Горько-сладкая трагедия

Ноа не спалось. Уже близилось время рассвета, а он все внимал на опустевшую доску или аппаратуру для подкаста, но ничего не шло, прикасаться к этому совсем не хотелось. От безделья Фостер берет ноутбук и укладывается с ним поудобнее, в надежде посмотреть какой-нибудь не особо хорошо снятый ужастик и уснуть под него, чтобы мама завтра не задавала лишних вопросов по поводу его синяков под глазами. Пальцы замирают над клавиатурой и вместо привычного запроса в строке поисковика появляется: «Повороты» Рокки ОʼНилл. Парень наводит курсор на первую ссылку и видит приятное оформление сайта в бледно-бирюзовом цвете и красивым шрифтом в названии. За этим миленьким оформлением скрываются тонны букв, напечатанных со слезами на глазах, кровью на разбитых руках или улыбкой. Девушка просто писала и писала. Временами что-то мрачное, нагоняющее вселенскую печаль и заставляющую размышлять об этом всю ночь. А иногда посты были милыми, добрыми и смешными. Но в последний год таких было все меньше и меньше. Ноа увидел новый пост, который был выложен около получаса назад. И тут в голове Фостера проносится мысль, от которой становится тошно, тошно от самого себя. «А чем она занимается, если не спит?» Обычно он думал так о Зои и быстренько набирал ей сообщение. А потом они болтали всю ночь, смеясь над шутками. Фостер растирает ладонями лицо и уже хочет закрыть проклятый блог, но все-таки начинает читать, хоть и ненавидит себя за это. «Перед тем, как прочитать небольшую порцию грязи, которую я хочу вылить на некоторых жителей Лейквуда, вот вам небольшой дисклеймер. Я никогда не считала себя до жути умной или что-то подобное, но у меня есть совесть и особая грань, которая не позволяет мне делать недозволенные и отчасти мерзкие вещи. Да, это ваша любимая рубрика в моем блоге: „Тыкни людей в их дерьмо!“. Что ж, поехали. Невозможно закрыть глаза на происшествие, которое я лицезрела. Не знаю, как вы, но я довольно символична. Я кошусь на сцену в актовом зале, где побывал труп Джейка. Обхожу стороной лестницу, с которой упала наша преподавательница по психологии. А еще терпеть не могу озеро, потому что там случилось слишком много плохого. Но вот некоторых людей это не смущает, и они активно отмечают праздники на месте преступления. Я понимаю, что нельзя вечно огораживать местность у озера желтой лентой и стоять там с собаками, отпугивая людей. Но смерть Зои произошла не так давно и как можно произносить клятву в вечной любви там, где до этого раздавались крики о помощи? Может, я слишком предвзята или вообще сумасшедшая, которая считает смерть чем-то экстраординарным, но вам не кажется, что это чересчур? К тому же, насильственная смерть, действительно, должна быть для людей чем-то жутким, пугающим и необычным. Но, черт возьми, мы же в Лейквуде. Здесь, к сожалению, все привыкли к смертям. Здесь все преспокойно танцуют на трупах. Это пугает и смущает меня. Постарайтесь не сдохнуть. Ваша Рокки Чокнутая ОʼНилл» Источник этих слов в это время все-таки тратил секунды своей жизни на фильм и соленый попкорн. Хронометраж фильма: час сорок минут; солнце встанет примерно через полтора часа. А потом эти глупые подростки ноют, что не высыпаются! Был выходной. Воскресенье обозначалось для Рокки днем домашней работы, делами по дому и времяпровождением за фотоаппаратом. Хоть иногда все-таки стоит выбираться на улицу. На экране главные герои начали активно пропихивать языки в глотку друг друга, а Рокель стало как-то неловко, и она отвела взгляд. Телефон завибрировал у бедра, и ОʼНилл провела по дисплею пальцев, разблокировав экран. Сообщение от неизвестного номера не сулило ничего хорошего. «Не боишься связываться с Ноа? Говорят, все его подружки умирают. Как ты там писала в своем блоге? Может быть, следующими будете именно вы?». Девушка нервно сглотнула. Пальцы немного задрожали. Неплохой сюжет для блога… Неплохой повод для смерти! Но Рокки все равно берет телефон в руки и медленно набирает сообщение, облизывая пересохшие от волнения губы. «Звучит, как предупреждение». Ответ приходит незамедлительно, будто бы этот ублюдок знал, что она точно ответит и держал телефон при себе. «Зачем мне лишняя кровь на руках? Не хочу губить такой талант, Рокель. Внимание, цитата: Постарайся не сдохнуть. ХХХ». Девушка закусывает большой палец и выдыхает через рот. Все просто: не хочешь умереть в муках — не связывайся с Фостером. Вроде не сложно, но чертовски страшно. Девушка хватается за голову и начинает раскачиваться взад вперед, сомкнув глаза до боли в веках. — Блять, блять, блять, блять, — девушка шепчет, рвано дыша. И правда, чокнутая. Из-за десятка нервных клеток, покончивших жизнь самоубийством, Рокки засыпает. Все, что ей сниться это Ноа, пытающийся с ней заговорить, и фигура в маске, протыкающая ее глотку ножом.

