Моё творение. Моя работа.

Ты сидишь в своей комнате, в своей квартире. Пустым взглядом смотришь на фотографию Джокера, на его личные данные, на имя, выведенное печатными буквами. Оно ведь ненастоящее. У человека должна быть фамилия, но в пустой графе стоит просто «мистер». Нельзя сдавать карточки больных незаполненными. Ты сидишь и пытаешься понять, что делать теперь. Этот человек — законченный псих. Ты видела по его глазам, здесь уже ничем не помочь. У него свой мир, в который он не собирается никого пускать. У него свои планы на эту жизнь, в которые он не собирается никого посвящать. И уж тем более какого-то мозгоправа. Диалог с ним невозможен. Только если он позволит с собой заговорить. Но разглагольствовать долго не будет, ему интересно, о чем будешь говорить ты. Слушает, кивает, анализирует. Смотрит на тебя, как на наивного идиота, но продолжает слушать. Надежда есть всегда. Пусть на лечение мистера Джокера уйдут месяцы, может, даже годы… ты уверена, что сможешь с ним справиться. Всегда справлялась. И нельзя опускать планку. Ты успешна, тебе нельзя провалиться. *** Уже не привыкать к больничным палатам. Уже пройдено и заучено. Думая, что изолируя психопата от общества, помещают человека в замкнутое пространство со слепящим глаза белым цветом. Всего лишь ненужный оттенок серого в твоей палитре. Сидишь в полном одиночестве. Каждые десять минут санитары смотрят в решетчатое окно и видят одну и ту же картину — ноги скрещены в позе лотоса, спина прямая, отсутствующий взгляд направлен в пустоту. Меняется только улыбка. Иногда даже можно услышать громкий, режущий слух смех. Сидишь в полном одиночестве, в пустой белой камере и думаешь. Тебе нужно выбираться, как и обычно. Тебе нужна воля. Стены давят, но сознание свободно. Они давят снаружи, хотят перебраться в твой сломанный мозг. Эта мисс Квинзель… она настолько тупа, что решила работать с безумцами. Настолько безмозгла, что позволила взять себе такого пациента, как Джокер. Он всегда сбегал, всегда имел запасной план, всегда добивался своего. Насколько же нужно быть слабоумной, чтобы предположить, что этот случай будет исключением. Что она сможет сломать его. Она помешана на своей карьере. Она успешна и одинока. Совмещение работы и отношений плохо скажется на ее репутации среди коллег. Она этого не допустит. Мягкая, глупенькая дурочка, которая считает себя независимой и уверенной. Такие легко внушаемы. Такие пойдут на все, ради принца на белом коне. Нужно лишь сыграть идеального принца, подстраиваясь под идеалы своей жертвы. Идеал — то, чего ты никогда не увидишь. Ты не сможешь добиться своего идеала, потому что мечта — всего лишь стереотип. Иллюзия цели, которую ты никогда не достигнешь. Мешают границы. Чего не хватает мисс Квинзель? Любви, ума и капельки безумства. Узкой тропинки, которая позволит хоть немного познать настоящий мир гения. И не тот, что записан на какой-то бумажке. Это целые галактики, возведенные в голове. Она сделает все, ради лечения пациента. Будет готова окунуться в его океан с не останавливаемым потоком мыслей и психозом. Лишь бы достичь цели, лишь бы восстановить разрушенные стены. Нужно лишь приоткрыть ей эту дверцу. Дальше она проберется сама. Только если мистер Джек позволит. А он позволит. Сделает все, ради вольного счастья. Притворится немного «нормальным», покажет ей то, что она хочет увидеть. Ничего сложного. Осторожно, мисс Квинзель, игра началась. Из палаты сквозь решетчатое окно доносится безумный смех, протяжный и безрассудный. Дикий и двинутый. Звук растворяется в воздухе также неожиданно, как и появился. И мистер психопат замолкает. На весь последующий день.