Больше, чем любовь

- …Умар, ты же понимаешь, почему я иду на это. Фигура в капюшоне, стоящая перед Аль-Муалимом, понуро кивнула. Она уже знала, что это последние минуты её жизни. - Прости. Так нужно… - Отец? Аль-Муалим обернулся на крик. В нескольких метрах от себя он увидел мальчика с расширенными от ужаса и непонимания происходящего глазами. Умар не шелохнулся. - Альтаир, как ты сюда попал? – раздражённо спросил Аль-Муалим и тут же приказал, - уведите его отсюда. Уведите немедленно! К ребёнку подошли несколько ассасинов и попытались взять его за руки, но Альтаир отдёрнул руку и попытался подбежать к отцу. Тогда одному из воинов всё же удалось подхватить его на руки и потащить упирающегося и заходящегося в рыданиях ребёнка подальше от этого места. - Отец! – снова выкрикнул Альтаир, протягивая к нему руки. На этот раз Умар повернул голову на зов, но под капюшоном мальчик разглядел вовсе не отцовское лицо. Это был он сам через 15 лет. Альтаир почувствовал, что начал задыхаться. В глазах начало темнеть. Последнее, что он увидел – это бездыханное тело его отца… Альтаир открыл глаза с резким вздохом. Вокруг была непроглядная тьма. В первые мгновения он подумал, что кошмар продолжается, но когда глаза привыкли к темноте, он понял, где находится. Он привстал на локте, посмотрел вокруг, и, лишь окончательно удостоверившись в том, что это был лишь сон, упал обратно на подушку. В помещении было очень душно, и ассасин протянул руку к вороту, чтобы ослабить его, но нащупал разорванную ткань. Снова приподнявшись, чтобы лунный свет падал на него, Альтаир увидел, что разорвал одежду на груди во сне. Пальцами он нащупал несколько неглубоких борозд от ногтей на теле. С тяжёлым вздохом мужчина опустился на постель. Проворочавшись несколько минут, он снова встал с целью выйти во двор и подышать свежим воздухом. На улице было свежее, но не намного. Ночной воздух приятно холодил лицо, от чего Альтаир наконец заметил, что его лоб покрылся испариной во время сна. Постояв пару минут, он понял, что сонливость исчезла совсем, а возвращаться в душное помещение ему не хотелось. Альтаир прошёл в сад, попутно удивляясь поразительной тишине, которая была так несвойственна Масиафу. Её нарушали только редкие вскрики ночных пташек и тихое журчание воды в фонтане. Альтаир никогда не представлял, насколько тихо тут может быть – по ночам он обыкновенно спал как убитый. Присев на ту самую скамейку, с которой он был несколько раз изгнан пару дней назад, ассасин задумчиво уставился на фонтан – на мерно стекающие и мелодично журчащие ручейки, казалось, можно было смотреть вечно. Альтаир уже который раз прокручивал в голове свой сон. После смерти отца он часто снился ему в разных вариациях, и молодой ассасин так же часто вскакивал с криками посреди ночи, уже не в силах заснуть до самого утра. Но последний раз он видел этот кошмар давным-давно, и никогда он не видел на месте Умара себя. «Во всём виновата проклятая жара. Когда же уже пройдёт дождь?» - подумал Альтаир. Но дождь, по всей видимости, ещё долго не собирался посещать эти места, как будто стремясь свести с ума как можно больше людей. Альтаир не знал, сколько времени он здесь уже сидит, но небо ещё не думало светлеть. Мужчина сидел, уставившись в одну точку, погружённый в раздумья. Никто и ничто не заставило бы его сейчас снова пойти спать. Для самого себя он решил, что это из-за духоты, но в глубине души он просто боялся заснуть и снова увидеть этот кошмар. Из оцепенения его вывели шорохи на другом конце сада. Ассасин напряг зрение, силясь разглядеть источник шума в темноте. Источник пытался выйти за ворота, по всей видимости, стараясь не шуметь. Альтаир за считанные секунды понял, кто это. - Можешь не красться, я тебя уже заметил, - негромко проговорил Ла-Ахад. Тонкая фигура в белом обернулась и застыла как будто в нерешительности. - Ну иди уже сюда, – через некоторое время позвал Альтаир. С одной стороны, ему не хотелось, чтобы кто-то его сейчас тревожил, но с другой, он сейчас чего-то боялся, боялся оставаться в одиночестве. Ему нужен был