Больше, чем любовь

Вернувшись в посёлок и разнуздав лошадей, Альтаир предложил Ясмин прогуляться вокруг Масиафа. Понимая, что дал слово, ассасин рассказал девушке о тамплиерах всё, что знал сам. Она внимательно слушала его, изредка задавая уточняющие вопросы. В конце его рассказа она, после небольшой паузы, изрекла: - Тамплиеры, значит? И давно ты располагаешь этой информацией? Альтаир не хотел ей врать, поэтому ответил честно. Ясмин смотрела в землю, неторопливо шагая по тропинке, покрытой песчаной пылью, на которой отпечатались подковы проезжавших недавно лошадей. - Наверное, я понимаю, почему ты не говорил мне об этом. Я бы тебе тоже не сказала. - Зная тебя, это неудивительно. Но я не вижу смысла скрывать это от тебя. И всё же мне как-то не по себе от ситуации. У меня такое чувство, что меня где-то провели, но где – не понимаю. - Я думаю, когда ты побеседуешь с Аль-Муалимом, всё встанет на свои места. Альтаир с сомнением покачал головой. - Буду надеяться. А с тобой он ни о чём подобном не говорил? - Нет. Видимо, не считает нужным. - И ты так спокойно об этом говоришь? - Он мой отец и наставник, я не могу приставать к нему с расспросами, даже если очень хочется. - А ко мне, значит, можешь? - Ну, ещё бы. Альтаир искоса посмотрел на напарницу. Её поведение оставалось для него загадкой с момента самой первой их встречи – воспитанная в более чем патриархальных условиях, она ни разу не позволила себе сказать хоть слово супротив отца и наставника в одном лице, однако это не мешало завести ей панибратские отношения со многими воинами, в том числе и с Маликом. Конечно, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что в Ордене все были равны, но с ним, Альтаиром, она вела себя совсем иначе и, кажется, даже никогда не воспринимала ни одну из его заслуг всерьёз, совершенно не испытывая перед ним того благоговейного страха, который был присущ всем ассасинам её возраста и ранга. Покорность, выработанная восточным воспитанием, и дерзость, дарованная, должно быть, северной кровью, создавали гремучую смесь и делали Ясмин совершенно не похожей ни на одну женщину, что он когда-либо знал. И, что его удивляло больше всего, что бы она ни делала, ей всё сходило с рук. Альтаир мог злиться на неё, проклинать до седьмого колена и мысленно убивать её за каждое неосторожно сказанное слово, но на деле он никогда не сделал с ней ничего, что могло бы заставить её подумать о своём поведении. Ассасин отказывался верить в то, что её особое женское очарование действовало и на него: после смерти Адхи он зарёкся воспринимать женщин как противоположность своему полу. Но как же тогда он мог объяснить то неясное чувство, овладевшее им в саду, которое толкнуло его на мимолётный поцелуй, лёгкое касание губ своей напарницы? Альтаир заметил, что девушка так ни разу и не подняла голову за всё то время, пока они шли – она всё смотрела себе под ноги, иногда пиная какой-нибудь камушек, случайно оказавшийся на дороге. - И давно ты боишься споткнуться? - Что? – всё так же не поднимая головы переспросила ассасинка. - Ты всю дорогу смотришь в землю. - А ты что-то имеешь против? - Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня, - Альтаиру было интересно взглянуть в её лицо, которое она по какой-то причине так старательно прятала от него, и разгадать эту причину, о которой он догадывался где-то очень глубоко в душе. - Зачем? - Мне очень не нравится, когда, разговаривая со мной, на меня не смотрят. Ясмин со вздохом повернулась к нему – один глаз скрылся под упавшей на него светлой прядью волос. - Так лучше? – с недовольством спросила она. Альтаир смотрел на неё, как будто чего-то ждал. Не выдержав этого взгляда, девушка снова отвела глаза. - Ты нехорошо на меня смотришь, Альтаир. В прошлый раз это плохо кончилось. Ассасин вздохнул. - Давай забудем о том, что было в прошлый