Лиловой лентой

Загибая край страницы, Санса отбрасывает на край глубокой софы в стиле Людовика XIV томик Байрона, не проникшись стихами ни на грамм. Любовная чушь, подобная этой, вызывает в ней стойкое отвращение. Она встает, оправляя свою синюю фланелевую юбку чуть ниже колена, и подходит к окну. Отводит тюль в сторону, внимательно всматриваясь в конец тропинки, что ведет от дома в самую глубь зарослей шиповника и дальше пропадает в саду. Затем выходит в холл, минует его, веранду, спускается по ступеням и быстрым шагом идет по гравию тропы. Впереди, там, где последние кусты шиповника в зарослях истощаются и сливаются с кустами роз, буйно раскинувшимися подле дорожки, в беседке из белого мрамора виднеется мужской силуэт. Петир Бейлиш стоит, прислонившись спиной к исполинской колонне. Санса подмечает небрежно заправленную в брюки рубашку и взъерошенные темные волосы, складывая в уме немудреную мозаику. Она подходит, останавливаясь в паре метров от него, и облокачивается о высокий бортик беседки. — Прекрасная прогулка с тетушкой, правда? Надеюсь, вы получили много удовольствия, — ее голос переполнен двойным смыслом. Бейлиш это понимает. Его губы кривит усмешка. — Ты права, — Петир достает из кармана пачку сигарет и спички, закуривая. — Хочешь? Санса кивает и протягивает руку; не опускает глаз, пока он подносит к концу ее сигареты зажженную спичку. Ее обдает сизым облачком дыма, который он выпускает через мгновение. Старк тоже затягивается. — Дорогой табак, — подмечает она, — давно уже не видела ничего подобного. — Ты крадешь сигареты у Лизы? — Нет, мне их приносит парень из соседней деревни, Джендри. — Нужно выпороть его хорошенько, — Бейлиш стряхивает пепел, — леди не престало курить. — Я не леди. — Весьма опрометчивое замечание, Санса. Повисает минутное молчание, она смотрит ему прямо в глаза и чувствует, как глубоко под кожу проникает его взгляд. Петир будто видит ее насквозь, все ее потаенные думы, даже ее внутренности. От этой мысли по спине проносится холодок. — Откуда вы знаете мое имя? — Я многое о тебе знаю. Санса недоверчиво хмыкает: — И зачем? Бейлиш молчит. Он делает очередную затяжку, выдыхая дым носом, и отбрасывает сигарету, раздавив ее мысом туфли. — Ты многого не поймешь, — наконец говорит Петир, — семнадцать — это так мало. — Мне исполнится восемнадцать через пару недель, — с вызовом произносит она, — и я уеду от тетки. — Куда же ты отправишься? — В Лондон, — Старк тушит свой окурок, — я хочу учиться на сестру милосердия. Улыбка на губах Бейлиша легкая, почти едва уловимая, но Санса ловит ее, пропитывается ею до самого нутра, вливает ее в кровь. — Наслышана об ужасах ближайшей войны? — Она будет, так говорит доктор Тернет, что приезжает, когда у тетушки начинается мигрень. Он прав? Мужчина молчит всего мгновение, а затем произносит: — Да. Петир Бейлиш отталкивается от колонны и медленно спускается по ступеням. Все это время он не отводит от нее взгляда, Старк считает до трех, чтобы не задохнуться. Напряжение между ними можно потрогать рукой. — Будущее еще успеет удивить тебя, Санса. Он уходит, оставляя ее наедине с двусмысленностью последней фразы. Он уходит, и его шаги перестают шуметь по гравию спустя пару мгновений. Он уходит, а Санса стоит, окутанная разряженным воздухом, как будто только что прогремела гроза. И она прогремела, думает Старк. Прогремела, но внутри нее.