Альбус Поттер и сфинкс Карфагена

В доме на площади Гриммо, 12 в то утро было блаженно тихо. Летнее, еще только загорающееся солнце, розоватым светом подсвечивало лениво танцующие в воздухе пылинки. Чтобы не разбудить хозяев, Кикимер старался как можно тише скакать по кухне, проверяя готовность блюд. Кастрюли и сковородки, подчиняясь магии домового эльфа, весело подпрыгивали и тихонько трещали. Кикимер, периодически кряхтя, подсыпал что-то то в одно блюдо, то в другое, и пытался одновременно помешивать содержимое каждого котелка. Времени до того, как хозяйка встанет, чтобы помочь эльфу с праздничным тортом, оставалось не так много. Раскладывая на кухонном столе ингредиенты для праздничного пирога, Кикимер порадовался тому, что уже успел сложить все подарки под кроватью именинника. Хозяин просил его не делать этого на собственный день рождения, поэтому старый эльф был очень рад, что на детей эта просьба не распространялась. В конце концов, должен же он был хоть иногда подкладывать юным волшебникам кусающиеся щипчики. Хозяин их, конечно, зачаровал, чтобы они теперь были безопасны и не пытались никого убить, а только щекотались, однако они все равно доставляли немало хлопот детям, заставляя тех визжать и скакать по кроватям в попытках спрятаться от бывшего орудия пыток. Задумавшись и весело напевая себе что-то под нос, Кикимер и не заметил, как вниз спустилась хозяйка дома. Она стояла, кутаясь в халат, в лестничном проеме, и льющееся сверху рассветное солнце делало ее волосы похожими на пылающий огонь. Женщина улыбалась, глядя на старого эльфа, который, чуть ли не хлопая в ладоши от предвкушения, сравнивал разложенные на столе продукты со списком, который она дала ему накануне. – Доброе утро, Кикимер, – довольно потягиваясь, произнесла ведьма и подошла к столу. Старый эльф сперва вздрогнул от неожиданности, но в следующий момент уже довольно подпрыгивал на месте от нетерпения. – Доброе, доброе, – прокряхтел эльф и, словно спохватившись в последний момент, поклонился. Хозяйка, кажется, хотела поморщиться – она не любила, когда он слишком любезничал перед ней, – но в последний момент передумала и весело запрыгнула на высокий стул. Словно она и не была взрослой женщиной и матерью троих детей: в ее карих глазах сверкнул лукавый огонек и она по-ребячески дерзко улыбнулась. – Ты все приготовил, как мы тебя попросили? – спросила она. Эльф радостно закивал головой. – Старый Кикимер все сделал, как велели хозяева. Мальчик будет доволен, доволен, – принялся бормотать он. Джинни задумчиво кивнула головой, соскочила со стула и, шлепая босиком по теплому деревянному полу, полезла в шкаф искать фартук с семейной вышивкой Уизли. – Ну что ж, тогда нам пора приступать, – улыбнулась она. Альбус недовольно поморщился во сне, когда на лицо ему упал толстый луч света. Что-то сонно бормоча, мальчик постарался отвернуться к стене, спрятавшись от надоедливого солнца, пробивающегося сквозь толстые, но не плотно задернутые шторы. Где-то на границе сознания Ала мелькнула мысль, что было бы неплохо соединить занавески заклятием вечного приклеивания: так ему не пришлось бы просыпаться от непрошенного света, не надо было бы отбиваться от вечных мух и… Мальчик с трудом ухватился за трепыхающуюся и ускользающую из головы мысль. Заклинание… Альбус распахнул глаза и широко улыбнулся. Неожиданно пришло осознание: сегодня ему исполнилось 11 лет, а это значит, что скоро он должен был отправиться в далекую школу чародейства и волшебства Хогвартс. Ему уже хотелось прыгать от радости, и он начал поспешно выпутываться из одеяла, когда вдруг его настигло смутная мысль: ведь письма все еще не было… А вдруг его и не будет? С начала летних каникул уже прошло достаточно времени, и через месяц нужно было отправляться в школу, но письма все не было. Альбус неуверенно замер, уставившись в потолок. По неглубокой трещине, оставшейся после того, как они с Джеймсом попытались выпустить снитч в доме, полз маленький паучок. Мальчик почувствовал, как страхи и сомнения вновь начинают окутывать его. Его старший брат, Джеймс, уже учился в Хогвартсе, но он получил письмо еще в июне. У Альбуса же письма все еще не было, хотя сегодня было уже 1 августа, и ему исполнялось 11 полных лет. Джеймс даже начал задирать его по этому поводу, и, вспомнив это, Альбус не на шутку перепугался. Кажется, даже родители уже начали волноваться по этому поводу. Мальчик со страхом подумал о том, что если и сегодня он не получит долгожданного письма, путь в Хогвартс будет закрыт. А вдруг?... Альбус не хотел об этом думать. Праздничного настроения как не бывало. Неуверенно вздохнув, он свесил ноги с кровати и прищурился от полоски света, которая его разбудила. Большая часть комнаты была погружена в полумрак: в отличие от своих брата и сестры, Альбус не слишком любил светлые тона и даже шторы предпочел темно-серого цвета. Хотя стены были небесно-голубые, а вся мебель была сделана из светлого дерева, в целом комната была мрачноватой для одиннадцатилетнего ребенка, и Джеймс не уставал подкалывать его насчет Слизерина. Альбус Поттер действительно отличался от большинства своих братьев, сестер и многочисленных кузенов, и потому шутки старшего брата не всегда казались ему безобидными. Вся его семья состояла из потомственных гриффиндорцев, и лишь Тедди – крестник отца, которого все обожали, – закончил в прошлом году Пуффендуй. Туда Альбусу, правда, не очень хотелось: он боялся прослыть там зазнайкой или ботаником. Ведь он очень любил книги и вообще знания, а желтый факультет, казалось мальчику, этим не славился. Хотя Джеймс говорил, что пуффендуйцы живут близко к кухне… Тогда он смог бы таскать вместе