Больше, чем любовь

Лошадь, нёсшаяся сумасшедшим галопом, взмылилась и глухо хрипела – Альтаиру пришлось перейти на шаг. Он наклонился и похлопал коня по морде, после чего обернулся назад. Ясмин несколько отстала, но когда поравнялась с ним, тоже притормозила. - Как думаешь, мы не опоздаем? - Не знаю, - ответил мужчина, нервно перебирая вожжи. Он действительно не знал, долго ли Робер собирается там пробыть. Вполне могло статься, что он уже обо всём договорился с Ричардом и теперь поехал к Саладину. Дорога была каждая секунда, но загнать лошадь до смерти тоже было нельзя – лучше ехать тихим шагом верхом, чем бежать на своих двоих. – Ты точно не знаешь, что сейчас происходит в Масиафе? - Вообще-то я хотела это спросить у тебя. - Думаешь, я всевидящий? - Ну, ты уж точно знаешь больше меня. - Потом, Ясмин. Всё потом. Я сейчас ни о чём не могу думать, кроме Робера. - Ну, тогда трогай, - с этими словами ассасинка пришпорила коня, который с новыми силами помчался к Арсуфу. На подъезде к пункту назначения слышен был шум толпы. Заехав на возвышенность, Альтаир посмотрел вниз. - Чёрт. Ясмин остановилась рядом. Внизу шла толпа крестоносцев – очевидно, армия Робера. Значит, они не опоздали. Но время нельзя было тянуть. Без лишних слов ассасин повёл коня рысью по узкой дороге, мысленно злясь из-за такого черепашьего шага. Обернувшись на девушку, он сказал: - Не лезь на рожон. Я сам с ним разберусь. - Ничего не обещаю, - горько усмехнувшись, ответила девушка. - Я серьёзно! Тебя вообще здесь не должно быть. - Ага. А ещё ты больше мной не командуешь. Если со мной что-то и случится, это будет только моя вина. - Не твоя. - А чья? Твоя, что ли? - Прикончим де Сабле, будем препираться, сколько душе твоей угодно. Но не сейчас. Вдалеке показалась застава тамплиеров. Прищурившись, Альтаир заметил стражников Ричарда вперемешку с крестоносцами Робера и облегчённо вздохнул, неосознанно пришпорив коня. Подобравшись ближе, он спешился, решительным шагом направившись в сторону стражников, но, почувствовав на плече руку, чуть замедлился. - Ты бы тоже не лез на рожон – их тут слишком много. - Я поговорю с королём. - Красноречие не входило в список наших дисциплин. - Но попробовать стоит. Завидев ассасинов, стражники поспешно вынули мечи, на что обернулись и все присутствовавшие на сборе. Альтаир поднял руку. - Подождите, я пришёл со словом, а не с мечом. - Ты? – Ричард насмешливо поднял бровь. – Ассасин пришёл с миром! Интересно… Салах ад-Дин тебя прислал? - Нет, я говорю от Аль-Муалима, - мужчина окинул взглядом людей, задержал взор на Робере, затем вновь посмотрел на Ричарда. – Среди вас предатель. - Если он послал тебя убить меня, то, боюсь, ты зря пришёл. - Мне нужен он, а не вы. - Правда? Ну, тогда, пожалуй, я выслушаю тебя. – Ричарда, находившегося под защитой двух десятков рыцарей, эта ситуация явно забавляла. – Скажи мне, кто он. Стражники разошлись, дав ассасину дорогу. Тот неспешно прошёл прямо к королю и назвал имя Робера. Король недоверчиво покосился на человека, стоявшего по правую руку от него. - Мой лейтенант? Ха-ха, забавно. Ассасин, убивавший моих людей в Акре, указывает мне на предателя. Мне страшно интересно послушать, какие же будут доказательства. - Ваши люди в Акре, которых вы упомянули, готовили против вас заговор. Смотрите сами: Гарнье готов был что угодно сделать с теми, кто не подчинится; Вильям Монферрат собирался захватить Акру, свергнув вас; Сибранд готовил морскую блокаду, чтобы вы не могли прислать помощь. Все эти люди находились под властью Робера. Да что я вам говорю – вы знали их гораздо лучше меня. Ричард задумчиво потирал подбородок, косясь на тамплиера. Он был несколько ошарашен, так как не ожидал такого складного повествования из уст этого убийцы. В общем-то, многое сходилось с действительностью. - Он говорит правду? - Ваше Величество, он ассасин,- проговорил Робер, снимая, наконец, свой шлем. – Я думаю, я ответил на ваш вопрос, - криво ухмыляясь, он посмотрел на Альтаира, не выказывавшего ни единой эмоции. – Он всё это говорит вам лишь потому, что боится нашей объединённой армии, вот и жаждет расстроить наш союз. - Я ничего не боюсь, - сверкнул на него глазами Ла-Ахад. – Моя задача – мир жителей Святой Земли, и если мне придётся сложить за это голову, я это сделаю. Робер закатил глаза. Видя, что король в замешательстве, он поспешил сменить тему: - У меня нет времени на эту ересь, меня ждёт Саладин. Всего