раз. - Просто возьмём и забудем? - Да. Это…то, что между нами могло возникнуть…в общем, это никому из нас не нужно. Незачем создавать лишние проблемы, когда их и без того полно, я прав? Девушка помолчала. - Разумеется, - вскоре ответила она. - Вот и хорошо. Давай пойдём назад, нужно отчитаться перед Аль-Муалимом, - с этими словами Альтаир развернулся в обратную сторону и быстрым шагом направился к Масиафу, тогда как Ясмин задержалась на несколько секунд перед тем, как последовать за ним. …Альтаир прошёл в кабинет к наставнику, отряхивая рукава, превратившиеся из белых в серые после последнего задания. Аль-Муалим жестом подозвал его к себе. Из-под полы он вынул шарообразный предмет, от которого исходило пульсирующее золотистое свечение. Альтаир смотрел на этот предмет, ожидая, что же скажет старик. - Знаешь, что это, Альтаир? Мужчина отрицательно покачал головой, не отрывая глаз от шара. Тот едва заметно задрожал, постепенно разгораясь всё ярче и, в конце концов, высвободил столб света, осветив всё вокруг и на мгновение ослепив ассасина, от чего тот непроизвольно зажмурился. - Это то, ради чего вы направлялись в Храм Соломона. То, что не смог добыть ты, и что принёс Малик. Яблоко Эдема. Ла-Ахад обвёл взглядом комнату, позолоченную сиянием артефакта. Потом остановил свой взор на наставнике, ожидая дальнейших пояснений. Аль-Муалим положил затухающее Яблоко на стол и принялся мерно расхаживать взад-вперёд. - О, Альтаир, ты даже не представляешь, какие чудеса оно способно творить! Именно оно заставило морские воды расступиться перед Моисеем, а водную гладь служить твёрдой поверхностью Иисусу. Но эти фокусы не идут ни в какое сравнение с тем, что оно ещё может делать. - И что же? - Оно способно дать безграничную власть своему владельцу, власть над всеми живыми существами. Теперь понимаешь, почему нам так важно было не дать попасть ему в руки Робера де Сабле? - Думаю, понимаю. А что вы намерены с ним делать? Арабу лишь на какую-то долю секунды показалось, что Аль-Муалим смутился, но он тут же невозмутимо ответил: - Я пока ещё не решил, но мне кажется разумным оставить его в покое на некоторое время. Сейчас для нас главное – сохранить его в целости, и не дать воинам Робера добраться до него. Я думаю, нет нужды объяснять, почему. Альтаир несколько секунд смотрел на Мастера, потом кивнул. - Ты мой лучший воин, Альтаир, я доверяю тебе, как себе. Сейчас, в борьбе с тамплиерами, ты выступаешь моей правой рукой. Поэтому я и посвящаю тебя во всё то, что другим братьям пока недоступно. Ла-Ахад решил промолчать про то, что для Ясмин всё это тоже уже не секрет. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что не стоит пока наставнику вдаваться в эти подробности. Сам же Альтаир решил понаблюдать за дальнейшим развитием событий. А Аль-Муалим, тем временем, продолжил свою речь: - От окончательного разрушения планов тамплиеров и возвращения ранга мастера тебя отделяют всего 3 человека, и первого из них тебе нужно будет убить в Дамаске. Это Джубаир – придворный учёный египетского султана. Лучше всего тебе будет заняться им через несколько дней. Кстати, хотел ещё спросить: всё ли прошло гладко в ходе твоего сегодняшнего задания? - Что вы имеете в виду? – не совсем понял вопрос Альтаир. - После тебя ко мне заходила Ясмин и просила дать ей одной выполнить задание или же вовсе оставить её в Масиафе, - уточнил Аль-Муалим. Араб быстро моргнул несколько раз, потом спокойным тоном ответил: - Мы решили все вопросы, наставник. Больше такого не повторится. - Я не требую, чтобы вы посвящали меня в ваши взаимоотношения, но я буду очень строго относиться ко всему, что хоть как-то подрывает дисциплину. - Я всё понял, наставник. Позвольте мне идти. Старик благосклонно махнул рукой, отворачиваясь к большому стрельчатому окну, и Альтаир, бросив последний взгляд на Яблоко, не