the omen
9 августа 2016 г., 22:52
Прошла неделя с того дня, как Харлин устроилась в Аркхэм. На второй уже ей дали первого пациента. Кристин Леорн - девушка безумная, безусловно, но не до конца. С ней можно было говорить и получать необходимые ответы и информацию. В Аркхэм же она попала после несчётного количества убийств продавцов магазинов игрушек. Перед рождеством она умудрилась заменить все ёлочные игрушки на ёлке большого торгового центра внутренностями семерых людей. Вместо рождественской звезды, ёлку увенчало её подобие, созданное из перевязанных конечностей жертв, а в центре этого торжества хаоса и ужаса женская голова. Но, стоит отметить, что, судя по фотографиям с места произошедшего, она была не лишена вкуса. Выглядело весьма последовательно. И если представить на месте кишечников, почек, сердец и прочих потрохов несчастных жертв ёлочные игрушки, то выходило действительно не так уж и плохо. Возможно, не повлияй на Кристин те загадочные обстоятельства, причастность которых уже неделю пытается вытянуть из пациентки уставшая Харлин, то она могла бы стать прекрасным дизайнером. Однако что-то случилось, и это только предстояло выяснить. Однако сегодня Квинзель решила дать отдых и Кристин и себе от этих расспросов.
Примерно такие мысли посещали сейчас голову Харлин, сидящую в ожидании пациентки и крутящую фотографию, о которой речь шла чуть выше. За Квинзель был закреплён особый кабинет, специально оборудованный для приёма пациентов. Однако неизменны были всё те же мрачные стены и пол, сырость и прелость воздуха. Попадая в Аркхэм, казалось, что никаких других цветов кроме серого в мире не оставалось. И Харлин с удовольствием каждый день нарушала эту закономерность. Она любила цвета красных оттенков. Ей так же нравился чёрный и зелёный. Так что сегодня она пришла на работу в том же, в чём и в первый день. Разве что галстук и юбка были тёмно-синего цвета.
Дверь распахнулась, и в комнату ввели Кристин. Пациентка выглядела спокойной и совершенно не сопротивлялась, как было в первый визит Харлин к ней. Тогда она нежно сообщила, что хочет подпалить девушке волосы, руководствуясь тем, что у Квинзель такая нежная и светлая кожа, что она похожа на восковую свечку. И, несомненно, замечательно будет смотреться на праздничном пироге. Но с каждым сеансом Квинзель всё больше находила с Кристин общий язык. Так что в конечном итоге они уже спокойно могли говорить. Кристин даже однажды извинилась за первую их встречу, сказав, что она бы не хотела поджигать такую восковую фигурку, а просто бы сохранила её в свою коллекцию. Харлин тогда вздрогнула, но улыбнулась. Она посчитала, что Кристин не совсем потерянная душа и есть неплохие шансы на её выздоровление. Пусть и не полное, но всё же попытаться стоит.
Харлин благодарно улыбнулась санитарам, приведшим пациентку. Они шутливо бросили, что это просто пустяк и их работа и пожелали успешного сеанса. Квинзель перевела взгляд на Кристин. Леорн смотрела на неё с интересом, слегка покачиваясь на стуле. Добиваться того, чтобы с пациентки сняли смирительную рубашку Харлин не спешила, даже несмотря на улучшение в её состоянии.
— Здравствуй, Кристин. Как ты сегодня себя чувствуешь? — начала очередной сеанс Харлин, придав своему лицу выражение внимательного участия.
— О, доктор Квинзель! Я безумно рада Вас видеть! Сегодня прекрасный день, не находите? Очень хороший… — рассмеялась Леорн на весь кабинет.
— Это прекрасно, что у тебя такое хорошее настроение. Как насчёт поиграть в ассоциации? Помнится, тебе нравилась эта игра, — проговорила Харлин, смотря в свою фиолетовую папку.
— Конечно-конечно! Ахахах, это будет прекрасная разминка для Вас. — продолжала смеяться Кристин.
Харлин лишь удивлённо на неё посмотрела. Она решила, что такое хорошее настроение вызвано тем, что её доза лекарств стала несколько большой. Так что, быстро сделав пометку в листике для заметок, Квинзель вернулась к разговору:
— Ну что ж, Кристин. Тогда давай начнём. Очки, — начала этот игру-тест Квинзель, наблюдая за пациенткой.
— Врач.
— Шляпа.
— Каламбур.
— Букет.
— Похороны.
— Рука.
— Подставка.
Харлин едва заметно нахмурилась, опуская взгляд в папку и делая заметки. Конечно, не могло всё быть так просто. Несомненно, девушку ещё лечить и лечить, но улучшение всё равно прослеживается и это ни может не радовать.
— Игрушка.
— Человек.
Глубоко вздохнув, Харлин написала на листке «Необходимо сменить лекарства». Почерк у неё был аккуратный и ровный, что она всегда любила наблюдать за собой. Поправив очки, блондинка сказала:
— Ну что ж… Ты бы хотела поговорить о чём либо? Может, ты расскажешь мне… — хотела начать более конструктивный разговор Харлин, но её перебили, и психиатр удивлённо посмотрела на пациентку, которая до этого подобного себе не позволяла.
— О, да… Я расскажу Вам, Доктор. Вы любите играть? — Вперилась в блондинку взглядом Кристин. И тут же не давая ответить, она продолжила. — Надеюсь, что любите. Потому что скоро Вам придётся поиграть.
Пациентка вновь расхохоталась и опустила голову. Харлин замялась и не сразу ответила. Она пару раз в недоумении моргнула. Кристин странно себя вела. Совершенно не так, как обычно. Обычно она могла начать разговор о чём-то незатейливом. Да хоть о той же шотландской клетке, но все эти разговоры были абсолютно обычные.
— Кристин, ты в порядке? — обеспокоено спросила Квинзель, вновь поправляя очки. Затем она взглянула на часы, понимая, что сеанс ещё далеко не окончен.
— Да, ещё бы. Так о чём Вы хотели поговорить?
Девушка спрашивала так, как будто ничего не случилось. И вовсе не она смеялась чёрт знает над чем минутой ранее. Харлин лишь вновь обеспокоенно прошлась взглядом по пациентке и, кивнув, продолжила сеанс.
Время прошло достаточно быстро, а срывов у Леорн больше не было, так что они вполне продуктивно поработали и Харлин удовлетворённо поставила галочку, отмечая, что встреча прошла вполне себе нормально. Но в заметках она, тем не менее, записала, что её беспокоит подобное переменчивое поведение.
Когда вернулись санитары за пациенткой, то, вставая, Кристин резко подбежала к Квинзель и, нависнув на ней, успела прошептать прямо в лицо «Смотри не проиграй» до того, как её скрутят и уведут. Харлин так и осталась ошарашено сидеть на месте и испугано смотреть в никуда, часто дыша. Она не слышала, как извинялись санитары, волоча за собой Леорн. Однако она прекрасно слышала истеричный смех пациентки, что разносился по коридору и отдавался в голове блондинки словно эхо.
