Альбус Поттер и сфинкс Карфагена

Дверь открыла высокая волшебница в бордовой мантии и остроконечной шляпе. Из-под шляпы виднелись рыжие пряди волос, а на носу, на торчавшей посреди переносицы бородавке, были большие квадратные очки. Лицо ее было очень строгим, и Скорпиус невольно подумал, что такой лучше не язвить и вообще держаться от нее подальше. – Профессор Гиллиган, – пробасил немного смущенно Хагрид. – Вот первокурсники, в целости и, что говорится, сохранности… Женщина, несмотря на всю свою строгость, тепло улыбнулась великану и заговорила вдруг очень высоким голосом: – Спасибо, Хагрид, – Скорпиус еле сдержал смешок, настолько тоненьким и писклявым был ее голос. Другие контролировали свои эмоции меньше, и сзади раздалось сдавленное хрюканье, но волшебница и глазом не повела. – Тогда я их забираю. Она круто развернулась на каблуках и приказала первокурсникам следовать за ней. Скорпиус слышал, как многие перешептывались и хихикали над писклявым профессором, и мальчик был бы рад к ним присоединиться, но что-то во взгляде старухи подсказало ему, что с ней нужно быть настороже. Они оказались в холле со светлыми стенами и потолком, терявшимся где-то в вышине. На верхние этажи вела гигантская мраморная лестница. По бокам, между каменных сводов, горели факелы и висели картины. Волшебники и волшебницы на них играли в карты, летали на драконах, играли с собаками и пили вино. Скорпиус с интересом разглядывал их. В поместье Малфоев на картинах изображались в основном члены рода и их подвиги: чьи-нибудь казни, отрубленные головы, кровавые битвы и заколотые единороги. Это были довольно мрачные изображения, и Скорпиусу с ними даже поговорить было не о чем. Вдруг сзади послышались чьи-то поспешные шаги. Мальчик с любопытством обернулся. По коридору, почти припрыгивая, спешил нелепый юноша. Он был ростом ненамного выше первокурсников и выглядел лет на пятнадцать. Малфой сначала подумал, что это опаздывающий ученик и хотел посмотреть, как строгий профессор того накажет. Однако когда тот поравнялся с волшебницей, Скорпиус с удивлением услышал: – Здравствуйте, профессор Гиллиган! – Добрый вечер, профессор Бриггс. Малфой ошарашенно проводил взглядом странного учителя, вприпрыжку скрывшегося за поворотом. Однако, подумав о том, что тот, наверное, преподает какое-нибудь магловедение, Скорпиус успокоился и забыл о нем. Профессор Гиллиган провела первокурсников мимо больших деревянных дверей, из-за которых доносился шум. Скорпиус решил, что это, наверное, и есть Большой зал, про который он читал. Но к его удивлению, волшебница отвела их не туда, а в пустой маленький зальчик, расположенный неподалеку. Здесь было очень мало места, и Скорпиус брезгливо сморщился, почувствовав, как Паркинсон прижимается к нему своей огромной тушей. Он недоуменно оглядывался, не понимая, зачем их сюда привели. Плечом к плечу с ним оказалась Кассандра, еще одна девчонка, прицепившаяся к нему в поезде. Она была выше его, и Скорпиус из-за ее плеча видел, как девочка недовольно тряхнула челкой, когда вокруг оказалось столько народу. – Добро пожаловать в Хогвартс, – произнесла волшебница, повернувшись к ним. В этот раз смешков почти не было. Все волновались, не зная, что они тут делают. – Прежде чем вы сядете за праздничный ужин, я расскажу вам о существующей в Хогвартсе системе распределения на факультеты. Распределение – это очень серьезная процедура, так как с этого дня и до самого окончания школы факультет станет вашей второй семьей. – Скорпиус почувствовал, как при упоминании распределения внутри завязывается в тугой узел тревога. – Вы будете вместе посещать занятия, спать в общих спальнях и проводить свободное время в общих гостиных. Некоторые обеспокоенно переглянулись, а Скорпиус неуютно поджал губы. Он никогда ни с кем не делил комнату. А теперь на соседних с ним кроватях будут спать четыре, а то и пять незнакомых мальчишек. – Всего в Хогвартсе существует четыре факультета, – тем временем продолжила профессор Гиллиган. – Это Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. Каждый из этих факультетов был основан одним из четырех основателей школы, и каждый имеет свою древнюю историю и выдающихся выпускников. Сейчас в Хогвартсе существует система, по которой каждому факультету в течение года присуждаются баллы. Эти очки начисляются ученикам за их успехи в учебе, а за нарушение дисциплины баллы вычитываются. В конце года факультет, набравший наибольшее количество очков, становится победителем в соревновании между факультетами. Это огромная честь, поэтому не стоит растрачивать баллы зря, – ее взгляд скользнул по Скорпиусу, и мальчик невольно поежился. – Церемония распределения начнется через несколько минут в Большом зале. Я отлучусь, чтобы проверить приготовления. У вас же пока есть время, чтобы собраться с мыслями. Она развернулась и, стуча каблуками, пошла к двери. Напоследок она обернулась, добавив: – Пожалуйста, ведите себя подобающим образом. Как только волшебница вышла, Скорпиус погрузился в неприятные раздумья. Страх накатил с новой силой, и мальчик теперь только и думал о Шляпе, которая сейчас ждет его где-то в Большом зале. Он не знал, что будет делать, если попадет не в Слизерин. А если отец откажется от него? Мальчик с грустью подумал о том, что ему придется доживать свои дни в приюте для бездомных… Нет, лучше будет, если что, соврать родителям и в любом случае написать, что он на змеином факультете. А там, когда он дотянет до конца года, сбежать к троюродному брату… Конечно, они почти не общались, но Скорпиус помнил, что тот был с какого-то другого факультета, нежели Слизерин, потому что дед всегда с отвращением говорил об этом. Возможно, он смог бы приютить его… Мальчик нервно выдохнул, пытаясь успокоиться. Никто из этих людей не должен был знать, что Малфой боится какой-то дурацкой Шляпы. Он Малфой. Малфои вообще ничего не боятся. Скорпиус натянул на лицо скучающую маску, чтобы скрыть холодный страх внутри, и огляделся вокруг. Все остальные стояли такие же обеспокоенные, как и он сам. Только вот по ним это было видно, а Скорпиус старался самоуверенно ухмыляться. – Спорим, – вдруг наклонилась к нему Кассандра. Она, в отличие от других, выглядела вполне спокойно, – эта корова сзади нас попадет в Пуффендуй? Девочка самодовольно ухмыльнулась, поглядывая на Паркинсон. Скорпиус был бы рад, чтобы так и было, но раздраженно выдохнул. – Вся ее семья училась в Слизерине, – процедил мальчик, не поворачивая головы. Кассандра ему не нравилась. Они оказались в одном купе, и он вынужден был с ней познакомиться. Только зайдя в поезд, Скорпиус позорно бежал от преследовавшей его Паркинсон в самый последний вагон, где почти никого не было. Сначала он устроился в купе в комфортном одиночестве, но потом к нему присоединились две девчонки. Одна была его знакомой, Лавинией Нотт. Сейчас она стояла где-то позади. Девчонка очень много болтала, возмущалась выданными им учебниками, демонстрировала какие-то заклинания и была чертовски шумной. Скорпиус пожалел, что