Не знаю

Моб не приходит две недели, и в офисе становится легче дышать. Рейген отмечает это с облегчением и одновременно жалостью. Привычка дышать не полной грудью въелась в него так крепко, что даже вдали от города и людей он набирает минимум воздуха в легкие, впритык, столько, чтобы жить. Моб не звонит и не пишет, на почту Рейгену приходят только просьбы о встрече и вопросы о призраках, обычная рутина, ничего такого. Нет, Аратака не обижен, нет. В конце концов, каждый имеет право на свою жизнь, особенно в семнадцать лет, особенно когда на улице лето. Моб не вспоминает, наверное, о нем две недели, и за это время Рейген изводится вконец, подозревая, что вдруг случилось что-то плохое. Что-то такое, с чем не справиться с помощью телекинеза, что достанет даже Шигео Кагеяму. Две ночи подряд Рейген проводит на ногах, не в силах уснуть, борясь с желанием бросить все и направиться по выученному адресу к дому, у которого он был всего несколько раз. Еще он понимает, что делать этого ни в коем случае нельзя. Не только у Моба есть «шкала срыва», у Аратаки Рейгена она тоже есть, и последние годы он мастерски балансирует на отметке 99%. Дверь в агентство открывается в половине первого дня, и «величайший экстрасенс века», видя вошедшего, буквально падает на стул, не в силах стоять от навалившегося на него облегчения и какой-то диковатой радости. Моб жив, цел, может, чуток измотан и растрепан. Окинув наставника взглядом, он тянет носом воздух, делает глубокий вдох, закрывая глаза. Еще один. —  Как… давно ты? — спрашивает он. —  С того дня, когда ты вошел в эту комнату и спросил меня о своих способностях, — честно отвечает Рейген. Он отлично помнит, как впервые услышал сильный, дурманящий запах предназначенной ему судьбой омеги, а затем увидел мальчишку с ранцем. Помнит, как поспешно затушил сигарету, чтобы убедиться, что это не бред. У Рейгена очень хорошая память на все, что касается Моба. Мальчишка, нет, уже юноша, нет, уже взрослый омега, способный чуять запахи, делает к нему шаг, касается щеки, и в этом жесте столько жалости и сострадания, что Рейген не сдерживает улыбку. —  Как… как ты не сошел с ума? —  Не знаю, — Рейген закрывает глаза, вжимается в ладонь Моба. Действительно не знает.