Merc with the feathers

Ну вот, пожалуйста. Опять! Одно-единственное заверение - и Уилсон на все согласен. Серьезно, это просто нечестно. А уж гладить крылья как метод убеждения - вообще противозаконно. Наверное. "Скажи ему, чтобы он не останавливался, это охрененно!" - Исключительно по просьбам трудящихся! Так и быть, останусь. Не могу же я тебе отказать, верно? - с кривоватой ухмылкой объявил наемник. - Погоди, уберу пушки, не то ночью кому-то точно прострелит голову, и нам очень повезет, если этим кем-то буду я. Отпихнув контейнер с помутневшей водой подальше, Дэдпул встал и принялся снимать крепежи с оружием: пояс, подсумки, многочисленные секретные карманы... Наемник таскал на себе запасы потенциально опасных предметов, которых хватило бы на маленький государственный переворот. Костюм он снимать не планировал, но и инцидентов с лезвиями или взрывчаткой ночью не хотел - момент явно потеряет свою прелесть, если кому-нибудь оторвет крыло внезапно сдетонировавшими запасами. Избавившись от снаряжения, Дэдпул помялся, снова засомневавшись, что делать, но под выжидающим взглядом Паучка и негодующим "не-проебись-придурок" табличек отступать было поздно. Диван явно не был рассчитан на подобные фокусы: наемник осторожно, словно стеклянную фигурку, чуть сдвинул Спайди, и места все равно не хватало - чтобы не рухнуть обратно на пол, ему пришлось обнять Паучка и устроиться вплотную, так, что жар чужой кожи просачивался сквозь ткань костюма. Поерзав, Уилсон наконец-то проникся теплом и общим парадоксальным в подобном положении комфортом и притих, только перья едва заметно трепетали с тихим шорохом в такт дыханию. Одно крыло было категорически некуда деть, и оно свешивалось с дивана на пол; зато второе накрыло Спайди почти целиком, как подвижная, теплая броня. Словно это была самая естественная вещь на этом безумном свете. Крылья Уэйда явно знали, что делать, лучше, чем сам Уэйд. - Удобно? - поинтересовался наемник. - Не стесняйся спихнуть меня обратно на пол, если что. Позвякивая вытаскиваемыми предметами самообороны, Дэдпул заставлял Питера изогнуть брови в удивленном выражении. Нет, он конечно знал, что Уилсон всегда ходит вооруженным до зубов, но все равно эта его экипировка каждый раз оставляла неизгладимое впечатление. И вот теперь, оказавшись уже в тёплых объятиях Дэдпула, Питер ощутил себя словно... Самым лёгким на свете созданием. Все потому, что когда Уэйд пододвинул его, а затем обнял, Паучок ощутил, насколько же тот сильный и мощный. Тяжелое, мягкое крыло укрыло их, словно обнимая, и Паркер, для удобства, слегка напрягся, чтобы подтянуть своё крыло, что лежало сверху и уложить его так, чтобы как-бы укрыть Уэйда под его собственным крылом. Наверняка им будет очень и очень жарко сегодня. - Ага... Очень. И не скину я тебя. В крайнем случае, свалимся вдвоём. - ответил ему Паучок и обняв наемника рукой, прикрыл глаза. Дыхание Уэйда, даже через маску, касалось его волос и едва заметно шевелило перья, и тут вдруг Паркер задумался, а какого это, носить маску не снимая? - Ты всегда спишь в костюме? Я бы давно задохнулся, если бы спал в маске. - тихо говорит он все так же не открывая глаза. - Я столько хлопот тебе доставил, мужик, просто... Жесть. Прости, что твой друг-Паучок такой нерадивый супергерой. И спасибо. Вот. Все что я хотел сказать. "Ну конечно, все. Ладно, Паукан, с тебя болтовни на сегодня хватит." Когда сверху легло крыло Паучка, Уилсон окончательно уверился, что Вселенная таки прощена. Он давно не чувствовал себя настолько... в порядке, как лежа под защитой угольного оперения. Услышав извинения Спайди, Уэйд только фыркнул. Серьезно? Это он-то извиняется? Чтоб все так за спасение благодарили, знаете ли. - Играй себе в камикадзе на здоровье, - искренне заверил наемник. - Я бы тебя спасал хоть по десять раз на дню. Главное, не слишком увлекайся, я все-таки не могу присматривать за тобой