Больше, чем любовь

Едва забрезжил рассвет, Альтаир уже был на ногах, облачаясь в откинутые впопыхах вещи. Бросив взгляд на Ясмин, разметавшуюся на подушках от духоты, он осторожно дошёл до двери, вышел и так же аккуратно закрыл её за собой. Утреннее зарево только-только выглядывало из-за горизонта, начиная окрашивать багрянцем верхушки деревьев. Альтаир окинул небеса взглядом и спешно направился к себе. …Проснувшись, Ясмин поначалу не поняла, почему находится на подушках, а не на постели, но, вспомнив события вчерашней ночи, еле заметно улыбнулась. Привстав на локте, она прокашлялась и, нащупав на столе флягу с водой, осушила её до дна. Из открытого окна раздавался отдалённый звон клинков, сцепившихся на тренировочной арене возле крепости. Как только она оделась и убралась, раздался звук приближающихся шагов, и уже через минуту дверь со скрипом отворилась, впустив Аль-Муалима. - Почему ты так поздно проснулась? – спросил он, входя. Щёки девушки порозовели, и она быстро обвела взглядом комнату в надежде, что ничего больше не напоминает о событиях вчерашней ночи. Аль-Муалим, тем временем, поднял на неё свои пронзительные старческие глаза, задержал взгляд, затем в недоумении спросил: - Ты отрезала волосы? Совершенно забыв об этом, Ясмин хотела поправить их привычным жестом, но наткнулась на пустоту. - Да, - ответила она. - Зачем? - Они мне мешают, - после небольшой паузы, сказала девушка. - Ладно, это твоё дело. Мне нужно с тобой поговорить. - По поводу? - По поводу твоих отношений с Альтаиром. Девушка молча смотрела на отца, ощущая, каким холодом и строгостью веет от его слов, и чувствуя недоброе. Но она не выказала своего волнения, а вместо этого вполне спокойно ответила: - Что-то случилось? Присаживайся. - Я постою. А ты можешь сесть, если хочешь. «Плохо дело» - подумала ассасинка, отрицательно мотнув головой и оставшись стоять на почтительном расстоянии от наставника. Тот не шелохнулся. - Убийство Сибранда было последним вашим совместным заданием. Робером он займётся сам. Больше тебя с Ла-Ахадом ничего не будет связывать, у тебя будут свои цели. - Мы же должны были вместе покончить с Робером. Ты же говорил, что 9 целей… - Я изменил своё мнение, - отрезал Мастер. - Почему, позволь спросить? - Мне ли говорить, почему? – как-то ехидно проговорил Аль-Муалим. Девушка вздрогнула. - Ты думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, что вы тут можете миловаться, а я буду ни сном ни духом? Ты, кажется, уже должна была усвоить: ничто в Масиафе не укроется от моего взора. Ясмин стояла, опустив взгляд в пол. Вот и случилось то, чего она так не хотела и опасалась. - Я не хочу, чтобы это зашло дальше, поэтому отстраняю тебя от последнего задания. - Почему? Что в этом плохого? – очевидно, про ночь, проведённую вместе, отец ничего не знал, иначе он бы не ограничился суровыми нравоучениями. - А ты не догадываешься? – громче спросил Аль-Муалим. – Ты моя дочь, если помнишь, и я не для того тебя растил, чтобы… - А для чего? – подняв глаза и посмотрев на него в упор, спросила девушка. – Если ты так мудр, почему не мог предугадать такой исход? Почему сделал меня его напарницей? - Я надеялся, что ты будешь благоразумна, - сдерживая гнев, как можно спокойнее ответил Аль-Муалим. - Тяжело, наверное, было разочаровываться… Несколькими быстрыми шагами преодолев расстояние до Ясмин, старик с размаху влепил ей пощёчину. Девушка приложила ладонь к горевшей щеке. - Ты не того поля ягода, чтобы мне дерзить! Объясняю ещё раз: я надеялся на твоё благоразумие, на то, что ты будешь думать только о долге, который прививали тебе с детства, а не будешь вешаться на шею к первому, с кем тебе придётся вместе