оказался с ней знаком. Теперь, вместо того, чтобы спокойно читать, он выслушивал болтовню двух девиц. Именно Нотт привела с собой эту очкастую дылду. Кассандра была странной. Немногословная, но с таким проницательным и ехидным взглядом, что Скорпиусу тут же стало не по себе. Мальчик вскоре вспомнил, что видел ее в Косом переулке. На Скорпиуса девочка смотрела со смесью интереса и любопытства, но особо его ни о чем не расспрашивала. Поэтому в начале Малфой относился к ней довольно нейтрально: по крайней мере, она к нему не лезла. Но когда та стала свидетельницей их с Поттером потасовки, Скорпиус, кажется, возненавидел всей душой и ее тоже. Кстати, Поттер. Скорпиус нахмурился, отыскивая его в толпе. Лохматая голова придурка обнаружилась ближе к двери – мальчишка о чем-то переговаривался с высокой рыжей Уизли, которую Малфой уже видел в его купе. Рядом виднелись красные волосы ненавистного маглорожденного. Если бы они стояли ближе, Скорпиус обязательно окликнул бы Поттера и сказал бы что-нибудь, от чего тот бы пришел в бешенство. Мальчик поджал губы, думая о новообретенном враге. Скорпиус никогда и ни перед кем не выставлял себя таким дураком, как с этим Поттером. А тот ведь до самого конца стоял и ждал, пока он полностью опозорится. Его унизили, высмеяли и отказали ему в дружбе. И только на платформе Малфой узнал, кого успел возненавидеть. Отец сказал ему, что это сын Гарри Поттера, и с ним было бы неплохо подружиться, потому что это хорошие связи в волшебном мире. Скорпиус тогда побледнел, понимая, насколько успел подвести семью. Однако черная обида, зародившаяся во «Флориш и Блоттс», не позволила ему поменять отношение к противному мальчишке, пусть даже и Поттеру. Малфой решил держать нейтралитет, но уже в поезде… Он не удержался. Золотое дитятко Поттера с такой довольной физиономией покупало конфеты, что Скорпиус попросту не смог сдержать какого-то внутреннего порыва. Поттер, хоть и был непроходимым придурком, все равно был любопытным. Однако, когда Поттер вновь проигнорировал его, обида всколыхнулась с новым чувством, и Скорпиус уже не держал язык за зубами. Лицо Малфоя скривилось. Он содрогнулся, представив, что попадет вместе с Поттеро-Уизливскими отпрысками в Гриффиндор. После знакомства с одним из детей Золотого Трио львиный факультет казался ему еще отвратительнее. Внезапно мрачные размышления Скорпиуса прервал поток холодного воздуха, нахлынувший сзади. Мальчик встревоженно обернулся. – У-у-у! – истошно завопил кто-то, и Малфой догадался поднять голову. Сверху на них спускалась вереница галдящих и переругивающихся призраков. Их было, наверное, около пятнадцати. Они были белоснежные, полупрозрачные и, стоило им спуститься, тут же заскользили над головами учеников. Они как будто не замечали ошеломленных первокурсников под собой, а те замерли как вкопанные от страха и неожиданности. Скорпиус с удивлением смотрел на просеменившую мимо облезлую кошку. Он и не думал, что бывают призраки животных. – Миссис Норрис! – проскрежетал кто-то над самым ухом Скорпиуса. Мальчик недовольно покосился на такого же облезлого старика. Он парил прямо над его головой. У него были длинные и грязные пряди волос, свисавшие с лысины, и жутко-противное лицо, а в руке он держал длинную кривую трость. – Немедленно вернитесь ко мне! Кошка высокомерно фыркнула и, не послушав хозяина, просочилась сквозь ближайшую стену. Тот, потрясая палкой, последовал за ней. – Мистер Филч, как всегда, пропустит банкет, – с сожалением произнес кто-то сверху. Скорпиус увидел красивую белокурую женщину в старинном платье. Она вздыхала, обмахивая себя веером. Казалось, призраки совершенно не замечали первокурсников, с раскрытыми ртами наблюдавших за ними. Они продолжали о чем-то болтать, даже не опуская взглядов. – О, миледи, – ответил ей один из призраков, одетый в трико. У него были длинные кудрявые волосы, испанская бородка и пышный круглый воротник, – не огорчайтесь! По крайней мере, будет кому занять Пивза на время ужина… Ого, глядите-ка! – он наконец скосил глаза вниз и с интересом уставился на ребят, замерших на полу. – А это кто тут у нас? Ему ответил другой призрак, похожий на маленького толстого монаха. У него была грязная старая ряса, веревочный пояс и прическа «горшок», дополнявшая и без того глуповатое лицо. – Это же первокурсники! – он даже радостно хлопнул в ладоши. – Небось ждете распределения? Некоторые ученики неуверенно кивнули. – Замечательно! В этот раз все должно пройти хорошо, – заверил их Толстый Монах. – В прошлом году были некоторые проблемы, и даже жертвы, – Скорпиус мысленно фыркнул. Какие еще могли быть жертвы при распределении? – но теперь Шляпу зачаровали так, чтобы к ней не смог прикоснуться Пивз, так что не волнуй… – Кхм-кхм, – раздалось откуда-то высокое покашливание. Призраки обернулись и, увидев строго взглянувшую на них профессора Гиллиган, нервно захихикали и поспешно начали ретироваться сквозь стены. Когда последний призрак скрылся за каменной кладкой, волшебница повернулась к ученикам и произнесла: – Сейчас начнется церемония распределения. Пожалуйста, выстройтесь в шеренгу и двигайтесь за мной. Скорпиус почувствовал, как желудок тревожно проваливается куда-то вниз, и, нервно облизнув губы, встал за каким-то светловолосым мальчиком. За ним самим оказалась Кассандра. На какой-то момент она словно успокаивающе коснулась его рукава, но Скорпиус брезгливо отдернул руку. Ему не хотелось думать, что девчонка заметила его беспокойство. Такой шеренгой они пересекли коридор и, пройдя через гигантские двойные двери, оказались в Большом зале. Скорпиус даже удивленно приоткрыл рот. Главный зал Хогвартса был таким огромным и красивым, что хотелось вертеть головой и осматривать все подряд. Внутри было четыре длинных стола, за каждым из которых – догадался Скорпиус – сидел один из факультетов; над ними в воздухе плавали тысячи и тысячи волшебных свечей. Помещение было погружено в полумрак, и стоявшие на столах золотые блюда загадочно поблескивали в таком свете, а потолок терялся в вышине. Скорпиус знал, что он был заколдован, но все равно зачарованно разглядывал темнеющее наверху звездное небо. За столами сидело огромное множество учеников; лица их всех были обращены к первокурсникам. Скорпиус гордо поднял голову. Да, он боялся до дрожи в коленях, но никто из всех этих людей не должен был знать об этом. Пока они шли к большому преподавательскому столу, стоявшему в конце зала, Скорпиус мельком бросал взгляды на окружающие его факультеты. Вскоре он нашел интересующий его. Стол Слизерина стоял с самого левого края, как можно дальше от того места, где сидел львиный факультет. Тревога внутри все усиливалась, и Скорпиус как мог старался дышать ровнее. Когда они оказались перед преподавательским столом, Гиллиган сказала им развернуться лицом к остальным студентам. Скорпиус выпрямился и поднял подбородок, высокомерно обводя взглядом зал. Особенно презрительно он взглянул на стол Гриффиндора. Те сидели беспокойнее всех, развернувшись