с ними сладости. Ал мечтательно вздохнул, думая, сколько, наверное, сладкого он мог бы унести с кухни, не опасаясь запретов родителей. Еще был Луи, который в прошлом году попал в Когтевран, но тот был довольно замкнут и потому с ним Альбус был не слишком близок. Впрочем, Пуффендуй был все равно куда лучше зловещей перспективы быть зачисленным на Слизерин: ведь оттуда были почти все темные волшебники. Старший брат Альбуса все время рассказывал, что и сами ученики змеиного факультета – заносчивые, самовлюбленные и зачастую злые ребята. Альбус не хотел иметь предрассудков на этот счет, но Джеймс так часто и много говорил о вечных перепалках и гадостях, которые устраивают слизеринцы, что мальчик начал и впрямь бояться оказаться среди таких людей. К тому же, Волдеморт закончил этот факультет, а Альбус не хотел бы учиться там же, где вырос самый темный волшебник прошлого столетия. Если он, конечно, вообще попадет в Хогвартс. Мальчик вздохнул, потер еще сонное лицо руками, стараясь избавиться от остатков дремы, и собирался было уже встать, чтобы отдернуть шторы, как неожиданно что-то вцепилось ему в пятку. Альбус вскрикнул, запоздало понимая, что это очередной фокус Кикимера, и попытался сбросить любимую игрушку эльфа, но ничего не вышло. В следующую секунду его накрыло волной смеха, и он начал остервенело кататься по кровати в попытках поймать Щекотку – так все называли заколдованные щипчики, которые любил подсовывать повсюду Кикимер, чтобы те щекотали детей. Но та упорно пряталась в складках одеяла, выпрыгивала из самых неожиданных мест, и Альбус уже потерял надежду на избавление от превращающегося в позорное хрюканье смеха, когда дверь в комнату отворилась. На пороге стоял Гарри Поттер, одетый в розовый халат жены – похоже, он перепутал их спросонья, – и широко улыбался. Черные волосы главы Аврората торчали во все стороны, круглые очки смешно съехали на бок, а на щеке краснел свежий след от подушки. Альбус уже не знал, смеялся он от Щекотки или от того, как радостно и весело выглядел его отец. Гарри улыбнулся еще шире и вдруг плюхнулся с разбегу на его кровать. Умелый ловец быстро расправился с Щекоткой. Та, оказавшись на ковре, растерянно защелкала, попрыгала на месте какое-то время, а потом важно поскакала в коридор – ловить других обитателей дома. Альбус восхищенно посмотрел на отца, но тот не дал ему сказать и слова. Он наклонился, чмокнул сына в макушку и прижимая к себе сильными руками, произнес: – Ну, с днем рождения, именинник! Мальчик смущенно попытался вывернуться из крепкого захвата, но отец не отпускал, только довольно посмеивался. Наконец, Альбус оставил вялые попытки и, снова расплывшись в улыбке – Гарри легко умел снимать напряжение с сына, – посмотрел на отца: – Спасибо! Но, – добавил он возмущенно, – пусть Кикимер перестанет так шутить каждый мой день рождения! Гарри усмехнулся, потрепав его по таким же черным волосам. – Ты единственный до сих пор ведешься на это, малыш, – Альбус недовольно запыхтел от такого обращения. Гарри тем временем добавил: – Это потому, что кто-то слишком много витает в облаках! – и засмеялся. Ал не смог сдержать ответной улыбки. Ему нравилось, когда Гарри приходил, не загруженный работой, а был вот такой, как в это утро: веселый, беззаботный и в мамином халате. – Ты уже посмотрел подарки? – поинтересовался Гарри. Альбус отрицательно покачал головой, и отец тут же выпустил его из объятий, слегка нахмурившись. – Так вперед! Не думаешь же ты, что они сами себя откроют? Альбус посмеялся, но все-таки полез доставать подарки. Гарри с любопытством перевесился через кровать, заглядывая вниз. В нем сейчас можно было увидеть не почти сорокалетнего отца семейства и грозного Главного Аврора Британии, а мальчика, который сам прожил почти все детство в чулане под лестницей, и теперь пытался дать детям все, чего у него самого никогда не было. Мальчик опасливо огляделся на всякий случай: не хотелось вновь наткнуться на бодрую Щекотку. Он надеялся, что буйный артефакт ускакал в комнату к Джеймсу и сейчас мучил того. Ал ухмыльнулся, представляя эту картину, и вытащил из-под кровати кипу разноцветных коробок и свертков. – Ух ты, – восхищенно ахнул мальчик, разглядывая блестящую оберточную бумагу. Он вообще обожал, когда что-нибудь вот так блестело и переливалось. Хотя и старался не показывать этого, чтобы не давать Джеймсу еще один повод для насмешек. Но Гарри это, кажется, давно знал: он только тихонько посмеивался, когда Альбус поднял на него глаза, понимая, что самый большой и мерцающий сверток – его. Ал постарался спрятать смущенную улыбку, отложил подарок в сторону, оставляя его на потом, и принялся за другие коробочки. В яркую красную бумагу, покрытую носящимися по упаковке игроками в квиддич, оказался обернут подарок Джинни. Мама подарила Альбусу маленького курупиру: именно они были талисманом бразильской сборной по квиддичу, за которую мальчик болел три года назад на Чемпионате в Аргентине. Это была всего лишь миниатюрная копия зверька, но она была живой – неловко шаталась по ладони Альбуса, иногда путаясь в своих ногах, повернутых задом наперед. Иногда он довольно проворно пытался заползти по рукаву пижамы наверх. Мальчик, смеясь, позволил зверьку это сделать, и через пару мгновений курупира деловито копошился у него в волосах. Также в коробке обнаружился зачарованный серебристый снитч – Альбус понял, что он не для игры, когда тот расправил трепещущие крылышки и плавно поднялся в воздух: снитч открылся, и внутри оказалось неглубокое отверстие-тайник. Мальчик удивленно моргнул и посмотрел на отца. – Это если тебе вдруг понадобится что-то прятать от нас, – лукаво подмигнул Гарри. – Не