работать! Ясмин стерпела оскорбление, всё ещё не отнимая руки от лица. Вместо этого она тихо сказала: - Ассасины ведь могут иметь семью… - Они мужчины, ты женщина, Ясмин, это не одно и то же! Ты хоть знаешь, что входит в обязанности жены, и как это будет сочетаться с твоей деятельностью? Нет, если хочешь – пожалуйста, но не сейчас и не с ним. Ничего хорошего из этого не выйдет, поверь. У него других забот хватает, как и у тебя. Ассасинка прерывисто и как-то обречённо вздохнула. - Это нечестно. - Всё честно, Ясмин. Надеюсь, когда-нибудь ты это поймёшь, - с этими словами Аль-Муалим развернулся в сторону двери. Ясмин не взглянула в его сторону, и лишь жалобный скрип двери дал понять, что она осталась одна в комнате. Подпихнув к себе подушку, она присела на неё, наконец, отняв ладонь от всё ещё полыхавшей щеки. Вот и всё. Едва замаячившему на горизонте счастью пришёл конец. Отец был прав по-своему, как и Альтаир, когда предлагал всё забыть. Нужно было его послушать, было бы намного меньше проблем. И груз на душе был бы намного менее давящим. …Альтаир всё утро провёл в оружейной, занимаясь своей экипировкой. Медленно и методично натачивая меч, он задумчиво следил за точильным камнем в своей руке, скользящим по сверкающей стали. Он думал. Думал о том, что произошло, и к чему это приведёт. Неужели в их доселе не самые гладкие отношения решила вмешаться любовь? Какая ирония судьбы! Альтаир не верил в то, что он, прожжённый вояка, не видевший в своей жизни ничего, кроме крови и сражений, сможет кого-либо полюбить, и ещё меньше он верил в то, что смогут полюбить его. Даже отношения с Адхой он не решался называть столь громким словом. Закончив с мечом, ассасин отложил в сторону камень и коснулся пальцем острия. Заточка была хорошей, и Альтаир поднёс клинок к солнечному лучу, пробивающемуся сквозь распахнутую дверь. В гладкой и начищенной до блеска стали мужчина увидел отражение своих коричного цвета глаз. Повертев в руках меч и вздохнув, Альтаир отложил оружие и взялся за ножи. Нужны ли им обоим эти отношения? Быть может, они базировались лишь на той непонятной страсти, нахлынувшей вчера и затмившей собой разум? Кто знает… Одно он знал точно – для него всё это серьёзно, ведь иначе он бы ни за что не позволил чувствам настолько заслонить собой голос разума. Альтаир принял решение обсудить всё с Ясмин сразу, как только поговорит с Аль-Муалимом. Прибыв в кабинет наставника, ассасин заметил его пребывающим в какой-то задумчивости и рассматривающим Яблоко, покоившееся в руке. Ла-Ахад подошёл ближе со словами: - Мира и покоя, наставник. Тот вздрогнул и поспешно убрал сферу в стол. Окинув Альтаира взглядом, он встал и, наконец, произнёс: - Мира и покоя, Альтаир. Я слышал, твоё вчерашнее задание окончилось не самым лучшим образом. - Да, я совершил ошибку. Но цель достигнута. - Это радует. Могу тебя поздравить, дитя моё – лишь один человек отделяет нас от победы. Его имя тебе хорошо известно. - Робер? - Именно. Последний человек, знающий тайну Яблока, должен быть убит. Тогда оно не будет представлять такой опасности, какую представляет сейчас. - Я всё ещё не понимаю, чем это безделушка может быть так опасна? - Посмотри на Робера – вкусив однажды его силу, он уже не сможет от неё отказаться. Хотя, как это ни странно, с его помощью он хочет добиться того же, чего и мы – мира. - Робер? Мира? – недоверчиво хмыкнул ассасин. Он решительно отказывался верить в то, что этот человек преследует те же цели, что и они. Но Аль-Муалим кивнул. - Не удивляйся, Альтаир, это так. Однако я совершенно не одобряю средств, которыми он стремится его достичь. Поэтому его и нужно остановить. - А что, если поговорить с