Лиловой лентой

Санса сидит на краю подоконника и водит кончиком указательного пальца по закрытому окну. На улице льет дождь, предвещая скорый приход осени. Она не выходила из своей комнаты уже больше десяти дней. Ей кажется, мир будто сжался вокруг нее, перестав существовать вовсе. Легкий стук отвлекает ее от созерцания кривых дорожек, которые оставляют капли на стекле. Дверь открывается, в комнату входит Петир Бейлиш. — Это вы, — говорит Санса так, будто всегда-всегда, всю свою жизнь знала, что он придет. Ее голос с легкой хрипотцой мягким эхом прокатывается по замкнутому помещению, утопает в тяжелой бахроме штор и густом ворсе персидского ковра. Мужчина останавливается, не дойдя и до середины спальни. — Я хотел узнать, как ты, — произносит он, тембр его дарит ей мурашки по коже. — Чувствую себя Рапунцель, — шутит она, — так же сижу в своей комнате и никуда не выхожу. — Думаю, в твоем заточении уже нет смысла, доктор Тернет уверен, что ты давно здорова. — Я в этом уверена тоже, — она немного молчит и добавляет, — Но не тетя Лиза. Кажется, она помешалась на желании спрятать меня от всего мира. Петир смотрит на нее, и в его серо-зеленых, чертовски сильно притягивающих ее к себе глазах, горит искорка насмешки: — Она не сможет спрятать тебя. Не от меня. Потаенный смысл его слов доходит до нее за мгновение. Между ними будто лопается прозрачное стекло, и Старк готова поклясться, что осколки будут колоть босые ноги, как только она коснется пола. Санса спрыгивает с подоконника и пересекает комнату, оказываясь рядом с ним. Ее волосы заплетены в простую косу, а под глазами залегли темные круги — это единственное, что выдает в ней невольную пленницу своих покоев. Отделяемые всего несколькими шагами друг от друга, они стоят, неотрывно глядя друг другу в глаза. Голубые растворяются в серо-зеленых, и Старк кажется, что она проиграла, не начиная сражения. Она выдыхает. Выдыхает так, как будто выпускает из легких весь воздух, чтобы заполнить их секундой спустя. Выдыхает полностью и тут же резко вдыхает обратно, когда его пальцы касаются ее щеки. Он ведет линию от скул ниже, к красивым ярким губам, слегка приоткрытым; проводит кончиком пальца по нижней, чувствуя ее напряжение. Слегка подается вперед и замирает так, всего в дюйме от нее. Санса кожей ощущает барабанную дробь в воздухе. Санса сглатывает и шепчет: — Я хочу, чтобы это были вы. Вы, Петир Бейлиш. Я хочу только вас. За окном полыхает фиолетовыми красками молния, а спустя мгновение тишину комнаты разрывает гром. Его губы сухие, чертовски горячие. Она льнет к нему, прижимаясь своим маленьким телом к его твердой груди, оплетает шею руками, пропуская сквозь пальцы жесткость каштановых волос. Она вся его, и, кажется, он владеет ею, даже не консумируя их союза. Бейлиш целует ее нежно, но настойчиво, опускаясь губами к шее и вниз по ключицам к груди. Его руки, эти прекрасные для нее руки, ласково проходятся по бедру, стягивая кверху ночную сорочку. Он подталкивает ее к постели. Их одежда в беспорядке оказывается на полу, а сплетение тел заворожило бы любого художника своей красотой. Они будто созданы друг для друга. Он и она. Две половинки одного целого. И когда он входит в нее, ловя губами ее тихий полустон-полувсхлип, она принимает его полностью, отдавая всю себя. Последняя августовская гроза гремит в небе, заставляя стекла в рамах дребезжать, в то время как два сплетенных тела содрогаются в муках экстаза на смятых простынях кровати под бордовым балдахином. Вчера Сансе исполнилось восемнадцать.