подававшее больше никаких признаков активности, удалился. Те четыре дня, что ассасины выжидали прежде, чем отправиться в Дамаск, прошли довольно спокойно – Ясмин вела себя с Альтаиром так, будто между ними не было ни поцелуя, ни разговора о нём. Мужчина вёл себя точно так же, но несмотря на то, что внешне они оставались такими же, как и всегда, наедине с самими собой они всё больше думали обо всём том, что произошло между ними, и каждый приходил к неутешительным для себя выводам. Девушка стала замечать, что каждый раз при виде Альтаира она первым делом отводила глаза, опасаясь, что он может заметить в них то, что ему нельзя было видеть ни в коем случае. Необъяснимые изменения происходили и с Альтаиром – он был невероятно поражён самому себе, когда поймал себя на мысли, что он бы вовсе не отказался снова прикоснуться к её губам. Он гнал от себя подобные мысли, заменяя их тем, к чему поклялся больше не возвращаться, - мыслями об Адхе. Однако, это не помогало, а лишь усугубляло ситуацию. Совершенно не понимавший, что происходит, ассасин растерянно прожил эти дни, отрешённый ото всего, кроме своих собственных мыслей. Наконец, молодые люди оказались в Дамаске. Весь путь до города они ехали в тишине, изредка прерываемой дежурными фразами, брошенными, скорее, ради собственного успокоения. Альтаир не забыл о своём обещании, поэтому, отправив девушку в Бюро, пошёл на поиски информаторов. Он отметил, что стража заметно активизировалась, и прочёсывала местность организованными отрядами, из чего ассасин сделал вывод, что его запомнили. Пообщавшись с несколькими агентами, Альтаир узнал о месте, в котором будет находиться Джубаир со своими подчинёнными. Направляясь туда, он краем глаза заметил подошедшую справа фигуру в белом. Альтаир, едва заметно повернув к ней голову, спросил: - Ну что? - Он будет сжигать книги во дворе учебного заведения города. Вообще-то он был учёным, изучал античную литературу, но после вербовки тамплиерами резко объявил всё, что читал сам, ересью, а тех, кто пытался его образумить, казнил. Идиот. Альтаир едва заметно улыбнулся. Его позабавило это простодушное порицание учёного мужа, пусть и вступившего на неверную тропу. - Он не идиот, Ясмин. Всего лишь человек, которому не повезло оказаться в ненужное время с ненужными людьми. - Оправдываешь его? - И в мыслях не было. Подойдя к нужному зданию, выполненному в форме колодца, Ясмин взобралась на козырёк на одной из стен, оставив напарника внизу. Во дворе горел костёр из книг, вокруг суетилось несколько человек в одинаковых одеждах, подбрасывавших книги из общей кучи в углу. «Чёрт, кто же из них Джубаир?» - подумала девушка, всматриваясь в лицо каждого из них. Из прохода вышли два других человека в таких же одеяниях, один из них продолжил начатый ранее разговор: - И всё же я думаю, что не стоит так категорично относиться к литературе! - Уйди с дороги, ты мне мешаешь, - раздражённо сказал второй человек, подходя к костру. Его оппонент встал перед ним. - Послушайте, неправильно лишать людей знаний! Как же тогда они будут развиваться? - Им незачем развиваться, их счастье не в этом! - Но в чём же, если не в знаниях? Давайте оставим хоть что-нибудь! - Ты так любишь свои книги, что готов ради них на всё? – издевательски спросил Джубаир (а это был именно он). Его собеседник не совсем понял сути вопроса и неуверенно ответил: - Д-да… Да, конечно! - Ну, так иди же вслед за ними! – исступлённо заорал учёный, толкая мужчину на пламя, взвившееся вверх. Несчастный истошно заорал; в воздухе запахло палёным мясом. - А вы чего встали? Идите за мной, у нас ещё много работы, - закричал Джубаир на своих подчинённых, ошарашено смотревших, как уже обуглившееся тело корчилось в страшных судорогах. Они тут же встрепенулись и вышли вслед за своим наставником. Ясмин успела заметить, что на поясе её жертвы висела