Вы когда-нибудь видели, как плачут Демоны?

      Солнышко светило во все шары. На небе не ни облачка. Все цвело и пахло. Птички пели. Собачки гавкали. Кошечки мяукали. Юля выла от скуки. Если Москва и радовала погодой, то ручной Демон обрадовать ее не мог. Девушка не могла его из комнаты вытащить: сидел, уткнувшись в ноутбук. Работой занимался. Исаева понимала все, но идти одной на речку не хотела.       — Ну Себушка, — ныла она уже которую минуту, сидя на мужских коленях и перегородив взор к экрану. — Ну, пожалуйста. У тебя скоро борода расти начнет, если ты со мной не выйдешь куда-нибудь.       — Я занят, — на полном серьезе отвечал он. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы меня лишили работы.       — Не хочу. Но ты же Демон. Тебе под силу все. Неужели ты не можешь уделить мне три часика? И я от тебя отстану, честно-честно.       — Мне не под силу понять человеческий мозг. А твой уж тем более.       — Ладно. Одна пойду. Только если у меня украдут ключи, телефон и другие вещи, то вора искать ты сам будешь.       Юля слезла с колен и вышла из комнаты, бросив на прощание: «Чао!». Она довольно быстро собралась и вышла из дома. Добраться до пруда, а не до речки, на автобусе можно доехать минут за тридцать. Может, меньше. А может и больше, потому что пробки никто не отменял.       Девушка с каким-то недопозитивом шла на остановку. В ушах находились наушники, в динамиках которых звучала такая же недопозитивная песня. Полупустой портфель ударялся о девичью спину из-за быстрого шага. Солнце грело кожу и неприятно резало глаза. «Жаль, что очки не взяла», — подумала Исаева и, пожав плечами, зашагала ещё быстрее. На самом деле, Юля хотела разбавить обстановку в доме. После их приезда все встало на свои места и это не очень радовало. Дворецкий и его госпожа пересекались редко, перекидывались парой фраз и расходились по разным комнатам. После двадцати дней Ада — это непривычно. Из-за не особо приятных воспоминаний девушка чихнула и услышала одно пожелание здоровья от бабушки. Или это из-за собаки, которую умудрились затолкать в автобус. Такса весело виляла хвостом, глядя на Юлю. А та полезла за носовым платком и еще раз чихнула. «Противная собачонка».       Прибыв на нужное место, Исаева приятно удивилась. Народу много для рабочего дня, но свободное место найти можно. Украсть рюкзак с вещами мог каждый. Найти кого-нибудь доброго, но доверять? Людям? Нет, спасибо. Еще можно позвать кого-нибудь из одноклассников. Но разве она не пыталась? Кто-то нашел отмазку, а остальных даже звать бесполезно. Лучше жизнь поберечь.       Госпожа расположилась где-то в уголке пляжа между семейной парой и пустотой. Она быстренько сняла с себя шорты с футболкой, убрала их в портфель. Достала из него покрывало, положила на песок и легла на него. Солнце теперь уже грело не только ноги и руки, но и все туловище. Еще бы тишину и спокойствие, но множество голосов и хорошая погода тоже сойдут.       — Девушка, вы не против, если я к вам присяду? — раздался знакомый голос буквально над лицом Юли.       Та открыла глаза, закрыла их, тяжело вздохнув. И снова же открыла, резко садясь и ударяясь головой о голову, которая находилась над ней.       — Твою же левую, Михаэлис. Больно же.       — Прости.       — Не прощу, скотина.       Над Юлей стоял никто иной как Себастьян. Слегка улыбался и спокойно глядел на девушку, оценивая ее вид. Желтый купальник сидел на ней великолепно. Верх подчеркивал форму груди. Девушка, встав на ноги, дала оценить и низ.       — Ты же не хотел ехать.       — Я передумал, когда понял, что там будет такая чудесная женщина, как вы, — Демон смело положил руку на девичью талию, притягивая тельце к себе так, что Исаевой пришлось встать ему на обувь. Но руку убрали и с ног сошли.       — Слушай, мы с тобой уже пару не играем, поэтому давай без прилипаний.       — Хорошо.       Михаэлис так же быстро разложился рядом с госпожой и стал раздеваться. Юля краем глаза наблюдала за ним, находясь в позе лотоса. Позавидовать ему, опять же, нечем. Идеален и все тут. И снова всякие бабы пялится на него будут. И снова скандал будет.       — Что за разочарованный взгляд? — поинтересовался Себастьян, присаживаясь рядом. — Неужели я некрасивый?       — Как раз наоборот. И это даже плохо.       — Уже ревнуешь? — старался в глаза заглянуть.       — Допустим, да.       — Какие мы грустные, — потянул за щеку, а потом чмокнул туда. — Тебе завидуют все, а ты грустишь.       — Я не грущу.       — Ну-ну.       Себастьян подхватил девушку на руки и понес к воде. Взвизгнув, Юля обвила руками мужскую шею. Демон стремительно зашел в воду и быстро достиг того уровня, где он отпустил госпожу, а та — его. Она быстро нырнула под воду и вынырнула уже в метре от Михаэлиса. И поплыла еще дальше, оплывая людей стороной. В какой-то момент оглянулась назад и замерла на месте: Себастьян пропал. Исаева оглянулась, прищурилась, но в поле зрения он не появлялся. И тут кто-то схватил ее за ногу. Она даже взвизгнуть не успела, как пропала под водой. Глаза крепко зажмурены. Ноги барахтались туда-сюда, стараясь отвязаться от чужих рук, но эти руки в итоге перешли на талию и спину. Тело оказалось прижатым к другому телу. Нетрудно догадаться, что чужое тело — мужское. Сил вырываться не нашлось. Она закинула руки на мужскую спину, сцепляя их. И через несколько секунд вода пропала, воздух появился. Юля распахнула глаза и с неким визгом вдохнула. Мужские руки все ещё прижимали ее к себе. Девушка только раз взглянула на своего убийцу-спасителя и уронила голову на его плечо.       — Себастьян, ты точно идиот, — прошептала она. — У меня вся жизнь перед глазами пролетела.       — Не думал, что ты так сильно испугаешься.       Демон успокаивающе гладил ее по спине. Смотрел на мокрые волосы, которые прилипали не только к девушке, но и к нему. Ее грудь медленно наполнялась воздухом так, что казалось, будто он заканчивался с каждым вдохом. И она начала с трудом глотать воздух через рот. Себастьян одной рукой приподнял ее голову, глядя в лицо. Глаза закрыты, рот широко открывался. Из него пытались вырваться какие-то слова, но никто крайне непонятно, что они означали. Михаэлис подхватил за ноги, одной рукой придерживая за спину, и поплыл на берег. С виду он спокоен, а внутри немного паниковал. Нет, случай-то такой не первый в его жизни, но этот странный.       Положив тело на покрывало, Себастьян наклонился к лицу Исаевой, но ее голова повернулась в сторону. Из уст начали тихо доноситься слова:       — Себ… а… Ты повелся! — и рассмеялась.       Она обхватила руками свои плечи и почти полностью перевернулась на живот, стараясь смеяться тише. Демон уперся руками о бока, серьезно и наигранно грустно глядел на нее. Юля перестала смеяться и посмотрела на него.       — Не очень-то смешно. У меня хотя бы шутка не такая смертельная.       — Один-один. Я тоже испугалась, между прочим, — она немного глупо улыбнулась, смотря в мужские глаза.       — У меня что-то не так с лицом? — спросил он.       — Нет. Просто ты выглядишь другим, когда обижен на меня, — Себастьян вздохнул, улыбаясь в ответ и встал с места.       — Ладно. Сохни, загорай. Я сейчас приду.       Дворецкий надел бриджи и ушел в сторону выхода из парка. Юлия проводила его взглядом, пожала плечами. После обмотала полотенце вокруг талии так, чтобы оно закрывало ягодицы, и легла на живот. Руки согнула в локтях, положила друг на дружку, словно за партой сидела, и разместила на них голову. Провалявшись так минут десять, решила встать и осмотреться, как перед самым ее носом появился стаканчик с мороженым. Его протягивал Демон, широко улыбаясь.       — Только быстро не ешь, а то заболеешь.       — Специально быстро съем.       Исаева показала язык и взяла стаканчик. Села, накинув на плечи полотенце, и откусила от мороженого немного. Пожалела сразу же: лакомство оказалось холодным, из-за этого болели зубы. Михаэлис ухмыльнулся, глядя на девичье лицо, которое показывало боль и неприязнь. Он сидел в такой же позе, что и девушка, и смотрел на происходящее: мамаши пытались оттащить своих детей от воды, вот компания из мужиков пила алкоголь, дети постарше плескались в пруду, брызгаясь друг на друга. Взглядом он уткнулся в свою госпожу. Ее носик то и дело подергивался от криков детей. Одна рука лежала на колене. Полотенце сползло с плеч и возвращать на место его не хотелось. Снова взгляд на лицо. Себастьян слегка прищурился и улыбнулся: на переносице и под глазами увидел несколько рыжих точек.       — Не знал, что у тебя есть веснушки, — сказал он. Юля глянула на него и снова перевела взгляд на воду.       — Да, появляются летом, а не весной, исчезают в конце осени. Их редко кто замечает. Даже я могу пропустить появление.       — Они тебе не нравятся? — он склонил голову влево.       — В том-то и проблема, что нравятся. А оставить их никак.       — Ну это не проблема.       Себастьян приблизился к девичьему лицу и поцеловал места с веснушками. Щеки Исаевой налились румянцем. Та даже на секунду прекратила доедать мороженое. Но потом снова принялась за него.       — А еще родинок много на теле, — как бы просто так продолжила она. — Когда я была маленькой, мама йодом соединяла точки на спине в созвездия. Каждый раз что-то новое, — уголки губ слегка приподнялись. Михаэлис посмотрел на ее спину и подтвердил слова.       — Это все мило.       — Что именно? — Юлия удивленно посмотрела на него, но в этом удивлении светилась маленькая грусть.       — Веснушки и родинки, — Себастьян улыбнулся. — Они делают тебя милой. А еще ты очень милая, когда смущаешься, — девушка покраснела, отводя взгляд.       — Идиот.

***

      Они пробыли на пруду еще час и поехали домой. Хотя Исаева не хотела уезжать, но дворецкий заставил, говоря, что у нее губы от холода посинели. Та спорила и спорила, но послушалась и стала собирать вещи. А дома все по новой началось…       Через трое суток Юля застала Демона за собиранием мелких вещей в сумку. Девушка встала в дверном проеме, прислонившись плечом к дереву. Скрестила руки на груди. Недовольно посмотрела на мужскую согнувшуюся спину.       — Ну и куда это мы намылились? — тон соответствовал взгляду.       — Мне срочно надо уехать. Проблемы на работе возникли.       — Что-о-о-о-о-о? — Исаева удивилась: чтобы у Демона нашлись проблемы? Она подошла к кровати, на которой лежала сумка, и села рядом. Себастьян даже не взглянул на нее. — И на сколько?       — Не знаю, — он тяжело вздохнул и застегнул сумку.       — Все настолько плохо?       — И этого не знаю.       Юля отодвинула сумку, пересела ближе к молодому человеку. Подняла его опущенную голову за подбородок, посмотрела в глаза. Но веки быстро опустились.       — Так, это что за поведение? Быстро посмотрел на меня.       Себастьян открыл глаза. В них читалась вина и злоба. Злоба на самого себя. Что за позор? Все внутри ревело, рвало и метало. Но не мог он выпустить все это наружу. Нельзя пугать госпожу. Нельзя. Нельзя!       — Себастьян, черт возьми! — пощечина охладила его. — Не смей думать, что ты ни на что не годишься. Я уверена, что это какое-то недоразумение.       — Почему ты в это так веришь?       — Потому что людям нужно во что-то верить.       И снова глупая улыбка. Ну что не так с этой девчонкой?       — Я буду ждать тебя.       — Я постараюсь как можно быстрее.       — Вот и славно, — девушка похлопала его по плечу и ободряюще улыбнулась.       Жилось пять дней, однако, одиноко. До жути одиноко. Невыносимо одиноко. И даже страшно немного. Когда с тобой живет Демон, то никакие люди не страшны. Можно всегда позвать его по имени и он придет к тебе. Но не тут.       — Да ну все это!       Юля швырнула на кровать телефон. На экране диалог с Себастьяном. Где-то сорок непрочитанных сообщений, имевших один и тот же смысл: где он, что с ним, когда вернется. СМС-ки непрочитаны, время растянуто. И невыносимо одиноко.       В субботу Исаева решила выйти в магазин за продуктами. Да и развеяться тоже надо. По дороге в продуктовый заметила бездомных котов. Прикупила еды для них и накормила. Котики с удовольствием поглощали пищу.       — Простите, что не могу сделать для вас больше. Домой забрать не могу, хотя Себастьян будет рад. Но мы не сможем вас прокормить. Пока не сейчас. Пока не точно, — коты облизывали девичьи пальчики. — Ох вы мои хорошие.       Животных пришлось оставить в покое. Хотя те лезли ей на плечи и не слезали. Лапками обнимали руки, тёрлись носиком о них. Внутри все выло.       Юля зашла во двор и широко улыбнулась, хотя и удивилась немного. Машина Демона стояла на своем месте, а это означало, что он приехал. Девушка побежала быстрее в дом. В прихожей едва ли не разбила зеркало, пока снимала кроссовки. Закинув пакет с продуктами на кухню, ринулась в комнату Себастьяна. Дверь открылась и почти прилетела в девичье лицо. В проёме стоял Михаэлис. Сначала с удивлением смотрел на запыхавшуюся госпожу. Также поражала радостная улыбка. Но после удивление сменилось грустью, но Юля не заметила этого. Она прыгнула к молодому человеку, обнимая его за шею. Тот отстранил тело от себя. Та удивилась.       — Госпожа, прошу, простите меня, — он сел на одно колено, убирая левую руку за спину, правую прикладывая к сердцу. Голову наклонил. — Я провинился и уничтожил Вашу веру в меня.       — Себастьян, что за бред ты несешь?       — Меня уволили.       — Ты серьезно? Это шутка? — она не верила в эти слова.       — Я не шучу. А уж тем более не вру.       — Окей… И что делать будем?       — Это только моя проблема, не приписывай ее к своим.       — Ну уж нет, это наша проблема. И нам надо подумать, как мы будем её реш… Да что же это такое?       Телефон, лежащий в кармане бридж, вибрировал и пел, раздражая девушку. Она ответила на звонок и лучше бы этого не делала. Ибо через шесть секунд телефон полетел в стенку. И разбился бы, если не Демон: он быстро среагировал и поймал мобильник. Исаева в это время схватилась руками за голову и взвыла. Села на колени возле стены и прислонилась к ней боком. Если изначально беспокоилась Юля, то сейчас — Себастьян. Он присел рядом с ней, но задать вопрос не успел.       — Большое совпадение и ужас одиннадцатого класса. Уволилась учительница по русскому и литературе. Она хотела два года назад уйти на пенсию, но доучивала нас. Я с ней очень хорошо сотрудничала. Она меня, конечно, чуть ли не убивала за одну помарку. Но при этом поддерживала меня. Ее критика мотивировала. А сейчас она ушла! Взяла и оставила нас одних! — на глаза навернулись слёзы. Демон пальцем стёр их с краев век. — Для меня русский важнее математики. А как я его теперь сдавать буду без лучшего учителя школы?       — Чш-ш-ш, успокойся. Ты все хорошо сдашь, я помогу. Не забывай, что у тебя есть Демон-дворецкий.       — Тебе напомнить, что ты работы лишился? — Себастьян нахмурился.       — Все настроение испортила.       — Мне тоже настроение испортили, так что и ты терпи.       Юля встала и поплелась на кухню заедать горе. Михаэлис поплелся за ней, присел за стол и принялся следить за каждым движением девушки. Та не заедать все же горе собиралась, а запивать его: достала из бара бутылку вина, из шкафов — два бокала, из ящика — штопор и поставила все это на стол.       — Прошу, открывайте, — сказала она Себастьяну, — и наливайте.       — Ты же не пьешь, — ухмыльнулся он, напоминая фразу прошлого месяца.       — Так, цыть. Я пила только три раза. Это четвертый будет, если нальешь.       — По цифрам мало, а по литрам?       — Тоже мало. Ты думал, что мы на Новый год много выпили? Нет, ну ладно. Они выпили много, а я — мало.       — Почему же ты вела себя так пьяно? — он потянулся к бутылке и открыл ее без штопора. «Ну ок», — подумала девушка.       — Придуривалась я. На тебя поглядеть хотела.       «Понятно», — сказал дворецкий, наливая в бокалы вино. Юля села на стол почти перед Демоном, взяв бокал и сделав глоток. Себастьян повторил ее движения. Да, Демоны не пьянели и в принципе не чувствовали вкуса человеческой еды, но за компанию можно. На полном расслаблении, в немного напрягающей тишине они выпили три бокала каждый и отодвинули их в сторону. Исаева поставила ноги на мужские бедра и перебрала пальчиками.       — Слушай, а что у нас по финансам? Ты же у нас тут сколько?       — Два года. Сменил одну работу и то только из-за своих проблем.       — Что, с хозяином не повезло? — усмехнулась Юлия, стопой упираясь в пресс Михаэлиса.       — Да, слишком противный, как и ты.       — Бе-бе-бе, — она показала язык.       — Язычок-то откушу.       — Так, я поняла, что ты у нас опасный парень, не надо мне ничего откусывать. Лучше скажи, сколько у тебя денег осталось на счету.       — Боюсь, что от таких цифр ты упадешь.       — Ой, да говори ты уже.       — Чуть больше четырех миллионов.       Если бы Юля в этот момент пила, то подавилась бы. А так едва ли не улетела назад, оттолкнувшись ногой от пресса. Благо Себастьян ухватил за лодыжку и потянул на себя. Села она нормально. На мужские колени. Упершись руками в грудь. И поспешила слезть. Ну так, от греха подальше. Предварительно взяв бутылку с вином, она пересела на соседний стул, который стоял рядом, и снова положила ноги на колени. Демон ухмыльнулся.       — Я смотрю, ты обожаешь мои ноги.       — Ты что, больше жизни люблю, — Исаева выпила из горла бутылки. Потом ее из девичьих рук забрал дворецкий и сделал глоток. — Что еще за косвенный поцелуй?       — Даже я о таком подумать не успел, — он снова ухмыльнулся. — Может, мне одного раза не хватило.       — Не напоминай, пожалуйста.       — А почему нет? — Михаэлис встал со стула, поставил бутылку на стол. Девичьи ноги коснулись пола. — Глаза закрытые. Лицо спокойное.       — Замолчи.       — Дыхание ровное.       — Цыть.       — Губы мягкие. Никем не тронутые. Ну разве не прекрасно?       Демон с каждым предложением подходил ближе к девушке. В конце наклонился над самым ее лицом. Одна рука за спинку стула наклонила его, вторая лежала на девичьем бедре, слегка сдавливая его. Кончики челки касались ее щек. Дыхание обжигало губы. Юля следила за глазами Себастьяна. В ее груди что-то неприятно чесалось и замирало с каждой секундой. Он наклонился еще ближе, почти касаясь губами ее губ. И тут зазвонил телефон.       Исаеву хорошенько встряхнуло как будто. Она отвернула голову от мужского лица. Молодой человек отстранился от лица, поставив стул нормально, и отдал телефон девушке. Та перевела дыхание и ответила на звонок.       — Алло.       — Юленька, здравствуй! — раздался женский голос в трубке. Демон прислушался.       — Тетя Маша, здравствуйте! — пыталась как можно трезвее говорить Юля. — Как поживаете?       — Как обычно, потихоньку. Мне снова твоя помощь нужна. Можешь с моими посидеть во вторник? На работе завал. Ну ты знаешь.       — Да, конечно, о чем речь? В восемь у вас?       — Да. В восемь пойдет.       — Ой, теть Маш, а вы не будете против, если со мной брат придет? Ему двадцать семь уже, с детьми, я думаю, хорошо ладит.       Юля перевела взгляд на стоящего рядом дворецкого, который почти сидел на столе. Рукой он зачесывал волосы назад, с недоумением и угасающей хитростью в глазах глядя на нее.       — Даже рада буду. Тебе поможет хотя бы.       — Как будто я сама не справлялась.       — Ну-ну, я же шучу.       — Я тоже.       — Ну ладненько, пока, Юленька!       — До свидания!       Девушка сбросила вызов и положила телефон на стол, а с него взяла бутылку. Сделав около пяти глотков с горя и стресса, вновь глянула на Себастьяна. Он не менял свою позу, только взгляд стал заинтересованным.       — Михаэлис, ты невыносим. Знал это?       Юля встала и направилась в зал, не забывая про бутыль. Демон пошел за ней. Когда госпожа легла на диван, он сел спиной к нему, забирая бутылку и делая глоток.       — Да, одна девушка говорила мне так.       — Даже спрашивать не буду, что с ней случилось, — она наклонилась к мужскому плечу, положив на него подбородок, взяла бутылку и выпила все до дна. Хотя и оставалось там немного.       — Все просто.       Он повернулся к ней лицом, прихватив ее подбородок указательным и большим пальцами. Снова близко. Невыносимо близко. Исаева оттолкнулась от мужской спины, выпутываясь из пальцев. Выронила бутылку из руки, но Себастьян поймал ее, печально вздыхая.       — Не дождаться мне от тебя ничего.       — Душу в конце получишь. Или этого мало? — она легла удобнее спиной к Михаэлису.       — Нет, этого достаточно.       — Ну вот и славно.       — Я смотрю, алкоголь на тебя вообще никак не действует.       — Не-а. Никак. Вообще.       — Печально.       Юлия на это закрыла глаза и согнула ноги. Ей хотелось забыть про уход любимой учительницы, про приставания дворецкого, про пустую бутылку из-под вина. И, наверное, именно алкоголь помог ей уснуть. Но алкоголь это или моральное истощение — неизвестно даже девичьему организму.