ним? - Я говорил, - махнул рукой старик, отходя к окну, - через тебя. Все твои жертвы были ничем иным, как посланиями к нему. Но он не внял им. Весьма печально. Поэтому тебе и придётся убить его. Ты найдёшь его в Иерусалиме. Отправляйся сегодня же. - Сегодня? – переспросил Альтаир, не ожидавший, что ему вновь придётся отправиться на задание так скоро. - Сегодня будут похороны Мажд-Аддина, он обещал на них явиться. Другого шанса может не представиться. Араб кивнул, собираясь выйти, но учитель остановил его: - И ещё: с этого дня вы с Ясмин больше не напарники, поэтому сейчас ты едешь один. Альтаир вскинул бровь в изумлении. На его вопросительный взгляд Аль-Муалим ответил: - Я не могу рисковать, Робер – твоя цель. И к тому же я считаю, что она достаточно набралась опыта за время вашей совместной работы. После недолгой заминки, Альтаир снова кивнул и, наконец, вышел. Хоть он не услышал ни слова из уст наставника относительно их отношений с Ясмин, нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять намёка. Конечно, иначе ведь и быть не могло. Неужто он решил, что что-то может укрыться от глаз Аль-Муалима здесь, в этой крепости? Итак, добавилась ещё одна проблема, которую, впрочем, ассасин намеревался решить уже после того, как покончит с этим рыцарем, снившимся ему по ночам с перерезанным горлом. …Малик сидел за столом и старательно перерисовывал карту, от усилия даже высунув кончик языка. Полную тишину в Бюро нарушал лишь скрип пера да жужжание мухи, периодически садившейся на стол и тут же прогоняемой рафиком. В Бюро для Малика была тоска смертная – с того дня у него не объявлялись ни Ясмин, ни даже Альтаир, с которым хоть поругаться можно было. Хотя сейчас уже Малик не испытывал этого непреодолимого желания, как и злости на то, что сделал его товарищ. После разговора с девушкой Аль-Саиф много думал. С того момента, как он стал начальником Бюро, он вообще стал очень много думать и размышлять, потому что ничего другого не оставалось. Разве что ещё читать да перерисовывать карты для ассасинов. В силу своей инвалидности даже в положении рафика у него имелись некоторые ограничения. После разговора с Ясмин он по полочкам разложил абсолютно всё – своё отношение к ней, к Альтаиру, их отношения, отношение Альтаира к нему и так далее. Мужчина признался самому себе в том, что всё же испытывал определённую симпатию к этой девушке, поэтому-то для него и было полнейшим шоком, когда он узнал о том, что она чувствует к Альтаиру. Поначалу своё состояние он мог описать только одним словом – гнев. Его бывший друг переходил ему дорогу везде и всюду, лишил его возможности сражаться и навеки заточил в самом сердце Иерусалима в этой коробке, имеющей вход только с крыши, лишил жизни его брата, в конце концов, а теперь ещё и это… Но позже, когда он более-менее обуздал свои эмоции, Малик попытался трезво оценить ситуацию. Альтаира уже вряд ли можно было назвать тем же самым человеком, который так подло повёл себя на Храмовой горе. Он стал более трепетно относиться к кредо, да и их разговор во время последнего визита ассасина в Бюро хоть и был натянутым и едким, однако уже не разил ненавистью с обеих сторон. В конце концов, Малик не лгал девушке, когда говорил, что по отношению к Альтаиру испытывает лишь неприязнь, которая, тем не менее, начала постепенно угасать. К тому же, зная Ясмин, он точно был уверен в том, что она бы никогда не испытала не то что нежных чувств, но и хотя бы просто уважения к человеку, который, по её мнению, был этого недостоин. А Альтаир был недостоин, Малик сам был этому свидетелем, когда все, кроме Аль-Муалима, отвернулись от предателя. Но что-то определённо изменилось… Продолжая