постоянно. Мои таблички огорчатся, если ты однажды все-таки убьешься... - Дэдпул весело фыркнул, завороженно глазея на темные крылья в темноте. - Но вообще мы не против еще поиграть в спасение принцессы. Или в доктора. Хотя живым и здоровым ты нам больше нравишься. Уэйд изловчился и вывернул руку так, чтобы стянуть одну перчатку и взъерошить черные перья. - А насчет костюма... Не всегда, конечно, - Дэдпул пожал плечами, что в горизонтальном положении выглядело довольно странно: крылья тоже слегка подвинулись, но тут же вернулись на место. У него всегда были выразительные движения крыльев. До того, как перья подрезали, Уэйд бы, пожалуй, смог общаться одними только невербальными сигналами... Не то чтобы он когда-нибудь затыкался достаточно надолго, чтобы попробовать, или ему было, с кем пробовать, но все же. - Я снимаю маску, когда я один, и костюм, когда он в хлам, что случается со мной частенько. Но в основном я в них, ясное дело. Это не так ужасно, как ты думаешь: со временем привыкаешь... Моя рожа - такая же катастрофа, как и мои крылья. Как и все остальное, если подумать. Так что я, считай, делаю эстетическому чувству человечества огромное одолжение, таская маску двадцать четыре на семь, - в отличие от вопроса о крыльях, на этот Уэйд отвечал совершенно буднично, дескать, и так все ясно, фрик и фрик, чего лишний раз оговаривать. Питер открыл глаза и упёрся взглядом в чёртову маску наемника. Ну, теперь он хотя бы точно знает, что нравится Дэдпулу, а это уже что-то. Чертовски приятно знать, что этот обычно бесконечно болтливый и саркастичный придурок сейчас так добр и спокоен к нему. - Нет, я уж постараюсь лучше держаться от выходок камикадзе подальше. Все же, проводить с тобой время, имея возможность двигаться, гораздо привлекательнее. Да и огорчать тебя в случае ранней кончины тоже как-то не хочется. К слову об играх, я бы не отказался. Лишь бы ты снова коснулся моих перьев. Как говорится, к хорошему быстро привыкаешь, да? Паучок улыбнулся и провёл пальцами по застежке сзади маски наемника. Нет, снимать он её не собирался, потому что итак слишком много откровений на сегодняшний день. - Раз уж ты сравнил своё лицо с крыльями, то могу тебя заверить, что меня бы ты не напугал. Стоп. - вдруг прервался Питер, задумавшись о чем-то. - Эм... Ты говоришь что снимаешь костюм когда он в хлам, но... Девушки ведь у тебя тоже часто бывают. Или ты прям...- он заметно замялся, рассуждая о сексуальных похождениях Дэдпула, а затем прижался к нему ближе и спрятал лицо на его груди. - Прости, я опять лезу куда не просят. Уилсон одобрительно прогудел что-то невнятное, снова зарываясь пальцами свободной от плотного материала перчатки руки в шелковые перья, все еще слегка влажные местами после чистки. На языке так и вертелась шутка, что он обязательно и с превеликим удовольствием продолжит гладить крылышки Паучка, особенно если тот сделает ему то же одолжение, но в последний момент Уэйд передумал ее озвучивать. Может, потому, что доля правды в этой шутке превышала всякие границы приличий. - Можешь остаться здесь хоть навсегда, - вместо этого дружелюбно усмехнулся наемник. - Я не возражаю. У меня нечасто бывают гости, но ты определенно в списке желанных гостей на самом верху. Уилсон слегка напрягся, когда Спайди прикоснулся к застежке маски, но шарахаться не стал - едва ли Паучок что-то сделал бы без разрешения. А насчет разрешения... все не так просто. По счастью, задерживаться на этой теме Спайди не стал, но выбрал довольно - скажем так, неожиданный предмет разговора. Однако наемник не возражал - смущение Паучка его явно позабавило. - Тебе давно пора перестать быть таким наивным, Спайди, - со смешком заключил Уилсон. - И не верить так запросто всему, что я болтаю. Я куда больше несу чушь попусту, чем на самом деле что-то делаю. Но если тебя это почему-то интересует... - Дэдпул поочередно припомнил Терри, Нейта и Ванессу: статистика получалась не слишком обширная, зато показательная. - Если я и занимаюсь сексом, то большая часть костюма остается на мне. Так всем спокойнее. В тишине было слышно, как снаружи, над крышей, воет ветер. - Завтра обещали какой-то там особенный снежный шторм, - неожиданно заявил Дэдпул. - Весь Нью-Йорк накроет погодной аномалией.