рядом живой человек, который даст понять, что тот кошмар был глупым и нереальным. И, к тому же, в последнее время присутствие Ясмин, так раздражавшее его совсем недавно, стало приносить ему удовольствие. Девушка приблизилась к нему и присела рядом. - Не спится? – спросил Альтаир. - Когда так жарко, я не могу спать – просыпаюсь и иду сюда, а ложусь снова только под утро. - Ты точно родом не отсюда. Арабы спокойно переносят зной. - А ты тогда почему здесь? Мужчина замолчал. Подумав, он ответил: - Просто не спится. - Угу, - помолчав, девушка сказала: - Я слышала, как ты кричал. Альтаир посмотрел на неё. «Боже, я ещё и кричал». Он не нашёл ничего лучше, чем спросить: - Почему ты решила, что это был я? - Догадываюсь. Снова молчание. - Опять дурной сон? Альтаир отвернулся, пытаясь собрать остатки воли и не дать снова всплыть подробностям кошмара, но у него плохо получалось. - Не клеится у нас разговор. Я всё-таки пойду, не хочу тебе мешать, - Ясмин встала и собралась уходить, но её остановил голос Альтаира: - Мне снился мой отец. Его смерть. Девушка снова села. Альтаир поднял глаза, думая, что ассасинка уже ушла, но, к своему удивлению, столкнулся с ней взглядом. Он ждал, что она как-то прокомментирует его высказывание, но девушка лишь внимательно смотрела на него, готовая слушать дальше. - Аль-Муалим казнил его из-за того, что моего отца предали. На моих глазах. Мне было 11. Он погиб из-за Ахмеда, отца Аббаса. Потом он, правда, свёл счёты с жизнью, но отца этим было уже не вернуть. А он был бы сейчас жив… - Мне никто об этом не рассказывал. - Тебе и не нужно было об этом знать. - Я… Мне жаль, Альтаир. Ассасин ничего не ответил, только опустил голову вниз. - Я правда ничего не знала. - Ты-то здесь при чём? – раздражённо спросил ассасин. - При том, что, возможно, ты держал злость на моего отца за то, что он решил казнить твоего, а значит, это послужило ещё одним поводом для ненависти ко мне. - Что? Я никогда не держал злость на Аль-Муалима. Скажу тебе больше, у меня никогда не было даже мысли обвинять его в этом! И не его вина в том, что у него такая дочь! - Альтаир, успокойся… - Знаешь, в чём твоя проблема? В том, что ты строишь из себя невинность, лезешь в душу, а потом плюёшь в неё! В тебе тут все души не чают, потому что ты единственная женщина и дочь наставника, и ты этим пользуешься! - Я плевала тебе в душу? - А что ты сделала? Речь была вообще не о тебе, не об Аль-Муалиме, а о том, что мой отец погиб из-за предательства, а ты даже здесь перевела стрелки на себя! Эгоистка! - Я эгоистка? То есть, когда я тащила тебя на себе, чтобы не дать тебе подохнуть, это было эгоизмом? И когда я развлекала тебя беседами в лазарете, чтобы ты не загнулся от скуки, это тоже было эгоизмом? Ну а когда ты предал весь Орден, а я встала вместе со всеми на защиту Масиафа, это вообще был форменный эгоизм, да? - Почему ты всё время портишь мне жизнь? С тех пор, как ты появилась, у меня от тебя одни неприятности! - Может быть, всё дело в твоей гнилой сущности, а не в моём появлении? - У меня гнилая сущность? Я сделал для Ордена больше, чем кто-либо другой! - И едва не поставил его под удар, оставил умирать Кадара и лишил руки своего лучшего друга! Да, так много для Ордена ещё никто не делал, согласна! Начало понемногу светать, и черты лица горячо споривших молодых людей становились всё отчётливее. - Знаешь, если с тобой снова что-нибудь случится, мне будет наплевать! Пусть хоть что со мной Аль-Муалим сделает, клянусь, мне будет всё равно! Я ни секунды не буду жалеть о тебе. - Поверь, Альтаир, это взаимно! Наше перемирие было ошибкой. А знаешь, я ведь ещё подумала, что ты неплохой человек, что ты ещё сможешь перемениться в лучшую сторону. Спасибо тебе огромное, что вовремя не дал мне утвердиться в этой мысли! - Я думал о тебе ровно то же самое, пока не понял, какая ты змея! А этот идиот, Малик, ещё говорил мне, как мы с тобой отличаемся, какая ты хорошая и добрая, и какая я скотина! Хоть мы с ним больше и не друзья, но я сочту своим долгом раскрыть ему глаза! - А давай он сам будет за себя