Больше, чем любовь

- Ахмет, осторожнее, ты же лекарь, а не мясник, - прорычал Альтаир, когда врач весьма неаккуратно зашивал его ранение. - Не учи меня моей работе, - угрюмо буркнул Ахмет, орудуя здоровенной иглой над телом ассасина. - Я серьёзно, когда по моему боку прошлись заточенной саблей, я даже не почувствовал ничего! Тебе следует пересмотреть свои методы лечения. В ответ на это Ахмет лишь злобно воткнул иглу поглубже, от чего Альтаир дёрнулся, стиснув зубы, но всё же замолчал. Лекарь еле заметно ухмыльнулся и продолжил свою работу. Когда он закончил и вышел из лазарета, ассасин откинулся на кушетку, шумно вздохнув. Ему казалось, что вся левая сторона его тела была утыкана множеством лезвий – это был результат варварской работы лекаря. «Этот мясник всех так лечит или у него на меня особый зуб, как и у всех в этой крепости? Боже, неужели я и правда такое чудовище, что даже врачу успел досадить?» Альтаир попытался перевернуться на здоровый бок, но тут же оставил эту затею, так как рана позволяла ему лежать только на спине. Мужчина закрыл глаза, надеясь провалиться в объятия Морфея, но ноющий бок напомнил ему, что сон – непозволительная роскошь в его положении. «Да что же это такое?!» Ему ничего не оставалось, кроме как лежать смирно и думать. О чём угодно. Только эти два действия не причиняли ему боль сейчас. «Ясмин… Она же ненавидит меня. Но, похоже, она решила вернуть долг. А я? Что же я чувствую по отношению к ней? Кажется… Хм, кажется, она уже не вызывает у меня злости. Она…хорошо показала себя в бою, показала, что действительно может быть моей напарницей, а не обузой. Да и вытащила меня из Акры. Хотя всё равно бы меня живым не взяли. Да, у нас же теперь перемирие. Знать бы ещё, во что это выльется… Думаю, наша вражда точно ни к чему хорошему не приведёт. Кто знает, может, Аль-Муалим и был прав…» Внезапно послышался какой-то шорох. Альтаир открыл глаза и машинально повернул голову в сторону источника шума. Он увидел Ясмин, пробирающуюся к выходу. - Ясмин? Она повернулась. - Я тебя разбудила? - Нет, я не спал, - Альтаир попытался привстать, но тут же осознал свою ошибку и лёг обратно. - Я, вообще-то, зашла тебя проведать. Но если хочешь, я могу уйти, - она выжидающе посмотрела на напарника. Тот помолчал. - Нет, останься. Девушка удивлённо вскинула бровь. Альтаир про себя отметил, что уже не первый раз замечает такую её особенность – при удивлении вскидывать только одну бровь. Это заставило его улыбнуться. - Что? - Почему ты поднимаешь только одну бровь, когда удивляешься? – ассасин не мог удержаться от этого вопроса, изо всех сил пытаясь подавить улыбку. Ясмин явно ожидала услышать всё, что угодно, но только не это. Она была ошарашена. - Я… А что, я действительно так делаю? - Не первый раз. Девушка непонимающе разглядывала Альтаира, пытаясь понять, в чём здесь подвох. Потом её губы медленно начали расползаться в улыбке, а затем она и вовсе рассмеялась. Ассасин тоже не мог больше сдерживаться. - Наверное, сегодня снег пойдёт, - сказала Ясмин. - Почему? - Ну как же, ты же пошутил! Я думала, что ты даже не знаешь, как это делается. - Когда тебя так же покромсают, ещё не тому научишься. - В смысле? - Ахмет. Ты вообще видела, как он работает? - Я у него была два раза, если помнишь, но он не делал ничего такого, на что бы я жаловалась. - Да? Значит, он только меня недолюбливает, - недоверчиво протянул ассасин. - Ну, тебя много кто недолюбливает. - Спасибо, что напомнила. - Всегда пожалуйста, - беззаботно