* Придется придумать, как вернуть тебя домой. Лишь улыбнувшись на замечание о собственной наивности, Питер зевнул и слегка потянулся, но тут же тихо проскулил от тянущей боли в спине. Все же регенирация у него не такая крутая как у Уэйда. Решив не останавливаться на теме секса, парень прикрыл глаза, прислушиваясь к низкому голоcу мужчины и расслабленно выдохнул. Мысли о том что Уэйд спит с кем-то отчего-то неприятно царапала изнутри. Хреновое такое ощущение, как-будто костей рыбных наглотался. - Аномалией? Тогда, я пожалуй останусь у тебя. Позвоню тетушке, предупрежу, а сам останусь тут, буду сидеть у тебя на шее ещё один день. Если, конечно, эта аномалия не затянется на несколько недель. Иначе придётся что-то думать. Можно как раз в это время заняться твоими перьями.- тихо отвечает на это Спайди и зарывшись пальцами в перья, притих, незаметно для себя начиная засыпать. - Ты лучший, Пул... Я тебя... Как никого никогда. Оставив Уэйду пищу для размышлений, Питер все таки заснул и тихо засопел ему в плечо, так и не убрав пальцы из грязного мягкого оперения. День был длинный и тяжёлый, а потому, они оба заслужили отдых, которым Паучок решил воспользоваться самым первым, пока его дурной язык не наговорил ещё больших глупостей. Проснулся Уилсон оттого, что распластанное по полу крыло начинало замерзать. Кое-как продрав глаза, наемник путем простых умозаключений сделал вывод, что совершенно неправдоподобный для Нью-Йорка холод просачивается из приоткрытого чердачного окна и через слабую изоляцию, отделяющую крышу от потолка мансарды. В стекло было видно затянутое низкими, ватными облаками небо и густой снег, крупными хлопьями оседающий вниз, на улицы, где уже занималось тусклое зимнее утро. Вид, конечно, романтический и все такое, да и в Нью-Йорке чего только не бывает, но что-то конкретно в этом "чем-то" было глубоко скверное. Дэдпул смерил неодобрительным взглядом заоконное буйство природы и подобрал поближе распластанное по полу крыло. Таблички сонно переговаривались между собой, ругая нерадивых синоптиков, которые назвали "аномалией" самую настоящую катастрофу и тем самых их, таблички, дезинформировали. Уэйд к ним не прислушивался: хотя крыло мерзло, в целом ему было тепло и как никогда комфортно. Ночью они с Паучком прижались друг к другу еще ближе, все еще укрывая друг друга крыльями, и Уилсон осторожно вывернул руку, чтобы нерешительно прикоснуться к черным перьям. Он думал о том, что Спайди сказал перед тем, как уснуть - тогда Дэдпул ему не ответил, и не был уверен, что придумал бы ответ сейчас, - и о том, что, несмотря на все заверения Паучка, анальгетики могли неплохо дать в голову, а теперь действие препарата прошло, и кто знает, что это поменяет. На какое-то время Уилсон всерьез рассматривал возможность втянуть крылья, встать и уйти в кухню, а потом никогда больше не вспоминать эту историю, но что-то (и это точно были не таблички) удержало его от того, чтобы принять решение. Наемник изучал лицо спящего Паучка: тот казался еще моложе, хотя погоды это не делало - на вкус Дэдпула, союзник и так был аномально красив. Погоды. Аномально. Поняли каламбур? "Мы ведем себя, как самый настоящий сталкер. Бр-р-р, жуть какая. Прекрати пялиться! Паучок проснется и подумает черт знает что." "С чего бы это? Когда нас вообще волновало, что и кто подумает?" "В этом случае - еще как волнует! Это Паучок, мы его лю..." "Тш-ш-ш! Заткнись, бестолочь, не мешай нам отрицать очевидное в угоду своим проблемам с социальными взаимодействиями. Проще говоря, не пали контору."