целиком к импровизированной сцене. Скорпиус поморщился, думая о том, какие они идиоты. Нет, если он попадет в Гриффиндор, он попросит отца перевести его в Дурмстранг. Тем временем профессор Гиллиган вынесла в центр подиума табурет и положила на него старую остроконечную шляпу с широкими полями. Скорпиус с опаской посмотрел на нее: это была Она. Вся в дырках и заплатках, жутко потертая и грязная, но это была Распределяющая Шляпа. Эта уродливая штука сейчас должна была решить, изгонят его из рода или нет. На некоторое время в зале воцарилась полная тишина. Скорпиус недоуменно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что стало тому причиной и почему распределение не начинается, но внезапно раздался мелодичный голос и Шляпа запела: Тысячу лет назад здесь пусто было: Леса да поля и волшебная сила, Кентавры внизу и драконы на небе, Но магии места не стало на свете. И собрались вместе четверо сильных. Мечтали они о труде непосильном: Как передать волшебства мастерство? У каждого ведь оно было свое. Гриффиндор храбр был и благороден. Когтевран – к знаниям и юмору склонен. Слизерин брал лишь одних хитрецов. Пуффендуй взять хотел всех, кого мог. Где вам учиться теперь суждено? Именно мне решить это дано. Тысячу лет вам уже я служу, И по сей день я вам путь укажу. Как только Шляпа замолкла, зал тут же разразился аплодисментами. Скорпиус быстро захлопнул удивленно приоткрывшийся рот и сдержанно поаплодировал. Песня была совсем короткой, но старая и уродливая Шляпа пела красиво и завораживающе. Скорпиус поймал себя на позорной мысли, что похожие мелодии напевала ему в детстве мама. И хотя мысль была явно недостойной отпрыска благородного семейства, мальчику, который до ужаса боялся разочаровать семью и попасть не на Слизерин, все-таки показалось, что он немного успокоился. Когда аплодисменты стихли, профессор Гиллиган вышла вперед. В руках у нее возник длинный свиток пергамента, свисавший почти до самого пола. Малфой обреченно подумал о том, что его фамилия должна быть где-то в середине… – Когда я назову ваше имя, – произнесла профессор, – вы выйдете вперед, наденете Шляпу и сядете на табурет. Она объявит ваш факультет. Приступим! У Скорпиуса внутри все сжалось от страха. – Агнус, Фиона! Маленькая девочка с каштановыми кудряшками и порозовевшими от волнения щеками, спотыкаясь, медленно подошла к табурету. Она надела Шляпу, и та, оттого что была явно не по размеру, опустилась ей на самые глаза. Девочка испуганно завертела головой, но уже спустя мгновение Шляпа оглушительно крикнула: – ГРИФФИНДОР! Скорпиус видел, как один из крайних столов взорвался радостными аплодисментами. Девочка сняла Шляпу и радостно побежала к своему факультету. Малфой бы скривился от призрения, но перспектива попасть за тот же самый стол, все еще маячила перед ним, и от нервов даже думать на эту тему не хотелось. – Браун, Ева! Другая девчушка, с длинными темными косичками, подбежала к табурету. – СЛИЗЕРИН! – завопила Шляпа. Скорпиус с завистью посмотрел на Браун, счастливо семенившую к крайнему столу. Следующим был, видимо, ее брат, Стивен Браун. По крайней мере, они были очень похожи. Они оба попали в Слизерин. Шляпа продолжила называть имена, и чем ближе они подходили к середине алфавита, тем страшнее становилось Скорпиусу, и тем больше он бледнел, нервно сжимая губы. – Джефферсон, Арчибальд! – СЛИЗЕРИН! – кричала Шляпа. Это был тот самый светловолосый паренек, за которым Скорпиус шел в шеренге. Малфой с волнением следил за каждым, отправляющимся на змеиный факультет. Тревога выгнала из головы все мысли, оставив ее абсолютно пустой наблюдать за чужим распределением. Скорпиус только отрешенно думал иногда о том, что у него совершенно неподобающе вспотели руки. – Фелиц, Грета! – темноволосая девочка с короткой стрижкой присоединилась к столу Когтевран. После нее на табурет села некрасивая тощая девочка по имени Оливия Флинт. Стоило Шляпе коснуться ее голову, как та тут же отправила ее в Слизерин. – Йен, Чарли! – следующим назвала профессор Гиллиган, и Скорпиус увидел, как вперед, путаясь в ногах, выходит красноволосый, сидевший в купе с Поттером. Малфой даже на секунду сосредоточился на мерзком пареньке. Не то что бы его это сильно волновало, но он был готов поспорить на галлеон, что тот скоро окажется за шумным столом Гриффиндора. Шляпа задумалась ненадолго. – КОГТЕВРАН! Скорпиус изумленно вскинул брови, а потом презрительно скривил губы, наблюдая как мальчишка в возбуждении бежит к столу, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, и растерянному красноволосому пришлось возвращаться к профессор Гиллиган, чтобы вернуть Шляпу на место. Малфой подумал о том, что Шляпа, видимо, умеет ошибаться. Однако имена текли рекой, и Скорпиус понимал, что его охватывает ледяной ужас. Буква «Л» с устрашающей скоростью подходила к концу, и ноги у него стали словно деревянными. – Маккой, Терри! Сердце в груди Скорпиуса бешено забилось. От страха он и думать забыл о том, как выглядит, и сейчас, побледнев, нервно закусывал губу, сжимая руки в кулаки. – ПУФФЕНДУЙ! – выкрикнул Шляпа, и Скорпиус тихо выдохнул, неотрывно наблюдая за тем, как Шляпа вновь оказывается на стуле. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем аплодисменты стихли и вновь раздался голос профессор Гиллиган. – Малфой, Скорпиус! – громко назвала его имя волшебница. Скорпиус сделал шаг вперед. Ноги стали как будто ватными. Он, стараясь держать спину прямо, медленно пошел к табурету, но вдруг услышал чье-то фыркание. Скорпиус скосил глаза и заметил стоявшего неподалеку Поттера. Тот неприязненно поджимал губы и с каким-то вызовом смотрел ему в глаза. Вся тревога Малфоя тут же исчезла, оставив место лишь злобе. Какая ему к черту разница, какой факультет?! Главное – не оказаться в одной спальне с этим мерзким выскочкой. А этого, он не сомневался, не случится. Они были слишком разные, чтобы оказаться на одном факультете. Малфой широким и уверенным шагом подошел к табурету, взял Шляпу и быстрым движением нахлобучил ее себе на голову. Как и всем, Шляпа оказалась ему велика и тут же наехала на глаза. Малфой раздраженно тряхнул головой, но та словно села еще плотнее. – Хм… – неожиданно зазвучал в его голове задумчивый голос. Скорпиус так удивился, что даже забыл о своей ненависти ко всему окружающему миру, и приоткрыл рот. Отец не рассказывал ему, что Шляпа будет с ним разговаривать. – Непростой вопрос… Я вижу яркую личность и ум, но вместе с тем и немалую отвагу, и желание добиваться своего любыми средствами… Куда же мне тебя отправить? Может быть, Когте… Шляпа не договорила. «Слизерин, пожалуйста, Слизерин, Слизерин, Слизерин,» – в страхе зажмурился Скорпиус. – Слизерин? Уверен ли ты, что это хороший выбор? – спросила Шляпа. «У меня нет выбора,» – уныло подумал Скорпиус. Отчего-то ему показалось, что Шляпа его услышала. Она какое-то время помолчала – мальчик успел со страхом подумать, что сейчас ему вообще скажут, будто ни один факультет ему не подходит, – и вдруг громко крикнула: – СЛИЗЕРИН! Скорпиус почувствовал, как его затапливает облегчение. Он радостно выдохнул и с глупой улыбкой на лице уставился на аплодирующий стол змеиного факультета. Все хорошо. Его не выгонят из рода. Он не разочарование семьи. Отец будет гордиться им. Перед тем, как снять Шляпу и отправиться к своему столу, Скорпиус услышал тихий голос в своей голове: – Но помни, Скорпиус. Выбор есть всегда. Эти слова отдавались в его голове, когда он садился за стол, здороваясь с однокурсниками. Но Скорпиус быстро забыл о них, счастливо пожимая руки и даже ловя снисходительную улыбку старосты, разогнавшего их с Поттером в поезде. Все было в порядке. Скорпиус был там, где должен был быть. И он доказал всем – отцу, деду, бабке и даже тому же Поттеру, что он – Малфой. Чувство радости и распирающей гордости заполнило его целиком. Вернулась уверенность, нахальство и ехидный огонек в глазах. Теперь Шляпа вновь казалась глупой, старой и уродливой, совершенно не страшной. Новоиспеченный слизеринец уже и не помнил, что она говорила ему пару минут назад. Скорпиуса затопило такое чувство самодовольства, что он даже снисходительно улыбнулся своим новым товарищам – близнецам Браун, светловолосому Джефферсону и зубастой Флинт. Наконец, все снова замолкли, и распределение продолжилось. – Нотт, Лавиния! Знакомая Скорпиуса вышла вперед и уселась на стул. Шляпа оказалась ей почти в пору. – КОГТЕВРАН! Малфой заулыбался еще довольнее. По крайней мере, ему не придется учиться с этой надоедливой болтушкой. Правда, вот Диана Паркинсон, вышедшая через несколько человек, все-таки попала в Слизерин, и Скорпиус неприветливо нахмурился, когда он уселась напротив него, сверкая уродливой улыбкой. – Поттер, Альбус! По залу прошли шепотки. Скорпиус тут же перевел взгляд на табурет. Малфой подумал, что мальчишка выглядел взволнованным, и потому злорадно ухмыльнулся. Оставалось надеяться, что он не попадет в Слизерин – но в этом Скорпиус искренне сомневался, ведь это был великий Поттер, из дурацких наследственных гриффиндорцев. Альбус смущенно залез на стул, и Шляпа предсказуемо закрыла ему глаза. Она пробыла на нем достаточно долго, и Скорпиус видел, как мальчишка что-то взволнованно шептал, пока сидел на табурете. Неужели и он сам всего несколько минут назад выглядел так глупо? Скорпиус высокомерно усмехнулся. Однако спустя мгновение Малфой нахмурился. О чем она могла так долго говорить с Поттером? Неужели у ненавистного золотого ребенка оказались какие-то проблемы с Грифффиндором? «Может быть, он настолько туп, что Шляпа не хочет брать его даже в Пуффендуй?» – злорадно подумал Скорпиус. Однако в его груди все-таки зашевелилось опасное подозрение, что Поттер мог быть не таким уж пустоголовым одуванчиком и, возможно, сейчас отговаривал Шляпу отправлять его в Слизерин. – КОГТЕВРАН! – вдруг завопила Шляпа. Скорпиус изумленно смотрел на, казалось, не менее удивленного Поттера. Тот, ошеломленно улыбаясь, отдал Шляпу Гиллиган и смущенно направился к столу Когтеврана. Скорпиус видел, как тот уселся рядом с Лавинией и красноволосым придурком. Малфой отвел взгляд. Он был рад, что тот не попал в Слизерин, но одновременно мальчик почувствовал какое-то странное разочарование. Скорпиус мотнул головой, решив, что это лишь досада на то, что он не угадал с предсказанием о Гриффиндор. Церемония подходила к концу. Оставалось все меньше и меньше учеников, стоявших около преподавательского стола. Через одного человека после Поттера оказалась Кассандра, Кассандра Ро, как выяснил теперь Скорпиус. Она была такая высокая, что ей пришлось вытянуть ноги вперед, чтобы удобно устроиться на стуле. Малфой обреченно застонал, когда спустя пару минут она меланхолично уселась рядом с ним и начала со всеми приветливо здороваться. Вскоре к столу Слизерина присоединилась еще Пенелопа Селвин, а за ней последовал Уильям Шафик. Низенький и худой темноволосый мальчишка очень флегматично примостился на свободное рядом со Скорпиусом место и довольно равнодушно помахал всем рукой. На подиуме оставалось всего три человека: рыжая Уизли и два мальчика, которых Скорпиус не знал. Уизли вызвали первую. Оказалось, ее зовут Роза. Скорпиус скривился, думая, насколько это банальное и вульгарное имя. Рыжая девочка уселась на стул и обвела зал взволнованным взглядом, словно в поисках кого-то. Скорпиус фыркнул, подумав о том, что она ищет своего ненаглядного Поттера. – ГРИФФИНДОР! – заорала Шляпа, и Скорпиус видел, что девочка, хоть и радостно улыбалась, идя к своему столу, с замешательством взглянула на место Когтеврана, где сидел Альбус. Почему-то Малфой испытал мрачное удовольствие от того, что двое неразлучных друзей попали на разные факультеты. Последовавший за ней Марк Вуд тоже отправился в Гриффиндор, а последним стал Мариус Яксли, присоединившийся к столу Слизерина. Распределение было окончено. Профессор Гилиган свернула длинный список, забрала табурет и Шляпу и унесла их. Скорпиус заметил, как сидевший рядом с ним Шафик уныло смотрит в пустую тарелку. Малфою и самому уже хотелось есть – последний раз он перекусил в поезде, закупившись в той же тележке, что и Поттер. Скорпиус хотел уже было поинтересоваться у старших, где обещанный банкет, но тут за преподавательским столом что-то пришло в движение, и мальчик развернулся, чтобы рассмотреть получше. Из середины стола вдруг поднялся какой-то маленький человечек. У него были седые волосы и борода, небесно-голубой колпак и огромные уши. Казалось, он был абсолютно крошечный. Скорпиус даже подумал о том, что тот, наверное, сидит на специальном стуле, потому что даже стоя на какой-то подставке, он был на две, а то и три головы ниже остальных преподавателей. У него был такой довольный вид, словно сегодня был самый счастливый день в его жизни. – Это Филиус Флитвик, директор Хогвартса, – пояснил староста, сидевший рядом с ними. Скорпиус до сих пор не знал его имени. – Сейчас начнется пир. Малфой с удивлением посмотрел на маленького нелепого человечка. Он знал, что Флитвик был директором уже год или два, но отец не рассказывал ему о том, как он выглядит. Флитвик тем временем возбужденно прокашлялся и взмахнул руками, привлекая к себе внимание – никто даже не повернул к нему головы… Наконец к нему наклонилась севшая рядом Гиллиган, шепнула что-то, и старичок, хлопнув себя ладошкой по лбу, усилил голос Сонорусом. – Дорогие ученики! – звонкий, совсем не старческий голос, прошелся по Залу, оглушая студентов. Все тут же захлопнули рты и повернулись к кафедре. – Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем вы начнете набивать свои юные животы, хочу сказать всего три слова: гип-гип ура, друзья! Последнее он выкрикнул так громко, что не удержался на своей подставке, и, возбужденно взвизгнув, свалился куда-то под стол. В следующий миг раздался оглушительный хлопок, и золотые тарелки тут же наполнились всевозможными яствами. Скорпиус продолжал озадаченно смотреть на преподавательский стол. Наконец мальчик отвернулся от созерцания выбирающегося из-под стола покрасневшего