решать? - Разумеется, ведь тогда он меня и слушать не станет! - Жаль, что твой отец погиб так рано, и не успел воспитать нормального сына! - Да что ты можешь знать о воспитании, ты сама-то подкидыш! Наступила тишина. До Альтаира постепенно доходило, что он только что сказал. Ясмин смотрела на него, задыхаясь от бессильного гнева и чувствуя, как глаза наполняются слезами. Внезапно она вскочила и быстрым шагом направилась вон из сада. В голове Ла-Ахада что-то щёлкнуло – поняв, какую он сморозил глупость, он кинулся её догонять. - Постой! Его реплика не возымела действия. - Ясмин, подожди. Прости! Через несколько метров Альтаир нагнал девушку и схватил её за руку, которую ассасинка тут же отдёрнула так резко, что у неё каким-то чудом не вывихнулось плечо. Альтаир не сдался, и снова взял её за руку, на этот раз крепко, и развернул девушку к себе. - Отпусти! – прокричала Ясмин, всё ещё пытаясь вырваться. - Успокойся, и я тебя отпущу, - спокойным голосом проговорил мужчина. На самом деле он впервые столкнулся с женской истерикой, и очень надеялся, что делает сейчас всё правильно. Ему было вовсе ни к чему, чтобы её кто-то увидел в таком состоянии, ведь скоро уже совсем рассветёт, а, значит, Масиаф пробудится ото сна. Тем временем попытки Ясмин вырваться заметно ослабли. В конце концов, она, потеряв всякую надежду выбраться из хватки ассасина, уткнулась ему в плечо и дала волю рыданиям. К этому ассасин оказался совершенно не готов и даже слегка отпрянул. Разорванная ткань одежды начала становиться мокрой. Постояв несколько секунд в нерешительности, Альтаир решил, что надо что-то делать, но оттолкнуть от себя девушку он не мог. Послушав интуицию, потому что ничего другого в своём арсенале не имел, он осторожно положил руку на голову плачущей блондинки и медленно, с небольшими паузами, провёл ею по волосам, переливавшимся в золотистом свете восходящего солнца. Постепенно рыдания превратились во всхлипывания. - Альт-таир… Т-ты св-волочь, - заикаясь от слёз, проговорила ассасинка. - Да, - араб не придумал ничего лучше, как во всём с ней соглашаться в этот момент. - Ты…ид-диот, - она подняла голову и утёрла слёзы рукавом. - Да. - Ты эгоист. - Я знаю. Ясмин утёрла последние слёзы и прерывисто вздохнула. - Теперь отпусти меня. Альтаир продолжил держать её за руку, словно не слыша её слов. Ясмин моргнула – с ресниц на щёку упала дрожащая слезинка. Мужчина поднёс руку к щеке блондинки и осторожно утёр слезу. Ясмин смотрела на ассасина в недоумении, пытаясь разгадать смысл его действий. Альтаир, тем временем, смотрел на её лицо, как будто видел его в первый раз. Казалось, он изучал всё, что на нём находится – глаза, неестественно синие, как ему, не видевшему ничего, кроме карих глаз, казалось, небольшой шрам на щеке, полученный совсем недавно… Его взгляд остановился на губах. Ясмин, понимающая, что сейчас произойдёт нечто из ряда вон выходящее, хотела было дёрнуться и разорвать уже порядком ослабевшую хватку ассасина, но что-то мешало ей пошевелиться. Альтаир медленно приподнял подбородок девушки и коснулся её губ своими. Правда, поцелуй длился совсем недолго – уже через несколько секунд араб отпрянул с выражением недоумения напополам с ужасом в глазах. Ясмин ошалело смотрела на него. - И что это было? – только и смогла вымолвить она. Альтаир тряхнул головой, выпуская руку девушки из своей ладони. Ясмин, постояв ещё некоторое время, рванула прочь из сада. …Альтаир так и не заснул, да в этом уже и не было никакого смысла. Остаток времени до рассвета он провёл в саду, пытаясь понять, что он сделал и, самое главное, что его подвигло это сделать. Он не мог найти ответы на поставленные вопросы. Вскоре возник ещё один вопрос: как объясниться с Ясмин? Альтаир ломал голову до того момента, как воздух наполнился привычным шумом и гомоном. Нехотя вставая со скамьи, он поплёлся за новой одеждой. До самого вечера он не видел ассасинку, втайне радуясь этому. Когда его позвал к себе Аль-Муалим, он осторожно прошёл в крепость к кабинету наставника, опасаясь наткнуться где-нибудь здесь на девушку, но