отозвалась Ясмин, присев на стул рядом с койкой Альтаира. - И ты в их числе? - Да, но, если помнишь, ещё вчера я была в числе твоих ненавистников. - И что изменилось? Ясмин задумалась, сказать ему или не говорить о своих размышлениях. Он ни в коем случае не захочет, чтобы его жалели. Никто бы из Братства не захотел, а он особенно. Но ассасин ждал ответа. - Ты сам предложил перемирие. - Без причины ты бы не согласилась на него. - А ты бы не предложил. По какой причине ты это сделал? - Э нет, я задал вопрос первым. У меня на тот момент выбор был невелик, а вот тебе ничто не мешало вернуться в Масиаф. - Вообще-то мне мешала совесть. Тебе знакомо это понятие? - Кажется, перемирию конец? - Ну уж нет! – упрямо возразила девушка. Альтаир хмыкнул. Молодые люди замолчали. Ясмин уткнула глаза в пол, перебирая бахрому от пояса на своём одеянии. Подняв глаза, она заметила, что Альтаир её рассматривает. - Что? – она ненавидела, когда на неё просто смотрели и ничего не говорили. Во время обучения ассасинскому мастерству, она чётко запомнила, что до добра это не доводит. - Ты ведь не отсюда? - Что ты имеешь в виду? - Не из этих мест? Тут нет людей с такой внешностью. - Нашёл, у кого спрашивать, - Ясмин снова отвела глаза. Конечно, за двадцать лет жизни она успела заметить, что кроме неё здесь нет людей со светлыми волосами и синими глазами. Допросы Аль-Муалима ни к чему не привели, и она забыла про них. В конце концов, не всё ли равно, какого цвета у неё волосы, если из неё делают идеального убийцу? - Ты совсем ничего не знаешь про свою семью? - Аль-Муалим моя семья, больше меня ничего не интересует. Раз уж зашёл разговор о семье, не хочешь рассказать о своей? Альтаир помрачнел. - Меня забрали в ученики, когда я был ещё совсем ребёнком, как и всех здесь. Я весьма смутно помню мать и отца. Интересных историй не жди. - Содержательно. Мужчина потянулся за стаканом воды, но тут же стиснул зубы от боли в боку. Ясмин подала ему стакан. - Не корчись ты так, Ахмет сказал, что на тебе всё заживает, как на собаке. Альтаир поперхнулся. - Спасибо ему на добром слове. - Передам, - улыбнулась девушка, вставая. – Ты поправляйся быстрее, отец не пускает на задания без тебя, а иначе я загнусь от скуки. - Как мне тебя жаль, - саркастично ответил ассасин. Ясмин ещё раз улыбнулась и направилась к выходу. На пороге она слегка замешкалась, а затем снова повернулась к Альтаиру: - Да, забыла сказать – мой отец хотел поговорить с тобой. Я не знаю, о чём, мне он не сообщил, но сказал, что придёт, как только лекарь закончит все необходимые процедуры. Мне его позвать? Альтаир напрягся. Вполне возможно, что это был его шанс задать все интересующие вопросы. - Да, разумеется. Ясмин наконец вышла из помещения. Через некоторое время в лазарет вошёл Аль-Муалим. Альтаир машинально приподнялся, чтобы поприветствовать наставника, но тот махнул рукой, и ассасин вновь опустился на свою кушетку. - Как ты себя чувствуешь, дитя моё? – участливо спросил наставник. - Неважно, но скоро поправлюсь. Благодарю за беспокойство, наставник. - Это хорошо. Ты здорово потрудился. Жаль, что всё так получилось, но я уверен, что всё обойдётся. Помнится, недавно ты хотел о чём-то со мной поговорить. Тогда я был занят, но сейчас, думаю, самое время. - Учитель, я…не знаю… Это всего лишь мои догадки, но… я думаю, все мои жертвы были связаны между собой. - Связаны? – удивлённо спросил Аль-Муалим. - Да. - Почему ты так решил? - Они мне это сказали. И ещё они сказали, что есть другие