сумка, отличная от других. Пребывая в некотором шоке от увиденного, она спустилась вниз и вышла к Альтаиру, который уже перебрался на другую сторону улицы и следил взглядом за разбредавшимися учёными. - Ты запомнила, как он выглядит? - Да…да, я узнаю его по сумке на поясе. - Что с тобой? – спросил Альтаир, заметив её странное выражение лица. - Он сжёг человека. Просто взял и кинул в костёр из книг. Это нормально?! - Ясмин, он тамплиер. Не жди от них ничего иного, только самое худшее. К тому же, я видел вещи и пострашнее. Ясмин покачала головой и направилась за Джубаиром. Заглянув в закоулок, в котором уже читал свою проповедь один из учёных, она не заметила на нём знака отличия, который приметила для себя. Развернувшись, она увидела приближающийся отряд патрулирования. Это заставило её повернуться к нему спиной. Подождав с минуту, она повернула голову – отряд скрылся из виду. Облегчённо вздохнув, девушка вышла на улицу, зайдя в другой проулок – там тоже был не тот, кого она искала. Постояв в нерешительности, она услышала фанатичные крики на другой стороне улицы. Ассасинка, почти уверенная в том, что нашла свою цель, твёрдой поступью пошла к дворику, из которого доносился шум. На постаменте стоял мужчина в чёрном халате, уверявший толпу в том, что книги – это зло. На его поясе болталась небольшая сумка, которая сразу же приковала к себе взгляд Ясмин. Осторожно пробравшись в толпу, девушка высвободила своё смертоносное оружие с еле слышным щелчком. Джубаир был слишком поглощён своей речью, поэтому, когда его глаза расширились от ужаса, узрев заносимый клинок, было уже поздно. - За что? – кашляя кровью, спросил Джубаир, лёжа на руках ассасинки. - Ты смеешь спрашивать? Кто ты такой, чтобы лишать людей знаний, возможности учиться? - Если бы они учились, было бы всё иначе, но ведь они не учатся! Они закостенели в своих заблуждениях! - Скорее, ты закостенел. Я освобожу тебя от этой скверны. Джубаир рассмеялся, но его смех был прерван кашлем. - Ты борешься со злом, по твоему мнению. Но ведь именно эти бумажки, за которые ты так ратуешь, приводят к войнам, взывают к ярости тамплиеров и неверных! А ты хочешь убить меня? - Ты сам-то слышишь, что говоришь? Именно такие, как ты, доводят людей до военных столкновений и вражды. А ты лишь поддерживаешь идею собственной глупости, - Ясмин поняла, что пора заканчивать этот разговор и, занеся руку, вонзила клинок в артерию тамплиера. - Она здесь! – раздался крик сзади. Девушка обернулась, увидела стражу, обнажавшую мечи, и в следующую секунду взлетела по стене на крышу, рванув оттуда в сторону Бюро. Всё это время Альтаир незримо наблюдал за её действиями, готовый в любую минуту броситься на подмогу. Когда же она скрылась от стражников, он с облегчением вздохнул и пошёл к Бюро окольными путями, уже хорошо ему известными. Он встретил её в Бюро. После того, как она отдала перо рафику и попрощалась, араб подошёл к ней. - Ты молодец. - Больше не будешь оставлять меня не у дел? - Я подумаю, - улыбнулся Альтаир. Ясмин шутливо толкнула его, выходя из здания. Сославшись на то, что у неё есть некоторые дела в Иерусалиме, девушка разминулась с Альтаиром и направилась в Святую землю. Доехав до неё, Ясмин спрыгнула с лошади, оставив её возле конюшни. Как бы невзначай влившись в толпу, заходившую в город, она прошла мимо стражников, опустив взгляд в землю. Из разговоров она поняла, что переполох, вызванный убийством Мажд-Аддина, ещё не утих, и это вынудило её прикрыть лицо тканью. Если не вглядываться, её вполне можно было принять за юношу благодаря свободному одеянию и поясу, умело скрывавшим женственные очертания её тела. Идя знакомым путём, она быстро добралась до Бюро. Привычно оглядевшись, она не увидела вокруг никого, кроме мальчика лет 10-ти, одетого в лохмотья. Он смотрел на неё, разинув рот. Девушка улыбнулась