слишком вместительный, зато открываться будет только на твои прикосновения. Альбус задумчиво кивнул. Что такое маленькое, но секретное, мог бы он там хранить? Мальчику ничего не пришло в голову, и он решил отложить эти размышления на потом, вернувшись к подаркам. Следующими он развернул свертки от Джеймса и Лили. Сестренка подарила ему перчатки с собственноручно сделанной вышивкой: недавно бабушка начала учить Лили рукоделию, и ту теперь было просто не оторвать от спиц, разноцветных ниток и бисера. На одной перчатке был вышит старичок с седой бородой, одетый в красную блестящую мантию и такого же цвета колпак. Он лукаво улыбался сквозь очки-дольки. Альбус без труда узнал в изображении известного директора Хогвартса, в честь которого он носил свое первое имя – Альбуса Дамблдора. Мальчик вздохнул и, уже зная, что увидит, перевел взгляд на вторую перчатку: оттуда на него хмуро смотрел Северус Снегг, поблескивая вороными мантией и волосами. – Довольно прямолинейно, – пробормотал Ал. Гарри тоже озадаченно покосился на перчатки, думая, что юмор его тещи – а вряд ли Лили придумала подарок без ее помощи – был странным, но ничего не сказал. От Джеймса Альбус получил в подарок «Историю квиддича: квиддич с древности до наших дней», новое издание. Мальчик восторженно коснулся изумрудной обложки – книга, конечно, была ему известна, но получить свой собственный новенький фолиант было приятно. Также в куче оказались еще две коробки. Одна была от дяди Чарли, который управлял драконьим заповедником в Румынии и потому не мог приехать. Прошлым летом семейство Поттеров было там, и Альбус помнил, какими прекрасными ему казались эти величественные существа. Джеймс тогда заявил, что вырастет и станет сам разводить драконов, и Ал был близок к тому, чтобы поддержать его в этом. От дяди всегда были очень интересные подарки: он любил дарить что-то, связанное с этими волшебными зверьми. На этот раз это были ботинки, сделанные из черной драконьей кожи. Альбус с восхищением посмотрел на башмаки – оказалось, они были зачарованы на то, чтобы подстраиваться под ногу владельца. Это значило, что он сможет проносить их хоть следующие двадцать лет, и ботинки не станут ему малы. Мальчик радостно натянул обувь прямо поверх пижамы, украшенной маленькими снитчами. Смотрелось, наверное, глупо, но ботинки красиво сверкали, и Альбус сделал в них пару шагов по комнате, демонстрируя обновку отцу. Последним Альбус вскрыл подарок тети Полумны. Она с мужем были в очередном путешествии, кажется, в этот раз в Африке, поэтому не могли приехать. Ал слегка завистливо вздохнул, представляя, какие красивые там могут быть пейзажи и что еще необыкновенное можно там отыскать, и открыл заветную коробку. Мальчик еле успел подавить удивленный вздох. Внутри лежало что-то такое невообразимо блестящее, что это сразу же захотелось надеть на себя. Но он не мог, потому что Джеймс тут же начал бы тыкать в него пальцем и смеяться. Альбус втайне надеялся, что это будет не предмет одежды, но его ожидания не оправдались. Мальчик с грустью смотрел на серебристо-сиреневые переливы струящегося вниз шелка. Это была великолепная рубашка: она сверкала, отливала перламутром, и Ал закусив губу разглядывал волшебные переходы. На воротнике красовались брошки из сверкающих скорпионов. Альбус удивленно скользнул по ним взглядом: почему именно эти животные? Впрочем, от тетушки Полумны нельзя было ожидать каких-то логически обоснованных решений. Может быть, ей просто нравились скорпионы. Только Полумне Ал однажды признался в том, что он любит яркие вещи, красивые камни, стразы и блеск. И сейчас мальчик думал, что это было ошибкой. Альбус уже стыдливо складывал рубашку обратно, думая о том, как неплохо было бы сейчас провалиться под землю, а не сидеть с покрасневшими щеками перед отцом, когда Гарри вдруг медленно произнес: – Почему бы тебе ее не примерить? – он все так же расслабленно лежал на кровати, но глаза его внимательно следили за сыном. Альбус с сомнением покосился на рубашку. Она была очень красивая даже в сложенном состоянии. – Тебе нечего стесняться, Альбус, – тихо, но твердо проговорил Гарри. Альбус неуверенно кивнул, глядя как отец запечатывает заклинанием дверь. – Только не говори Джеймсу, – быстро пробормотал мальчик и, словно что-то решив для себя, резко стянул пижамную кофту и потянулся к сверкающей ткани. Спустя пару мгновений он уже застегивал изумрудные пуговицы на своей груди. С замиранием сердца мальчик повернулся к зеркалу и невольно расплылся в улыбке. Рубашка была ему на несколько размеров больше, чем нужно, но Альбус все равно остался доволен: она так красиво блестела, и эти зеленые пуговицы на сиреневом переливающемся фоне были очень красивы. Полумна действительно всегда понимала его лучше остальных… в семье. Она не была им на самом деле родственницей, но почему-то Альбус всегда ощущал эту волшебницу как члена их большой и дружной семьи. К тому же, с Полумной мальчик был очень близок, наверное, ближе были только родители. Эта эксцентричная женщина со сверкающими платиновыми волосами понимала его как никто другой. И в этом легко было убедиться еще раз: стоило просто посмотреть в зеркало. Альбус быстро помрачнел, вспоминая, что он никогда не сможет выйти в этой рубашке дальше, чем за пределы собственной комнаты. Неожиданно на плечо легла чужая рука. Ал удивленно вскинул брови: он и не заметил, как Гарри подошел сзади. Фигура отца возвышалось над ним, и почему-то мальчик почувствовал себя спокойнее – как будто Гарри защищал его от всех бед. – По-моему, очень красиво, – произнес тепло Гарри. Альбус кивнул ему: он тоже так считал. – Ты знаешь, что я не смогу в ней никуда