такие же, как они. - Ты уверен, что это был не предсмертный бред? - Они знали, о чём говорили. Учитель, я убил многих людей и я слышал много предсмертных слов, поэтому я могу отличить бред от осмысленных фраз. Аль-Муалим замолчал. Альтаир терпеливо ждал объяснений, не смея прерывать молчание наставника. - Дитя моё, думаю, ты заслужил право знать правду. Они тамплиеры. - Тамплиеры? Храмовники? - Они не просто крестоносцы, Альтаир. Они хотят закончить войну между сарацинами и крестоносцами, а их главной целью является создание нового государства в Святой Земле. Власть. Контроль. Устрашение и тирания. Вот чего они хотят. Вот против чего боремся мы, ассасины. Теперь понимаешь, почему я доверил убить этих людей тебе, а не кому-либо другому? - Да, я…понимаю. Если я убью их всех, их ордену придёт конец? - Не совсем. Вы с Ясмин убили троих влиятельных людей тамплиеров, но они все ещё очень сильны. Я дам тебе имена ещё нескольких жертв – возьмёшься за них, когда будешь готов. Но их смерть не будет иметь большого значения, пока жив Робер де Сабле. Он твоя главная цель, но пока что нам до него не добраться. Когда он погибнет, мы без труда сможем разогнать остатки тамплиерских сил. - Почему вы не сказали мне раньше? - Я посчитал, что скажу тебе это, когда будешь готов. Признаюсь, этот момент мог никогда не наступить. Но… - Но он наступил, - пространно изрёк Альтаир, смотря куда-то мимо наставника. - Точно так. Ну, что же, я сообщил всё, что тебе нужно было знать, а теперь позволь мне уйти. - Конечно, наставник, - поспешно ответил ассасин, вернувшись в реальность. - Кстати, кажется, ваши отношения с Ясмин идут на лад. Это хорошо. Я бы хотел видеть вас если не друзьями, то хотя бы товарищами, а не врагами. - Мы тоже это поняли, наставник. После этих слов Аль-Муалим покинул лазарет. …Прошла неделя. Ахмет был прав – Альтаир действительно довольно быстро пошёл на поправку. Рана заметно затянулась, хотя и не полностью, но ассасин уже рвался на очередное задание. - Учитель, я уже достаточно времени провёл в лазарете, я не хочу отлёживаться дальше, пока тамплиеры восстанавливают силы! - Ох, Альтаир… Что ж, удерживать тебя бессмысленно, поэтому я назову тебе имя следующей жертвы – Абу-аль-Нуквод, богатый купец в Дамаске. У него намечается пиршество завтра, так что смело можешь пойти туда и сорвать его планы. - Благодарю, - Альтаир поклонился и вышел. Он намеревался заняться подготовкой своего снаряжения к завтрашнему дню, но по пути в оружейную заметил Ясмин, идущую по направлению к воротам крепости. Зная, что Аль-Муалим не давал ей никаких поручений, ассасин удивился. Нагнав девушку, он спросил: - Куда-то направляешься? Ясмин повернулась. - И тебе доброго дня. Направляюсь. - Куда же? - Не волнуйся, без тебя в Дамаск я не поеду, - усмехнулась девушка. - И всё же? - Почему тебя это так интересует? - Ты не хочешь говорить, значит, мне стоит об этом знать. - Да, Альтаир, видно, у тебя были неважные успехи в логике. Я еду в иерусалимское бюро, Малик просил зайти по делу. - И это всё? Почему же ты не хотела говорить? - Кажется, ты сам просил не упоминать о нём при тебе. - И что за дело? - А вот это уже тебя не касается, - сказала девушка, склонив голову набок. – Прошло то время, когда перед тобой отчитывались все без исключения. И постарайся сделать так, чтобы мне не пришлось тебя завтра будить. Альтаир хмыкнул и проводил её недовольным взглядом. На следующий день напарники направились в Дамаск. Осмотрев дворец, в который следовало