ребёнку, тот улыбнулся в ответ, но его взгляд опустился на пояс ассасинки, из которого выглядывало несколько лезвий. Улыбка сползла с его лица, и снова взглянув в глаза Ясмин, на этот раз испуганно, он рванул прочь. Ясмин проводила его усталым взглядом. Потом опомнилась, снова оглянулась, прекрасно зная, что уже никого не увидит, и взобралась на стену здания. - Альтаир, в Иерусалиме сейчас нет никаких заданий, значит, ты пришёл портить мне жизнь? – привычно забубнил Малик из глубины Бюро, услышав, как кто-то спустился сюда. Он совершенно не ожидал увидеть в дверях Ясмин. - И тебе добрый день, Малик. - Ясмин! А я уж подумал… Ну, тебя-то я всегда рад видеть, проходи. - А ты всех так приветствуешь? – спросила девушка, входя. - Нет, просто он настолько мне осточертел, что его шаги я узнаю из тысячи. - Видимо, всё же не настолько. Кстати, мне кажется или я уже не слышу в твоём голосе той неприязни, которая была к нему несколько месяцев назад? – девушка остановилась возле книжных полок, просматривая корешки. Она частенько брала у рафика книги, чтобы скрасить однообразные вечера, когда было уже слишком темно, чтобы тренироваться, но достаточно светло, чтобы читать. Малик вздохнул. - Я сам не знаю. Возможно, он действительно меняется в лучшую сторону, хоть мне и трудно в это поверить. В любом случае, пока я не дождусь от него хотя бы извинений, которых он даже не соизволил произнести за всё это время, я не поверю в то, что он изменился. - Ты же не простишь. Аль-Саиф неопределённо мотнул головой. Меньше всего ему хотелось разговаривать с ней о Ла-Ахаде. Не то чтобы он стал забывать о его предательстве, нет, этого он не забудет и не простит никогда, но если Альтаир действительно вернёт себе человеческое обличье, быть может, они смогут если не возродить былую дружбу, то хотя бы забыть нынешнюю вражду. - А если я скажу, что он изменился, ты поверишь? Малик посмотрел на неё, вскинув бровь в недоумении. - Что ты хочешь этим сказать? - То, что ты слышал. - Не знаю… Что заставило тебя так думать? Насколько я помню, ты была в первых рядах тех, кто говорил о том, что его уже ничто не исправит. - Да, было дело, - Ясмин вытащила какую-то книгу в кожаном переплёте и раскрыла её. – Потом я изменила своё мнение. - И что же произошло? - Много чего, - уклончиво ответила блондинка, как-то нервно перелистывая страницы. В конце концов, она захлопнула фолиант и, шумно вздохнув, спросила в лоб: - Малик, ты любил когда-нибудь? - Э… Я не ослышался? – рафик даже не сразу нашёлся, что ответить. - Нет. - Это…хм…зависит от того, зачем ты спрашиваешь. Девушка раздражённо повела плечами. - Как твой ответ может зависеть от цели моего вопроса? Ассасин открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же осёкся. Он быстро провёл параллель между вроде бы обыденным разговором про личность Альтаира и этим самым вопросом, который она задала ему как брату. Другу. Не более. Ясмин выжидающе смотрела на него, нервно покусывая губу. «Какой же я идиот! О чём я только думал?» - в душе Аль-Саифа волнами поднимались различные эмоции и чувства, грозя перерасти в бурю, хотя внешне мужчина оставался абсолютно спокойным, за что трижды возблагодарил привитую в ходе тренировок выдержку. Ясмин, тем временем, поняла, что совершила неисправимую глупость, и, уже проклиная себя за то, что приехала сюда, покраснев, направилась к выходу из Бюро, с трудом не срываясь на бег. Малик, собравшись с духом, окликнул её хриплым голосом на самом пороге: - Ты влюбилась в него, что ли? Ясмин, опёршись двумя руками на дверь и ещё больше краснея, остановилась, тут же мысленно отругав себя за это. Помолчав, мужчина уже нормальным тоном добавил: - Напрасно. Ему не нужна женщина, он слишком горд собой, чтобы тратить остатки чувств на кого-то ещё. А когда придёт время завести наследника, он возьмёт в жёны кого