выйти, – уныло ответил мальчик. Гарри вдруг наклонился к нему, поворачивая его снова к зеркалу. – Ты, – произнес он с нажимом, – сможешь выйти в этой рубашке куда угодно. А тетя Полумна может подать тебе отличный пример, – Альбус весело фыркнул. Он обожал наряды Полумны, но даже ему иногда они казались слишком экстравагантными. – К тому же, – добавил Гарри, улыбаясь, – эти пуговицы удивительно подходят к твоим глазам. Альбус присмотрелся к себе внимательнее. Пуговицы – и такие же изумрудные скорпионы на воротнике – действительно выгодно смотрелись с его такими же ярко-зелеными глазами. Мальчик печально улыбнулся самому себе в зеркале. Что бы там не говорил отец, хотя Альбус и был благодарен ему за поддержку, сам он ни за что в жизни не надел эту вещицу на публику. Когда он уже снимал рубашку, Гарри вдруг воскликнул, склонившись над коробкой: – Смотри, тут еще что-то! Альбус мигом подскочил к коробке. И действительно, он не заметил: на дне лежал старинный перстень с черным камнем и к нему прилагалась записка. В ней тетя Полумна пространным образом сообщала, что черный камушек должен превратиться в символ факультета, на который он попадет в Хогвартсе, и потому советовала взять кольцо сразу же на Распределение, чтобы то могло скорее сориентироваться. Дальше волшебница уходила в сторону, пускаясь в длинные рассуждения о загадочных ниргмангах и гремлингах, водящихся в одном из африканских племен, но Альбус не стал их читать, отложив на потом. Перстень легко сел на средний палец. Мальчик, разглядывая его, вновь вспомнил о письме. – Остался всего один, – шутливо проговорил Гарри, протягивая сыну последний пакет – собственный подарок. – С Днем Рождения, Альбус. Альбус с любопытством принял сверток из рук и начал разворачивать его, вспоминая, как накануне сам так же протягивал отцу подарок. У них были дни рождения друг за другом, и это казалось Альбусу удобным: вся семья приезжала в его день рождения и поздравляла их обоих сразу. Дом наполнялся весельем и хохотом, и это время походило на какое-то летнее рождество, с кучей родственников, друзей и волшебства, витающего в воздухе. Больше всего в жизни Альбус любил именно эти моменты объединения большого семейства, и он с нетерпением ждал сегодняшнего вечера, когда все это вновь должно было произойти. Мальчик наконец избавился от обертки и с подозрением разглядывал очередную блестящую ткань. Не мог же отец подарить ему такую мантию… Однако неожиданная догадка проскочила в голове Альбуса, и мальчик торопливо накинул одеяние на себя. Закрытая часть тела благополучно исчезла. – Мантия-невидимка! – пораженно выдохнул Ал. Он уже подошел к зеркалу и вертелся, смотря как его голова одиноко парит над полом в отражении. – Ты серьезно? А Джеймс не обидится, что ты отдал ее мне? Гарри весело фыркнул, наблюдая за танцем летающей головы в исполнении Альбуса Поттера. – А Джеймс обойдется. Ему надо было получше думать, когда на прошлое рождество он стащил у меня карту мародеров. К тому же, мне не хотелось бы ставить тебя в зависящее от брата положение. В конце концов, ты же едешь в Хогвартс, – мужчина лукаво подмигнул мальчику, – не дело оставлять тебя без единого шанса на нарушение правил. Тем более когда у твоего брата такая фора. Альбус радостно улыбнулся. Отец действительно подарил ему мантию-невидимку, самую настоящую! И, кажется, даже при отсутствии письма он не сомневался в том, что сын поедет в Хогвартс. К тому же, она не досталась Джеймсу, а это не могло не радовать. Но Альбус все-таки немного нахмурился. – А как же ты будешь на заданиях? Гарри беспечно пожал плечами. Альбус скользнул взглядом по глубокому шраму, украшавшему правую скулу отца. Мальчик помнил, как Гарри получил эту рану, и он не хотел бы, чтобы это с ним повторилось. – Я же теперь Глава Аврората, я почти не хожу на выезды, – отмахнулся тем временем отец. – И у нас всегда есть другие мантии-невидимки, не менее рабочие. Так что не переживай за меня и пользуйся, – мужчина улыбнулся. Альбус немного посомневался, но в итоге кивнул и тоже расплылся в улыбке. Мантия действительно обещала ему море приключений, и было бы глупо отказываться от нее. Закончив, Гарри и Альбус вместе сложили подарки и направились вниз. На третьем этаже на мальчика наскочила заспанная Лили. Девочка, увидев его, тут же распахнула свои большие глаза и, весело смеясь, залезла брату на спину, громко поздравляя того с днем рождения. До самого низа Альбус нес свою непоседливую ношу на спине и только глупо улыбался, когда та в очередной раз случайно пихала его ногами, отвлекаясь на болтовню с отцом. Из столовой уже пахло маминым фирменным пирогом с вишней. Альбус почувствовал, как рот наполняется слюной в предвкушении. Мальчик засмущался: каждый год он просил маму не делать этого. Джинни приходилось вставать в шесть утра, чтобы успеть приготовить ему праздничный пирог. Конечно, она готовила так на день рождения каждого ребенка, но, кажется, только Альбуса это смущало. Ему было неловко при мысли, что мама встает так рано, тратит столько сил, а он даже не знает, как отплатить ей тем же. Лили слезла с него и побежала к матери помогать с тарелками. Стоило ему зайти, как Джинни, уже переодевшаяся в офисную одежду – его мать работала спортивным корреспондентом в «Ежедневном пророке», – тут же обняла его, целуя в щеку. Альбус зарделся – в конце концов, он же уже был взрослый, – но все равно почувствовал, как внутри разливается светлое тепло. – С Днем Рождения, – ласково произнесла Джинни, улыбаясь. Альбус смущенно кивнул и уже собирался было ответить, как сзади кто-то налетел на него, сбивая с ног. Мальчишки покатились на пол, сцепившись в верещащий клубок