Забыть

Едва дверь за Малфоем закрылась, Гермиона развернулась к Макмиллану и произнесла: — Тебе сейчас лучше уйти. Эрни даже не стал говорить, что это и его гостиная тоже. Он понимал, что происходящее здесь было серьезней любых споров. Гарри сразу догадался по тону Гермионы, что его не ждет ничего хорошего. Да и не надеялся на это. Слишком много ошибок за эти полгода он совершил. Все изменились, и Золотой Мальчик не стал исключением. Он больше не был героем, спасителем. Лишь человеком, слишком многое отдавшим войне. И все они были такими, но Гарри Поттер растерял свою доброту на поле той битвы. Все, что он сказал несколько минут назад было спровоцировано чувством долга перед Гермионой. И остатками понятий о «правильных» поступках. Как бы он не презирал Малфоя, он был обязан рассказать ему об отце сразу же, а не спустя несколько дней, когда тот уже успел возненавидеть себя за то, чего не совершал. Поэтому Поттер понимал, что не заслуживал прощения. — Я не знаю, злюсь ли я на тебя. И не мне тебя прощать. Это касается лишь Драко. Но вот, что я тебе скажу: Гарри, которого я знала, никогда бы не стал молчать о столь важных вещах. Как и не отверг бы меня, едва я перестала жить по его идеалам и принципам, — девушка горько усмехнулась. — Мы прошли столько всего, а ты так и не понял, что не бывает абсолютного добра и зла. Даже Дамблдор совершал ошибки. И не тебе судить кого-то за них. Иди в больничное крыло, Гарри. Она развернулась и ушла к себе в комнату. Брюнет еще немного посмотрел на огонь, который уже догорал в камине, и направился в башню. Сейчас ему было плевать на свое лицо. Большую боль ему доставляла мысль о том, что он потерял лучшего друга. Потерял уже давно, но только сейчас это осознал.

***

По возвращению в Малфой Мэнор, Драко решил заняться своими делами. Ему казалось, что он был болен, а сейчас выздоравливает. Вести о том, что ты не убивал отца, все-таки можно считать хорошими. Он усмехнулся циничности своих мыслей и, задумавшись, чуть не сбил эльфа, занятого уборкой. Сначала нужно было навестить маму. Они не разговаривали с той самой ночи. Драко представлял, в каком смятении находится Нарцисса. Благодаря летучему пороху уже утром Малфой был во Франции. — Ну наконец-то ты решил почтить меня своим присутствием! Нарцисса была немного разочарована долгим отсутствием сына. Она знала о событиях в Малфой Мэноре лишь из сбивчивых рассказов эльфов. И эти рассказы были довольно страшными. — Мам, вы сговорились? Ты уже вторая, кто говорит мне это за сегодня, — Драко закатил глаза. — Очень интересно, кто была первой. Но может ты расскажешь все по порядку? Сначала я хочу услышать, что произошло той ночью в поместье, почему там был твой отец, и — женщина запнулась, но продолжила настойчивым голосом, — я хочу знать жив ли он. Да, железных нервов у Малфоев было не занимать. И Драко от души надеялся, что Нарцисса выдержит этот разговор…