***

      Во вторник утром Исаева проснулась очень рано. На сборы и выход из дома у нее нашлось минут сорок-пятьдесят. И она их растянула, как следует: провалялась минут десять в кровати, затем встала, кое-как дошла до ванной, сделала все водные процедуры. Чтобы расчесать волосы, позвала Демона. Он мягко, как обычно это и бывает, проводил расчёской по кудрявым волосам. От этих движений девушка закрыла глаза и начала отклоняться назад: нападала дремота. Себастьян подхватил ее под подмышки и поставил прямо, слегка пошлепав по девичьим щекам. Она очухалась, помотав головой из стороны в сторону. Спать все же хотелось сильно.       После водных процедур Юля пошла завтракать, а потом свалила в комнату одеваться. Выбрать пришлось одежду такую, которую не жалко, но приличную. И в этой одежде она завалилась на кровать, закрыла глаза. Тут в комнату вошёл Михаэлис. Госпожа некультурно выразилась и перевернулась на другой бок.       — Ну дай поспать мне, плохой ты Демон, — буркнула она.       — Не дам. Ты сама согласилась на работу няньки.       — Раньше нянькой я работала, когда в школу ходила и когда засыпала не в час-два ночи, а в десять-одиннадцать вечера.       — Не мои проблемы, спать надо ложиться раньше вчера. Плюс, ты меня сама затащила в эту яму и не хочешь идти. Да и к тому же тетя Маша расстроится.       — Слушай, кого ты тут из себя строишь? Справедливую овечку? — она встала с кровати и подошла к Себастьяну, встав впритык к нему. Палец уперся ему в грудь. — Так вот. Поваляться мне не дал, значит плати мне морально.       — В смысле?       — Должен мне будешь.       — Учитывая, что я с тобой месяц промучился, то должны мне ты, так что долги мы друг другу отдали.       — Умный Демон.       — Глупая девочка.       Михаэлис ухмыльнулся и убрал пальчик от своего тела. Юля закатила глаза и ушла из комнаты. Быстро обулась, естественно, не забыла про телефон, сигареты, зажигалку, ну, а куда без этого, и вышла на крыльцо. Потом зашла обратно, ежась от холода, и прихватила джинсовую куртку. Стоило только выйти обратно, так сразу же столкнулась с мужской грудью и отпрыгнула назад, схватившись за сердце.       — Ты!       — Больше не пугать, понял.       Та кивнула. Дворецкий закрыл дверь. Через три минуты они оба сидели в машине, которая ехала по дороге к месту назначения. А им являлась девятиэтажка, быть если точнее, то трехкомнатная квартира на седьмом этаже в девятиэтажном доме. Высоковато.       В подъезде стало известно, что лифт не работает. Девушка сматерилась второй раз за день и начала подниматься по лестнице. Сначала быстро, спустя четыре этажа — медленно. Демону, конечно же, хотя бы хны. Идет и идет. Не мучается. Прелесть просто. На седьмом этаже она выдохнула и остановилась.       — Зато теперь спать не хочешь, — высказался Михаэлис.       — Да них, — хотела снова сквернословить Исаева, но ее перебили.       — Мылом рот промою.       — Ничего подобного, — исправилась она и, подойдя к двери, нажала на кнопку звонка.       Дверь открыла стройная женщина лет тридцати пяти. Она стояла, одетая в классическую черную юбку, белую рубашку, сверху пиджак под цвет юбки, ну и конечно, белые кроссовки. Сменная обувь, видимо, на работе осталась. Короткие русые волосы с одной стороны заколоты невидимкой.       — Юленька! Как вовремя ты пришла! Это, как я понимаю, твой брат, — Мария взглянула на молодого человека.       — Да, это Себастьян. Четвертого колена, сводный. Я вижу, вы торопитесь, вопросы можно позже задать. И да, лифт не работает.       — Да-да, кратко и по делу. Себастьян, рада знакомству и до скорой встречи, — женщина вышла из квартиры. — Ах, да. У тебя красивое имя, девчуле повезло, особенно учитывая то, что вы неродные.       Она подмигнула напоследок и под возмущенный крик Юли скрылась с этажа. Исаева стояла с красным лицом, но оно побледнело сразу же после того, как с визгом на нее накинулось два ребенка. Девичье тело дрогнуло, ноги слегка пошатнулись. Демон поддержал девушку за талию, не давая упасть.       — Юлька! — воскликнули двое, отчего пришлось закрыть уши.       — Не кричите, пожалуйста. Я вас всех прекрасно слышу, да и Лерку разбудите. И отцепитесь уже от моих ног, — голос стал серьезным.       Детишки послушались. Теперь Демон нормально мог осмотреть их. Девочка и мальчик. Последний старший. Ему десять лет. Уже немаленький. Девочке семь лет. Тоже немаленькая. А вот самая младшая, Лера, еще спала. Ей четыре годика, ходить умела, разговаривать — не совсем. Но имя госпожи выговорить могла. Хотя, получалось так себе.       Юля спокойно выдохнула. Цвет лица стал более или менее нормальным. А детишки наконец заметили Себастьяна.       — А кто ты? — спросила девочка.       — Брат Юли. Меня зовут Себастьян, а вас? — дворецкий улыбнулся. И, кажется, от этой улыбки девочка растаяла. Да, может, и не только от улыбки.       — Настя.       — Степа, — представился мальчик, протягивая руку Михаэлису. Тот пожал ее. — А как вы с Юлей близки?       — В смысле? — удивился он.       — Твоя рука, — кратко сказал Степан.       И Себастьян понял, что рука до сих пор лежала на девичьей талии. Он убрал ее, краем глаза замечая, как щеки Юли начинают наливаться румянцем, и ухмыльнулся. Его забавляла такая реакция.       — Вы встречаетесь? — выпалила Ася.       И девушка покраснела полностью.       — Конечно, нет, — шикнула она.       — Но мы можем, — добавил молодой человек. На удивленный взгляд ответил, — Мы же сводные.       