из рук и ног. Возмущенные оклики родителей их не волновали – Джеймс быстро оседлал недовольного раскрасневшегося Альбуса и, растянув рот до ушей, торжественно произнес: – Ага, с Днем Рождения, братец! – а в следующий миг получил по крестцу пяткой извернувшегося Ала, от чего болезненно завыл и, истерично хохоча, свалился рядом на пол. – Спасибо, – процедил Альбус, откатываясь в сторону и на всякий случай угрожающе смотря на старшего брата. Однако Джеймс явно больше не собирался к нему лезть: грозный взор матери и отцовская рука, за шкирку потянувшая его с пола, поумерили в нем пыл. Джинни наказала сына, оставив того без пирога, и тот дулся, ковыряя наспех сваренную Кикимером кашу. Альбус мельком взглянул на утреннюю почту, и, не обнаружив заветного письма, растерянно сел за стол. Однако весь завтрак Гарри недобро косился на Джеймса из-за свежего номера «Ежедневного пророка», и от этого Альбус слегка повеселел. Мало ли, что могло случиться с письмом по дороге. Он ведь не был сквибом, а значит, в итоге оно все-таки должно было ему прийти. Мальчик болтал под столом ногами, уплетал теплую вишню из пирога и отвечал на какие-то расспросы Лили, когда родители начали обсуждать что-то, касающееся сегодняшнего праздника. Альбус прислушался. – …Так он собирается приехать сегодня? – изумленно спрашивала Джинни. – Обязательно делать это именно сегодня? Неужели он не может подождать до завтра? Отец как-то недовольно дернул плечом. Он уже отложил газету в сторону и о чем-то спорил с женой. – Это всего на минут двадцать, не больше, – видимо, повторял Гарри. – Мне тоже не доставляет удовольствия видеться с ним именно в этот день, но он утверждает, что дело срочное. Он только утром приехал из Марокко и сразу прислал сову. На него это не похоже: обычно Отдел Тайн вообще никак перед нами не отчитывается, но… – Что такое Отдел Тайн? – внезапно поинтересовался Джеймс. Ал и не заметил, как тот тоже прислушался к разговору взрослых, и теперь они оба с любопытством смотрели на родителей. Даже Лили оторвалась от препираний с Кикимером и удивленно глядела на замерших взрослых. Джинни грозно сверкнула глазами на Джеймса, и тот немного стушевался, но Гарри – даже поймав предупреждающий взгляд жены, – все-таки смягчился: – Это такой отдел в Министерстве магии, который… – мужчина немного замялся, – который собирает всякие важные волшебные вещи, артефакты. – Темные? – Альбус заинтересованно наклонился ближе. Джеймс последовал его примеру. Гарри закатил глаза на такой повышенный интерес детей к чему-то «зловещему». За него ответила Джинни, явно недовольная тем, что муж потакает детскому любопытству относительно таких небезопасных вещей: – В том числе, – жестко сказала она. – И не развешивайте свои длинные уши, вам туда дорога заказана. А теперь ешьте, и ты, Джеймс, пожалуйста, не думай, будто я не замечаю, как ты перекладываешь всю кашу в одну сторону! Старший мальчик возмущенно вспыхнул, но ничего не сказал, и начал остервенело тыкать в ненавистную тарелку ложкой. Однако Альбус не сводил подозрительного взгляда с напряженных родителей. – А кто должен приехать? Кажется, никто из наших родственников там не работает, – произнес мальчик и тут же поймал два недовольных взгляда. Джинни и Гарри иногда приходилось трудно с такой сообразительностью младшего сына. Гарри попробовал аккуратно объяснить: – Это… Мой коллега, – мужчина слегка замялся, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Альбуса. – Аврорат иногда сотрудничает с Отделом Тайн, – пояснил он. Джеймс и Лили тут же потеряли всякий интерес к разговору, будучи удовлетворены ответом отца, но Ал почему-то не мог поверить, что тут все так просто. Джинни явно не хотела видеть этого гостя на празднике, а она всегда была очень гостеприимна к любому малознакомому человеку. Да и Гарри словно было неловко говорить об этом «коллеге». Однако больше эта тема за столом не поднималась, и Альбус постарался выкинуть загадочного гостя из головы. В конце концов, он все равно наверняка увидит его вечером. После завтрака родители стали собираться на работу, и Ал вышел их проводить в коридор. Пока Джинни натягивала обувь, а Гарри послушно ждал ее у двери, тяжелые шторы на соседней стене разъехались, и Альбус услышал знакомый голос ворчливой старухи: – Это что, значит, опять оставляете на меня свое отребье?! Я, между прочим, чистокровная особа и не собираюсь вновь бегать по портретам, чтобы уследить за этими маленькими сорван… – А мы работаем на прокорм семьи, Вальбурга! – прикрикнула на нее Джинни. – И между прочим, чистящие средства для твоей рамы, – ведьма показала пальцем в блестящее золото, окружающее холст, – Кикимер покупает на наши деньги. Так что прекращай возмущаться. К тому же, – уже более примирительно продолжила женщина, – Кикимер тебе, как всегда, поможет. Старуха на холсте недовольно поджала губы и величественно повернулась широкой спиной к обидчице. Гарри потянул слегка расстроенную жену за рукав к выходу: – Нам пора. Не переживай, она отойдет к вечеру. Джинни согласно кивнула, и они, махнув Алу на прощанье, скрылись в дверном проеме. Вальбурга тут же отмерла и с не слишком хорошо скрываемым любопытством повернулась к мальчику. – Ну, и что эти безмозглые неряхи тебе подарили? Альбус усмехнулся – к нему у старухи была какая-то особая симпатия – и принялся рассказывать. День тянулся мучительно медленно. Все должны были прийти только вечером, и дети целый день маялись, не зная, чем заняться в ожидании. Лили сначала помогала с чем-то Кикимеру, а потом ушла на чердак рисовать; Джеймс уныло ходил по дому, стеная о том, как ему скучно, а Альбус искренне пытался отвлечься от мыслей о письме и