лениво водить пером по пергаменту, изредка окуная его в чернильницу, Малик услышал над ухом привычное жужжание и уже был готов отмахнуться от назойливой мухи, как резкий хлопок по поверхности стола заставил его дёрнуться, каким-то чудом не перевернув склянку. Подняв голову, он увидел перед собой Альтаира, стряхивающего насекомое с ладони. Погружённый в свои мысли рафик даже не заметил, как ассасин вошёл. - Мира и покоя, брат, - улыбнулся Альтаир. Малик закатил глаза и покачал головой. - Если бы я пролил чернила на пергамент, мне бы пришлось тебя убить, - заметил Малик, вставая из-за стола. - Я знаю. Вообще-то я по делу. Это правда, что Робер де Сабле сегодня здесь, в Иерусалиме? - Да, я сам видел его рыцарей. Ты хочешь убить его сейчас? - Другого шанса может не быть. Но я не ищу мести. Я столько времени вёл на него охоту, он породил во мне столько ненависти, но сейчас это всё не имеет значения. Мне нужно знание. Малик удивлённо взглянул на товарища. От него ли он слышит эти слова? Слова о том, что месть – это не главное для него? Почти всю свою жизнь этот человек только и жил, что местью, сначала за отца, потом и за самого себя. Именно из-за мести, затмившей разум, он и совершил роковую ошибку в Храме Соломона. А теперь он говорит, что не желает мести, но желает лишь знания. Посмотрев на него некоторое время, Малик наконец сказал то, о чём думал все последние дни, и в чём с каждым днём уверялся всё больше: - Ты уже не тот человек, кого я знал, Альтаир, и это…удивляет меня. - Нет, это ещё не всё, - помолчав несколько секунд, Ла-Ахад неуверенно сказал: - Прости меня за то, что произошло на Храмовой горе. Я понимаю, что мои слова мало что значат, ведь это лишь слова, а у тебя вся жизнь изменилась, но… - Довольно, Альтаир, - махнул рукой Аль-Саиф. – Я не приму твоих извинений. - Я понимаю. - Нет, не понимаешь. Передо мной сейчас стоит другой человек, не тот, который был со мной там. Ему передо мной незачем извиняться, а вот того старого…Бог простит. Ни к чему эта вражда. Правда. - Рад слышать это от тебя, друг. Могу же я тебя теперь снова так называть? - Смотря, что ты вкладываешь в это понятие. Ведь в тот злополучный день я тоже был твоим «другом». - Я понял, - улыбнулся Альтаир. - Я тоже не всегда был прав. Далеко не всегда. - Нет, Малик, с тобой-то всё как раз было хорошо. - И тем не менее, она выбрала тебя. Значит, на то были причины. Альтаир поднял глаза на рафика, поначалу не понимая, о чём он говорит. А потом его как громом поразило. «Так вот о чём они тогда говорили!» - Малик, это… - Ладно, ничего не объясняй. Проехали. Лучше скажи, про какое знание ты говорил? – поспешил сменить араб столь некомфортную для себя тему. - Робер хочет объединить сарацинов и крестоносцев, чтобы свергнуть Ричарда и занять его место. Всё это будет находиться под его контролем и под контролем тамплиеров. - Тамплиеры ведь часть армии крестоносцев? - Лишь формально. На самом деле это сформировавшаяся организация, преследующая совсем не благие цели. Не спрашивай меня о большем, именно эти ответы я сам же и ищу. - Хорошо. Сегодня состоятся похороны Мажд-Аддина, так что ищи его на кладбище. И, Альтаир, - добавил Малик выходящему ассасину, - удачи. …Побродив по Иерусалиму прежде, чем пойти на церемонию погребения, Альтаир наткнулся на нескольких информаторов, которые поведали ему некоторую нужную информацию. - Спасибо, Фарид, - поблагодарил одного из информаторов ассасин. - Нет за что. Но, брат, они, скорее всего, осведомлены о твоём прибытии, поэтому будь готов ко всему. - Не беспокойся, на этот раз я его не упущу, - заверил араба Ла-Ахад. Добравшись до кладбища, он увидел, что вход в него