Под маской

Опросы слуг, разумеется, ничего не дали. Таинственный незнакомец представился гонцом, и его пропустили без подозрений. С помощью веревки, привязанной ещё самим Арли, поединщик оказался сначала в кабинете, а через несколько минут — во дворе, где его ждала лошадь. Никто просто не успел помешать, ведь ворота не закрывали. Правда, граф не совсем понимал, как неизвестному удалось найти ту веревку. Может, раньше устраивал здесь разведку… Неприятно было ощущать, что стены замка почти не давали безопасности от подобных людей. Впрочем, Арли подозревал, что незнакомец мог бы проникнуть и в более защищенное место, а здесь, в родовом гнезде, не привыкли навешивать замки и ставить стражу. Люди жили спокойно. В эту безмятежную, далекую от дворца жизнь, суровые реалии вторично заявились в виде письма с подписью «Д. А.» Этому человеку молодой Эбертен доверял больше остальных. Предпочитая слушать советы, но поступать по-своему, Арли иногда получал послания, в которых без всяких витиеватостей значилось, что именно он обязан делать. И он делал, потому что знал: надо. Сам граф тоже мог отправить подобное послание, будучи уверенным, что его просьбу выполнят. Д. А. вел затяжную войну с королевским любимчиком, герцогом Рином, но генерального сражения пока не давал. Возможно, именно подготовкой к подобному сражению объяснялось письмо, пришедшее в родовой замок Эбертенов, куда неделю назад порекомендовало отправиться предыдущее. Д. А. не любил менять свои планы и всегда составлял их так, что менять ничего не приходилось. «Знаю, что от этой поездки ты ожидал другого, но я приготовил ей иную цель. Собирайся и вместе с Энджелбертом выезжай в столицу. Вы нужны мне вместе, и лучше бы никому об этом не знать. Д. А.» Тон послания не оставлял сомнений: это как раз тот случай, когда графу не рекомендуется капризничать и своевольничать. Но если за свои поступки Арли отвечать привык, то утянуть в мутные глубины Джи очень не хотелось. Всего-то тринадцать лет: ему рано. Наследники рода принимали участие во всех церемониях с шестнадцати, до того момента граф Эбертен мог смело держать брата дома и готовить к непростому будущему. Возможно, он и не получит титул, но роль наследника тоже сложна. Арли посмотрел на письмо, которое, пока раздумывал, успел сложить до состоянии толстого квадратика бумаги. Спрятал этот квадратик в карман и щелкнул пальцем по любимому тазу. Младший брат Рэмена, Эльс, явился почти сразу же.  — Завтра я уеду, — объявил Арли. — Необходимо приготовить лошадей и собрать вещи. И мне нужен Рэмен, чтобы обсудить то, что я изначально хотел обсудить послезавтра.  — Ясно, молодой господин, — кивнул слуга, с улыбкой косясь на таз. Эльс, в отличие от всегда невозмутимого управляющего, не упускал возможности подшутить или посмеяться над чудачествами господина. — Кто отправится вместе с вами? Арли немного задумался.  — Те, кто со мной и приехал. — Он опять немного задумался. — Если что-то поменяется, то я вам скажу. Энджелберт у себя?  — Да. После того случая с котом Арли не наказывал братишку, хоть и устроил с ним разговор. Хакарис вернулся на свое место в библиотеке, поскольку никого уже не интересовал, но Джи начал читать книги по истории: так ему велел глава рода. Впрочем, в этот раз мальчик занимался совсем другим. Он сидел за столом, вчитываясь в строки письма, а глаза горели от радости. Арли понял, что его опередили.  — Герцог Джердан говорит, я смогу поехать в Лангу! — встретило старшего радостное восклицание. Ну конечно, Д. А., он же герцог Джердан Аэгаль, не любил менять свои планы и все предусмотрел. Но он велел привезти Джи скрытно… Это вариант. В крайнем случае, всегда можно отказаться, а брат мечтает увидеть столицу. Хоть и с неохотой, но Эбертен-старший кивнул.  — Да, сможешь. Однако Ланга не то место, где чудесным образом исполняются мечты, это место, где к мечтам идут сложной извилистой дорогой. Энджелберт, — серьезно произнес Арли, — ты — Эбертен. Любое твое действие, любое твое слово запишут за Эбертенами, а любая твоя ошибка ударит по мне. Многие люди будут искать твоей дружбы только потому, что ты брат графа и наследник. Если хочешь оказаться в столице, то запомни три правила: взвешивай каждой слово, веди себя сдержанно и с достоинством и обо всем рассказывай мне. С лица Джи пропало все веселье, и он строго произнес:  — Да, я понял, Карл. — И улыбнулся. — Я смогу.  — Без шуток и без проказ, — предупредил Арли. — Шутить начнешь только тогда, когда тебя уже зауважают.  — Уважать можно по-всякому, — намекнул на возможность увиливания из четких рамок брат. — Но я действительно все понял. «Надеюсь», — подумал граф Эбертен и вдруг понял, что свою роль в решении взять Джи сыграл и неожиданный визит. Право слово, уезжать самому и оставлять в замке мальчика, когда опытный боец обещал вернуться через неделю… А если он в отсутствие Арли решит сразиться с Энджелбертом? «Прав был тот незнакомец: я трус. Я все время бегу от боя. Но если кому-то очень сильно захочется встретиться со мной в битве… Лучше не думать, чем это закончится». *** В закрытые ворота — Рэмен после случившегося уперся — громко стучали. Арли выглянул в окно и увидел идущего к источнику шума Эльса в сопровождении двух воинов. Этим «посольством» хозяин замка не удовлетворился, поэтому сам резво сбежал по лестнице на первый этаж, отвесил комплимент проходившей мимо Тирине и выскочил во двор. Возле ворот уже спорили. Неизвестный гонец утверждал, что будет говорить только с хозяином, а Эльс, обладавший не меньшим упрямством, чем Рэмен, требовал назвать имя посланника и имя того, кто его послал. Граф Эбертен, не обращая внимания на то, что выглядит не очень внушительно, подошел к спорящим и, вежливо поздоровавшись, назвал себя.  — Мой господин желал бы встретиться с вами, Ваше Сиятельство, — гонец вытащил из сумки золотой браслет и протянул ему. Небольшие зеленые камни и клеймо герцогов Ринов подтвердили: неведомому господину доверяет Д. А. Использовать в качестве пароля символику врагов — милая шуточка в духе герцога Джердана.  — Когда? — коротко спросил Арли.  — Он приедет к замку послезавтра. — Браслет вновь скрылся в сумке. Граф Эбертен секунду раздумывал, а потом мысленно поставил свою подпись под решением об отъезде:  — Прошу прощения, но послезавтра меня здесь уже не будет. Гонец не выглядел ни удивленным, ни огорченным. Похоже… он ждал такого ответа, поскольку спокойно сказал:  — Значит, встреча состоится прямо сейчас. Мой господин ждет вас, Ваше Сиятельство. Арли приподнял бровь, а затем сообразил, что Д. А. все продумал. Как обычно. Сначала повеление заняться делами графства Эберт, делами своих земель, потом — послание Джи и ему самому, потом — небольшая проверка и объявление о встрече. Может, поединщика тоже подослал верный союзник?  — Где? — со вздохом спросил граф.  — В Кралле. Это было уже слишком. Д. А. всегда возникал там, где молодой Эбертен проявляет наибольшую активность? Арли со смехом махнул рукой:  — Седлай Керра, Эльс. Сопровождения не надо. Слуга, с некоторым недоверием поглядев на гонца, все же отправился на конюшню, чтобы самолично позаботиться о коне господина. А последний все никак не мог отказаться от той мысли, что внезапный визит незнакомца действительно подстроен Д. А. Немногие люди знали об отъезде графа, и уж точно никого он не мог бы заподозрить в планах, которые требовали бы такой проверки. Только герцог Джердан получал от этого преимущество: показать плохую защищенность замка, а заодно и узнать боевые навыки союзника. А тому уже надоело все время быть на шаг позади. «Нет уж, — решил Арли про себя. — Не стану я ему говорить про это нападение, чтобы не выглядеть беспомощным. Захочет — сам скажет, он же всеведущий, в конце концов. Если я и затрону тему, то потом». ***  — Все-таки начал ходить по дамам? — поинтересовался Джердан вместо приветствия. Арли пожал плечами. Прежде чем отправиться в дом старейшины, куда Д. А. заселился лишь сегодня, граф Эбертен заглянул к девушке, о чьем имени забыл в прошлый раз спросить. Котов-оборотней больше не наблюдалось, а крестьянка очень обрадовалась гостю. Как выяснилось, её звали Энна. За то время, пока он перекидывался парой слов с Энной, «дополнительные глаза Д. А.» это отследили и поспешили в дом старейшины, чтобы доложить господину. Граф понятия не имел, зачем за ним приглядывать в самой деревне, но, видимо, такова была привычка «всеведущего».  — Я заходил по делу, — отбился Арли. — Проверял, не дал ли о себе знать кот-оборотень, которого я оттуда выгонял, — об этом он говорил так же спокойно и внушительно, как Джердан о своих делах.  — Значит, принял обязанности хозяина Эберта, — сделал вывод тот. — Жаль, но придется отвлечь тебя от этого: в столице есть дела важнее охоты на оборотней. Сейчас проходит традиционное семидневное праздненство в честь хозяйки королевского дома.  — Этой хозяйке девять, помню, — фыркнул Арли, вспоминая королевскую дочь. — И сразу вынужден вас огорчить: я не подхожу по возрасту для этого праздника. Д. А. по излюбленной привычке сделал паузу, обводя взглядом нехитро обставленную комнату. Пауза означала, что графу Эбертену полагается немного осмыслить свои слова и не решать слишком поспешно. Оный граф шумно вздохнул, подразумевая, что ленится постигать все своим умом и ждет объяснений.  — Ты мало знаешь о традиции чествовать хозяйку дома, — величаво сообщил Джердан то, что и так было понятно. — Её начал король Лиан, очень привязанный к своей супруге. Король Теамин слегка изменил традицию, позволив праздновать и дни рождения юных женщин рода. Именно порядок, придуманный Теамином, лежит в основе нынешнего торжества.  — Мне так важно знать, кто его придумал? — все-таки не выдержал и поинтересовался Арли.  — Это может иметь некую важность, — Д.А. не сворачивал с намеченной линии. — Хотя во времена Лиана празднества объявлялись в честь королевы, но проходили с небольшим её участием. То же самое и сейчас. Сам день рождения Её Высочество Лекандра проведет в компании сверстников, а в остальное время твоя помощь не потребуется.  — То есть праздник для неё самой длится всего день?  — Детский праздник длится лишь день, — уточнил Джердан. — И именно на нем мне нужен ты. Приглашены дети барона Аранэ, Инглеберт и Катарина, но они не смогут явиться, поскольку их отец не в столице. А не в столице он, потому что так попросил я.  — Инглеберт? — с подозрением протянул Эбертен. — Так вы собираетесь отправить Джи вместо него? Д. А. спокойно кивнул.  — Да. Все участники праздника придут в масках, и никто не отличит сына графа от сына барона, а твой брат отзовется на имя Инглеберт, поскольку его иногда так называют. Положительно, затея Арли не нравилась. Рисковать репутацией Джи в первой же его поездке в Лангу?  — А если кто-то узнает? Вы испортите мальчику всю будущую карьеру, не говоря уже обо мне.  — И не говоря обо мне, — вновь внес уточнение герцог Джердан. — Карл, наше с Аранэ дело имеет огромное значение, и оно стоит риска. Если все получится, то мы отодвинем Ринов далеко от престола. Арли закатил глаза.  — Допустим, я проникся великой идеей и согласился. Я смогу присматривать за Энджелбертом во время этой авантюры?  — Да, — во взгляде Д. А. мелькнуло облегчение. — Там совсем не будет слуг, но останутся двое взрослых — хозяин и хозяйка праздника. Первая роль достается тебе, вторая — миловидной девушке-садовнице, которая очень нравится Её Высочеству.  — Чего потребует от меня эта роль? — уныло продолжил расспросы граф.  — Умения улыбаться, говорить красивые фразы и присматривать за группой детей. Ты лишь сопровождаешь хозяйку праздника и танцуешь с ней один танец, а в остальном можешь вести себя, как хочешь. Только старайся поменьше общаться с братом, чтобы ничего не заподозрили.  — Значит, садовница умеет танцевать? — С таким продуманным планом можно было лишь шутить.  — Её готовили к этой роли заранее. — Д. А. вновь сделал паузу, означавшую уже ожидание вопросов, но вопросы не спешили появляться. — Сможешь объяснить брату, как важно все это? Сможешь подготовить его?  — Подготовьте вы, а? — неожиданно для себя огрызнулся Арли. Он не был для Джи тем, кто предостережет от шалостей, ошибок и поспешных действий. *** Неделю спустя Даниэла поправила венок на голове, чтобы кончики колосков не лезли в глаза. Венок приходилось носить второй день подряд, и это напоминало миританскую свадебную традицию. Юная принцесса Лекандра назначила обычную садовницу Цветочной Феей, хозяйкой своего дня рождения, так что теперь незнатная девушка, облаченная в старинные белые одежды, встречала гостей. Вчера прибыл четырнадцатилетний сын герцога Хастона, Альтнатт. Смуглый, темноволосый и темноглазый, он держался уверенно, но почти ничего не говорил. Это вызвало легкую тень улыбки на лице Даниэлы: она всегда вела себя так же. Зачем слова, которые не нужны? Пусть остаются мыслями. Говорить сиятельному наследнику, что нашла в нем родственную душу, она, разумеется, не стала: это были лишние слова. Они двое друзьями не станут: слишком высока стена между знатью и простыми людьми. Даниэлу только на десяток дней пустили за другую сторону этой стены, да и причиной тому была милая внешность, подходящая под образ хозяйки праздника. У аккенвильских королей день рождения старшей женщины рода традиционно праздновали целую неделю. Не стали нарушать обычай, даже когда жена правителя умерла, а старшей осталась Лекандра, так что её десятилетие отмечалось очень пышно. Созвали самых юных гостей, принцесса лично утверждала список и по собственному желанию выбрала Цветочную Фею: девушку, за которой любила наблюдать во время многочисленных походов в сад. Всякий раз, видя Даниэлу среди цветущих кустов, королевская дочь улыбалась самой радостной улыбкой. По её словам, нынешняя хозяйка праздника выглядела самой настоящей волшебницей. Сама Лекандра, очень худенькая, несмотря на старания придворных лекарей, часто двигалась неуклюже, показывая грацию лишь во время тщательно выученных танцев. Вокруг Феи она ходила на цыпочках, а взгляд каждый раз выдавал восхищение. При виде этой картины кто-то шутил, что скоро у Её Высочества будет новая воспитательница, кто-то ворчал, что «садовая ведьма» околдовала девочку. На самом деле Даниэла всего лишь делала то, что должна была делать, и ничего лишнего. Ей просто повезло. Так бывает. Вторым гостем оказался младший сын герцога Атрикола, Элий. Самый старший среди гостей: ему уже исполнилось