сосредоточиться на магловской книге, которую он приобрел накануне. Это был увесистый первый том загадочной серии фэнтези под названием «Властелин колец». Альбусу нравилось читать магловские фэнтези – ему было интересно, как другие люди представляют себе волшебство. Но по этой книге, как он вскоре узнал, был снят магловский фильм, и теперь все его мысли занимал именно он. Мальчик уже подумывал о том, чтобы отложить книгу и пойти на чердак искать его в интернете (только на чердаке магловские приборы более-менее исправно работали, выходя за пределы магических полей), как в комнату вяло зашел Джеймс. Старший брат предложил ему пойти на крышу, на которой хоть как-то можно было подышать свежим воздухом, и Альбус с радостью согласился. Они взяли с собой плюй-камни, Альбус все-таки прихватил с собой книгу, а по дороге на крышу, которая лежала через чердак, уговорили Лили пойти с ними. Та лениво собрала листы бумаги и волшебные мелки и полезла вместе с ребятами через люк наверх. Родители не очень любили, когда они забирались туда одни. Но летом, в особенно нудные и долгие дни, когда на улице делать было нечего, а в доме от скуки хотелось лезть на стены, дети забирались туда втроем и сидели, жмурясь от солнца. Крыша дома на Гриммо, 12 была зачарована так, что никого из находящихся на ней не было видно с улицы, и, как и весь дом, она была надежно спрятана от взоров маглов и случайных прохожих. Наверху было тепло – если не сказать, что жарко, – солнце припекало, но дул легкий ветерок, и потому было довольно сносно. Лили расположилась на захваченных с чердака диванных подушках, Джеймс, как был, так и сел на задницу, а Альбус лениво осматривал окрестности. Центр Лондона в разгар летнего дня гудел и кипел как муравейник: повсюду сновали машины, куда-то вечно спешащие маглы, мигали светофоры и сверкали блестящие под солнцем вывески кафе. Ал любил Лондон, и несмотря на то, что летом тут бывало довольно скучно, он действительно радовался, что, в отличие от других сверстников, живет не в загородном поместье и не в маленькой деревеньке. Жизнь все-таки была тут, настоящая жизнь: с гудящими машинами, магловскими проводами и нудящими на пару Вальбургой с Кикимером. Иногда ребят отправляли на лето в Нору, к бабушке, но Альбус не очень-то любил это место. Конечно, там была возможность гонять на метлах и не бояться того, что вас заметят маглы, можно было не прятать магию и даже ходить купаться на близлежащую речку. То же самое было в «Ракушке» – хотя, конечно, там еще было море, – но все равно Альбусу нравилось возвращаться сюда, в самое сердце Лондона. Это был дом. И, в конце концов, только у них и у Розы с Хьюго (которые тоже жили в Лондоне), была возможность пользоваться всеми благами магловской цивилизации. На чердаке у Поттеров были собраны всевозможные магловские вещи: телевизор, телефон, два ноутбука, колонки, радио и еще куча всего, даже стиральная машинка – ей Джинни пользовалась в особо трудных случаях, когда бытовая магия была бессильна против грязи, в которой успели изваляться ее дети. Но самое лучшее, что было на чердаке, это, конечно, магловский вай-фай. Безусловно, он работал не как в каких-нибудь кафе и уж точно не как у их друзей-маглов дома. Постоянно случались перебои, и один сериал мог скачиваться целую вечность, но все-таки он работал! Вообще, когда Поттеры узнали о том, что на чердаке магическое поле дает трещину, они тут же хотели заделать ее, но Джеймс с Альбусом все-таки упросили их не делать этого. Ведь у всех их друзей в магловской школе – которую они все трое по решению родителей должны были посещать до 11 лет, – была не менее волшебная жизнь: с великолепными изобретениями маглов. Детей горячо поддержал дедушка. Он вообще безмерно завидовал как Поттерам, так и семейству Уизли-Грейнджер, и постоянно искал предлог заглянуть к ним в гости, чтобы воспользоваться великолепным окном в мир маглов, которое открывалось в этих домах. Правда, дедушку Артура все время приходилось учить пользоваться замысловатыми приборами, а также упрашивать не разбирать их на части – как он делал это в первое время. Интернет дети дедушке показывать пока боялись: Альбус хорошо представлял, каким ударом станет для жены Артура Facebook или YouTube. Молли и так каждый раз практически за ухо вытягивала мужа из заветной гостиной. Из-за того, что под ней находился этот «магловский рай», крыша была сплошь покрыта магловскими антеннами, поэтому между ними приходилось вилять, словно в лесу. Альбус кое-как дошел до места рядом с Лили и наконец растянулся на теплом камне, смотря в ярко-голубое небо. Ребята о чем-то болтали – даже в плюй-камни играть было лень, – когда сестра вдруг спросила именинника: – А твое письмо, Ал? Оно еще не пришло? Настроение у мальчика тут же упало. Письма все еще не было, хотя он проверил всю утреннюю почту. До начала обучения оставался всего месяц, и Альбус действительно переживал уже хуже некуда. Он точно не был сквибом, ведь у него уже случались приступы магии: например, его волосы практически никогда нельзя было постричь короче, они могли отрасти буквально за день. И однажды он заставил Джеймса без метлы летать по воздуху, когда тот слишком задирал его. Но письма все еще не было… Мальчик отрицательно покачал головой, и сестра, видимо, не желая еще больше его нервировать, перевела тему. Даже старший брат решил тактично промолчать, а это могло означать только, что дело уже хуже некуда, и Альбус расстроился еще больше. Около четырех ребята спустились вниз. Через некоторое время вернулась Джинни, и они все вместе, с помощью Кикимера, начали подготавливать гостиную к приходу многочисленных гостей. Вскоре появился и