директора и обратился к старосте: – Он совсем идиот или просто псих? Юноша равнодушно пожал плечами. Только в этот момент Скорпиус заметил, что тот уже накладывает себе жареной картошки. – По мне так ничего, хоть и восторженный придурок. Говорят, были более психованные директора. И он уж точно, – добавил слизеринец, отрезая кусок от ближайшего ростбифа, – лучше старой ведьмы Макгонаггал. По крайней мере, по ночам теперь ходить можно нормально… Он тут же спохватился, будто сказал что-то лишнее, и нахмурился, сразу становясь более серьезным. – Хотя вам ни о каких шатаниях по школе даже думать не стоит, – предупредил он, строго оглядывая первокурсников. Он посмотрел на Скорпиуса, задержав на нем взгляд. – За тобой, Малфой, я буду следить с особой внимательностью. Остальные первокурсники непонимающе переглянулись, а Скорпиус недовольно сжал зубы, однако промолчал, решив не нарываться. – Кстати, я ваш староста, – слизеринец гордо выпятил грудь, демонстрируя значок с буквой «С». – Меня зовут Руфус Розье. Если вы не хотите, чтобы вас заставили голыми бегать по зимним подземельям, советую слушаться меня и не нарушать правил. Чтобы в конце года кубок был в гостиной Слизерина. Первокурсники закивали головами, а Скорпиус отвел глаза, потеряв к Розье всякий интерес. Тот продолжал о чем-то разглагольствовать, представил старосту девочек, но Скорпиус его уже не слушал. С высокомерным придурком следовало быть аккуратнее, но Малфой совершенно точно не собирался его слушаться и подобострастно к нему подлизываться. Скорпиус вновь обратил внимание на сидевшего рядом Шафика. Тот тоже не обращал никакого внимания на Розье. Вместо этого он был занят едой. Казалось, мальчик решил съесть так много, сколько в него вообще сможет влезть. Он все накладывал, залезая ложкой практически в каждое блюдо, и гора еды в его тарелке становилась все больше. Обошел вниманием он разве что горох и салат с морковью. Скорпиус не понимал, как это все сможет влезть в такого мелкого и щуплого паренька. Малфой еще раз с брезгливостью посмотрел на его тарелку и положил себе немного отбивной с овощным рагу. Неожиданно Шафик, уже начавший поглощать свою гигантскую порцию, проглотил очередной кусок и повернулся к Скорпиусу, протягивая руку. Слизеринец с облегчением отметил, что рука, по крайней мере, не была в жирных масляных пятнах – слава Мерлину, мальчишка ел приборами. – Я Уильям Шафик, – представился мальчик, улыбаясь. Скорпиус с удивлением отметил, что и остатков еды в зубах нет, и вообще на вид мальчишка не слишком отвратительный. Малфой подумал о том, что на факультете ему в любом случае нужны будут друзья, и, с секунду поколебавшись, пожал на удивление крепкую руку. – А я Скорпиус Малфой. Очень приятно. Уильям вновь улыбнулся. – Я знаю. Мои родители очень много рассказывали о твоей семье. Скорпиус удивленно приподнял брови. Он знал, что Шафик – одна из двадцати восьми истинно чистокровных фамилий, но ему казалось, что этот род давно исчез или уехал из Великобритании. Мальчик продолжил жевать, и Скорпиус с удивлением отметил, что гора еды в его тарелке уменьшилась уже почти вдвое. – Когда-то у нас были даже родственные связи, – пояснил Уильям. – Но мой род был близок к тому, чтобы оборваться, и лет пятьдесят назад мы переехали в Германию. А теперь вот вернулись обратно, и я могу учиться в Хогвартсе. – И что тебе рассказывали о моей семье родители? – полюбопытствовал заинтересованный Малфой. – Что вы одна из последних семей в Англии, которая чтит традиции. Еще моя мать обожает книги твоего отца, – добавил он, отправляя в рот очередной лист салата и заговорщически подмигивая мальчику. Скорпиус смутился. Мало кто знал, что под псевдонимом известного путешественника и популярного писателя, Лиланда Оукла, публиковался его отец. Оукл писал о других странах, где ему удалось побывать, занимаясь поисками темномагических артефактов, и о приключениях, в которые он попадал там. Скорпиус озадаченно посмотрел на Шафика. Откуда он, интересно, знал? Возможно, их родители познакомились в одной из поездок Малфоя-старшего в Германию? Скорпиус подумал о том, что надо спросить об этом отца в письме. Неожиданно из-за плеча Скорпиуса выглянула Кассандра. Она, довольно ухмыляясь, протянула руку прямо через тарелку брезгливо сморщившегося Малфоя, и представилась: – А я Кассандра Ро, – Шафик ей тоже улыбнулся, пожимая руку. – Моя семья, конечно, не входит в «Справочник чистокровных волшебников», но я тоже в принципе ничего, – она нахально усмехнулась. Уильям тихо засмеялся, и Кассандра продолжила, убирая рукав из тарелки Скорпиуса. Малфой закатил глаза и, брезгливо подвинув верхние куски мяса, принялся есть, слушая болтовню остальных. – Мой дедушка – магл, – сообщила Кассандра. – Зато он живет в Америке, и каждый раз, когда я приезжаю, он водит меня на выступления популярных магловских рок-групп. Он был на концертах почти всех знаменитых исполнителей прошлого века, и папа записал его воспоминания в маленький омут памяти. Я потом могу дать вам послушать. – Магловские группы? – переспросил Джефферсон, сидевший напротив. Кассандра кивнула головой. – Да, «Нирвана» там, «Пинк Флойд», «Рокси мьюзик», Джимми Хендрикс… – начала перечислять она. Скорпиусу не было знакомо ни одно имя. – О, я слышал Нирвану, – радостно сообщил Джефферсон. – Я… – он немного смутился, с опаской оглядывая однокурсников. – Я вырос в семье маглов. Моя мать была волшебницей, но она умерла, и я рос с отцом и его семьей. Шафик равнодушно пожал плечами, а Скорпиус с интересом взглянул на Арчибальда. Он должен был многое знать о запретном для Малфоя магловском мире, и было бы неплохо подружиться с ним, чтобы разузнать все об этом. Остальные отреагировали по-разному. Кассандре, как и Уильяму, было, похоже, по барабану, какой чистоты кровь у Джефферсона, но, например, Селвин, Флинт и Паркинсон неприязненно покосились на Арчибальда, а Яксли, сидевший с самого краю, и вовсе громко и злобно прошипел: – Нельзя ли найти более подходящих тем для разговоров? Джефферсон тут же поник, уставившись в тарелку, а остальные умолкли. Скорпиус же почувствовал, как внутри него накатывает волна раздражения. Яксли был ему не указ, и он не мог говорить ему, о чем он может разговаривать, а о чем нет. – Например, твои уродливые зубы? – зло усмехнулся Малфой, выглядывая из-за Кассандры и сталкиваясь с разгневанным взглядом черных глаз. – По-моему, неплохая идея. Думаю, твоей анимагической формой мог бы быть спалакс. Знаешь, кто это? – Заткнись, Малфой! – Яксли даже покраснел от ярости. – А кто это? – с любопытством поинтересовалась Оливия Флинт. Скорпиус, чувствуя себя победителем, принялся объяснять. – О, это такие волшебные животные, которых маглы называют слепышами, а мы – спалаксами. Они водятся в России, у них нет глаз, но зато есть огромные зубы – как у бобров, но у них они не только сверху, но еще и снизу, прямо как у нашего Яксли! Говорят, уродливее животных в мире нет. Какое совпадение – и уродливее Мариуса Яксли я пока никого не