Смущенная Исаева ничего лучше не нашла, как отвернуться и закрыть дверь. Из-за нахлынувшей неловкости она тяжело дышала, а руки слегка подрагивали. Дверь она закрыла кое-как. После все наконец ушли из прихожей в кухню. Дети захотели кушать, ибо не завтракали. Юля раскладывала в тарелки пюре с котлетками, пока Настя и Степа, сидя за столом устроили допрос Михаэлису. Девочку больше волновала его личная жизнь, а госпожа удивлялась, откуда ребенок такие вопросы знает. Но вот мальчик поглядывал то на Юлю, то на Себастьяна и, видимо, ревновал. Демон ухмыльнулся, заметив его взгляд. Люди — такие забавные существа все же. Смотришь и дивишься, сколько в них эмоций разом умещается.       — Не спи, а то замерзнешь.       Девичий голос вывел его из раздумий. Девушка поставила две тарелки перед ребятишками. Губы вытянуты в легкую улыбку. Кажется, она немного расслабилась. «Ну и славно. Потом тогда спрошу», — подумал дворецкий. И тут его привлек детский голос, исходящий из одной комнаты. Обычный человек не услышал бы этого, но Себастьян — Демон. Он повернул голову в сторону спальни. Дверь приоткрылась. Через две секунды она открылась еще шире и в проеме показалась маленькая девочка. Одной рукой потирала глаза, второй держалась за ручку двери. Юля проследила за взглядом молодого человека и улыбнулась. Она помахала ребенку и нагнулась, широко расставляя руки. Валерия радостно улыбнулась и побежала к девушке. Они крепко обнялись.       — Юйка! — воскликнула девочка.       — Лерка! Привет, мелкая! Кушать будешь?       — Да.       Лера отлипла от Исаевой и забралась на стул. Пришлось греть еще одну порцию. Сидя за столом, она с удовольствием ела и с таким же удовольствием смотрела на Себастьяна. А он в свою очередь смотрел на нее, рукой подпирая щеку и скрывая ухмылку.       Погода через полчаса улучшилась и все решили выйти погулять. Детишки бегали, скакали. Юля пыталась уследить за всеми сразу, забывая про ручного Демона. Пока Юля поддерживала Настю, Степка следил за самой младшей, но следил, видимо, плохо: Лера едва ли не навернулась с горки. Госпожа только и успела заметить, как девочка падает, и взвизгнуть от страха, так Михаэлис подбежал и поймал Леру. Девушка с облегчением выдохнула.       После прогулки все пошли домой. Игры продолжились там. Исаева разминала спину. Следила за играющим с детьми Себастьяном. Он успевал и «чай налить» девочкам, и объяснить, как машина устроена, Степану. Демон мягко улыбался и не походил сам на себя. Глядя на эту картину, Юля тоже улыбнулась. На душе сталотепло.       Ближе к двум часам дня ребят пытались накормить. Усадить их за стол оказалось нелегко. Терпение Юли потихоньку заканчивалось. Она слегка прикрикнула на мальчика. Он и его сестры поняли, что лучше послушаться и сесть за стол.       — А теперь спать шуруйте, — сказала девушка после обеда.       — Ну Юля-я-я, — заныли старшие. — Мы же немаленькие уже.       — Вам поспать обязательно надо, несмотря на то, что вы немаленькие. Хотя Лерка ещё дитё.       — Ну-ну, — произнес Степан, замечая возле него девичий телефон. — А что это тут у нас? — мальчик взял его в руки и нажал на кнопку блокировки. Экран засветился. — Ого, а ты говоришь, что вы не встречаетесь.       — Что? — Исаева посмотрела на злого и хитрого ребенка, на телефон и ужаснулась. — Отдай мне телефон, быстро, — протянула руку.       — Не отдам!       Степан слез со стула и побежал в сторону зала. Девушка погналась за ним, прося отдать смартфон. Мальчик пересекся с Анастасией, отдал ей быстро телефон. Пока Юля соображала, девочка проскочила под столом. За это время она тоже успела посмотреть, что же такое на экране, и удивилась. «Твою же мать», — пролетело в голове у Исаевой. Она погналась за мелкой, но та передала телефон Лере. Правда, забыла про кое-что: сестра стояла рядом с Себастьяном. Он перехватил телефон, разблокировал его. И понял, почему дети так удивлялись: на заставке стояла фотография, на которой дворецкий целовал свою госпожу. Именно это фото сделал Никита в июле. Юля остановилась, глядя на него с ужасом и стыдом. Щеки начали заливаться румянцем.       — Ого, — выговорил Демон и ухмыльнулся. — Не ожидал, однако. А ещё отнекиваешься от поц…       — Заткнись.       — Тили-тили тесто, жених и невеста! — хором прокричали Настя и Степа.       — Заткнитесь! — рявкнула девушка. — Быстро спать! Все!       Дети мигом замолчали, огромными глазами глядя на нее. Заметив этот взгляд, Юля сама испугалась. Рядом с Михаэлисом раздалось хныканье. Голову даже поворачивать страшно. Старшие дети и молодой человек с плачущей Лерой на руках ушли и скрылись в комнате. Оттуда еще минут пять доносился плачь, но потом все стихло.       Демон сидел на первом этаже двухъярусной кровати, поглаживая самую младшую по спине. На втором этаже сидел Степка, тыкаясь в телефон. Рядом с ним расположилась Настя. Она мяла игрушечного зайца, грустно смотря на него.       — Себастьян, почему Юля такая злая? — спросила девочка.       — Характер у нее такой. Но не виновата она, — спокойно отвечал Себастьян.       — Почему она тогда кричит на нас?       — Не любит, когда берут ее вещи, не спрашивая. Не злая она, а добрая. Просто надо глубже заглянуть. А вы спите, иначе волк съест, — мужские пальцы ущипнули за бок Валерию. Та хихикнула.       