Гарри. Увидев расстроенное лицо сына, он потрепал того по голове и с озабоченным видом пошел о чем-то говорить с женой. Альбус чувствовал себя потерянным, не зная, будет ли сегодня письмо или нет. Он иногда заходил на чердак, проверяя, не прилетела ли сова, но наверху никого не было. К приезду гостей мальчик накрутил себя так сильно, что начал от напряжения грызть ногти на руках. Первыми приехали Рон с Гермионой, Розой и Хьюго. Роза тут же бросилась на шею своему другу – Альбус получил от нее в подарок набор волшебных шахмат. Фигурки были не черные и белые, а изумрудные и пурпурные, и Ал невольно загляделся на них. Хьюго, стесняясь, всучил ему набор для ухода за метлами, а Рон с Гермионой, загадочно улыбаясь, отлевитировали спрятанный за спиной странный предмет, накрытый тканью. Альбус без труда узнал птичью клетку и даже взвизгнул от радости, когда скинув накидку обнаружил под ней красивую белоснежную сову. У Джеймса был большой бурый филин, но он не шел ни в какое сравнение с этой прекрасной птицей, и потому даже старший брат завистливо выглядывал из-за его плеча, пока он гладил сову по перьям. Альбус решил назвать ее Луной. У нее были круглые глаза, похожие на темные блюдца, а сама она забавно ухала. Гости начали стекаться в дом сплошным потоком. Приехали дядя Джордж с женой и детьми: Фредом, ровесником и однокурсником Джеймса, и Роксаной, которая была их на пару лет старше. Она тоже училась на Гриффиндоре. Дядя Джордж подарил Альбусу огромную коробку с товарами из «Всевозможных вредилок». Там были и леталки Уизли (летающие кроссовки, на которых можно было передвигаться по воздуху как на метле), набор фейерверков (на который Джинни строго посмотрела), пакет со сладостями (Альбус решил сначала испробовать их все на Джеймсе) и один клыкастый квоффл, который тут же начал скакать по комнате, стараясь цапнуть кого-нибудь из присутствующих. Племянник счастливо смеялся над подарками дяди. Когда приехали бабушка с дедушкой, Молли сразу же кинулась его обнимать, а Артур с счастливой улыбкой всучил ему неправильно собранный магловский самокат. Молли подарила ярко-синий вязаный шарф каких-то грандиозных размеров. Билл с Флер вручили ящик зачарованного мороженого, которое меняло вкус в процессе поглощения. А их сын, Луи, ровесник Джеймса, протянул ему набор автографов от членов бразильской сборной по квиддичу. Доминик ему ничего не подарила, потому что в четыре года, согласитесь, трудно что-то дарить, а Мари-Виктуар зачем-то всучила Альбусу коробку с французскими магловскими фильмами. Тедди, конечно, припозднился, и, от стыда меняя волосы в красный цвет, подарил мальчику первоклассный колдограф. У Альбуса даже немного отвисла челюсть: как Тедди удалось накопить на такой подарок? Все в семье знали, что Ал увлекается колдографией, и мальчик просто повис от счастья на шее метаморфа. Наконец, приехали крестный Альбуса, Невилл Долгопупс, и его жена. Крестный работал профессором травологии в Хогвартсе, и Ал, даже не успев получить подарок и порцию объятий от миссис Долгопупс, потащил того в сторону, чтобы расспросить о письме. Профессор очень удивился, что письмо до сих пор не дошло до адресата, и уверил мальчика, что, безусловно, отправлял письмо уже несколько раз. Долгопупс постарался успокоить крестника, сказав, что совиная почта Хогвартса настроена на автоматическую работу, и если письмо не дошло, такие его копии будут присылаться до тех пор, пока адресат не вскроет конверт. Альбусу от этого не стало легче: а вдруг это его крестный просто не догадывается, что мальчика не приняли в Хогвартс? Именинник уныло принял из рук Долгопупса очередную книгу по травологии и поплелся за большой стол со всеми гостями. Последним прибыл Хагрид. От его стука в дверь содрогнулись все, и Гарри тут же помчался ему открывать. Великан стиснул в объятьях сначала Гарри Поттера, а потом Альбуса, а затем еще каждого из большого и дружного семейства, и в конце концов подарил младшему Поттеру носки из шкуры какого-то неизвестного мальчику животного. Альбус с ужасом посмотрел на шевелящиеся в густой шерсти когти и, кое-как поблагодарив гиганта, тут же отнес носки в чулан, наказав Кикимеру следить за ними. С подарками Хагрида всегда стоило быть настороже… Все уже уселись за стол, поздравили поочередно Гарри и Альбуса и наконец начали ужинать, громко переговариваясь и хохоча, когда вдруг раздался пронзительный визг дверного звонка. Больше гостей не ждали, поэтому Альбус тут же понял, что это тот самый папин коллега. Джинни заметно напряглась, а Гарри, что-то нервно бормоча ей на ухо, пошел открывать. Все начали спрашивать у хозяйки дома, кто это, но Альбусу ничего не говорила прозвучавшая фамилия. Однако он видел, как все сидящие за столом напряглись и даже на мгновение замолчали, когда в коридоре промелькнула следующая за Гарри фигура. Альбус успел заметить только светлые волосы, кое-где поредевшие и зализанные назад, и темное пальто, в которое, несмотря на летнюю погоду, был одет маг. Именинник бросил быстрый взгляд на Джинни, которая в тот момент начала о чем-то горячо спорить с Гермионой, и переглянулся с Джеймсом. Лили, заметив это, попыталась пнуть братьев под столом. – Альбус Северус Поттер, – прошипела сестренка, наклоняясь к ближе сидящему Алу. – Даже не смей, нам потом всем влетит! Но Альбус ее уже не слушал и синхронно с Джеймсом сползал вниз, чтобы незаметно выбраться из-за стола. Лили сначала закатила глаза, но в итоге последовала за братьями. Остальные дети, наверное, были удивлены действиями Поттеров, но, видимо, решили не присоединяться. Джеймс, Альбус и Лили на корточках выползли из-под стола и, стараясь быть как можно тише, выбрались из