попасть, Альтаир неопределённо покачал головой. - Что-то не так? – осведомилась Ясмин. - Из женщин там будут только танцовщицы, ты вызовешь подозрения. - Опять тыл? - Я же говорил, что женщине слишком сложно быть ассасином. Ясмин посмотрела на него, но ничего не сказала. Они остались стоять неподалёку от входа, дожидаясь своего человека, который должен был сообщить какие-то важные сведения. Вскоре к ним подошёл мужчина в белой одежде. - Это всё, что мне удалось добыть. Здесь схематично изображено расположение лучников на крыше дворца. Думаю, при отходе это должно помочь. - Спасибо, это очень ценные сведения, - сказала Ясмин, принимая бумагу. Ассасин поклонился и ушёл. Альтаир взял из рук девушки бумагу и принялся её изучать. - Ничего сложного, нескольких я сниму ещё до того, как войду, - наконец сказал он. – Я пошёл. Надеюсь, хотя бы сегодня никого из нас не ранят. Ясмин вздохнула и пошла искать удобное место для себя. Тем временем Альтаир, расправившись с лучниками, вошёл во дворец. Абу-аль-Нуквод вышел на балкон и сказал речь, оказавшуюся тостом. Восторженные гости выпили из своих бокалов, но тут же вид купца перестал быть дружелюбным. - Вы все умрёте, лицемерные ублюдки! Как же я рад, что наконец-то собрал вас всех вместе! Альтаир растерянно оглянулся по сторонам. Яд начал действовать очень быстро, через минуту люди уже задыхались и сгибались пополам. Он остался единственным, кто твёрдо стоял на ногах. «Пора» - мелькнула мысль в его голове, но купец тоже заметил своего незваного гостя – его глаза округлились, срывающимся голосом он позвал стражу и попытался скрыться внутри дворца. Альтаир среагировал быстро – он стремительно взобрался на фонтан, находившийся в центре зала, с него перепрыгнул на балкон, куда уже бежали стражники. Через пару секунд один из них уже лежал с перерезанным горлом, издавая булькающие звуки, а второй лежал, распластавшись, внизу. Купец не смог далеко убежать, ассасин настиг его быстро. Он загородил дверь высоким подсвечником – он хотел, чтобы у него было время послушать слова аль-Нуквода. - Ты тоже один из них, да? - О чём ты? – в ужасе спросил купец, пытаясь вырваться из цепкой хватки ассасина. - Я знаю, что ты тамплиер, - проговорил Альтаир, поднося клинок ближе к шее врага. - Да, да! - Говори, какие у тебя были планы! - Я…я хотел уб-бить сторонников Салах ад-Дина и п-передать город своим братьям, - заикаясь от страха, проблеял купец. - Так вот чего вы добиваетесь, убрать Салах ад-Дина и контролировать всю Святую Землю и её окрестности, - стражники уже возились с дверью, времени оставалось мало. - Да! Моя смерть ничего не изменит, ассасин. - Но это тебя не спасёт, - с этими словами Альтаир оборвал жизнь Абу-аль-Нуквода. Обернувшись на дверь, которая вот-вот должна была поддаться, он подбежал к окну и выпрыгнул из него в кусты. Ясмин, стоявшая неподалёку, кинулась к ним, обнажив спрятанный клинок. - Это я, я, - сказал Альтаир, выбираясь из кустов. – Я закончил, уходим. …Уже на выходе из Бюро Ясмин спросила: - Помнишь, ты говорил про связь между твоими жертвами? - Ну? - Это действительно так? Альтаир задумался, стоит ли говорить об этом Ясмин. Ему показалось, что, если бы он не настаивал, Аль-Муалим с радостью бы ничего ему не рассказывал. Так стоит ли об этом знать его напарнице? - Я пока не могу тебе сказать. - Не можешь? Или не хочешь? - Не могу. И не спрашивай почему. Если будет нужно, я скажу. - Боюсь, этот момент никогда не настанет, - Ясмин вздохнула и вышла из Бюро. - Посмотрим.