Развод по-малфоевски

Новость о разладе в семье Малфоев быстро пронеслась по магическому Лондону. Какой только реакции не наблюдала Гермиона: безразличие, подлые шуточки, жалость. Последнее ее выводило больше всего. Эти стервы состраивали сочувствующие мины, клали свои руки с заточенными коготками ей на плечо или на спину и противным, почти детским голосом спрашивали: «Ты как? Я слышала о твоей ситуации!», а потом считали своим долгом кольнуть посерьезнее: «Это, наверное, ужасно — разводиться, а, Гермиона?» И, ей-богу, она могла поклясться, что готова зарядить в них чем-то поизощренней за их глупые головы и неуместно длинные языки. Но были и другие, и, пожалуй, их она боялась еще больше. Точнее он был один, по крайней мере, такой открытый. Он работал в Министерстве, был на год старше нее. И он явно питал к ней чувства. Он всегда с ней здоровался, правда, через силу, потому что именно в этот момент икота его одолевала бешеная. Сегодня он постучал в дверь ее кабинета. Гермиона непроизвольно состроила кислую мину и вцепилась в ручку.Через пару мгновений он уже стоял на пороге перед открытой дверью. — Гер-гер-мион-на, привет! Гермиона всегда разделяла тех, кто учится на отлично. Первые — способные люди, которые легко получают знания и словом текут по течению школьной жизни. Вторые — не уверенные в себе люди, забитые и забытые обществом, находят свой мир в учебе и книгах, которые никогда не осудят их. Именно ко вторым относился Закари Брэнсон. Не поддаваясь клише, он был всегда с чистой головой и очками, которые ему шли, а не висели еще одним грузом в и без того сложной жизни, но зато в защиту этих самых клише можно сказать, что странные рубашки в клетку и непонятные ботинки всегда были этакой антивизитной карточкой Закари. Гермиона, стерев с лица выражение, словно она съела Берти Боттс с не очень приятным вкусом, и напялив дружелюбную улыбку, встала из-за стола и пошла навстречу гостю. — Закари, что ты тут делаешь? — она ей-богу старалась, чтобы это не звучало агрессивно. — Ты знаешь, — промямлил он, — я слышал о тебе и Малфое… Они что, собираются ее окончательно и бесповоротно доконать? Взяв верх над своими эмоциями, Гермиона лишь сжала губы поплотнее и процедила: — Да-да? — Я хотел спросить, не согласишься ли ты со мной поужинать? На лице Грейнджер промелькнуло недоумение. Она провернула ручку в пальцах, выкручивая стержень, и видит Мерлин, она бы ответила вежливым отказом, если бы на пороге, подперев дверной косяк плечом, не показался ухмыляющийся Малфой. Она стрельнула быстрым взглядом в его сторону, вновь спрятала стержень в металлическом корпусе и посмотрела на Брэнсона. — Да, с удовольствием, Закари. — Тогда в ресторане «Блюз» в семь. Я буду ждать. Гермиона продолжала натянуто улыбаться, до тех пор пока улыбающийся от уха до уха Брэнсон не убежал, подобно мальчишке, который получил желанную игрушку. — Мог бы и заехать, — продолжая ухмыляться, произнес Драко, медленно подходя к столу своей будущей бывшей супруги. — Ну что ты, не все так галантно ухаживают за девушками, как ты, Малфой, — язвительно заметила Гермиона, следя за тем, как он вальяжно, почти по-хозяйски садится в кресло. Он подозрительно щурится, и Гермиона снова корит себя за то, что так не сдержана. — Зачем пожаловал? — Хотел спросить кое о чем, но теперь вижу, что нужды нет. Поэтому у меня остался лишь один вопрос на повестке дня. Гермиона в вопросе вскидывает брови. — Не окажешь ли ты мне услугу… — Нет, — моментально отрезает Гермиона и поворачивается к документам. Малфой самодовольно ухмыляется. — Ну во-первых, дослушай, а во-вторых, не будь так категорична. Я ведь все же оказываю тебе услугу, играя с тобой для твоих же родителей спектакль счастливой супружеской пары. Так вот, — он возвращается к делу, — у меня намечается неплохое сотрудничество с одной компанией. Но знаешь этих руководителей — праведные семьянины, приветливо улыбающиеся нам с листовок и рекламных щитов. В своих партнерах он должен видеть таких же женатых и с детьми. Поэтому мне нужна твоя помощь. Гермиона усмехается. — Весь Лондон трезвонит о том, что мы разводимся. Ты думаешь, он не в курсе? — Я сохраняю вокруг его семьи такой же ореол неведения, как и вокруг твоих родителей. Не переживай, это не твоя забота. — Я не поверю, что у тебя нет твоего плана Б, — это был последний козырь, который она прятала в рукаве. — Тот, который изощренный. Где ты угрозами и шантажом заставляешь заключать выгодные для тебя сделки. — Грейнджер, ты слишком жестока. Возможно, именно я становлюсь отправной точкой для того, чтобы они действительно стали примерными семьянинами, а не извращенцами, изменяющими своим женам и прикрытыми личиной добродетели. К тому же ты справедливо заметила, что это план Б, так что не будем нарушать последовательность. Гермиона с интересом смотрит на него, не понимая насколько можно быть таким лицемером. Не хуже этих начальников ходит налево, зато с таким же успехом толкает речи о верности и чести. Сволочь! Она прикрывает глаза и устало качает головой. — Я вижу, ты согласна, — практически торжествующе произносит Малфой, вставая. — Что ж, будь готова в пятницу. И я все же заеду. А перед тем, как он разворачивается и идет к двери, Гермиона замечает в его глазах знакомые лукавые огоньки, которые обычно ничего хорошего не предвещают. Для нее, конечно же.