столовой. Они тихонько проскочили через коридор на лестницу. Ал краем глаза заметил, что портрет Вальбурги открыт, чего никогда не случалось, если в гостях было семейство Уизли. Неужели старуха вылезла только ради загадочного гостя? Первым по лестнице пошел Джеймс, за ним на цыпочках кралась Лили, а Альбус замыкал, прикрывая «тылы». В случае, если бы их нагнала мать, только Ал и смог бы объясниться с разгневанной ведьмой. Поттеры подошли к кабинету отца и дружно приникли к двери. На удивление Альбуса, Гарри почему-то не наложил заглушающие чары. То ли от волнения, то ли от беспечности, но он забыл это сделать, и сейчас ребята слышали чьи-то нервные шаги за дверью. Подсмотреть ничего было нельзя, и через какое-то время Алу уже успело порядком надоесть сидение на корточках, когда в кабинете возобновился прерванный разговор. – Как была взломана защита? – напряженно спросил Гарри. – Поттер, стали бы мы к вам обращаться, если бы знали?! – неприятно возвысился второй голос. Потом, словно немного подумав, он добавил: – Думаю, была применена какая-то темная магия. Там… Кто-то поплатился жизнью за это. Альбус слышал, как Джеймс, возвышавшийся над ним, восхищенно ахнул. – Как это вообще возможно? – озабоченно спросил Поттер. – Информация о нем ведь засекречена, как видишь, даже я... Понятия не имел, что он в действительности существует. Кажется, даже сквозь дверь можно было услышать, как его собеседник скрипнул зубами. – Именно это нас и волнует, Поттер. Ты вообще понимаешь, что произошло? Один из самых сильных и опасных артефактов волшебного мира был украден вчера из самого охраняемого места во всем северном полушарии, – неприятно взвизгнул гость, – а Аврорат прохлаждается, не имея ни малейшего понятия о том, что скоро прибудет в Англию! – Не впадай в истерику, Малфой, – холодно отрезал главный аврор. – Ты уверен, что след ведет именно в Британию? Видимо, собеседник кивнул, потому что Гарри продолжил: – Хорошо, тогда Аврорат… Займется этим. Разумеется, я не дам подробных объяснений, что это, но мне нужное его четкое описание и… – Постой, – вдруг прервал его второй голос. Дети замерли и вдруг услышали за дверью приближающиеся шаги. Альбус не успел отскочить и вскрикнул от неожиданности, чувствуя как холодные цепкие пальцы хватают его за шиворот. В другой руке мистера Малфоя уже трепыхался такой же несчастный Джеймс, а Лили сидела на полу, испуганно таращившись на отца, возникшего в проеме следом за гостем. Альбус видел, как побледнело лицо Гарри и как он плотно сжал губы. У мальчика сердце ушло в пятки, потому что, видит Мерлин, разозленный Гарри был в сотни и тысячи раз страшнее жены. – Даже не знаю, что тебе посоветовать, Поттер, – насмешливо протянул гость, все так же не отпуская провинившихся мальчишек. – Курсы по заглушающим чарам? Хотя я могу взять этих, – он кивнул на вяло сопротивляющихся стальной хватке парней, – на воспитание в мэнор. Возможно, Люциус мог бы научить их манерам, – зло прошипел мужчина, склонившись к самому лицу вздрогнувшего Альбус. Мальчик увидел сощуренные стальные глаза и инстинктивно попытался отодвинуться от злобного взгляда, но тщетно. – Или просто позволишь мне стрельнуть в эти светлые головы Обливиэйтом? – Нет, – жестко отрезал Гарри, выходя из кабинета. Альбус мог бы поклясться, что впервые видел отца в таком гневе. Джеймс с Лили, видимо были с ним солидарны, потому что стоило Малфою отпустить мальчишек, как все трое Поттеров прижались к друг другу, в страхе вылупив глаза на разозленного Гарри. – Я сделаю это сам, – холодно добавил Поттер. У Альбуса, кажется, задрожали от страха колени. Перспектива Обливиэйта его как-то не радовала. Бледноволосый гость тем временем выпрямился – Альбус отметил, что тот почти на голову выше Гарри – и, противно ухмыляясь, обратился к старшему Поттеру: – Думаю, я предпочту продолжить разговор в более безопасном месте. Например, у меня в кабинете, в Отделе Тайн. По крайней мере, там будет не так много желающих засунуть свои длинные носы куда не следует. Альбус поежился от голоса незнакомца, но все-таки со смесью стыда и страха опустил взгляд в пол. Они, кажется, действительно перешли какую-то границу, если Гарри был готов применить к ним заклинание стирания памяти. Главный аврор кивнул своему гостю и, перед тем как проводить невыразимца к выходу, повернулся к детям. Гарри жестко указал на свой кабинет пальцем. – Все трое. Ждать меня там. И ни с места, пока я не вернусь, – Альбус практически слышал застывший сталью гнев в голосе отца. Трое Поттеров на негнущихся ногах поплелись в кабинет, как вдруг мистер Малфой остановился и, словно вспомнив о чем-то, направился обратно к комнате. – Совсем забыл, – Альбус видел, как Гарри за спиной невыразимца напрягся еще больше, когда мужчина вновь приблизился к ним, – это ты Альбус? Ал, в грудь которому уперся длинный и тонкий бледный палец, от испуга и неожиданности чуть было не сел на пол, но все-таки дрожащим голосом ответил: – Да, я. Бледноволосый препротивно ухмыльнулся и полез за чем-то в карман пальто, выуживая оттуда что-то своими длинными пальцами. – Можешь не благодарить, – и брезгливо бросил ему какой-то смятый комок. – Застал прелестную картину у вас на пороге: авгурей, отбирающий его у почтовой совы. Думал, у вас, психов, морок такой отпугивающий, а эта тварь клюв начала распускать. Еле вырвал. Мужчина резко развернулся и широкими шагами пошел по направлению к Гарри. – Советую нацепить на свое зверье – и под зверьем, Поттер, я подразумеваю не только бешеных птиц – короткий поводок, а то знаете ли… Дальше Альбус не слушал. Он развернул помятый клочок толстой бумаги. Конверт украшала красная печать Хогвартса.