встречал… Все расхохотались, представляя Яксли с такими зубами. Джефферсон же благодарно улыбнулся Скорпиусу. Разозленный слизеринец начал угрожающе привставать со своего места: – Малфой, ты напросился! – гаркнул он, и метнулся к нему. Скорпиус вскочил на ноги, злобно щурясь и готовясь отбиваться. Драться, может, он и не умел, но судя по фигуре Яксли, и тот не был профессионалом. Внезапно их прервал зычный голос Руфуса: – А ну быстро сели на свои места! – рявкнул он так, что их услышали, кажется, даже за другими столами. Яксли замер, но в итоге круто развернулся и пошел обратно на свой стул. – Малфой! – Руфус угрожающе уставил на него свой длинный палец. – Будешь лезть в драки – я открою спрятанную в подземельях темницу и подвешу тебя там за пальцы ног. И буду вливать в тебя успокоительное зелье Аббот до тех пор, пока ты не станешь похожим на безэмоциональный овощ! Чтобы ты не растерял все баллы нашего факультета. Скорпиус нахохлился, но ничего не сказал. Яксли гаденько хихикал. Яксли мальчику не понравился. Злой, уродливый и пытается еще указывать ему, Малфою, что делать. Скорпиус мысленно фыркнул и снова неприязненно взглянул на тощего мальчишку. Хотя, конечно, и это – не Поттер. – А кто такая Аббот? – это снова была любопытная Флинт. Руфус отмахнулся от нее. – Наш лекарь. У вас еще будет время с ней познакомиться, и я надеюсь, вы хотя бы не загремите к ней на первой неделе, – сообщил юноша, отворачиваясь к старшим друзьям. Первокурсники опасливо переглянулись. Никто не говорил им, что в Хогвартсе так популярно больничное крыло. Внезапно совсем рядом раздался какой-то оглушительный грохот. Скорпиус даже вздрогнул от неожиданности. Его ощутимо прошибло холодом, кто-то рядом взвизгнул, и между ним и Уильямом протиснулся один из призраков. Скорпиус успел рассмотреть длинные спутанные волосы, тяжелые цепи, которыми он был укутан и обвешан с головы до ног, и серебристую кровь, которая заляпала его камзол. Но в следующий момент он повернулся, показывая свое вытянутое костлявое лицо, и Скорпиус в ужасе подскочил на месте, едва сдержав ошеломленный вскрик. У призрака были абсолютно пустые окровавленные глазницы. Все первокурсники испуганно таращились на призрака, девочки в ужасе прижимали руки ко ртам, и даже вечно невозмутимая Кассандра побледнела от страха. – Кровавый Барон, – холодящим внутренности голосом представился призрак, обращаясь почему-то именно к Скорпиусу. Слизеринец почувствовал, как у него волосы на затылке дыбом встали. – По крайней мере, так меня зовут теперь, – добавил он. Скорпиус проглотил испуганный вздох и, убрав дрожавшей рукой растрепавшиеся волосы, произнес: – Скорпиус Малфой. А это – другие первокурсники Слизерина, – он кивнул на других ребят, замерших в ужасе. – Это наше факультетское приведение, – вдруг сообщил Розье, вновь поворачиваясь к ним. – Кровавый Барон, – юноша с каким-то неуловимым страхом в лице мимолетно склонил голову перед призраком, – помогает нам, слизеринцам, если мы его просим. Кровавый Барон кивнул. Скорпиус не понимал, почему он сел рядом с ним и теперь разговаривает с мальчиком так, словно он лидер всех первокурсников. – Помню твоего отца, – вдруг сказал призрак, смотря невидящими глазами куда-то сквозь сидящую напротив Селвин. – Мы с ним неплохо ладили. Казалось, после этого приведение собралось улетать, но тут его остановила отошедшая от шока Кассандра. – Кровавый Барон! А это правда, что вы убили Серую Даму, привидение Когтеврана? Призрак замер. Он развернулся своим ужасным лицом к Кассандре – та сглотнула, но не отвела взгляда, – и ответил ледяным голосом: – Правда. Ее звали Елена Когтевран. Она была моей возлюбленной. А потом я всадил ей в грудь кинжал. Я вонзил его семь раз, и она умерла, харкая кровью мне на ботинки. Еще вопросы? Все, включая Кассандру, отрицательно покачали головами. Барон поднялся с места и взлетел высоко вверх, скрываясь в одной из стен Большого Зала. Всем неожиданно расхотелось есть, и остаток банкета они провели в тихой болтовне о предметах, метлах и домашних животных. Скорпиус иногда поглядывал на стол Когтеврана. Он быстро заметил привидение в красивом платье, кружившее над учениками. Малфой узнал ее – именно она сетовала на то, что Филч пропустит ужин. В какой-то момент Серая Дама приземлилась рядом с Поттером, и Скорпиус видел, как они о чем-то переговариваются. Сидевший рядом Йен смеялся, а Альбус вдруг так искренне улыбнулся, что Скорпиус тут же отвел глаза. Он до этого не видел Поттера столь широко улыбающимся, и это зрелище было неприятно неожиданным. Наевшийся раньше всех Скорпиус от скуки разглядывал преподавательский стол. Сидевшего посередине причудливого директора было почти не видно: лишь его остроконечный голубой колпак доставал до головы находившейся рядом Гиллиган. Однако даже по колпаку понятно, что старичок все время вертится и крутится, пытаясь одновременно есть и разговаривать со всеми. По другую руку от него сидела старуха, которой Скорпиус не знал. У нее, как и у всех дам за столом, была широкополая остроконечная шляпа, седые волосы и неряшливого вида мантия. Скорпиус поморщился, продолжая разглядывать преподавателей. Он заметил два смутно знакомых лица. Одним был темнокожий мужчина, сидевший с самого края слева. Он был одет в изумрудную мантию. Другой показался ему знакомым своими нелепыми ушами и какой-то абсолютно идиотской улыбкой. Он сидел между великаном, перевозившим их через озеро, и похожим на подростка Бриггсом, который и впрямь оказался за преподавательским столом. Наконец, когда все наелись, и Скорпиус уже начал зевать от усталости, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Флитвик вновь взобрался на свою подставку. В этот раз на него обратили внимание почти сразу. – Кхм! – вновь звонко прокашлялся директор. – Что ж, теперь, когда мы все наелись, пришло время рассказать вам о некоторых правилах нашей школы. Первокурсники должны запомнить, что ходить в лес, который находится на территории Хогвартса, запрещено всем ученикам. Именно поэтому он и называется Запретным, о чем некоторым, – он стрельнул глазами в сторону Гриффиндорского стола, – стоило бы помнить. А теперь поговорим об изменениях, произошедших в преподавательском составе. Флитвик хлопнул в ладошки, и на кафедре вдруг возник странный человечек. Он был ростом ненамного выше самого Флитвика, у него были ядовито-желтые волосы, похожие на солому, черные кустистые брови и большие остроконечные уши. Одет человечек был в темного цвета плащ. Мужчина поклонился ученикам. – Попрошу поприветствовать нашего нового школьного смотрителя, Магнуса Цахеса! – радостно заявил Флитвик со своей подставки. – Мистер Цахес будет следить за тем, чтобы ученики не нарушали правила, а ночью проводили время в постелях, – с этими словами Флитвик попытался грозно нахмуриться, но у него не слишком хорошо это вышло. – У нас есть старшая сестра. Она рассказывала, что в прошлом году кто-то из гриффиндорцев так довел завхоза, что он уволился прямо посреди года, – сообщили близнецы