этого не произошло. - Мира и покоя, Альтаир. - И вам того же, наставник, - ответил Ла-Ахад, всё ещё обводя глазами комнату. - У меня есть для тебя ещё одно задание, на этот раз в Акре. Твоей целью будет Вильям Монферрат, наместник короля Ричарда в этом городе. Недавно он урезал продовольствие якобы в целях установления должного порядка. Но это определённо не так, у него какие-то другие планы. Если сможешь, узнай, какие, но главная твоя задача – убить его. Отправляешься завтра. Есть вопросы? - Да, наставник… Могу я отправиться на задание без Ясмин? - Без Ясмин? – удивился старик. – Почему, позволь спросить? - Мы…повздорили, - Альтаир замялся, понимая, что может сболтнуть лишнее. - На заре в саду? Альтаир, не смотри на меня так, ваши крики слышал весь Масиаф. Взялись за старое? - Нет, мы спорили о другом. И мы уже помирились… - Так в чём проблема? Дитя моё, ты, кажется, забыл – твои личные проблемы и чувства никогда не должны ставить под удар выполнение задания… - Я не… - …и приказов наставника, - с нажимом договорил Аль-Муалим. – Понимаешь, что я хочу сказать? - Понимаю. - Отлично. И постарайся всё же держать себя в руках, иначе так ты никогда не вернёшь себе статус мастера. Альтаир поклонился и вышел. …На следующий день Альтаир снова нигде не застал Ясмин и увидел её только возле коновязи, уже находящейся в седле. Невозмутимо оседлав своего скакуна, Альтаир дал отмашку на отправление. Долгое время они ехали молча, и лишь ритмичный стук копыт нарушал тишину. Первой подала голос блондинка: - Знаешь, я просила отца, чтобы он не ставил меня с тобой в пару на сегодня. Он очень удивился и сказал, что ты приходил к нему с аналогичной просьбой. - Ну и? - Зачем? - За тем же, за чем и ты. - Это не ответ. - А какого ответа ты ждёшь? - Честного. Альтаир не ответил. Снова наступила гнетущая тишина. - Альтаир, что это было? – через 10 минут молчания прямо спросила Ясмин. - Ты про что? - Я знаю, что ты не дурак, Альтаир, не нужно его из себя строить. - Хорошо, я тебя поцеловал. Что дальше? - Зачем? - Не знаю, - раздражённо повёл плечами Альтаир. - Ясно, - коротко ответила девушка. Мужчина удивлённо посмотрел на неё. - Ясно? Тебя устраивает такой ответ? - Ты сказал, что не знаешь. Это ведь был честный ответ, я надеюсь. Так что я ещё могу от тебя требовать в таком случае? - Ясмин, я тебя не узнаю. Ты душу вынешь, но добьёшься ответа. - Ты мне достаточно рассказал вчера про душу. - Я же извинился. - Нет, извиняются по-другому, словами извинения. А ты…я вообще не знаю, что ты вчера сделал! - Донесёшь теперь на меня отцу, чтобы он устроил надо мной показательную казнь за приставания к его дочери? Ясмин посмотрела на него. Долго смотрела. Затем улыбнулась и отвела глаза. Ассасин ничего не понял. Потом услышал сдавленный смех. - Это ты? – ошарашено спросил араб. Раздался ещё один полузадушенный смешок. - Ты что, смеёшься? Ответом послужил уже плохо сдерживаемый хохот. - Альтаир, ты идиот, - смеясь, сказала девушка. - Смешно ей… Из седла не вывались, острячка, - сдерживая улыбку сказал Альтаир. …Добравшись наконец до Акры, молодые люди приняли решение разделиться – Альтаиру снова удалось отправить девушку на поиски необходимой информации, а самому отправиться в Бюро. У Рафика ему удалось узнать, что у Вильяма сейчас встреча с королём Ричардом. Он отправился к форту Монферрата вместе с Ясмин, которая нашла его в Бюро. - Поговаривают, он намерен свергнуть Ричарда, а вместо него поставить своего сына, Конрада, - сказала девушка. - Даже если так, ему это не удастся. - Да, я думаю, у него другие планы. - Ты это о чём? – посмотрел на неё Альтаир. - Ты знаешь, - выдержав паузу, Ясмин продолжила, - видишь ли, перед тем, как я прикончила Мажд-Аддина, он кое-что сказал. - И что же? – спросил Альтаир, догадываясь, какой ответ он услышит. - Что он всё это делал ради братства, которому нужен был этот город. А он, в свою очередь, хотел власти. Так что за братство? - Так вот почему ты так рвалась его убить. - И поэтому тоже. Показался вход в форт Монферрата, возле которого толпилось множество