***

Рокки сидела на крыше своего дома и смотрела на заходящее солнце. На коленках лежал ноутбук, у ноги фотоаппарат, на котором уже есть парочка фото ее района, облитого тепло-оранжевым солнцем. Она все-таки решила написать чертово сочинение на конкурс. Главное, написать его честно. И плевать, что оно не будет проходить по стандартам. Она творческая личность, жаждущая самоутверждения. Рисовать граффити на стеклах заброшенных магазинов, наверное, было бы психологически проще. Странных сообщений ей больше не приходило. С Фостером ей не пришлось пересекаться. Живут они за пару кварталов друг от друга, ходят в разные супермаркеты и точно не тусуются на одих и тех же крышах. Им точно не пришлось бы пересекаться за эти сутки. Рокки пыталась отыскать что-то хорошее в захолустье под именем Лейквуд и не нашла ничего лучше, как стабильный теплый климат, очаровательное небо, на котором видно намного больше звезд, чем в мегаполисах, и озеро, которое вспоминается лишь с комком в горле, но его красоту не отметить нельзя. ОʼНилл отвратительно писала о природе, считая это вообще не ее темой, но все равно сделала крохотные попытки настрочить что-нибудь стоящее. «Скорее всего, вы, уважаемая комиссия, узнали о Лейквуде только благодаря адресу на письме с этой работой. А может, вы слышали что-то подобное в криминальных хрониках. Так или иначе, меня зовут Рокки ОʼНилл, и я попытаюсь отыскать крупицу прекрасного в этом захолустье, облитом кровью. Вы сейчас сидите в каком-нибудь навороченном кабинете в лучшем колледже Сан-Франциско, брезгливо оглядываете стопку работ, которые вам придется оценить. Вы, может быть, даже не дочитали до этого абзаца и выкинули листок в мусорное ведро. Может быть, слили за недостаток слов, а может за довольно резковатый для подобного конкурса стиль повествования. Но знаете что? Пошли вы нахер со своими рамками и претензиями! Я автор, я пишу для души и от души. Что ж, о вас я сказала достаточно, теперь пару слов обо мне. Сейчас я сижу на крыше, на которую обрушивается свет заходящего светила, наблюдаю за своим довольно тихим районом с небольшой высоты и думаю, чтобы такого написать о Лейквуде более-менее сносного. Вышел бы годный детектив с элементами ужасов или драма, обвешенная кишками жертв лейквудского маньяка, но мне нужно написать что-то милое и доброе, желательно в публицистическом стиле. Разберем все на пункты. Основная тема: „Почему вам стоит провести в Лейквуде два часа“ (не больше, если хотите выжить). 1) Здесь лучшие ночи, которые вы можете увидеть. Ну, это, конечно, если вы законченный романтик, а не одинокий-кутила, любящий проводить время за алкоголем и азартными играми. Во втором случае сгоняйте в Вегас, ага. Здесь вы найдете лишь теплый ветер и звезды. Слишком яркие для этого Труповилля. Они загораются крохотными фонариками, друг за другом. Иногда, я представляю, что нахожусь на сцене и пою народу какую-нибудь балладу, а они светят мне из зала дисплеями телефонов. Глупо, наверное, но зато не такая заезженная метафора. 2) Здесь нет дождей и туманов Лондона, адовой жары Калифорнии или сибирских морозов. Спокойный размеренный климат с редкими осадками и бурями. Все тихо и одинаково (если закрыть глаза на убийства, конечно). Не нужно сильно волноваться из-за сезонной одежды, можешь ходить в одном и том же круглый год. Радость для того шопо-ненавистника, как я. 3) С берегов озера открывается прекрасный вид. Смолчу о том, что от туда херову тучу раз доставали трупы, а то вы точно решите, что этот город не за что любить. Там более-менее чистая вода и нет этой противной тины, но купаться там не желательно. Глубина приличная даже у самых берегов, а вода всегда довольно прохладная. Те самые слишком яркие звезды смотрятся с водной гладью так гармонично и правильно, что