охранялся стражей, а перед ним туда-сюда сновала патрульная группа. Посмотрев по сторонам, ассасин увидел невысокую башню, с которой вполне можно было спуститься на территорию кладбища. Дождавшись, пока стражники уйдут, он, быстро осмотревшись, забрался на уступ башни, обогнул её кругом и спустился аккурат в кусты. На его счастье, ближайший стражник находился достаточно далеко, чтобы не слышать шороха, наделанного ассасином. Видимо, стража считала, что там, где есть стена, он не проберётся. Поразившись тому, что толи жизнь их ничему не учит, толи тут что-то неладное, Альтаир выбрался из кустов и осторожно, не сводя глаз со стражников, пробрался в толпу. Над свежевыкопанной могилой стоял духовник, произносящий речь, а чуть левее находился Робер со своими рыцарями. - …Это был святой человек. Мы все должны быть благодарны ему за то, что он делал и чему посвятил свою жизнь, - самозабвенно произносил духовник, молитвенно вознося руки к небу. – К сожалению, его убил один из тех шакалов, что прячутся во тьме и бьют из-за спины, не решаясь выйти на честный бой, - араб заметил, как после этих слов к мужчине неспешно приблизился Робер и что-то сказал на ухо. – Мы пытались выследить убийцу, но это было нелегко. И вот один из них сегодня находится среди нас. Он насмехается над нами и над своими жертвами. Так пусть же свершится правосудие Всевышнего! Взять его! С этими словами рыцари, ставшие наизготовку, бросились на Альтаира, вовремя успевшего вытащить свой меч. Один из врагов оказался особо ретивым, и вот уже через секунду клинок, так тщательно натачиваемый и начищаемый Альтаиром с утра, окрасился алой кровью. Альтаира интересовал лишь рыцарь в самом высоком шлеме, но дорогу к нему перекрывали всё новые и новые люди в доспехах. «Да откуда же они берутся!» - подумал про себя араб, пронзая очередного несчастного, кричащего на непонятном языке. Действительно, число врагов казалось нескончаемым. Подключилась стража города. Сила была явно не на стороне Альтаира, поэтому он, сделав обманный манёвр, рванул прочь с кладбища, взбираясь на первую попавшуюся крышу. Как он и ожидал, рыцари побежали за ним. Они начали взбираться на ту же крышу, звякая доспехами и мешая друг другу. Поудобнее ухватив клинок, Ла-Ахад еле заметно улыбнулся – теперь-то он повеселится. Первопроходца он тут же пронзил насквозь, даже не дав тому вынуть своё оружие. Второй рыцарь просто был спихнут ногой – судя по крикам, он что-то себе сломал при падении. Удерживать эту позицию ассасин мог долго – о лучниках он заблаговременно позаботился. - Да что вы там копаетесь? – гневно заорал Робер каким-то неестественно высоким голосом, взбираясь на крышу, на которой громоздилась уже приличная гора тел. Альтаир взмахнул мечом, но тут же встретил сопротивление – видно было, что его противник был хорошим фехтовальщиком. Расцепив клинки, Альтаир попытался быстро нанести удар ниже, но и тут встретил отпор. Сосредоточившись лишь на нападении, он пропустил удар – лезвие прошлось по левому плечу, вспоров ткань и оставив глубокую царапину. Стиснув зубы, мужчина нанёс сильный удар немного ниже колена – его противник, охнув, повалился наземь. Тут же попытавшись встать, он оказался прижат ассасином. - Прежде, чем ты умрёшь, я хочу взглянуть тебе в глаза, - с этими словами Альтаир скинул с головы рыцаря шлем, но, к своему удивлению, увидел под ним не Робера, а незнакомую женщину. - Неожиданно, правда? – насмешливо спросила она. - Ты кто? Где Робер? - Робера здесь нет. Ты думал, что мы ничего не знаем? Мы долго готовились к твоему прибытию, ассасин, и вот ты попался. - Так, значит, вы всё подстроили? - Ага. Так что ты опоздал. - Где Робер? – с нажимом