Исаева в это время убиралась. Вымыла и вытерла посуду, пытаясь не уронить ее. Убрала игрушки, снова же стараясь не поломать их. Когда в коробку отправила последний кубик, посмотрела на руки. Они дрожали и слегка подергивались. А глаза наполнились неподдельным страхом. «Что за чудовище живет во мне?» — спрашивала сама у себя девушка. Почувствовав, как к горлу подступает ком, ринулась к куртке, вытащила оттуда сигареты с зажигалкой и выбежала на балкон. Пальцы кое-как зажали на рычаг для появления огня. Юля с трудом выкурила сигарету, стараясь не завыть от ужаса произошедшего. В груди неприятно ныло. С этим чувством госпожа ушла из балкона в зал и села в кресло. В глазах неприятно покалывало, из-за чего они закрывались.       Спустя несколько минут из комнаты вышел Себастьян. Он быстро заметил девичьи ноги, которые свисали с подлокотника. Подойдя к креслу, увидел спящую Юлю. Рукой она хоть как-то пыталась придерживать голову, но та то и дело спадала. Демон усмехнулся над этой милой и невинной. Но поза явно не являлась удобной. Дело быстренько исправили. Михаэлис поднял на руки тельце и сел в кресло. Голову положил на свое плечо, спину постарался более или менее выпрямить, ноги все же свисали. Спокойное дыхание задевало мужскую шею. Юля слегка приоткрыла глаза и тяжело вздохнула.       — Себас…       — Тише. Все вопросы потом.       — Ох, да. Потом… Не буди меня, пожалуйста.       Она потерлась носиком о его шею и уснула вновь. Дворецкий немного спокойно выдохнул и положил свою голову на голову девушки, прикрывая глаза.       Юля проснулась от того, что Себастьян дернулся от какого-то звука. Это открылась входная дверь. Все понимали, что пришла Мария. Она немного задержалась в прихожей, после прошла в зал. Ее губы вытянулись в улыбке, когда увидела парочку в кресле. Девушка в это время пыталась раскрыть глаза. Пальцы ног и рук тянуло от недосыпания. Голова поднялась с плеча. Женщина издала смешок, наблюдая за Исаевой, пытающейся понять, что происходит. Михаэлис, чьи руки обнимали тельце, оглянулся и выпустил госпожу из хватки. Та встала с его колен, присела на корточки и встала. Ноги хрустнули.       — А сколько времени? — спросила Юля. — И где мелкие?       — Мама!!! — раздался звонкий детский крик.       Из комнаты выбежали ребятишки и понеслись к своей матери. Они обнялись и перебросились несколькими фразами. Демон встал с кресла, тряся кистями рук. Он устремил свой взгляд на часы: шестой час. Слишком рано для конца рабочего дня. Мария подошла к Юле и пожала ей руку в знак благодарности. Та улыбнулась, пожимая руку в ответ.       — Спасибо большое, — произнесла женщина. — Отчитаться надо было перед начальником.       — Я все понимаю, не стоит благодарности. Тут больше всего Себастьян сделал, — она метнула ласковый взгляд на Михаэлиса. — Благодарите лучше его.       Женщина пожала плечами и выразила благодарность Себастьяну. Исаева в этот момент глянула на детей и быстро опустила взгляд. Стыдно.       Девушка объяснила ситуацию с ее «братом». Хотя тому казалось, что она тянет время. Но зачем? Маленькая стрелка часов доходила до шести. Час пик? Все же беседа закончилась. Пара, попрощавшись, ушла из квартиры. В машине Юля позволила себе расслабиться. Сняла кроссовки, поставила ноги на сидение, поджав колени к груди. Демон краем глаза наблюдал за ее движениями. С глубоким вздохом завел машину.       Когда они остановились уже второй по счету раз, Себастьян все же решил задать вопрос.       — Ты не хочешь рассказать про Марию?       — Хочу. У меня раньше было два телефона: один предназначался для звонков, второй — для развлечений, так сказать. И второй телефон три года назад я разбила. Родителям ничего говорить не стала, сама нашла работу и начала копить. Да, работала няней у тети Маши. Ее муж в Западной Сибири работает. Вот. Детишки меня любили. Даже просили большого медведя — это их мечта. И обещала же им купить его. Прикинь, на тот момент я еще не была злой.       — Ты не злая.       — Тебя сейчас не спрашивали. Вот. В один день родители все же узнали, что я разбила телефон. Ругать меня не стали, добавили денег к той сумме, которую я накопила, и купили мне вот эту прелесть, — она показала пальцем на торчащий из кармана джинсовой куртки телефон.       — На рабочем столе которой стоит фотография, где я тебя целую, — быстро проговорил Демон, ухмыляясь. Но девушка на это уже не засмущалась. Лицо осталось таким же равнодушным.       — Что с того, что мне понравилась эта фотография?       — Это может означать, что ты меня любишь.       — Нет, Себастьян Михаэлис, — она посмотрела на него, а он — на нее. — Я тебя не люблю. Теперь мне чуждо это чувство.       Дворецкий повернул голову вперед. Машина двинулась с места.       — Тогда что это за приступы нежности?       — Я больше двадцати дней притворялась твоей девушкой. Дай подумать, чего это у меня такое нежное отношение к тебе?       — Понял.       — У тебя, кстати, — она указала пальцем на него, — тоже приступы нежности ко мне есть. Могу ли я сказать, что ты любишь меня? — ухмыльнулась.       — Нет. Мне тоже чуждо это чувство. В принципе, мне все чувства чужды. Демоны — бездушные и бессердечные существа. Для нас разбить сердце — это как воздух вдохнуть.       — Кому-то даже дышать тяжело.       — В смысле?       — Рак легких. И тем более. Твои слезы — это разве не, — девушка замолчала, ибо Михаэлис резко затормозил. Он нахмурился. Руки сжимали руль.       — Не смей напоминать об этом. Запомни раз и на всю жизнь: Демоны ничего не чувствуют. А тот случай являлся ошибкой, которую я больше не совершу.