они кажутся даже лучшей парой, чем ночное небо и звезды. На озере они раскрываются по-новому. Крохотными сияющими цветами, светящимися с самого дна. Неплохо олицетворяют эту работу. Что-то прекрасное из-под горы изуродованных тел Я не нашла, за что еще можно любить Лейквуд. А говорить, за что я его любила до убийства брата, как-то неловко и противно для самой себя. А я любила уютные улочки, маленькие магазинчики, парк с высокими кленами и тенями, падающими на потрескавшийся тротуар. Любила здешний дружелюбный народ и семейную атмосферу. Сейчас все это скатилось до ежеминутного страха за свою жизнь и жизнь своих близких. Люди кажутся одичалыми идиотами, а тени от деревьев жуткие и уродливые. Вряд ли вы дочитали до этого абзаца, но все-таки попрощаюсь. Не выбирайте эту работу в качестве победителя. Она честна и привычна для меня, но не корректна для вас. Постарайтесь не сдохнуть от скуки, читая сочинения других лицемерных ублюдков, приславших вам работы, которые полностью написаны их кураторами. Точно не ваша Рокки ОʼНилл» Девушка усмехнулась, перечитав свою самую лучшую, по ее мнению, работу. Здесь она не ставила цензуру и в открытую заявляла о том, что думает. Не вырезала свои примечания, отчасти походящие на черный юмор. Она была честна, как и просил ее делать Ноа. И это, черт возьми, лучшее, что у нее получалось. Да, стиль непонятен, ведь там присутствует и ненормативная лексика, и какие-то странные метафоры, но это и есть Рокки. На ОʼНилл можно смотреть с одного ракурса и видеть совершенно разных людей. Угловая, непонятная, но живая, даже с разбитым, после смерти брата, в дребезги сердцем. Подхватив технику, девушка пролезла в люк и оказалась в коридоре своего дома. Из комнаты родителей слышался звук телевизора. Папа на дежурстве и это, скорее всего, мама смотрит какое-нибудь юмористическое шоу. Рокки проходит в свою комнату, стягивает толстовку и нажимает на печать своего сочинения. Бекеру работу нарочно не покажет, он же все забракует, попросит переписать или сделает все сам. Нет уж, ОʼНилл сделает все самостоятельно. У нее даже конверт есть и марки. (Почему они не могли продумать электронный вариант отправки?). Девушка быстро разбирается с бланком, где нужны были личные данные, потом запихивает в конверт готовую работу. Пишет адрес, указанный в брошюре, клеит марку и выбегает из дома к почтовому ящику. Около ее калитки, еле различимый в сумерках, стоит Ноа с накинутым капюшоном по самые брови. ОʼНилл вздрагивает, когда видит чей-то силуэт у своего дома, а потом начинает бояться еще больше, узнавая в тощей высокой фигуре Фостера. — Что ты тут делаешь? — шипит девушка, яростно закидывая письмо в ящик. — Понятия не имею, просто брел, — тихо отзывается Ноа, переминаясь с ноги на ногу. — И давно ты бродишь на ночь глядя один? В тебе давно дырок ножом не делали?! — ОʼНилл прикрикивает, топнув ногой. Немного лохматая, в этих огромных очках она выглядела забавно, когда злилась. Фостер даже прикусил губу, чтобы не улыбнуться. — Расслабься, Рокки, — отмахивается Фостер, — Я уже ухожу. И Ноа действительно идет вперед, засунув руки в карманы кофты на молнии и, опустив голову. Фостер прошел уже несколько домов, но Рокки не выдержала и, сжав руки в кулаки, громко прикрикнула. — Фостер! — парень обернулся, из-за плохого зрения девушка не смогла различить выражение лица, — Будь осторожен, ладно?! Ноа вроде кивнул, а может, и нет. В полумраке и с близорукостью это вряд ли различишь. Но ОʼНилл буквально почувствовала его улыбку и улыбнулась в ответ. Но еще отчетливей она почувствовала вибрацию в кармане джинсов. «Думаю, это тебе стоит быть осторожной, Рокель. Мои предупреждения не будут вечными». Девушка начала нервно озираться по сторонам. Так быстро к дому она никогда не бежала.