спросил Альтаир. - Он на пути в Арсуф, а может, уже и там. - Что он там делает? - Встречается с Ричардом, чтобы объединить сарацинов и крестоносцев. После этого вам конец, вы не выстоите против такой силы. - У сарацинов нет причин объединяться. - Не было, - уточнила женщина. – Но теперь их целых девять – девять трупов, которые ты оставил после себя, тем самым подписав ассасинам приговор. Альтаир встал с рыцаря. Она отвела глаза, приготовившись к смерти. - Не девять. Восемь. Тебя я не трону – ты не моя цель. - Ха, как благородно! Только тебе это не поможет – ты опоздал. - Посмотрим, - с этими словами Альтаир спешно спустился на землю, окольными путями идя в сторону Бюро, пока переполошившаяся стража собралась в районе кладбища. - …Арсуф, значит, - задумчиво сказал Малик, расхаживая вдоль стойки после того, как Альтаир закончил свой рассказ. – Альтаир, ты должен обо всём рассказать Аль-Муалиму. - Боюсь, у меня нет на это времени, я и так рискую опоздать. - Но что ему там нужно? - Там он встречается с Ричардом. Он так изложит ему и Салах ад-Дину дело, что они, не раздумывая, согласятся объединиться против общего врага. Против нас. - Но это бред! – взмахнул рукой рафик. - Малик, послушай: тебе нужно поехать в Масиаф и самому поговорить с Аль-Муалимом, потому что я не могу, мне нужно сейчас же ехать в Арсуф. - И что я скажу? - Помнишь, наставник говорил нам, что мы не можем ничего знать, а можем лишь предполагать? Так вот, я предполагаю, что это дело гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. - Что-то ты темнишь, - с подозрением проговорил Аль-Саиф. - План Робера амбициозен, но не лишён смысла. Те, кого я убивал, были по обе стороны баррикад. Я думаю, что повелитель что-то скрывает от нас. - Как бы твои умозаключения не вышли тебе боком… - Поверь, мне всё это не нравится не меньше твоего. Я отправлюсь в Масиаф за ответами, как только убью Робера. Но ты мог бы отправиться туда прямо сейчас. - Я не могу, Альтаир. Я не покину город, пока на мне Бюро, - покачал головой араб. Ассасин понимающе кивнул. - Хорошо, тогда я попрошу тебя о другом: выйди на улицы и найди тех, кто служил моим жертвам – возможно, твоя проницательность узрит то, что проглядел я. Пожалуйста, брат, это очень важно. Малик не успел ответить – в помещение влетела запыхавшаяся Ясмин. Мужчины синхронно повернули к ней головы. - Я знала, что ты здесь, - задыхаясь, сказала Ясмин. - Что ты тут делаешь? – спросил Альтаир, не ожидавший её здесь увидеть. - Я…подожди, - девушка попыталась перевести дыхание. – Отец запретил мне ехать с тобой на задание, но я ослушалась. Перед тем, как я уехала, он приказал собрать всех жителей и ассасинов в крепости, я не знаю, зачем. По-моему, там происходит что-то странное. - И зачем ты уехала? - Альтаир, ты должен в этом разобраться. Он тебе ещё что-нибудь говорил о тамплиерах? Ассасин вспомнил про Яблоко Эдема, которое наставник крутил утром в руке, и про его силу, способную подчинять себе людей. Отказываясь проводить логическую цепочку и всё ещё надеясь получить ответы у Робера, араб сказал: - Это долго объяснять. - Ты убил Робера? - Я как раз еду за этим в Арсуф. - Я с тобой, - уверенно отозвалась девушка. - Нет уж, ты возвращаешься в Масиаф и узнаёшь, что там творится. - Я не для того проделала оттуда такой путь, чтобы сразу же возвращаться обратно. Если я туда и вернусь, то только с тобой. - Боже, Ясмин, ну почему ты такая безрассудная? Зачем ты только свалилась на мою голову? - Ты теряешь время. Вздохнув, Альтаир вышел в коридор и начал лезть наверх. Обернувшись и увидев девушку, стоявшую в нерешительности, он почти закричал: - Бегом! В Арсуф они направлялись уже вдвоём.