Под маской

Братцы ушли, оставив его наедине с кроватью и взбесившимися мыслями. Осталось только сесть на пол, прислонившись спиной к упомянутой кровати, и задуматься о смысле жизни — то есть обо всем подряд, поскольку мысли действительно взбесились. И неизвестно сколько он думал об очень многом, прежде чем сумел настроиться на правильный тон. Это был уже не Хакарис, а Аналерий, потому что незаконность зашкаливала - в комплекте с наглостью. Не просто так в последнем поколении пошла мода на прославленные имена, причем среди тех, кого Д.А. называл нахлебниками государства. В секте имело особый смысл сочетание в одном месте всех наследников знаменитой древности с соответствующими именами. Неудивительно, что те, кого подозревал герцог Джердан и кто мог относиться к Аналерию, устроили тут эту ерунду с какими-то целями. Но с какими? Что можно сделать на детском празднике, откуда даже виновница торжества сбежала? И зачем кидаться со шпагой на Эбертена, который, не сунься он не в ту дверь, сбежал бы и поднял тревогу. Чем, интересно, думал Скотина, возглашая на всю комнату свой вызов графу, а затем так легко его упуская? Атрикол кого-то искал… А может, не нашел? Принцесса уже ушла — что, если она была целью, а поединок послужил прикрытием неожиданного визита? Незваный гость списал бы все на дурацкую честь — не придерешься ведь. Другое дело, что Д.А. все равно бы ему уши надрал. Мысли до сих пор путались, а фантазия твердо отказалась придумывать возможные цели Скотины. Но Лекандра находилась далеко — что он сможет сделать? Разве что попробует догнать принцессу и её Цветочную Фею, но наверняка опоздает. А что сможет сделать сам Арли? Убедив себя в том, что отечеству ничего не грозит, он имел полное право валяться тут и не рыпаться — в интересах Джи. Граф Эбертен знал, что скорее умрет сам, чем позволит причинить вред брату. Он прислушался. В соседнем помещении не раздавалось никаких подозрительных звуков. Из клубка перепутанных слипшихся размышлений Арли вырвал звук открывающейся двери. На пороге появилась Даниэла, снова серьезная, но уже какая-то не такая.  — Сколько времени? — быстро спросил он.  — Я отсутствовала около двадцати минут и только что вернулась, — так же быстро, непривычно для степенного и величественного образа, ответила она, совершенно не удивившись немного странному положению второго распорядителя праздника. Тот, впрочем, тоже об этом не думал.  — Что там? Принцесса пришла?  — Нет, — пробормотала Цветочная Фея, отчего-то пряча глаза. Её Величество…  — Её забрали? — вырвалось у Арли. Даниэла дернулась, как удара, взгляд на мгновение зажегся изумлением и чувством вины.  — Да, — тихо ответила она. Граф Эбертен выругался — не очень красиво, но детей на этот раз тут не было. *** Руки слегка ныли, но особо затечь не успели. Даниэла споро развязала Эбертена, тихонько бормоча о том, что Лекандру к вечеру должны вернуть, что все закончится хорошо, только нельзя, чтобы об этом узнал король… Настроение было препаршивое. Мало что понимая, Арли направился проверить, что с Джи. Он осторожно зашел в малую праздничную залу и встретил натянутую тишину. Гости Её Высочества переглядывались, ничего не говоря, словно все разом почувствовали нависшую опасность, не зная, как выразить её словами. Дети, совсем ещё мелкие, которым не так уж просто объяснить все положение дел, и среди них как волк в овечьем стаде — Элий Атрикол с милой улыбочкой на губах и шпагой в ножнах. Та причина, по которой Эбертен не мог ясно и четко объяснить, куда делась принцесса. И непривычно серьезный брат, с которым пока, к счастью, ничего не случилось.  — Я прошу прощения, — начал свою речь Принц Стихий, желая растянуть её подольше, чтобы что-нибудь придумать, а то все взгляды уже устремились на него. — Её Высочество покинула нас где-то на час — по просьбе Его Величества. — Спихивать все на короля казалось лучшей идеей — в конце концов, только король и не станет оправдываться перед сворой будущих герцогов, графов и баронов. — А мы продолжаем праздник, — Арли вполне сносно изобразил улыбку. Кто-то из тех, что помельче, поверил, однако у как минимум четверых настороженность осталась: она просматривалась даже сквозь маски. Чувствовалась. Оба Рина, Альнатт и родной брат, уловивший что-то неправильное в поведении старшего. Эбертен бросил взгляд на Даниэлу, ожидая, что она хоть что-нибудь сделает, чтобы продолжался мирный праздник, вернее, создавалась его видимость. Цветочная Фея не подвела. С по-прежнему спокойным, но все же доброжелательным выражением лица она шагнула вперед, приблизилась к Катарине.  — По традиции, на празднике в честь хозяйки дома рассказываются разные истории, — зазвучал мелодичный, уже не загнанный в рамки абсолютного спокойствия голос Даниэлы. Отказавшись от вежливого равнодушия, она пыталась ненавязчиво воздействовать тоном на встревоженных детей. — Катарина, вы не порадуете нас рассказом? Традиция выглядела странновато, однако, похоже, всех устраивала. "Сестра" Джи, кивнув, вышла вперед:  — Почту за честь поделиться с вами одной легендой. В давние-давние времена в одном из затерянных лесов жила девушка. Она не приближалась к остальным людям, ни разу не слышала их голоса. Её создал сам воздух, нежный ветерок, набегавший от чистой реки… Арли слушал вполуха. Красивая сказочка о любви для маленьких детишек, почему-то звучащая здесь. Может, Лекандре понравилось бы, но принцесса присутствовать не смогла. Граф Эбертен встретился с насмешливым взглядом Элия и сдержался, чтобы не совершить что-то нибудь совсем уж глупое. Надо что-то делать… Надо что-то делать… А что сделаешь? Он мог только продолжать этот маскарад, надеясь, что Её Высочество не сгинет где-то в глубине дворцовых тайных ходов. Даниэла была уверена, что с юной королевской дочерью ничего страшного произойти не может, даже несмотря на сам факт похищения, однако эта уверенность передалась графу не полностью. Он до сих пор нервничал, пытаясь понять, для чего же все тут устроили, и путался ещё больше. Наконец красивая сказка затихла. Кажется, она слегка успокоила присутствующих, и за это следовало сказать спасибо Катарине. Цветочная Фея сделала ещё несколько шагов и остановилась напротив кузена принцессы.  — Альнатт, вы порадуете нас рассказом? — повторила Даниэла церемонную фразу.  — Да, — в голосе того читался вызов. — Но прежде я попрошу всех людей, находящихся здесь, снять маски. Арли замер, мысленно выругавшись. Будущий герцог что-то подозревал и мог вскрыть затею с подменой — на глазах у Ринов, против отца которых все и затевалось.  — Зачем? — Элий раньше остальных успел выразить недоумение. Похоже, он намеревался держать ситуацию под своим негласным контролем. — По желанию Её Высочества в этот раз мы не красуемся здесь своими лицами. И маски у всех, как мне кажется, неплохи. Зачем же снимать?  — Я предполагаю, что некоторым из нас есть что скрывать, — отчеканил Альнатт. — Если же нет — тогда чего страшного в том, что вы на несколько минут откроете лицо?  — Вы подозреваете конкретных людей? — не отставал безупречно спокойный Элий.  — Я подозреваю саму идею масок — именно в тот раз, когда на празднике начали происходить странные вещи, — наследник герцога тоже выглядел невозмутимым, но в глубине глаз пылал огонь. — Кому-то понадобилось заслонить свое лицо — значит, мы увидим его истинного. До тех пор я не могу доверять вам.  — А ваше доверие что-то поменяет? — с этим риторическим вопросом Атрикол-младший аккуратно сдвинул маску с глаз на лоб и отвесил Альнатту поклон. — Сомневаюсь. Но я достоин его? Тот резко кивнул и выжидающе оглядел остальных.  — Я настоятельно прошу вас показать свои лица. Знал он настоящих Инглеберта и Катарину или нет? От этого вопроса зависела дальнейшая судьба обоих Эбертенов: подобные проделки не могли остаться незамеченными для короля. Сейчас, конечно, больше волновала запутанная история с похищением принцессы, но все же не следовало забывать о будущем, способном принести неприятные вещи. Даниэла сняла маску второй, её примеру последовали Азен и Фирак. Джи и Катарина медлили. Арли не двигался с места: его-то можно было не подозревать в подобных вещах, зато вот брат…  — Покажите свои лица, — в третий раз, с ещё большим нажимом, произнес Альнатт.  — А почему мы обязаны подчиняться? — тоном упрямого мальчишки фыркнул «Инглеберт». — Насколько я знаком с традициями — правила устанавливают распорядители праздника. Не прокатило. Такую тираду мог с легкостью выдать юный Эбертен, представитель известного рода, но не сын барона, чей род получил земли на самом севере страны лишь шестьдесят лет назад. Альнатт резким движением сбросил маску. В его глазах зажегся блеск торжества — торжества человека, который наконец-то добрался до своей цели.  — Это не традиция, это мера безопасности, — на губах наследника герцога даже возникла улыбка. — Раз нас никто не охраняет, то могу я удостовериться в том, что всем участникам праздника гарантирована безопасность? Покажите ваше лицо, Инглеберт, и к вам, Катарина, это тоже относится. В противном случае я потребую, чтобы вы немедленно удалились отсюда.  — Снимите маску, — холодным тоном произнес Арли, обращаясь к брату. — Вам нужна просьба распорядителя праздника — вы её услышали. Не имело смысла долго упираться: все равно Альнатт уговорил бы отца копать в этом направлении и в конце концов дошел бы до истины. Эбертены проиграли эту схватку из-за появления старшего Атрикола, взбудоражившего тихий праздник и заставившего искать причины беспорядка там, где их не было. Катарина послушно открыла лицо, её примеру через несколько секунд последовал и Джи, не став противиться главе семьи. Альнатт сразу же впился глазами в лица «детей барона», и выражение его лица стало ещё более торжествующим.  — Обманщики! — вскричал он. — Вы не Аранэ! Эбертен, с фамильным сходством не скроешься — зачем вы это затеяли? — горящий взгляд переместился на Арли. — Вот кто главный зачинщик всего! Куда вы дели Её Высочество? Что собираетесь с ней делать? Отвечайте!  — Я не имею никакого отношения к тому, что случилось с Её Высочеством, — четко выговорил каждое слово Эбертен-старший, дивясь своему спокойствию. Провалились так провалились, ничем действительно серьезным это не грозило, а дальше пусть дорогой Д.А. разбирается, раз он все затеял.  — Вы лжете, — Альнатт говорил тише, однако с не меньшим воодушевлением. — Я повторяю вопрос: где Её Высочество? — он выхватил шпагу. К сожалению, на все парадные выходы людям его положения полагалось таскать с собой отнюдь не зубочистку, а вполне опасное оружие.  — Я не знаю, — твердо держал позиции Арли.  — Если вы не скажете, я вас убью, — решительности Альнатту было не занимать, но граф сомневался, что юный наследник герцога действительно сможет убить человека, довольно приятного на вид и не совершившего ничего мерзостного. Только подозреваемого в похищении принцессы. Юный Хастон сделал несколько шагов вперед, выставив перед собой клинок. Острие постепенно приближалось к груди Эбертена, напоминая несколько неприятных сцен с поединщиком Атриколом. Неожиданно быстрая фигурка метнулась наперерез наступающему Альнатту. Зазвенело. Энджелберт, отбросив все маски, встал на защиту брата. И зря: шансов на победу он имел слишком мало, такой уж попался противник. Герцоги Хастоны, из которых немало занимали высокие военные посты, уделяли большое внимание фехтованию. Их сын и наследник не мог драться плохо. Продлился поединок от силы минуту — затем шпага Джи отлетела в сторону, заставив Катарину испуганно отпрянуть, а Альнатт ловкой подножкой сбил противника с ног и приставил шпагу к горлу. Затем поднял взгляд победителя на старшего из Эбертенов.  — Вы мне ответите, что собирались сделать. Иначе я не могу ручаться за жизнь вашего брата.  — Я собирался поскорее закончить все церемонии праздника и сбежать отсюда, — не выдержал Арли. — И к тому, что произошло с Её Высочеством, повторяю, не имею ни малейшего отношения. Её похитили. Одного из этих людей вы видели: именно он влетел сюда с оружием и попытался завязать поединок со мной. — Он бросил короткий взгляд на Элия. Наверняка кто-то успел опознать в поединщике Атрикола — ну и пусть. — Похитители нас заверили, что Её Высочеству ничего не грозит и что она вернется сюда ближе к вечеру, если не предпринимать никаких действий по их поимке. Поэтому я не желаю никому ничего говорить. Поэтому то, что вы только что услышали, не выйдет за пределы этих стен. Если вам дорога жизнь вашей кузины, Альнатт, вы меня послушаете. И прекратите приставать к моему брату.  — Вы лжете, — не менял репертуара тот. — Вы нарочно приписали ко всему этому Даниэля Атрикола, который просто желал драться с вами по законам чести. — Значит, Скотину звали Даниэль? Ещё одна составляющая Хакариса-Аналерия? — Все устроили вы. — Он убрал шпагу от горла Джи, позволяя тому немедленно вскочить, а сам неспешно двинулся к Арли. — И вы не помешаете мне поднять тревогу.  — Я помешаю вам погубить вашу кузину, — возразил граф. — Пока не поздно, одумайтесь. Вы не имеете права сообщать об этой новости всему дворцу — ради Её Высочества. Проклятье, да почему вы мне не верите? — в сердцах воскликнул он, порядком раздраженный из-за юного упрямца. Клинок надвигался. Арли понял, что его не убьют, но могут вновь связать, как Элий Атрикол десять минут назад. Он же идею и подаст. Нет, хватит — вновь оказаться притороченным к чему-то Эбертену не хотелось. Он отступил на шаг. И начал дальше пятиться, зная, что где-то сзади находятся столы с угощением. Оттуда в крайнем случае можно было что-то схватить и швырнуть, обороняясь.  — Трус, — прошипел Альнатт и ускорил ход. Арли, в свою очередь, ускорил отступление от вертела, на который его мечтали насадить. Громко щелкнуло. Юный Хастон обернулся, подозревая, что это что-то нехорошее, и они с Эбертеном увидели Даниэлу, стоящую возле двери со связкой ключей в руках. Проворно отсоединив один из них, тот самый, которым только что заперла их всех, Цветочная Фея улыбнулась:  — Окна очень надежно закрыты, дверь теперь - тоже. Если я проглочу ключ, вы выйдете отсюда только через мой труп. В буквальном смысле. Вы умеете вспарывать женщинам животы, Альнатт? — она произнесла это таким же нежным тоном, каким успокаивала всю компанию недавно. В глазах читалось прежнее спокойствие. Глаза Альнатта заполыхали злостью. Он понял, что выход закрыт, и, некоторое время в растерянности не двигаясь, рванул на единственного доступного противника. С вертелом. Арли, за время его недоумения успевший совершить едва заметные стратегические маневры, ловко подхватил за ножку столик с угощением и встретил им, как щитом, шпагу. Звук сломавшегося клинка исчез среди звона стаканов и шума падающей еды. Что именно свалилось на соперника, Эбертен не разобрал, однако новое оружие оказалось просто идеальным. Он отступил на несколько шагов, по прежнему держа стол за ножку. Тоже отскочивший назад Альнатт с изумлением созерцал отполовиненную шпагу, брызги напитков и крошки еды на своей одежде, покрытый мелкими стеклянными осколками пол. Великий стратег, он, видимо, слишком привык к бою по правилам. Заметив, что Азен тоже взялся за свой вертел, Арли раздраженно рявкнул:  — А ну назад, воители! — и для устрашения приподнял грозное оружие. — Уши отдеру до самой шеи — голову сниму и скажу, что так и было! Быстрой молнией к брату метнулся Джи, вооруженный вернувшейся шпагой. Даниэла, проходя возле самой стены, неторопливо приблизилась к Эбертенам. Ключ она держала в поднятой руке возле самого рта, что исключало всякую возможность нападения на Цветочную Фею. Похоже, им удалось получить неплохую оборонительную позицию. Наконец-то пришедший в себя Альнатт яростно потребовал:  — Шпагу! Азен протянул ему свою. Арли поудобнее взялся за стол и носками сапогов разбросал в стороны самые крупные осколки, расчищая пространство для маневра. А затем демонстративно надвинул маску на нос. Если Элий не пойдет в атаку, решив воспользоваться бунтом Альнатта, — навести порядок будет не так уж и сложно… Однако Атрикол-младший в последнее время специализировался на обмане ожиданий. С улыбочкой обнажив оружие, он неспешно двинулся вперед, всем своим видом намекая, что намерен сам навести тут порядок — тот, какой его устраивал. Эбертен приготовился. Альнатт с криком: «Вперед!» — начал второй этап боя. Наследник Хастонов старательно финтил, только вот против стола драться не умел. Закрутив всю тактику на обманных выпадах, чтобы в итоге нанести неповоротливому противнику главный удар, он сам слегка запутался, и в результате второй клинок разделил судьбу первого. Совершенно раздосадованный Альнатт был вынужден снова отступить, а Арли развернулся, готовясь встретить атаку Элия, однако увиденное стало для него полной неожиданностью. Некогда самоуверенный Атрикол замер, полностью ошеломленный, в нескольких шагах от главного соперника, хлопая глазами, по его щекам и мокрым волосам стекало что-то липкое, а шпага… шпагу Даниэла с невозмутимым движением лица протягивала самому Арли.  — Я прошу прощения, но это было необходимо, — с достоинством произнесла распорядительница праздника. Садовница… Да какая она садовница! Даже не герцогиня, а королева. И воин. Разбила бутылку с чем-то о голову бедняги Элия и, воспользовавшись его растерянностью, отняла оружие? Выглядело совершенно невероятно, но, похоже, все так и происходило. А воинственный юноша не привык воевать против женщин, потому и растерялся. Теперь у бунтующей компании не осталось шпаг. Или… нет, наверное, осталась, кто-то ещё тут находился… Эбертен, совсем развеселившись, оглядывал зал в поисках неуловимого гостя, но видел уже разбитую армию, двух девочек, вместе отошедших в угол, подальше от сражения, — и больше никого.  — Все, господа, пьяная драка окончена, — с улыбкой возвестил Арли, опуская стол и ощущая, что руки слегка подрагивают. — Расходимся. Альнатт с очень злым видом отступил в угол, а через мгновение к нему присоединился до сих пор ошарашенный Элий. Катарина торопливо перебежала через весь зал: видимо, она здесь знала только Эбертенов и искала защиты графа. В углу осталась стоять только одна девочка, вновь надевшая маску, и знак на рукаве мигом напомнил, кого Арли вычел из расстановки сил. Азен Рин! Он не мог никуда уйти, и все же, раз за разом оглядывая залу, граф Эбертен не замечал гордого выражения лица и светлых кудрей. Это выглядело очень странно. Он бросил взгляд на Даниэлу, словно спрашивая у нее, но, похоже, Цветочная Фея ничего не заметила.  — Скажите, Фирак, — обратился Принц Стихий к младшей из Ринов, — где ваш брат?  — Я не знаю, — она вышла из своего угла и теперь большими честными глазами смотрела на Эбертена.  — Он не выходил отсюда, — нахмурился Джи. — И вряд ли мог где-то спрятаться. Фирак, вы постоянно находились рядом с Азеном и не могли не видеть, куда он ушел!  — Но я не видела, — покачала головой девочка. — Я… правда… не видела, — её лицо чуть сморщилось, а во взгляде проявился испуг. После всего побоища малышка побаивалась Арли, однако из того же страха старалась ему ответить. — Когда… все у вас началось, я смотрела только на это. Не видела, клянусь! — выпалила она и замерла, словно ожидая приговора.  — Эй, вы, — обратился Эбертен к кучке «повстанцев», — где находится наследник Ринов? Элий ничего не сказал, только смерил его презрительным взглядом, вытирая пятна на лице носовым платком. Альнатт тоже промолчал, считая, видимо, ниже своего достоинства заговаривать с «проклятым врагом».  — Прекра-асно, — пробормотал с досадой Арли. — Человек исчезает из закрытой комнаты, буквально растворяется в воздухе, и десяток присутствующих не может обхяснить, куда он делся.  — Мы смотрели совсем на другое, — буркнул Джи.  — Совсем странно все, — вздохнул старший Эбертен. Он посмотрел на Даниэлу, ожидая хоть что-то услышать от неё, но получил в ответ лишь легкое пожимание плечами. Цветочная Фея осталась верна себе и излишними словами не утруждалась. Остальные молчали, до конца не разобравшись в сложившейся ситуации: похоже, власть все же вернулась к Принцу Стихий, хотя он предпочел бы более мирное развитие событий.  — Магия какая-то, — Арли с досадой хлопнул ладонью по тому самому столу, так его выручившему.  — Может быть, — неожиданно серьезно согласилась Фирак. Он с удивлением воззрился на неё.  — Что это значит — может быть? Герцоги Рины пробудили какие-то магические силы, позволяющие им перемещаться в пространстве? — граф Эбертен говорил исключительно в шутку, уверенный, что девочка просто напридумывала, однако её взгляд напомнил взгляд её отца, и это заставило сдержать смех.  — Я точно не знаю, — произнесла Фирак в молчании. Никто больше не стал шутить на эту тему: похоже, всех впечатлил её взгляд, а может, и что-то другое. — Однако сверхъестественные способности у некоторых людей возможны. Мне не говорили точно. Просто Азен всегда считал некоторые сказки близкими к реальности.  — Драки, какие-то интриги, ещё и магия, — чуть ли не простонал Арли, яростно растирая виски. Сказать, что он был озадачен всей ситуацией, значило ничего не сказать. — Кто-нибудь, позовите сюда Д.А.!  — Кого? — соизволила разомкнуть уста Даниэла.  — Герцога Джердана? — проявил мгновенную догадливость Джи.  — Герцога Джердана Аэгаля, — уточнил старший брат устало. — Если что-то происходит странное — либо виноват он, либо он уже борется с виновниками и в любом случае способен помочь. — Только вот как известить одного-единственного человека, не поставив при этом в известность весь дворец? *** Имея потайной кармашек в платье, Даниэла все же не стала класть в него ценнейший ключ, а просто оставила его на общей связке, размахивая перед Альнаттом Хастоном совершенно другим ключом. Если бы он достался противнику, весть о пропаже принцессы не разнеслась бы по королевству. Цветочная Фея была полностью согласна с графом Эбертеном в том, что необходимо сохранять тайну. Поэтому и выступила на его стороне. А Элий Атрикол совершенно не умел воевать с безоружными женщинами и проявил почти детскую растерянность, когда Даниэла на него бросилась. Это помогло одержать победу в их сражении. Цветочная Фея не сказала ничего насчет исчезновения Азена, однако подозревала два варианта. Либо тайные ходы, коих в дворце, как она уже успела понять, находилось немало, либо действительно какая-то магия. Она могла существовать, раз существовали Аналерий и Анистерий со множеством взрослых многоопытных людей, верящих в это. Сама Даниэла считала мнение сектантов ошибкой, однако внутри все же допускала необыкновенную малую вероятность того, что сверхъестественное в их мире действовало. Она не посчитала нужным говорить об этом с Эбертеном, но чувствовала, что должна затронуть другую тему. Судьбу Лекандры. Было видно, что граф серьезно беспокоится на этот счет. Сама Цветочная Фея чувствовала вину, однако тревожилась меньше, по-прежнему доверяя людям, которые в свое время спасли её и её мать. Союз Благих дДл создавался на основе секты Анистерия. Женщина в белом платье, несмотря на внешнюю хрупкость прекрасно вооруженная и наверняка умеющая сражаться, появилась в коридоре из тайного хода и увела принцессу, а вторая напомнила Даниэле о долге и сказала, что он уже отдан. И сообщила ещё кое-что.  — Её Высочество вернется во дворец в четыре часа, — повторила Цветочная Фея Эбертену слова незнакомки-анистеритки. Тот встрепенулся, некоторое время смотря на неё с недоумением, а потом со вздохом кивнул:  — Будем надеяться, что это так. До позднего вечера воевать с этой бандой, а затем не спать всю ночь, ожидая, что в темноте кто-то пожелает воткнуть шпагу в горло, мне не улыбается.  — Её Высочеству ничего не грозит, — со стороны эти слова казались лишними, однако Даниэла поняла, что должна их произнести, чтобы больше успокоить молодого графа, который считал себя ответственным за все происходящее на празднике.  — Я уже слышал, — пробормотал он, хмыкнув. — Только зачем нужно все это похищение — не понимаю. Собрали тут Хакарис с Аналерием и Анистерием, устраивают ерунду полную. И уже не разберешься, кто начал, кто продолжил, кто просто влез со своими планами. Я отношусь к третьим, кстати. Даниэла вспомнила, что он так и не ответил на вопрос, зачем на месте Инглеберта и Катарины оказались другие дети. Впрочем, это не имело значения.  — В секте верят, что магия может вернуться, — тихо, так, чтобы не слышал никто, даже младший Эбертен, занявший место за ещё целым столиком, произнесла Цветочная Фея. — Для этого нужно собрать в одном месте восьмерых людей, потомков древних родов. С соответствующими именами. Лекандра, Альнатт, Азен, Фирак, Элий, Даниэль — тот Даниэль, которого хотели отправить сюда ещё до моего назначения.  — Возвращение магии, значит, — граф поморщился, представляя себе все это. — Ну и дела. Интриги, путаница, драки — да ещё и магия вдобавок ко всему этому! Куда я попал? Зачем меня сюда затащили? Ладно, — он махнул рукой и на минуту задумался. — Так, Альнатт, Лекандра, Фирак, Азен, Даниэль вместе с Даниэлой… Элий ещё, — вспомнил он. Ещё минуту подумал. — Всего получается шесть. А где же ещё двое?  — Вы наверняка читали Хакарис, — заметила Даниэла. — Одного из великих королей звали Арлин. Карл Эбертен замер, осознавая этот факт и соотнося с услышанным именем свое собственное.  — Вот же!.. — выдохнул он. — И меня к этой красоте припахали? Ну Д.А.! Теперь я не поверю, что он не имеет отношения ко всей этой мутнейшей истории.  — Д.А.? — спросила Даниэла, догадываясь, о ком говорит собеседник, но на всякий случай желая проверить.  — Герцог Джердан Аэгаль. Мой близкий друг и при том совершенно непостижимый человек. — Он на секунду замолчал, а затем пожал плечами: — Что ж, есть в этом и плюсы. Если он знает обо всем, то история наверняка закончится более-менее спокойно. И тихо. Нам не придется все подробности обвязывать оберткой, чтобы никто не узнал правды, и украшать ленточкой перед королем и прочими высокопоставленными лицами, особенно родителями гостей. Д.А. прекрасно справится. Даниэла просто кивнула. Герцога Аэгаля она знала слишком мало, чтобы точно оценивать его действия и способности. Однако этот умный человек, если он в курсе происходящего, вполне мог устроить все так, что странные вещи, происходящие здесь, не прогремят на весь Аккенвилль.  — Погодите-ка! — воскликнул Эбертен. Он выглядел так, словно совершил величайшее открытие. — Погодите-ка, погодите-ка, — повторил граф с волнением. — Если я ничего не путаю, одного из великих королей звали как раз Джердан? Даниэла просто кивнула. Её когда-то заставили заучить все эти восемь имен — даже спустя столько лет они не стерлись из памяти. Джердан Аэгаль был последним кусочком мозаики, необходимой для возвращения магии, как считалось в секте. Неужели он пошел с ними на сотрудничество?  — Но как? — хоть и высказал догадку, но не мог её принять Эбертен. — Он скорее уничтожил бы всех аналеритов, чем устроил такую ситуацию, позволяющую им достигнуть цели. Глупость какая-то. Наверняка тому есть причины. И все же я ничего не понимаю.  — Аналеритов? Вы имели в виду анистериток? — осторожно уточнила Даниэла.  — Да при чем тут эти вышивальщицы? Всем осведомленным лицам прекрасно известно, что почитательницы Анистерия не в свои дела не лезут. Не они же врывались сюда со шпагой в поисках принцессы.  — Погодите, — произнесла уже Цветочная Фея, осознавая, что они говорили, имея в виду хоть и схожие, но разные вещи. — Её Высочество увели с собой как раз анистеритки, они же Союз Благих Дел. Теперь я понимаю, что на вас напали именно аналериты. Однако принцесса им не достанется. Эбертен несколько раз моргнул.  — Все веселее и веселее, — наконец выразил он свое отношение к этому. — Значит, на лакомый кусочек в виде магии, которая то ли есть, то ли все же отсутствует, пришла не одна секта, а сразу две? Помереть со смеху, как все весело, — граф покачал головой. — Но спасибо вам, что сказали. Почитательницы Анистерия, скорее всего, выполнят свое слово — только где вы их нашли? И каким образом Её Высочество вернется сюда?  — Тайные ходы, — коротко ответила на оба этих вопроса Даниэла. И все же пояснила: — Меня встретили в коридоре возле замаскированной в двери в такой ход. Туда же вернется Её Высочество.  — Ясно… — протянул с легким недоверием Эбертен. Затем опять задумался. — А почему именно она? Тут восемь человек с именами… тьфу, Хакариса, и как минимум один из них мог бы провести какие-то там ритуалы для возвращения магии. Если они есть. А так я опять запутался.  — Лично глава анистериток проводит некий ритуал, — сообщила Даниэла. — Именно на Её Высочестве. Она из королевского рода, который, как считают в сектах, имеет божественное происхождение.  — Вот как, — граф нахмурился. Кажется, картина начинала складываться в его голове полностью. — Значит, нам необходимо встретить почитательниц Анистерия возле того тайного входа, при этом отбив Её Высочество у почитателей Аналерия? Видимо, так и есть. Это упрощает дело, но я не ручаюсь за скрытность. Даниэла только пожала плечами. Видимо, в обоих сектах так верили в возвращение магии, что не утруждали себя путями отступления. Аналериты дошли даже до нападений в самом дворце. И главной загадкой оставалось участие в этом герцога Аэгаля. *** Аналерий, Анистерий и Д.А. сплели вокруг милого и безобидного на вид праздника чудовищный клубок. И, что самое неприятное, впутали туда мало что понимающего графа Эбертена. Он не сомневался, что герцог Джердан выступал против сект, стоя, как всегда, на страже интересов государства и не желая никого посвящать в детали своих мудреных планов. Арли даже обиделся из-за такого отсутствия доверия. Хотя бы слово сказать насчет всей этой ерунды — чтобы Принц Стихий потом не ловил ртом мух, наблюдая творящийся беспредел. Видимо, Д.А. понадеялся на его интуицию. Надо сказать, правильно понадеялся, однако это не умаляло его вины. Граф Эбертен угрюмо глянул на стрелки часов в праздничной зале. Половина второго — до четырех ещё ждать и ждать. «Оппозиция» тихонько переговаривалась в противоположном углу, но особо графа не страшила. Слишком уж их было мало. И шпага всего одна. А злостный поединщик, он же Даниэль Атрикол, он же просто Скотина, никак не мог сюда зайти через закрытую дверь. Поэтому ситуация в зале находилась под контролем Арли, а вот то, что происходило в таинственном месте, где проводили свои ритуалы анистеритки, и в особняке герцогов Аэгалей, оставалось загадкой. Эбертен почесал затылок и отправил в рот уцелевшее пирожное, даже не почувствовав вкуса. Надо было ждать ещё два с половиной часа, а он уже невыносимо устал от всего этого. Жаль, что не захватил с собой никакой книги. Даже Хакарис сгодился бы при такой тоске. Лекандр, Альнатт, Элий, Джердан, Азен, Фирак и Арлин. Восемь королей, восемь богов в представлении аналеритов. И восемь богинь в представлении анистериток. Лекандра, Альнатта, Элия, Джердана, Азена, Фирак, Арлина. Две секты разительно отличались, и пол богов имел не такое большое значение на фоне всех остальных разногласий. Потому и становились почитательницами Анистерия только женщины, что это подразумевало милосердие, отказ от многих желаний. Правила, принятые в этой секте, очень напоминали правила, которые надлежало исполнять всем людям, верящим в Светлого, и различались, пожалуй, только боги. Почитатели Аналерия, наоборот, рвались к власти через все преграды. Их боги заповедали им войну — до самой победы. Пожалуй, то, что Её Высочество угодила именно к «вышивальщицам», было большой удачей для королевства. Устрой похищение аналериты — и все закончилось бы печальнее или отняло бы больше сил, чтобы привести к концу наименее печальному. Арли понял, что в процессе размышления съел целых два пирожных. Он действительно проголодался, однако сам же опрокинул стол с несладкой едой, и пришлось довольствоваться достижениями кондитерского искусства. Даниэла молчала. Джи и Фирак шептались между собой, вновь вызывая у старшего Эбертена улыбку. Пожалуй, эта парочка стала главным светлым пятном всего зала, и наблюдать за ней было интереснее всего. Граф занялся этим, попутно уничтожая пирожные, и внезапно его оторвал щелчок дверного замка. Это означало резкие перемены в положении — к лучшему ли или к худшему? Арли проворно вскочил со стула и подошел к своему грозному оружию, осознавая, впрочем, что против того же Даниэля Атрикола выстоять со столом будет сложнее. В глазах Даниэлы промелькнуло удивление. Дверь распахнулась. В залу неторопливо вошел, улыбаясь, Скотина, рядом с ним вышагивал Азен Рин, а следом неторопливо двигался… Его Светлость герцог Джердан Аэгаль.