Браун. Скорпиус почему-то не был удивлен, что именно гриффиндорцы попались несчастному завхозу. – Теперь о переменах среди преподавателей, – объявил Флитвик. – В этом году у нас появился также новый преподаватель. Это миссис Смит. Она будет вести заклинания и чары. Сидевшая рядом с Гиллиган волшебница приподнялась и приветливо склонила голову, когда зал зааплодировал. У нее были короткие пышные волосы, темневшие из-под шляпы, и приятные черты лица. Она была очень молода, Скорпиус дал бы ей немногим больше тридцати. – Так как теперь мистеру Забини нет необходимости заменять меня в предмете заклинаний, – продолжил директор, – то теперь он сможет вернуться к своему предмету, зельеварению. Помимо этого, с этого года мистер Забини является деканом факультета Слизерин. Мистер Забини?... Темнокожий мужчина в изумрудной мантии поднялся, зал взорвался аплодисментами – громче всех аплодировал слизеринский стол, – и Скорпиус, сопоставив полученную информацию, вспомнил, почему тот кажется таким знакомым. Это был приятель его отца, он несколько раз посещал их в мэноре, и, кажется, даже был однажды на рождественском ужине. Слизеринский стол все никак не желал успокаиваться, и Скорпиус обернулся, чтобы понять почему. Обычно надменные и сдержанные лица слизеринцев светились широкими улыбками, и староста девочек, Патриция Кейн, объяснила первокурсникам: – Блейз Забини – это лучший учитель! Он всегда помогает нам, слизеринцам, и предмет у него интересный. К тому же, – добавила девушка, подмигивая, – он всегда занижает баллы гриффиндорцам. Скорпиус хмыкнул. Кажется, Забини мог стать и его любимым учителем тоже. Когда аплодисменты стихли, Флитвик продолжил. – Однако не только мистер Забини занял более высокий пост в этом году. Благодаря уходу мистера Найджелса, освободилось сразу две вакансии. Первую, должность преподавателя ЗОТИ получил мистер Бриггс, который… – Флитвик не успел договорить, как зал уже взорвался аплодисментами. Скорпиус раскрыл рот, смотря, как похожий на ребенка преподаватель встает и даже машет кому-то рукой. – Который помогал мистеру Найджелсу в прошлом году с уроками у старших курсов. – Он выглядит как пятнадцатилетний, – фыркнула изумленная Кассандра рядом. – Как он может научить нас защите от темной магии?! Скорпиусу показалось, девочка озвучила его собственные мысли. Ответил им Руфус Розье. – Он мракоборец и ученик самого Гарри Поттера, – сказал он. – Бриггс слишком молод, ему нет и тридцати, поэтому в прошлом году он преподавал вместе с Найджелсом. На самом деле, он тот еще придурок, но очень сильный маг и может поделиться неплохим опытом. Флитвик дождался, когда все вновь замолкнут. – Наконец, – директор выдержал театральную паузу, – освободилось место декана факультета Гриффиндор. Его займет профессор Долгопупс! Такого ора Скорпиус давно не слышал. Вопил и рукоплескал в основном гриффиндорский стол, но их криков хватало, чтобы у Малфоя почти заложило уши. Скорпиус, услышав фамилию, понял, что долговязый и лопоухий мужчина – один из героев Войны. Это объясняло, почему тот показался ему таким знакомым. Лица героев все время мелькали в Пророке и по колдовидению. Подумав о героях, Скорпиус скользнул взглядом по столу Когтеврана и нашел глазами Поттера. Тот, подобно всем гриффиндорцам, радостно подпрыгивал на месте, хлопал в ладоши и улыбался как идиот. Скорпиус закатил глаза. Нет, у Шляпы в этом году точно были какие-то промахи. – А теперь, – возбужденно взвизгнул Флитвик, пытаясь прервать галдеж гриффиндорцев, – давайте споем школьный гимн и отправимся спать! Его почти никто не услышал. Тогда волшебник вскинул вверх палочку, и из нее вырвалась длинная серебристая лента со словами гимна, заполнившая все пространство над кафедрой. Все тут же замолкли, повернув головы. Крупные черные буквы переливались на серебряном фоне, и Скорпиус с удивлением вчитался в них. Он даже не знал, что у Хогвартса есть собственный гимн. – Как завещал великий Альбус Дамблдор, – заявил директор, – каждый поет на свой любимый мотив. Начали! Скорпиус хотел было возмутиться, что он не будет петь какой-то глупый стишок. Однако почему-то открыл рот и, поддаваясь какому-то дурацкому всеобщему чувству, тоже запел, внимательно следя за словами и напевая их на мотив Марсельезы: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести. Каждый пел, как хотел, и естественно, все закончили петь в разное время. Выбранная Малфоем Марсельеза оказалась длиннее мелодий других, и когда все закончили, он не допел еще пару строчек. Скорпиус испуганно замолкнул, но тут услышал второй голос. Уильям помогал ему допеть. Скорпиус неожиданно для себя улыбнулся ему. В полной тишине они допели оставшиеся строчки и закончили одновременно, после чего зал взорвался оглушительными аплодисментами. – А теперь, – крикнул Флитвик, – все бегом спать! Студенты, все еще галдя, начали подниматься из-за столов. Скорпиус посмотрел на ухмыляющегося Шафика. – Марсельеза – хороший выбор, – сказал Уильям. Скорпиус на самом деле не знал, почему выбрал именно эту мелодию. Она была хорошо ему знакома, он часто бывал во Франции, и она… Она казалась подходящей для Хогвартса. Хотя теперь, когда на него успел обратить внимание весь Большой Зал, Марсельеза казалась длинноватой… Скорпиус тряхнул головой. Вряд ли кто-то вообще запомнит первокурсника, на пару секунд дольше певшего школьный гимн. Первокурсники, наконец, тоже встали. Гордо вышагивающий Руфус Розье повел их сквозь проход между столами на выход. Скорпиус зевал, обсуждая с Уильямом Францию, Кассандра сонно плелась за ними, и все трое сначала даже не заметили, когда их колонна у самого выхода столкнулась с вереницей первокурсников-когтевранцев. Скорпиус недовольно посмотрел вперед. Оказалось, их староста – подумать только! – только что поцеловал в щеку старосту Когтеврана и теперь болтал с ней о чем-то! Розье разговаривал с девушкой со странными волосами: часть их были черная, часть – серебристо-седые широкие полосы, покрывавшие даже густую челку. Кассандра рядом с ним восхищенно ахнула. – Блин, вот это волосы! – выдохнула она. Рядом с ней вдруг возникла Лавиния. – Это Лукреция Коле, – сообщила девчонка, возвышавшаяся над удивленным Шафиком на добрую голову. – Поздравляю с поступлением на Слизерин! Кстати, Малфой, Коле из Франции, и ей очень понравился твой сегодняшний дебют, – она иронично усмехнулась. Скорпиус почувствовал, как у него краснеют уши, но промолчал, решив не связываться вновь с болтливой девицей. – А я пела на мотив “Smells like teen spirit”… – пробормотала Кассандра. – Не то что бы слова хорошо ложились, конечно… – О, я ее знаю, круто! – Скорпиус мысленно застонал, видя, как к ним приближается красноволосый идиот. – Ты выросла не в семье волшебников? – бестактно поинтересовался мальчишка у Кассандры. Та тут же отрицательно помотала головой. – Слава Мерлину, нет. Но мне нравится магловская музыка. «Ведуньи» с ними ни в какое сравнение не идут… Скорпиус подумал о том, что раз Йен и Нотт здесь, то где-то поблизости