семнадцать. Юноша с интересом разглядывал хозяйку праздника: наверное, его просто удивило то, что это была незнатная дама. Элий уже имел право на ношение шпаги, и среди остальных детей выглядел непривычно взрослым, однако его присутствия потребовала Лекандра, года три назад очень подружившаяся с ним. Принцеса испытывала большую радость от того, что на праздник придет её старший товарищ, а сам он не казался скучающим. Либо не был против перспектив, открывающихся от близкого знакомства с принцессой, либо, во что верилось слабо, действительно хотел с ней повидаться. Скорее всего, первое. Герцоги Атриколы занимали достаточно высокое положение, чтобы породниться с королем, и Элий на роль жениха подходил больше, чем его старший брат, имевший с Лекандрой слишком большую разницу в возрасте.  — Света вам, — с улыбкой закончила приветственную речь Цветочная Фея.  — Пусть осветится и ваша жизнь, — серьезно ответил юный Атрикол. Она сделала реверанс и отступила в сторону, пропуская его и его сопровождение в тот коридор дворца, где располагались гости, приезжающие на праздник хозяйки дома. Проводив взглядом Элия, Даниэла посмотрела на троих служанок, которые тоже входили в группу встречающих, и увидела на их лицах плохо скрытую неприязнь. Эти дамы относились к той группе людей, которые ставили себя выше каких-то там садовников и не желали подчиняться Цветочной Фее.  — Кто приедет следующим? — спросила она.  — Никто, кого тебе надо было бы встречать, — пожала плечами Ирна, самая молодая в группе. — Рины явятся на сам праздник, а остальные живут в столице. Могла бы и раньше узнать, — язвительно добавила она. Даниэла не стала отвечать. Благодарить за такие слова, сказанные таким тоном, не имело смысла, спорить — тем более. Три девушки, выказав свое отношение к ней, вместе ушли.  — Фея! — из своей комнаты веселой птичкой выпорхнула Лекандра. — Ты уже встретила Элия?  — Да, Ваше Высочество, — спокойно ответила Даниэла. В отличие от большинства людей, при разговоре с принцессой она не улыбалась. Однажды девочка даже спросила у своего объекта обожания про причину, ведь добрые феи всегда улыбаются. Даниэла ответила, что она загадочная фея, и в глазах королевской дочери восторга только прибавилось.  — Жаль, что я его увижу только завтра, — вздохнула Лекандра. — А когда приедут Инглеберт и Катари? Хозяйка праздника только сейчас вспомнила, что на день рождения приглашены ещё и дети барона, чьей фамилии она сейчас не помнила. Инглеберт и Катарина. «Никто, кого тебе надо было бы встречать». Брат и сестра не жили в столице, значит, они явятся к самому празднику? Как могущественные Рины?  — Завтра, — только и ответила принцессе Цветочная Фея.  — Прекрасно, — просияла та. — Спасибо. Света тебе! Даниэла кивнула, но воздержалась от ответного пожелания: впрочем, света в жизни королевской дочери хватало. Последняя упорхнула в свою комнату, чтобы готовиться к празднику, примеривать платья и определяться с другими небольшими деталями. Сама Цветочная Фея направилась в сторону своих покоев, но встретилась с Ирной, выражение лица которой позволяло заподозрить готовящуюся гадость.  — К тебе гостья, хозяйка праздника, — она выплюнула Даниэле в лицо это звание. — Запах, как от помойки, впрочем, чего тут удивляться? Сказала, что дружит с твоей матерью. Возможно, делила с ней яблочные огрызки. Ждет тебя возле кухни, сиятельная Фея. Дружит? Это было неожиданно, но Даниэла только кивнула в ответ. Наверное, многих, кто ей завидовал, злила эта всегда спокойная реакция на любые шутки. Не глядя на Ирну, она неторопливо направилась в ту часть дворца, где размещалась кухня. Мать приехала в столицу вслед за своим мужем из такой бедной деревушки, что ни одна её подруга не могла позволить себе подобное. Крестьянке удалось влюбить в себя молодого путника, по случайности забредшего в ту деревню, но на этом удача закончилась. В Ланге вышло прожить спокойно лишь несколько месяцев, потом глава семьи заболел и умер, а его жена вместе с маленьким ребенком осталась без средств к существованию. И не было бы сейчас Цветочной Феи, если бы не члены Союза Добрых Дел, благотворители, полгода кормившие несчастных. Мать выжила, но новых близких знакомых так и не завела. В последние месяцы она не выходила из дома, страдая болезнью спины, а все деньги зарабатывала дочь. В семь лет Даниэла узнала, что если получит когда-нибудь знак от прежних благодетелей, то должна будет выполнить, что ей велят. Она пообещала себе непременно отдать долг, но что могла садовница, пусть и дворцовая, по сравнению с хозяйкой праздника принцессы? Все ещё намеренная сдержать это слово, Даниэла вышла через черный ход к ожидавшей гостье. Выглядела та и впрямь бедно, но не так уж ужасно, чтобы принять её за нищенку. На боку женщины висела большая сумка, чем-то наполненная.  — Светлого дня, госпожа, — произнесла незнакомка. — Не будешь ли так любезна дать мне немного еды? Я принесла тебе самое большое сокровище твоей матери. Даниэла кивнула и жестом подозвала одну служанку с кухни.  — Принеси, пожалуйста, немного хлеба, мяса и фруктов. Та, обрадовавшись уважительному обращению значительной персоны, умчалась, оставляя их одних. Гостья порылась в своей сумке и вытащила небольшой деревянный кружок, на лицевой стороне которого были начертаны слова Господа, на оборотной — имя «Эйна». Такие знаки веры носили все жители Аккенвиля, и мать Даниэлы не относилась к исключениям.  — Когда-то мы спасли вас двоих, — напомнила незнакомка, хотя стало понятно и без слов. — Теперь настало время твоей помощи, если, конечно, ты верна своему обещанию. — Она выразительно замолчала, ожидая ответа.  — Верна и верю вам, — коротко сообщила Даниэла.  — Рада это слышать. — Кулон, поцарапанный и слегка грязный, придвинулся к её руке и опустился в раскрытую ладонь. Мать давно носила другой, более аккуратный, но наверняка захочет его снять и надеть этот. Затем гостья протянула сложенный лист бумаги. — Здесь все написано, но постарайся прочитать без свидетелей. Даниэла быстро оглянулась: за ними особо никто не наблюдал. После этого она взяла лист и спрятала на груди, а знак веры сжала в ладони.  — Я сделаю все, что смогу.  — И на том спасибо, — женщина вновь принялась что-то искать в своей сумке, но её оторвала прибежавшая со свертком служанка. — Света тебе, дочка. Почти не смотря по сторонам, Даниэла шла в свои покои и раздумывала, чего же от нее попросят благодетели. На язвительные слова встретившейся фрейлины о грязном шнурке, свисающем из ладони, Цветочная Фея, как обычно, не обратила внимания.  — Даниэла, — совсем некстати послышался позади знакомый голос. Появление герцога Аэгаля означало, что пришла пора познакомиться с хозяином праздника, а также рассказать ему о распорядке и всех обязанностях. Произойди эта встреча на пятнадцать минут позже — можно было бы не беспокоиться.  — Да, Ваша Светлость, — девушка развернулась и изобразила неглубокий поклон.  — Позвольте представить вам Принца Стихий, — герцог посмотрел на сопровождающего его молодого человека, а тот только хмыкнул, услышав свой временный титул. Хозяин праздника выглядел лет двадцать с небольшим и, похоже, по характеру был полной противоположностью Джердану Аэгалю. Об этом говорили насмешливость в ярко-синих глазах, живость в движениях и легкая небрежность в одежде. Темные волосы выдавали уроженца юга, но сине-белые цвета костюма говорили совсем о другом. Перед Цветочной Феей стоял граф Эбертен.  — Даниэла, — все же представилась она.  — Карл, — он подмигнул, полностью подтверждая первое впечатление о характере. Герцог не выразил никакого неодобрения: видимо, хорошо знал молодого графа.  — Рада знакомству, Ваше Сиятельство. Карл нахмурился, явно тяготясь такой проницательностью.  — Раз уж я Принц Стихий, то либо «Ваше Высочество», либо по имени, — категорично заявил он. — Вы уже не садовница. Кстати, вы мне нравитесь, и я бы хотел вас пригласить после праздника в Эберт.  — Не увлекайтесь, — в уголках губ Аэгаля пряталась улыбка. — Ещё неизвестно, когда вы сами доберетесь до Эберта. Граф пожал плечами: такие подробности его не волновали. Впрочем, то, что девушка слышала о Карле, не позволяло считать его любимцем женщин.  — Я покажу вам крыло, где будет проходить праздник, — утвердительно произнесла Даниэла, не желая, чтобы этот разговор затягивался.  — Не мучайте хозяйку праздника словами, — предупредил Аэгаль со строгим видом и зашагал в другую сторону.  — Я доведу вас до вашей комнаты, а по пути сообщу все необходимое, — Цветочная Фея приглашающе качнула головой. — Хозяин участвует лишь в самой главной части праздника, она продлится день. Вы — мой спутник. Самое важное говорю я, вы можете как промолчать, так и поддержать, приукрасить, дополнить, но… без лишнего, — добавила она, видя, как блеснули синие глаза. — Также вы обязаны станцевать со мной один танец, а потом проводите время, как считаете нужным. Можете пригласить меня ещё раз, можете пообщаться с виновницей торжества или гостями. Карл кивнул и спокойно, вполголоса спросил:  — Вы что-то прячете под платьем? Даниэла, замерев на мгновение, не поверила своим ушам. Как он мог догадаться? С виду довольно несерьезный — и такой проницательный? Такой наблюдательный? Она оглянулась: кроме них, в коридоре никого не было, приготовления к празднику уже закончились.  — Это личное, — сухо проговорила Даниэла. Граф пожал плечами, выглядя совсем не разочарованным и совсем не любопытным.  — Так вы меня отведете? Она кивнула и быстро зашагала вперед, бросая взгляд на грудь, но не видя признаков спрятанного письма. Вскоре Даниэла остановилась возле двери, ведущей в покои хозяина праздника и располагавшейся напротив покоев хозяйки.  — Вы ведь хотите узнать, как я догадался, — зазвучал возле уха голос Эбертена.  — Допустим. — Она распахнула дверь и первой зашла внутрь. Поведение Карла удивляло, вряд ли он просто решил похвастаться.  — Вы необычный человек, — граф был серьезен. — Вы спокойны, сдержаны в словах, но те немногие эмоции, которые вы испытываете, сразу отражаются на лице. Вы следите за речью, но не за движениями, так что ваша рука непроизвольно поднималась, почти касаясь спрятанного письма. От кого оно? — резко спросил он.  — От матери. Содержание вас не касается.  — Жаль, — протянул Эбертен. Подозревал?  — Почему вы хотите знать?  — Я любопытен, — он развел руками с таким видом, словно это была вина высших сил, — а вы тоже любопытная особа: садовница, но ведете себя как герцогиня.  — Как сдержанная служанка, — указала Даниэла на то, что граф сам себе противоречит.  — Ерунда. Вы не открытая книга. Забудьте то, что я вам нагородил, — Карл обезоруживающе улыбнулся, — потому что я наврал насчет отражения на лице эмоций и непроизвольных действий. Просто герцог Аэгаль сообщил мне о письме: у Его Светлости много дополнительных глаз.