людей, отталкиваемых стражниками от двух фигур на лошадях, о чём-то, по всей видимости, споривших. - Ясмин, я тебе всё расскажу, но позже. - Учти: я тебе верю. Оказавшись в самой гуще толпы, Альтаир смог расслышать последние обрывки фраз из этого спора. - …А может, тебе нужна моя корона? - Ты ни черта не понимаешь, - раздражаясь, отвечал регент. - В любом случае, я не намерен тратить своё время на эти глупые разговоры. Я предпочту заняться войной. - Не смею задерживать, Ваша светлость, - выплюнул последние слова Монферрат. Король уехал со своим эскортом, а Вильям, раздражённо крича на своих подопечных, направился в сторону форта. - Стой здесь, - не глядя на девушку, сказал ассасин. - Опять? - Обещаю, следующую цель убьёшь сама. Ответом послужил короткий вздох. Альтаир прошёл в ворота форта вместе с толпой. Он заметил, что Вильям повернул в какой-то дворик, который со всех сторон охранялся лучниками. Оценив обстановку, мужчина выбрал стену, по которой было бы весьма удобно взобраться и уже оттуда попасть к тому дворику. Альтаир подошёл к зазевавшемуся охраннику, которому его нерасторопность тут же стоила жизни. Взобравшись по уступам, Альтаир метнул нож в лучника, расхаживавшего по правой стороне. Впереди он заметил ещё одного стражника – пригнувшись, ассасин бросил нож и в него. Перепрыгнув через уступ, на котором секунду назад бродил стрелок, Альтаир прошёл дальше. Вот уже показался дворик, в котором Вильям отчитывал своих стражников, по-видимому, ругая их за никудышную дисциплину. - Эй, что ты… - лучнику на дальней стене не удалось закончить фразу, и он упал навзничь, содрогаясь в последних конвульсиях и хрипя. Теперь уже ничто не мешало убийце занять удобную позицию аккурат над головами регента и его телохранителей. Тем временем Вильяму, кажется, надоело орать на солдат, и он махнул им рукой с криком «Убирайтесь!». Они вышли, определённо довольные тем, что экзекуция наконец-то закончилась, а Вильям подошёл к своему столику с оружием. Альтаир быстро спустился по лестнице, неслышно подошёл к рыцарю, и когда тот обернулся, заподозрив неладное, вонзил клинок ему в грудь. - Отдыхай. Твоим планам конец. - Моим планам? И что же ты о них знаешь? - Ты намерен посадить на место Ричарда своего сына, а короля убить. - Ха-ха, мой сын тупица, как и Ричард! Никто из них не способен управлять городом во благо. - А кто же способен? - Жители. - Правда? Ты же отбирал у них еду, загонял в свою армию, карал их! Как ты можешь говорить о них после всего этого? - О нет. Ты считаешь меня чудовищем, ассасин, но взгляни – в моём городе нет преступников, кроме тебя и твоих братьев! Я всего лишь готовил людей к новой жизни, к лучшей жизни, и у меня почти получилось, а ты всё испортил! - Ваша пословица гласит: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Я положу конец твоим деяниям. - Ну-ну… Посмотрим, что для них сможешь сделать ТЫ… Это были последние слова Вильяма. Едва Альтаир закрыл ему глаза, как во двор набежали спохватившиеся стражники. Ассасин обернулся на них на долю секунды, а в следующее мгновение взобрался наверх по приставной лестнице. Стражнику, ошалело смотревшему на то, как внезапно он появился, ассасин вонзил свой сирийский меч в живот. По освободившемуся пути он перебежал на другую сторону форта, в то время, как стражники, толпясь и мешая друг другу, пытались взобраться по узкой лесенке на стену. Пользуясь эффектом неожиданности, Альтаир пронёсся мимо двух лучников на стене, взобрался на башню и оттуда прыгнул в оставленную кем-то телегу с сеном. Немного подождав, пока шум стихнет, мужчина выпрыгнул из стога, отряхиваясь от соломы. - Ну и шуму ты там наделал, - раздался женский голос рядом с ним. - Ой, отстань, - беззлобно сказал Альтаир, вытряхивая сено из сапога. Девушка усмехнулась. - Пойдём, пока они не поняли, куда ты исчез. И следующая цель моя, не забудь. …Уже на выходе из Бюро, когда Альтаир отдал рафику перо, а в городе всё более-менее утихомирилось, Ясмин поймала араба за рукав. - Что? – удивлённо спросил Альтаир. - Ты обещал мне всё рассказать. Я слушаю.