должен быть и Поттер. Так и оказалось. Он, видимо, уже заметил Малфоя и теперь медленно подходил к ним со стороны других однокурсников. Скорпиус отметил синий с серебристым галстук, поменявший цвет после распределения. – Что, Поттер, надежды на львятник не оправдались? – насмешливо протянул Скорпиус, складывая руки на груди. Вся его поза говорила о превосходстве над лохматым придурком. Остальные ребята удивленно переглянулись и даже перестали разговаривать, наблюдая за тем, как Поттер подходит к ним. Он замер, остановившись рядом с Малфоем совсем близко, и процедил: – Зато твои мечты о гадюшнике, я смотрю, исполнены. Чувствуешь себя как дома? – Вполне, – Скорпиус растянулся в ядовитой ухмылке. Он не успел продолжить, потому что внезапно раздался сердитый голос Розье. – Мерлин! Я за вами постоянно следить должен, чтобы вы не сцепились?! Вас двоих нельзя подпускать друг к другу и на расстояние пушечного выстрела, – он подошел к ним и, гневно раздувая ноздри, обратился к когтевранцам. – А вы – марш за своими, если не хотите остаться ночевать в Большом зале. Лавиния и Чарли поспешно схватили Поттера и побежали к выходу. Розье злобно зыркнул на Малфоя, но Скорпиус его уже не боялся и потому лишь задрал голову повыше. Кассандра и Уильям с любопытством разглядывали однокурсника. – Что вы с ним не поделили? – поинтересовался Шафик, когда они опускались по мраморной лестнице в подземелья. Скорпиус не слишком хотел объяснять, поэтому дал Кассандре ответить за него: – Он не скажет. Но при мне они сегодня уже неплохо успели оскорбить семьи друг друга, – девочка усмехнулась, а Скорпиус подумал, что, возможно, она не так уж плоха. По крайней мере, она не стала распространяться о том, чему стала свидетельницей. Они спустились в самый низ замка, в подземелья. Тут было холодно, и каждый их шаг отзывался в стенах звучным эхом. Скорпиус не смог запомнить ни одного поворота, потому что подземелья представляли собой сплошной лабиринт из голых стен и холодного камня. Наконец, идущие в хвосте Скорпиус, Кассандра и Уильям притормозили перед остановившейся толпой первокурсников. Они оказались около голой, в потеках влаги каменной стены, не отличавшейся ничем от других. Скорпиус с ужасом подумал о том, что уже с завтрашнего дня им придется искать вход в гостиную самим. Розье повернулся к ним и, возвышаясь над ребятами, произнес: – Это – вход в гостиную Слизерина. Узнать стену можно, взглянув на этот камень, – он указал палочкой на один из камней чуть выше их головы. На нем была начертана маленькая темная змея, символ факультета. – Пароль меняется каждые две недели и висит на доске объявлений в гостиной. На следующие две недели пароль – Глаз Василиска. Каменная кладка отъехала в сторону, освобождая проход первокурсникам. Их взорам открылось довольно мрачное помещение, погруженное в тихий полумрак. Это было низкое и длинное подземелье, стены были из такого же дикого камня, как и в коридоре, а с потолка на цепях свисали зеленоватые лампы. Скорпиус поежился от холода. Слава Мерлину, хотя бы в камине весело потрескивал огонь, и темные кресла и диваны, стоявшие вокруг, освещались красноватым светом. Руфус показал девочкам вход в их спальню, а мальчики пошли в другую дверь. Они поднялись по небольшой мраморной лесенке и оказались в темном помещении. Оно тоже освещалось зеленоватыми лампами. В комнате было пять кроватей, затянутых темно-зелеными, почти черными пологами, каждый из которых украшал серебристый герб Слизерина. Вдруг Скорпиус открыл рот от изумления. Почти во всю стену в их комнате растянулось огромное окно, освещаемое зеленоватым светом. Однако показывало оно отнюдь не небо, а мутно-зеленоватую в этом свете воду. Окно выходило прямо в озеро, и Скорпиус даже видел вдалеке какой-то сказочный город. Мальчик подумал, что в озере, наверное, живут русалки и гриндилоу. Скорпиус мигом занял кровать поближе к окну. Другие мальчишки немного поохали, поражаясь виду, но в итоге молча разбрелись по оставшимся четырем кроватям. Шафик занял соседнюю с Малфоем кровать, но Скорпиус даже не обратил внимания. Кто-то уже доставил их вещи, и теперь мальчик в ужасе смотрел на раскрытую кошачью клетку, стоявшую у одной из стен. Вдруг что-то плюхнулось на его кровать, и, повернувшись, Скорпиус облегченно выдохнул. Это была Инджи. Она высокомерно уселась на покрывало. Скорпиус заметил, что кошка сжимала в зубах кусок закрывавшей клетку алюминиевой решетки. Мальчик, стараясь, чтобы занятые переодеванием однокурсники ничего не заметили, задернул полог с их стороны и бросился обнимать Инджи. За те две недели, что полужмыр провела у них дома, они со Скорпиусом прошли все стадии от взаимной ненависти до самой крепкой дружбы. Теперь кошка была его самым верным другом, и Скорпиус с трудом, но признавался себе, что и сам в ней души не чает. Она успокаивала его, когда это было нужно, смешила, если он грустил, и даже начала засыпать с ним в обнимку, грея по ночам вечно мерзнувшие руки и ноги. Поэтому Скорпиус, соскучившись по своей любимице, тут же зарылся носом в теплую шерсть. Та начала громко мурлыкать, глупо скрипя остатком проволоки в зубах. Скорпиус усмехнулся и вытащил оказавшуюся бесполезной железку. Он подождал, пока все улягутся, не высовываясь из-за полога, пожелал всем спокойной ночи, и только после этого взял Инджи подмышку и пошел умываться. Он весело плескался на кошку водой, а та отфыркивалась, бегая по ванне с краниками в виде змей. Вдоволь насмеявшись, Скорпиус открыл дверь, пропуская возмущенную Инджи вперед и удивленно уставился на стоявшего перед ним Уильяма. – Красивая, – кивнул мальчик на кошку, которая неожиданно начала тереться ему об ноги. Скорпиус подозревал, что она просто вытирала таким образом мокрую шерсть, но это все равно выглядело не слишком приятно. – Как зовут? – Уильям почесал Инджи за ухом, и Скорпиус удивился, что она не откусила ему пальцы. – Инджи, – пробормотал Скорпиус. Он чувствовал себя неприятно уязвимым. В одной пижаме, босиком, с растрепанными волосами и застуканный наслаждающимся общением с кошкой, – он стоял напротив едва знакомого мальчишки, и тот как будто видел его насквозь. – Она пошла к тебе на кровать, – заметил Уильям. – Я просто забыл почистить зубы, – пояснил он и наконец протиснулся мимо Скорпиуса в ванную. Скорпиус уже лежал в обнимку с урчащей Инджи, засыпая, когда вдруг из-за полога показался Уильям, вернувшийся из ванной. – Я тут подумал, – произнес он полушепотом и кивнул на мирно сопящую кошку. – Держи ее подальше от Яксли. Вряд ли он оставит тебя в покое после сегодняшнего. Скорпиус задумчиво закусил губу. Шафик был прав. Малфой благодарно кивнул. – Доброй ночи, – прошептал напоследок Уильям и скрылся с другой стороны кровати. Слизеринец улегся поудобнее, притягивая к себе Инджи. Мальчик подумал о том, что стоит выучить парочку защитных заклинаний и повесить на любимицу какое-нибудь отслеживающее. Скорпиус заснул, бездумно разглядывая колыхающиеся в зеленоватом свете водоросли и пробегающие наверху волны.