***

Грейнджер аппарировала прямо из кабинета в проулок у ресторана. Она даже не думала о подготовке. Это был явно не тот человек, ради которого хотелось прихорашиваться или выглядеть особенней, чем в будни. Она едва подкрасила губы помадой, но это уже привычка, и то, ориентированная исключительно на себя. Гермиона не спеша прошла к администратору, а та указала на ее столик, за которым уже восседал принаряженный Закари. Вид у него в общем и целом был такой, будто он по меньшей мере собирался делать ей предложение. На секунду ей даже показалось, что на нем смокинг. Рядом, на краю стола наблюдался вполне изысканный букет, явно не купленный на средства жмота. Предчувствуя, что вечер будет еще тот, Гермиона глубоко вздохнула и подошла к своему сегодняшнему кавалеру. Самое неприятное было, что он светился от счастья. И было неприятно не в том смысле, что он ей противен до изнеможения, а лишь потому что она чувствовала свою вину, понимая, что никогда не сможет ответить ему взаимностью. — Гер-гер-мион-на! — ее имя ему давалось нескончаемо трудно, но он все равно его произносил, скорей всего, услышав, что она не переносит кличек и сокращений. И от этого становилось еще совестливей. — Привет, Закари, — она улыбнулась. Не натянуто, а просто только, чтобы его подбодрить. Их ужин протекал вполне себе сносно: пару раз он даже заставил ее искренне рассмеяться и разговор был вполне душевный. Но всегда есть нечто, что обязательно ворвется и все к чертям испортит. В данном случае некто. Драко появился на пороге ресторана один и попросил столик «рядом во-он с теми людьми» — назвать их парой язык у него не поворачивался. Все это он обосновал тем, что они старые знакомые и хотелось бы пообщаться. — Какие люди! — протянул Драко, ровняясь с ними. Вид у него был довольно угрожающий: в черном костюме, с привычно спрятанными руками в карманах и с ухмылочкой, больше походящей на оскал, — он явно ничего хорошего не предвещал. — Малфой? — Брэнсон явно растерялся, рассеянно переводя взгляд со своей спутницы на Драко. — Ты что тут делаешь? — цедит спутница, испепеляюще посматривая на муженька. — Собираю улики, так сказать, — он берет стул от соседнего стола и невинным тоном интересуется: — Вы не против? — хотя все понимают, что их мнение его не интересует. — В каком смысле? — она щурится, начиная нервничать: сейчас ведь все вопросы сводятся к одному. — У мамы Скорпиуса, миссис Малфой, или мисс Грейнджер — как тебе угодно, в принципе — бурно развивается личная жизнь, и это при том, что развод официально еще не оформлен. Будет ли у нее достаточно времени на сына и, быть может, стоит пересмотреть опеку и проживание ребенка? — он пронзительно посмотрел ей в глаза. Гермиона виду не подала, что, возможно, взволновалась. Она лишь усмехнулась и, сложив руки на груди, откинулась на спинку стула. — Ты не можешь доказать, что это свидание, Малфой, раз уж на то пошло. Как видишь, одеты мы вполне официально, значит, это либо деловой ужин, ты знаешь, я часто сотрудничаю с Министерством, либо просто дружеская встреча. — Все друзья друг другу дарят цветы, — он язвительно кивает на букет, покоящийся в вазе. — Да, Малфой. Если бы Гарри или Рон подарили мне цветы, ты бы также реагировал? Нет. Они, кажется, забыли про бедного Закари, который их слушал, понурив голову. — Я был свидетелем вашего разговора, — словно туз кидает Драко, — я самолично слышал о его приглашении на свидание. — Во-первых, слова о свидании не было. Фигурировало лишь слово «ужин». Во-вторых, ты единственный и к тому же заинтересованный свидетель, — уверенно отбивает Гермиона. — Так что, вопрос исчерпан. Будь любезен, не порть нам вечер. Драко наклоняется ближе к ней и тихо поправляет: — Тебе вечер. Ты слишком увлеклась спором со мной, чтобы заметить уход твоего друга. Гермиона судорожно вздыхает. Чертовски неудобно. — Спасибо тебе, Малфой, за то, что медленно, но верно рушишь мне жизнь. Она резко встает со стула и подхватывает сумку. Драко перехватывает ее руку, заставляя обратить на себя внимание. — Зачем тебе это? Она прикрывает глаза и, поджав губы, отвечает: — Заседание двадцать четвертого, не забудь явиться. На следующий день она нашла Брэнсона. Тихо постучав по стеклу в двери, Гермиона привлекла его внимание. — Я пришла извиниться за вчерашнее. Это у меня, видимо, профессиональное. Мне вступить в полемику ничего не стоит. Прости. Закари усмехнулся, снял очки и устало потер переносицу. Он чем-то напомнил ей Гарри времен войны. — Я ушел не п-п-потому, что ты пренеб-брегла моим общ-ществом ради спора, а п-потому что я там лиш-шний. Если уж так говорить, то ты прен-неб-брегла моим обществом ради общества Ма-малфоя. Гермиона смотрела на него, на глазах изменившегося. — Еще важнее то, что он тебя любит. И сильно. Она молчала. Не было ни сил, ни желания говорить. Наконец, вместо прощания она произнесла: — Ты еще встретишь свою единственную. С этими словами Гермиона словно испарилась из кабинета.

