Под маской

— Защищайся! Арли обернулся: рядом с окном появился незнакомый молодой мужчина, выставивший вперед старомодного вида шпагу. По виду ему было лет тридцать, а лицо не выражало никакой отчаянной глупости, которую люди именовали стремлением блюсти свою честь. Зачем гостю понадобился именно поединок?  — Прошу прощения, — осторожно произнес Арли, даже улыбнулся для создания безобидного образа, — но что вы имеете против меня? Одновременно он пытался понять, насколько мирно выглядит в охотничьем костюме. А ещё думал, кем бы мог оказаться этот человек, способный незаметно проникнуть на второй этаж замка.  — Ты — Эбертен. Защищайся! Допустим, он и так знал, что принадлежит к роду Эбертенов, но отчего-то не видел в этом ничего зазорного.  — Я ещё раз прошу прощения, — Арли развел руками, а улыбка стала виноватой, — но я не умею драться.  — Трус.  — Обладатель неполного образования, — в изящной словесности он мог соревноваться долго, но противник пришел за поединком другого рода. Восхитительный по быстроте и ловкости прыжок — и вот со стены, где висело оружие, принадлежавшее ранее разным людям из рода Эбертенов, полетел богато изукрашенный клинок. Арли уклонился, и металл зазвенел от соприкосновения с каменным полом. Незнакомец шагнул ближе, острие его шпаги уже находилось в нескольких локтях от груди: удачный выпад мог бы стать смертельным.  — Я не собираюсь сражаться, пока не услышу имя соперника и причину, по которой он вызывает меня, — спокойно объявил граф Карл Эбертен, — раз уж вы настаиваете на поединке по всем правилам чести. — Он сам удивился, как смог произнести это с гордым видом и без единой шутки. Все, пора на портрет в галерею предков, причем при всем параде и с важной грамотой в зубах.  — Через неделю мы встретимся, и тогда я смогу назвать свое имя, — незнакомец убрал шпагу в ножны. — Прибереги к этому моменту хоть немного смелости, Эбертен! Он исчез тем же путем, каким появился: через окно. Арли даже не стал смотреть, как гость покидает территорию замка, а вместо этого расхохотался, осознав, что тот использовал путь, которым будущий граф сам сбегал от опеки слуг. Хотя таинственный поединщик никогда здесь не был, не жил, маскируясь в замке, о подвигах молодого господина не слышал, и управляющий, Рэмен, вряд ли его знал. Спрашивать не имело смысла. Но все-таки неизвестный человек явился сюда, к Эбертену, чтобы проверить его умения. Чушь. Кошмарный сон, хорошая фантазия, плохой слух или болезнь какая-то. А может, действительно помешавшийся на древней славе человек решил проверить, достоин ли молодой Эбертен. Он с размаху стукнул кулаком по прислоненному к стене медному тазу: нет, это был не жест злости, а вызов слуги. Когда-то они с Рэменом об этом условились. Арли тогда находился в очень раздраженном состоянии и так дернул за звонок, что его оторвал. Затем последовала длинная тирада, полная не очень смешных шуток, и её смысл заключался в том, что слуг следует вызывать более надежным образом. Граф заявил, что больше не потерпит в своем доме изящных шнурочков для звоночков, притащил из кухни таз и установил его у себя. Теперь о нуждах хозяина узнавало гораздо больше людей, чем требовалось, но упрямство молодого господина не позволило вернуть все на свои места. Таз так и остался в углу кабинета очередным напоминанием о чудачествах Арли. А чудачества эти повторялись часто. Излишне возбужденное состояние всякий раз становилось причиной необычных поручений, а отменять их он не хотел. По прошествии времени некоторые начинали казаться совсем глупыми, но принципиальный граф продолжал пожинать эти плоды раздражения или волнения. Он даже завел для них список. Однако на грохот таза никто не явился: заняты, что ли? Ждать не слишком хотелось, и Арли, чтобы себя занять, быстро зашагал по коридору, направляясь в комнату своего брата. Энджелберту, сокращенно Джи, совсем недавно исполнилось тринадцать. Разница в возрасте между ними была велика: старшего сына Эрмона Эбертен родила в двадцать один, потом долго болела, и лишь через десять лет появился младший. Спустя ещё четыре с половиной года обоих родителей унесла свирепствовавшая в столице болезнь, и дети, не дождавшиеся их в Эберте, остались одни. Из-за всех дел, связанных с титулом, виделись братья не так уж и часто, но оба души друг в друге не чаяли. Джи, сообразительный и веселый, грозил вырасти таким же, как и нынешний граф. Это не очень нравилось Рэмену, который в отсутствие хозяина занимался всем, в том числе и наследником. Управляющий докладывал о проказах Эбертена-младшего, Эбертен-старший беззаботно пожимал плечами и устраивал воспитательную беседу, в которой объяснял верному последователю, что лучше свою вольную жизнь никому не показывать. Джи, как и положено примерному ребенку, сидел в своей комнате за книгой. Арли попытался издалека по обложке определить, что именно заинтересовало мальчугана, но не смог: уже забыл всю их библиотеку.  — Карл! — на лице брата моментально появилась веселая улыбка, но бросаться на шею, как раньше, он не стал. Его Сиятельство встал в позу, скрестил на груди руки и наистрожайшим тоном спросил:  — Кто тебе разрешил называть меня Карлом? Да как ты вообще посмел, воспитанный мальчишка? Если меня так нарекли при рождении, это ещё не значит, что мне нравится такое имя. Забыл, что я — Арли? Энджелберт весело засмеялся:  — Рэмен учит меня, что нужно быть вежливее.  — Нужно приспосабливаться к ситуации, — назидательно произнес Арли. — Вот Рэмена в присутствии других я могу называть по имени, поскольку имею на это право. А ты прав имеешь меньше, поэтому для тебя он — господин управляющий. А я — Арли, потому что я этого хочу. — Он сменил «вызывающую» позу на расслабленную, прислонившись спиной к стене, и продолжил болтать: — Этикет предполагает, что уважительное обращение приятно человеку, к которому обращаются. Но я же из столицы, наелся этим до отвала и теперь рад простому дружескому обращению. Ясно? Джи кивнул, все ещё держа книгу в руках, и взгляд графа вновь перешел на нее.  — Признавайся давно выбросившему из памяти перечень наших книг: что тебя так заняло в этом хакарисе? В глазах брата мелькнуло удивление.  — А откуда ты знаешь, что это Хакарис? Теперь настал черед Арли удивляться. Хакарисом он называл любую большую книгу, совершенно не имея в виду, что собеседник читает знаменитую летопись о десяти величайших и прославленнейших королях.  — В детстве я от него шарахался, — честно признался граф, — видимо, с той поры развился нюх. Но, знаешь, не ожидал от тебя.  — Я читаю про Азена, но здесь не написано, что он дрался с котами-оборотнями, — у Джи был серьезный вид. Ну да, конечно, Арли мог сразу догадаться, что брата обычная история не интересует. Эбертен-младший вырастал ходячим чудом, призванным удивлять.  — Значит, коты-оборотни. И зачем же они тебе понадобились?  — В Кралле такой завелся, — судя по всему, брат не шутил: он не умел шутить с таким невозмутимым лицом. — Хозяин земли может их изгнать. Арли, ты ведь поможешь?  — Хозяин земли? — хмыкнул тот. — Наследный граф Эбертен? Что ещё за закономерности, ты в это действительно веришь? Мальчик кивнул.  — Коты-оборотни существуют. Тирина мне рассказывала, а у Робина, крестьянина из Кралле, именно эта нечисть и появилась. Об этом вся деревня говорит. Значит, помимо всех графских дел ему прилетела необходимость заниматься какой-то нечистью. Джи восхитителен.  — Ладно, — протянул Арли, осознав, что за этой болтовней потихоньку забыл о внезапном госте и слегка успокоился. Правда, сейчас начал волноваться опять. — Посмотрим на твоего кота. Пусть будет кот, а до поединщика, мечтающего испытать возможности Эбертена, дело дойдет. В конце концов, его надо ожидать только через неделю, а за это время можно придумать массу предположений и планов. Сейчас думать об этом не хотелось, как не хотелось и вспоминать острие шпаги в неприятной близости от сердца. *** Слева надвигались облака, намекая, что солнечный летний день может закончиться хорошим дождем. В городе он не так страшен, как в окрестностях деревень, где о мощеных дорогах почти никто не слышал. Арли с недоверием поглядывал то на предвестников небесной воды, то на частично поросшую травой дорогу. По обе её стороны простирались золотистые поля, которые могли бы вдохновлять гостя из столицы, если бы не длительное путешествие, во время которого эти пейзажи успели малость надоесть. С легкой скукой окинув взглядом «крестьянскую радость», он вновь посмотрел на облака, более интересные и разнообразные как по форме, так и по своему... содержанию. Рядом с графом Эбертеном, вернее, позади, ехали старейшина деревни Кралле и двое слуг из замка. Заскучавший Арли замедлил ход коня, позволяя догнать себя, после чего обратился к старейшине:  — Что же это за кот тут ходит? — серьезно говорить про местную нечисть не удавалось, так что он с самого начала нацепил на лицо ухмылку. Возбуждение, вызванное визитом поединщика, ещё не унялось. — Почему оборотень? И что он делает?  — Собак и птиц ворожит, чтобы на людей нападали, — обстоятельно начал житель деревни, и житель городской, представив кота-внушителя, все же хихикнул. — Сначала вороны дикие робинову дочку поклевали, мы их еле отогнали. А потом и собака его взбесилась, кусать всех начала: ну не может же так совпасть. Арли был уверен, что все и совпало. Во всяком случае, это смотрелось не так невероятно, как история Аккенвиля лет пятьдесят назад: тогда все звезды, заскучав у себя на небесах, сложились в такой причудливый узор, что до сих пор некоторым людям приходилось расхлебывать последствия.  — Как же появляются коты-оборотни? — продолжал путешествие в местную мифологию «хозяин земли». — Такими рождаются или их кто-то кусает?  — Если кошка пройдет ночью мимо свежевырытой могилы, — внушительно произнес старейшина, — то дух мертвеца в нее вселится, и вместе они начнут пакостить, врагов своих изводить: птиц, собак да людей.  — Хоронили кого-то недавно? — Допрос так допрос, раз уж этот кот у всех в головах застрял.  — Огради, Господь, нет, конечно! — замахал на него руками тот. — Но в лесу-то всякое бывает, может, люд лихой, кто знает…  — Что? — с показным изумлением ахнул граф. — В моем лесу не только коты бешеные водятся, так ещё и люд лихой? Может, там уже не лес, а болото, полное водочаров*? Старейшина с укоризной поглядел на молодого господина и ничего не сказал. Вскоре за поворотом показались окраины Кралле: тут и жил Робин, к которому повадилась ходить местная нечисть. Или же на беднягу просто напало невезение. Возле нужного дома маленький отряд остановил коней и спешился. Хозяина не было: трудился в поле, а гостей с низким поклоном встретила дочка, та самая, которая не понравилась воронам. Выглядела она не настолько безобидной, чтобы проиграть битву птицам: высокая, с уверенным выражением лица и красивыми темными глазами.  — День добрый, хозяюшка, — улыбнулся Арли. — Говорят, владелец этих земель может оборотнями повелевать. Я ещё не пробовал, но хочу: интересно же.  — Благодарствую, господин, — громким чистым голосом ответствовала та, нисколько не смутившись. — У нас в доме кот следы оставил, не желаете взглянуть?  — Разумеется, желаю, — граф вслед за девушкой шагнул на порог деревенского дома, мысленно отмечая, что ни о каких следах ранее речи не шло. Впрочем, они могли появиться совсем недавно. Кот оказался акробатом ещё тем: оставил семерку ясных отпечатков почти под самой крышей. Прямо как гость утренний: пришел неизвестно как, нагадил и ушел, а другим — разгребай. Арли внимательно осмотрел следы нечисти, даже понюхал: пахло гарью, немножко — плесенью, и совсем немножко — чем-то знакомым, что среди деревенских ароматов выделялось, но не настолько, чтобы можно было вспомнить запах.  — И когда же их нашли? — полюбопытствовал граф.  — Да сегодня утречком глянула — следы, — девушка развела руками. — Вчера молодой господин приходил, ничего и не было. Арли приподнял бровь:  — Вообще-то вот он я, и я пришел только сегодня. Что ещё за молодой господин?  — Да брат ваш младшенький. Говорят, он тоже нечисть изгонять умеет. Робин рассказал Амите, которая в замке прислуживает, а она — Тирине, воспитательнице юного господина. Вот так он и узнал про нашу беду, помочь захотел, только силенок не хватило: мал ещё, — в голосе крестьянки звучала теплота. Джи здесь любили, это было приятно слышать, только вот графу очень хотелось знать, почему мальчик так проникся этими котами. Поверил в деревенские сказки? Вряд ли. Арли вновь подошел к стене и принюхался. Воспоминание о брате внезапно пробудило память на запахи: стало ясно, что за аромат сюда пробрался. Эбертен весело рассмеялся. С этим настоем Тирина купала жившего в замке кота! Ну Джи, ну подпольщик, ну шутник! Узнал деревенские слухи и решил страху добавить!  — Чем же я вас развеселила? — прервал размышления голос дочери неудачливого Робина.  — Да это я от радости, хозяюшка, — нашелся Арли. — Я понял, как нечисть эту изгнать. Граф быстрым шагом вышел во двор, там наклонился, коснувшись пальцами земли, и нараспев произнес:  — Земля эбертская, земля краллийская, послушай своего хозяина, закрой сыру могилу, упокой душу человеческую да животину бессловесную вразуми, а всю злобу от себя отгони! — Он выпрямился и отряхнул ладонь. — Все, не будет больше кота-оборотня. А если новый явится — зовите меня. Краем уха слушая благодарности симпатичной девушки, Арли думал над поведением Джи. Скоро ведь и ко двору представлять придется, а если брат своих проказ не бросит? Он наследник, никуда от этого не денешься. Придется воспитывать. И фехтованию получше учить, чтобы в один прекрасный день к нему не явился странный незнакомец с воплем: "Защищайся, Эбертен!" _____________________________________ Примечания *Водочары — аналоги русалок.