***

      Через сутки Исаева узнала, что надо будет прийти в школу для репетиции первого звонка. Одиннадцатый класс как-никак. Девушка взвыла, понимая, что вставать снова придется рано. Но делать нечего. На следующий день она привалила в школу. Себастьяна заставлять подвозить не хотела, поэтому приехала на автобусе. Сбор проходил возле входа в здание. Когда Юля подходила, то кто-то запрыгнул ей на спину. И этот кто-то являлся тяжелым для девичьего тела. Пришлось остановиться. Кричать нечего, пугаться тоже нечего.       — Юлькано! — прокричали ей в ухо и слезли со спины. — Привет!       — Селиверстов, дурак. Зачем орать-то так? Я же не глухая.       — Ну я просто скучал по тебе, мелкая, — девушка наконец развернулась. Одноклассники обнялись.       — Не мелкая я. Самая старшая, а мелкой зовете.       — Так. Я все понял. Сейчас будет разговор на очень душевную тему, поэтому лучше мне и тебе заткнуться и пройти к дебилам, которые уже ждут нас возле дверок.       — Ну хоть одна мудрая мысль от тебя.       Со словами «Ой, все» Вася перекинул руку через девичье плечо и двинулся вперед, едва ли не таща за собой Исаеву, ибо та шла медленно. Возле входа уже столпилось человек пятнадцать. Учитывая, что в классе их двадцать семь, то это весьма неплохо. Одноклассники встретили Васю и Юлю радостно. Девушка переобнималась почти со всеми собравшимися девушками. Но устроилась потом рядом с парнями. Ну да и то, просто молча стояла. По крайней мере чувствовала она себя в своей тарелке рядом с ними, что уже радовало.       Вскоре собрались все одиннадцатиклассники и решили войти в школу. Кроме техничек и охранника ощущалось присутствие администрации школы и некоторых учителей. Для учеников нужен завуч по воспитательной работе. За ней на второй этаж побежала Исаева: делать ей все равно нечего, да и хотелось увидеть эту женщину со странностями немецкого языка, который в их школе даже не изучали. Девушка постучалась в дверь кабинета и вошла. За учительским столом сидела женщина лет сорока двух. Короткие черные волосы убраны в хвост, что удивительно, потому что обычно они оставались распущенными. Юля прокашлялась. На нее все же решили обратить внимание.       — Здравствуйте, Дарья Николаевна!       — Исаева! Доброе утро, — завуч улыбнулась. — На репетицию пришли?       — Да. Ждем в фойе.       — Так, — Дарья Николаевна встала со стула, — позвони мальчишкам, попроси их подняться и аппаратуру перетащить вниз, — девушка быстро написала Васе сообщение. — Сейчас сценарий вместе просмотрим и раздадим слова. Надо еще кое-что выбрать.       — Хорошо.       Через несколько секунд в кабинете появились трое парней. Они поздоровались и, быстренько взяв стоящие в углу колонки, чемодан с микрофонами и микшерный пульт, свалили вниз. Юля усмехнулась. Она помогла женщине: взяла в руки ноутбук с проводами. Обе спустились вниз к ребятам. Одиннадцатый класс вяло и одновременно весело поприветствовал завуча. Та сказала, что сразу видно, как ей рады, но эти слова не звучали с ядовитостью.       Все вышли на крыльцо. Пока Дарья Николаевна раздавала слова и четверостишия, Селиверстов подключал аппаратуру, а Дроздов Кирилл искал в ноутбуке папку с музыкой. Рядом с ним стояла Исаева, жужжа какую-то мелодию. Парень настолько наслушался этого жужжания, что тоже начал жужжать. Подхватил потом это и Вася. И стояли они трое возле ноутбука и «пели». В конце концов Юля не выдержала и начала смеяться с этого жужжания.       — Так, трое из ларца и одинаковые с мозгами, — высказалась женщина, — замолчите уже. Кирилл, включи трек «На выход».       Дроздов выполнил задание. Зазвучала мелодия школьной песни «Учат в школе». Некоторые с самого начала заподозрили что-то неладное, потому что начало отличалось. Когда солист пропел первый куплет, то зазвучал ремикс. Все сильно удивились найденной музыки. И одобрили это.       — Значит так. Вам надо будет придумать выход, в каком порядке будете идти, выбрать парня, который понесет девочку на плече, выучить слова и найти песню, которую вы петь будете. А, да. Постарайтесь сделать так, чтобы все прошло идеально, — произнесла Дарья Николаевна. — Вы сейчас останетесь?       — Да, мы сейчас все продумаем.       — Тогда аппаратуру занесете в раздевалку. Встретимся послезавтра в это же время. До свидания!       — До свидания! — попрощались ребята.       Когда женщина скрылась за дверями, так почти все уткнулись в телефоны. Юлия взглянула на кучку одноклассников и, недовольно вздохнув, сказала:       — Давайте мы сейчас быстро все выберем, придумаем и пойдем домой. Мне тоже тут не охота торчать.       — Давай, — проговорила Ирина, одна из активистов класса. — Начнем с самого простого: кто понесет девочку?       — Скорее всего Лео. Он же высокий и сильный. Лео, ты согласен?       — Очень даже! — парень улыбнулся, отрываясь от телефона.       — Я думаю девочку тебе подгонят. Скорее всего она будет худенькой и хрупенькой. Ты будешь стоять внизу крыльца. То есть не на ступеньках, девочка — наверху. Ты ее за бока, талию или за что будет удобно подхватишь, на плечо свое должен посадить и продолжать держать. Понял?       — Ну ты и накрутила, Ирка. Понял я все. Глупые вопросы задаешь.       — Ну вот и славно. Дальше с песней.       — Я нашла, послушайте, — проговорила Стефания.       Песня понравилась всем. Отыскали минус и текст, скинули в беседу класса и готово. С выходом думать пришлось недолго. Порядок простой: мальчик-девочка-мальчик-девочка. Решили первым поставить Василенко Ярослава, отличника. Затем Ирину, потому что она тоже отличница. Дальше шел Штольц Леонид, потом — Юля, и так далее. В конце стояли пять мальчиков. Просто их больше, чем девочек в классе. Но спокойно идти под ремикс — невозможно. Решили пройти круг, затем оставить первоклассников, пройти до середины, через нее пройти к центру и разойтись по сторонам. Тяжело, но возможно. На такой ноте все разошлись по домам.       Через день на репетиции к одиннадцатому классу подошла директриса. Удивились, мягко говоря, все. Обычно приход Венеры Андреевны означал начало третьей мировой войны, которую начал одиннадцатый класс. У Юли глаза едва ли не вылезли, потому что удар принимала на себя всегда она — председатель класса уже третий год. Если «повезет», то и четвертый год будет.       — Одиннадцатый класс, у меня для вас весьма неплохая новость. Для мальчиков точно, для девочек — тоже неплохо, пополнение в вашем ряду, — все загудели. И тут к женщине подошла девушка с короткими русыми с мелировкой волосами, ростом, как Исаева, симпатичная. — Знакомьтесь — Ивкова Александра. Ваша новая одноклассница.       Юля не отводила взгляда от Саши, а потом ее лицо стало недовольным. Как будто она двойку получила по русскому языку. Венера Андреевна оставила одноклассников одних. Василий расставил всех в кружочек и представил каждого для Ивковой. Где-то в середине он указал на Юлю.       — Исаева Юлия.       — Йо! — махнула она рукой, не отрываясь от телефона.       — Мы знакомы, — спокойно ответила Александра.       — Нет, мы не знакомы.       Девушка подняла на нее равнодушный взгляд. «С тобой мы не знакомы», — проговорила она еще раз, выделяя каждое слово. Новенькая и рыжеволосый пожали плечами и продолжили знакомиться дальше. После знакомства со всеми репетиция продолжилась. Юля, видя и, кажется, зная, что Саша — девушка хорошая, отдала свое место в «строю» ей, подвинув всех остальных девочек назад. Так же ей дали одно четверостишие. А так она вела себя очень дружелюбно со всеми, только Исаева смотрела на нее, как на чужую.       