угодно, только не тебя. Ассасинка почувствовала, как по щеке прокатилось что-то влажное. Она тихо спросила: - Ты говоришь правду? Или просто так сильно его ненавидишь? Малик едва заметно вздохнул, услышав дрожь в голосе Ясмин. Он вовсе не собирался причинять ей боль, но не мог не донести до неё слова, которые сам же считал истинной правдой. - У меня уже нет к нему ненависти. Лишь неприязнь, отвращение, недоверие – называй это как хочешь, но мне нет смысла врать тебе. Ясмин медленно вышла на негнущихся ногах, с трудом выбралась на крышу, и лишь спустившись на землю, снова нацепила ткань, закрывающую лицо и впитывающую в себя солёные слёзы. Дело близилось к вечеру. Стало совсем темно, на небе сгустились чёрные свинцовые тучи, в которых время от времени блистали молнии и раздавались громовые раскаты. Воздух, раскалённый жарой, стал неимоверно тяжёлым и почти непригодным для дыхания. Никто не мог думать сейчас ни о чём другом, кроме как о скором приближении дождя. Пока Аль-Муалим был занят, Альтаир, не зная, чем себя занять и куда деться от удушающего воздуха, как всегда решил найти отдохновение возле фонтана. Зачерпнув прохладной воды, он брызнул ею себе на лицо, но капли высыхали уже через пару минут. Раздался очередной громовой раскат. Альтаир вдруг подумал, что именно в саду он чаще всего проводил время, но вот, что странно – когда он хотел побыть один, обязательно, как будто из ниоткуда, появлялась Ясмин. Теперь же, когда он невольно привык к её обществу, её нигде не было. «Почему она ещё не вернулась?» - подумал Альтаир, выходя из сада. Не зная, что ещё сделать, он решил выйти из Масиафа и пройтись. Возле коновязи он обнаружил напарницу, которая распрягала свою лошадь. - Ясмин, почему ты так долго? - Какая разница? – неожиданно резко ответила девушка. - Не понял? - Я не думаю, что ты стал бы волноваться, - ремешок от седла запутался, и девушка, безрезультатно пытавшаяся его расстегнуть несколько раз, дёрнула его с такой силой, что лошадь заржала и отступила назад. - Ты ему так брюхо вскроешь. - Без тебя разберусь, - Ясмин принялась распутывать кожаный ремень. - Зачем ты ездила в Иерусалим? Что случилось? – спросил Альтаир, не понимая, чем заслужил такую дерзость. Подул сильный порыв ветра, откинувший с головы ассасина капюшон. Альтаир вернул его на место. - Ничего. - Я так не думаю. - Ты вообще, я смотрю, очень редко думаешь. - Что? – Ла-Ахад отказывался понимать, что же такого могло произойти в Иерусалиме, что его напарница снова перешла к оскорблениям. Девушке, наконец, удалось распутать злосчастный ремешок и стянуть седло с жеребца. - Ясмин! Ассасинка проигнорировала его слова, сгребла амуницию и собралась отнести её к конюху. Альтаир схватил её за руку: - Так, мне это надоело! Ты что, думаешь, я с тобой играть буду? - А ты разве не это делаешь? - Может, ты скажешь что-нибудь по существу? Снова подул ветер, скинув с головы Альтаира капюшон, но на этот раз мужчина не обратил на это внимания. - Ты всё ещё о том случае, да? Мы же решили, что обо всём забудем, ты со мной согласилась, что не так-то?! - Ты! Ты решил, что мы обо всё забудем! А я не могу! Я… Да что ты понимаешь? – закричала девушка, бросая сбрую, и направилась к воротам. С неба полился дождь, плотной стеной заслоняя Масиаф от взора молодых людей. Араб заслонил девушке дорогу. - Что ты хочешь сказать? – Альтаир пытался перекричать шум ливня. - Ничего, дай мне пройти! - Ты была у Малика, да? Что он тебе сказал? - Не твоё дело! - А мне кажется, что моё! - Мне кажется, что тебе кажется! Пропусти! - Нет! - Пропусти, я сказала! – последние слова Ясмин потонули в громовом раскате, прозвучавшем где-то совсем рядом. В следующую секунду ассасин, наплевав на всё, резко притянул промокшую насквозь девушку к себе и сделал то, чего в тайне желал все последние дни – впился ей в губы жадным поцелуем.