***

Гермиона, бредя по улице, вновь и вновь прокручивала слова Закари в голове. Он посторонний человек и очень наблюдательный. Говорит: любит. Но даже если так, Гермиона никогда не сможет простить измену, что бы ни чувствовал он, что бы ни чувствовала она. Грейнджер устало потерла лоб, смотря себе под ноги. Внезапно столкновение. Глухое и без последствий. Она подняла голову, чтобы сказать что-то дежурное. — Простите, я… — дальше по списку: неуклюжая, рассеянная, слепая. Но мужчина помотал головой. — Ничего страшного, я сам сегодня не с той ноги встал, — и улыбнулся. Гермиона была готова поклясться, что такой обаятельной улыбки она сроду не видела. Разве что в журналах да в кино. Взгляд молодого человека лучился теплотой и невольно располагал к себе. — Я Джеймс. Джеймс Риверс, — он без промедления протягивает руку для рукопожатия. И Гермиона пожимает, правда, в некоторой прострации. Проходит, наверное, еще минута прежде чем понимает, что тоже не мешало бы представиться. — Я… — Я знаю. Гермиона Грейнджер. Гермиона невольно мрачнеет. Интересно, она стала такой популярной, потому что они с Малфоем попали на первую полосу, как «С треском расколовшаяся аристократическая чета»? Словно чувствуя ее раздражение, Джеймс добавляет: — Нельзя не знать героиню войны. И Грейнджер отпускает. Она смотрит на нового знакомого и понимает, что он ей определенно симпатичен. Гермиона расслабленно улыбается, а Джеймс продолжает: — Как насчет встретиться? Брови в удивлении взлетают вверх, а рот приоткрывается. Она была в растерянности. — Что? — он, кажется, смутился. — Слишком быстро? — Нет, скорее неожиданно. — Каков ваш положительный ответ? — он снова улыбается. Гермиона смеется. — Я согласна. Они обменялись телефонами и условились, что вскоре он наберет ее. Гермиона продолжила свой путь в приподнятом настроении, посчитав, что именно это ей сейчас и нужно.