***

Поднявшись к себе, Гермиона начала беспокойно мерить комнату шагами. Она все решила еще в тот момент, когда увидела Драко. Ее больше не смущали люди (если их можно было вообще назвать людьми), убитые Малфоем. Он сделал то, что было нужно. И девушка не сомневалась, что если бы ей тогда хватило сил, парочка пожирателей могла быть сейчас и на ее счету. Ни Гермиона, ни Драко не святые. Они оба убивали на войне. И в ту ночь война вернулась в их жизни. Сейчас ее мысли были заняты не решением вопроса «быть или не быть» их отношениям. Она лишь прикидывала, что скажет Макгонагалл и чем аргументирует свою просьбу о досрочной сдаче экзаменов и уходе из школы. Оставаться в Хогвартсе она не видела смысла. Программа была изучена ею уже как год назад, а единственный человек, которого она хотела видеть, уже не вернётся в школу, это было очевидно. Хотя к черту аргументы. Она и так слишком долго объяснялась. Грейнджер — лучшая волшебница своего поколения и героиня войны — обязана придумывать причины? Даже без статусов ей давно было наплевать. Она вышла из башни и направилась к директорскому кабинету. Все вышло даже проще, чем представлялось Гермионе. Едва она зашла в кабинет и объявила о своих намерениях, Макгонагалл просто согласилась, кивнув головой в знак утверждения, и назначила дату экзаменов. Она понимала, что спорить со студенткой или ставить ей условия бесполезно, потому приняла её решение и не препятствовала. Гермиону попросили задержаться еще на пару дней, чтобы она передала новой старосте девочек свои обязанности. Девушка не сопротивлялась. Это давало ей время спокойно собраться и попрощаться с друзьями. В день отъезда, когда все вещи были собраны, а карета с фестралами уже ждала ее у главного входа, Гермиона зашла в гриффиндорскую башню. Какого же было ее удивление, когда она вошла, и к ней сразу же кинулись обниматься несколько десятков однокурсников. Все желали ей удачи и ждали на выпускном. Лишь Гарри и Рон стояли в стороне, не участвуя в общем прощании. Все стремились узнать в чем причина ее ухода. То, что произошло в Малфой Мэноре было засекречено, лишь определенный круг лиц знал об этом. Но девушке было не до очередных объяснений. Она хотела попрощаться со своими друзьями. Когда-то друзьями. Джинни видела, куда смотрела ее подруга, и шикнула на людей вокруг, прося проявить уважение и дать Гермиона немного отдышаться. Грейнджер была благодарна рыжей за проницательность. Она подошла к мальчикам. Неловкость, висевшая в воздухе, была почти осязаемой. — Вы оба знаете, почему я уезжаю. И я не прошу вас принять мое решение. Просто помните, что я благодарна вам за годы, проведенные вместе. Я всегда дорожила вами, вы были моей семьей. И это, наверное, просто закон природы, — слезы навернулись на глазах девушки, — все имеет свой конец. Рон не выдержал и обнял её. — Гермиона, прости меня… нас за это все. Прости. Мы не должны были вести себя как последние кретины. В общем… Я тоже считал тебя членом семьи и считаю до сих пор. Уизли как и всегда, когда волновался, говорил сбивчиво, но его слова от этого не становились менее искренними. По крайней мере, Гермиона очень хотела в это верить. После секундной заминки Гарри сказал: — И я должен попросить прощения у тебя. Я сказал много того, о чем буду жалеть до конца жизни. Но я всегда буду защищать тебя. Не важно, что между нами будет происходить. Всегда, Гермиона. Слезы лились рекой. Она не хотела плакать, но не могла себя пересилить. Мальчики… Ее мальчики, с которыми она выросла, с которыми прошла через ад. Но они больше не были мальчиками. Они были мужчинами, сделавшими свой выбор, и это было необходимо признать. Гермиона порывисто обняла их обоих и, утерев слезы, подошла к каминной полке. Она взяла один из бокалов, стоящих на ней. Огневиски обожгло горло. Справа от нее раздался крик: — Ээй, Грейнджер, расскажи наконец всем что случилось, — кто-то из сокурсников засмеялся. — Хотите знать правду? — Гермиона мило улыбнулась. — Правда в том, что я не обязана перед вами отчитываться. Если я захотела, значит я уйду. А причины могут быть разными, но вас это нихера не касается. Все мигом замолчали. Они были ошарашены, ведь староста всегда была доброй. Такого не ожидал никто. Грейнджер опрокинула остатки содержимого бокала залпом и спросила: — Хотите совет напоследок? Толпа неуверенно, но согласно загудела. — Никогда не спасайте мир, от вас будут ждать слишком многого.

***

Драко устал до чертиков. Разговор с мамой был очень утомительным, она хотела знать все подробности, а они порой были не слишком приятными. Он рассказал ей про Грейнджер. Рассказал все честно. И когда Нарцисса спросила, любит ли он эту девушку, у него не было никакого шанса соврать. Ведь он обещал. Обещал Гермионе и себе, что больше не будет отрицать своих чувств. И во Франции он сказал это впервые с пониманием и ответственностью за свои слова. Он впервые принял это. И ему стало легче. Оставался лишь один вопрос. Сможет ли Гермиона простить его? Он сам дал ей время подумать, да и прошло лишь четыре дня, но он все равно волновался. Да, блять. Малфой. Волновался. Но как и любой слизеринец, он не любил зря себя накручивать. Он даст ей еще три дня. Если к тому времени она не подаст никакого знака, то он штурмом возьмет чертов Хогвартс, выкрадет ее оттуда и заставит сказать все как есть. Малфои не ждут, они берут свое. Откинув мысли о Грейнджер, он отряхнул пепел с мантии. Драко только что вернулся в поместье и хотел одного: выпить. Он прошел в гостиную и направился к графину с огневиски. Едва блондин поднес стакан ко рту, он услышал звук шагов. Какого?.. В дверном проеме малой гостиной стояла Грейнджер. Она ухмыльнулась и произнесла: — Пьем с утра? Неужто из убийц в алкоголики? Малфой поперхнулся напитком от такой шутки. — Греейнджер, — произнес Драко, растягивая буквы и ставя бокал на столик. — С каких пор мы научились шутить? — С тех пор, как вокруг начал крутиться заносчивый слизеринский недопринц. Драко засмеялся. Она уже называла его так, когда была пьяна и сидела у него на коленях в башне старост. Казалось, что с тех пор прошла вечность. В один шаг он оказался около девушки и провел рукой по ее щеке. Гермиона обняла его и легонько поцеловала в щеку. — Это значит, что выбор сделан в мою пользу? — Драко ухмыльнулся. — Это значит, что теперь ты никуда от меня не денешься, Малфой.