Репетиции проходили каждые два дня. Госпожа сдерживалась в присутствии Александры и выла дома от невыносимости это девицы. Демон для успокоения души наливал ромашковый чай. Хотя Юлия волновала его меньше всего: нашел работу и пытался хоть как-то сориентироваться. Если быть точнее, то он снова не выходил из комнаты. Что-то планировал, расчерчивал, печатал. И расстраивал девушку своим равнодушием. Та так разочаровалась, что в предпоследний день августа после репетиции засела в своей комнате.       В восемь вечера Себастьян все же решил зайти к Исаевой в комнату. Она сидела на подоконнике, смотря в открытое на заходящее за горизонт солнце. В руке держала сигарету. Рядом стояла пепельница. Дворецкий недовольно цыкнул, прошел к подоконнику, забрал из руки Юли сигарету и затушил ее. Девушка равнодушно глянула на него и достала еще одну сигарету. Но ее забрали.       — Слушай, чего ты приперся? Не обращал на меня внимания, так и дальше не обращай. И отдай сигарету, — потянулась к мужской руке за сигаретой. Но не достала: рука отодвинулась.       — У меня есть предложение.       — Какое? Залезть на крышу какой-нибудь дряхлой многоэтажки?       — Ты почти угадала. Москва-сити тебя устроит?       Юля удивленно глянула не Михаэлиса. Помимо удивления во взгляде присутствовала радость.       — Серьезно? Ты и туда меня протащить можешь?       — Могу.       — А чай, плед, фотоаппарат тоже можешь протащить?       — Хоть луну.       — Тогда пошли, кого мы ждем? — она спрыгнула с подоконника.       — Тебя.       — И тебя.       Демон с улыбкой на губах отрицательно покачал головой и вышел из комнаты, оставляя Юлю одну наедине со шкафом. Думать долго не пришлось. Она надела джинсы, белую майку с широкими лямками, сверху нее — серую толстовку с капюшоном. Исаева быстренько положила в портфель фотоаппарат, проверила наличие телефона и сигарет с зажигалкой в кармане и покинула спальню. Себастьян уже ждал ее в прихожей. В руках он держал плед, термос и стаканчики. Их быстро поместили в рюкзак. Пара обулась и вышла из дома.       Добираться на машине не захотел уже Михаэлис, у него нашелся способ получше. Он подхватил госпожу на руки и подпрыгнул. Сначала на крышу их дома, потом на крышу другого и поскакал дальше. Юля обхватила руками мужскую шею и с удовольствием смотрела на дома, машины, вообще местность, над которой они мчались. Точнее, над которой мчался ее дворецкий. Он перепрыгивал с одной крыши на другую. Мягко отталкивался от поверхности и мягко приземлялся. И никто не мог их заметить.       Перед тем как запрыгнуть на территорию Москвы-сити, Демон осмотрелся. Глаза загорелись алым, зрачок стал кошачьим. Юля мельком глянула на них и поежилась. К таким глазам она не привыкла. Себастьян заметил движение и сказал, что они скоро прибудут. И через три минуты Исаева раскладывалась. Плед постелен, фотоаппарат настроен, чай налит в стаканчик. Девушка разлеглась на поверхности, потянувшись, но потом встала и подошла к краю крыши. «Империя» все же поражала своей высотой. Юля начала отходить от края, ибо ноги начинали предательски дрожать. Спиной врезалась в Михаэлиса. Он положил руки на ее предплечья.       — Страшно?       — Если честно, то да. И так боюсь высоты, а тут очень много этажей.       — Шестьдесят, если быть точнее.       — Шестьдесят чертовых этажей.       Если бы ее руки не сжимали, то она бы ударила себя по лицу. Себастьян будто специально не отпускал ее, но все же решил оставить в покое. Госпожа сразу свалила подальше от края. Села на плед и выпила весь чай из стаканчика. Демон ходил туда-сюда и фотографировал все, осматривал. Про Юлю тоже не забывал. Но той как будто это надоело. Она встала и выхватила фотоаппарат из мужских рук. Михаэлис недоуменно уставился на нее. А она — на него. Но уже не недоуменно, а со злостью.       — Я что-то не так сделал?       — Просто прекрати ходить туда-сюда и сядь рядом со мной.       — Я может хочу запечатлеть момент, а ты тут злишься.       — Я не злюсь.       — Тогда что не так?       — Я хочу, чтобы ты сел рядом со мной и просто посидел.       — Хорошо.       Он сел на плед, рядом с ним приземлилась госпожа. Они оба согнули ноги в коленях, положили на них руки.       — Мне почему-то фраза одна вспомнилась, — прошептала Юля.       — Какая?       — Лучше не знать, — усмехнулась. — Всю жизнь потом издеваться будешь.       — Вот уже говори, коли начала.       — Муж и жена — одна Сатана, — Себастьян тоже усмехнулся.       — Еще и в тему Демонов.       — Ну я же шарю.       Они продолжили сидеть, каждый думая о своем. Юлию волновало несколько вопросов о Демонах, но задавать их боялась. И, наверное, из-за этого тишина начала давить и напрягать. Благо ее нарушил Михаэлис. Он отодвинул край толстовки и, увидев майку, почти сорвал ее с девушки. Та взвизгнула от резко нахлынувшего холода. Да еще и ветер прохладный подул. Волосы начали развеваться. Этот момент успел запечатлеть Демон. Он ухмылялся, смотря на разозленную госпожу. Та накинулась на него с кулаками. Себастьян начал смеяться, убирая фотоаппарат в сторону и с легкостью принимая удары. Девушка прекратила бить дворецкого и просто спокойно уселась на его бедрах.       — Ты невыносим, Себастьян Михаэлис.       — Я знаю.       — Умничка.       Юля слезла с мужского тела и легла рядом.       — Слушай, — начала она, — а души… Они имеют же какой-то вкус, да?       — Да.       — А какого вкуса моя душа?       — Увы, но этого я не знаю.       — Даже чуть-чуть? — в голосе прозвучала надежда.       — Чуть-чуть знаю. Она слегка сладкая, слегка кислая и также слегка горькая.       — Как апельсинка.       — Может быть. Вкусов человеческой еды Демоны не различают.       — Вкусов не различают, ничегошеньки не чувствуют. Вам не скучно вообще живется?       — С такими, как ты, живется весело, — дворецкий сел. — К чему такие вопросы?       — Да просто интересно стало. А как ты уродился таким исключением?       — Тебе лучше сейчас замолчать.       — Демон, который плачет.       — Юля, — голос стал угрожающим.       — Ну это же правда странно! — девушка тоже села. Хотела еще что-то произнести, но, увидев глаза Демона, которые светились алым, замолчала.       — Юля, что я тебе говорил не так давно?       — Молчать по поводу этой темы. Прости. Сорвалась.       — Прощу при одном условии.       — Каком?       — Спрыгни вниз.       — Что? — у Исаевой во рту пересохло. — Ты издеваешься?       — Ровно так же, как и ты надо мной. Вперед, моя Госпожа. Жгите. Иначе что-то похуже придумаю.       «Хорошо», — прошептала она. Встала тяжело. Ноги казались ватными. Юля подошла к краю крыши, перелезла через перила. И посмотрела вниз. От одного взгляда вниз замирало дыхание. А туда еще прыгать надо! Девушка оглянулась назад, глядя на Михаэлиса. Он руками показал «вперед». Она обернулась обратно к краю, набрав воздуха в рот, оттолкнулась от перил и сделала шаг. Подпрыгнула. И полетела вниз.       Воздух резко ударил в лицо. Глаза закрыты. Сердце покалывало от страха. Да что там! От огромного ужаса. Казалось, что сердце вообще выпрыгнет из груди. Слишком быстро, слишком страшно. И почему так тепло? Девушка только заметила, что она не летит вниз. Ее руки и ноги кто-то обхватил. Юля распахнула глаза. Над ее лицом висело лицо Себастьяна. В его глазах читалась насмешка. Но голос выдавал все на свете. Он прислонился лбом к девичьему лбу, закрыл глаза и прошептал:       — Какая же ты все-таки…       — Невыносимая.