доброго, - развернувшись было к выходу, он был остановлен громогласным голосом англичанина. - Мы ещё не до конца всё выяснили, Робер. Складывается весьма странная картина – ты моё доверенное лицо, но доводы ассасина мне кажутся весьма убедительными. Я думаю, этот спор не в моей компетенции. И не в твоей, Робер, - осадил он крестоносца, заулыбавшегося после этих слов. – Пусть вас рассудит Бог. Он будет на стороне того, чьё дело правое. Кинув недобрый взгляд на ассасина, рыцарь перевёл его на короля, но всё же мерзко ухмыльнулся и слегка поклонился. - Как прикажете, Ваше Величество. Кстати, я вижу, вас тут двое. Да-да, что же твой товарищ стоит в стороне? Альтаир обернулся, совсем забыв про девушку, которая всё ещё стояла возле стражи и внимательно наблюдала за развитием событий. В глазах ассасина читалось только два слова: «Не смей!» Ясмин покачала головой и шагнула вперёд. - Приди ты один, я бы счёл за честь драться с тобой, но раз так, то придётся и мне уравнять силы. Молодых людей обступили шестеро крестоносцев. Араб, вздохнув, прикрыл глаза, но уже через секунду решительно вынул меч. Ясмин возмущённо огляделась. - Это ты называешь «уравнять силы»? Услышав женский голос, тамплиер всмотрелся в лицо говорившего, и через несколько мгновений радостно-удивлённо улыбнулся. - Что, серьёзно? Женщина? Вы не перестаёте меня удивлять! - Тебе ли говорить, - ответил Альтаир. - Ну да, ну да, - засмеялся Робер, но тут же посерьёзнел. – Так даже интереснее. К оружию! Сразу после этих слов на Альтаира обрушился удар, который он едва успел отбить. Нападавший не успокоился и попытался повторить действие, но ассасин провёл контратаку, развернувшись на 180 градусов и ударив противника локтем под дых, от чего тот согнулся, закашлявшись. Убийца не преминул воспользоваться этим моментом и вонзил меч в неприятеля. «Одним меньше» - подумал он. Крестоносцы тем временем решили переключиться на, как им казалось, более слабого противника. Почувствовав их настрой, Ясмин поудобнее перехватила клинок. Она благоразумно решила не нападать первой, а вместо этого дождалась, пока один из них кинется на неё, отскочила в сторону и рубанула ему по плечу – рыцарь заскрежетал зубами и схватился за рану. Сразу же последовала вторая атака, вследствие которой другой тамплиер получил рукоятью в живот. Сразу после этого девушка нанесла удар, который, впрочем, был довольно быстро отбит. Понимая, что отступать нельзя, она принялась совершать резкие, хотя и не сильные выпады. Не ожидавший такой прыти рыцарь несколько растерялся. На помощь пришёл Альтаир, обошедший его сзади – ещё один противник оказался повержен. Оценившие обстановку рыцари принялись расхаживать вокруг ассасинов точно хищники вокруг жертвы. Хотя приоритеты вскоре поменялись – на стороне ассасинов оказались мастерство и ловкость, и вот уже через минуту ещё одним трупом стало больше. С каждым своим убитым человеком Робер всё мрачнел. Когда остался всего один крестоносец, он нервно закусил губу до крови. Солоноватый привкус придал ему сил – он надел шлем и вынул меч из ножен. Добивающая последнего рыцаря ассасинка обернулась за какие-то доли секунды до того, как Робер совершил замах – клинки сошлись над их головами. Сила явно была на стороне француза, и девушка, продержавшись несколько секунд, резко прекратила сопротивление, отпрыгнув в сторону – это заставило Робера потерять равновесие и податься вперёд. Альтаир тут же воспользовался этим. Он толкнул магистра на землю, прижал его к ней и скинул лезвием шлем. - Вот и всё, - проговорил Альтаир, едва сдерживая победоносный возглас. Тамплиер сдавленно засмеялся. - Ты будешь так рад моей смерти, а сам даже не поймёшь, что тебя обвели вокруг пальца. Он предал тебя, - злобно зашипел Робер. Альтаир встряхнул его за грудки. - Что ты мелешь? - Как же ты недалёк… А знаешь ли ты, Альтаир, что о Яблоке знали не девять человек, а десять? - Кто десятый? Он должен умереть. - Ты правда возьмёшься убить его? О, как бы я хотел на это посмотреть! - Имя! - Аль-Муалим, - с ненавистью проговорил Робер. - Он не тамплиер, - разочарованно протянул ассасин, понимая, что новой информации не узнает, но следующие слова магистра заставили его внять им. - Твой повелитель, да? Главный лжец! Не задумывался, откуда он всё про нас знает? Я и ты всего лишь пешки в его игре. Меня сейчас не станет, а вот ты…думаешь, он оставит тебя в живых? - Что ты городишь? Мне не нужна эта безделушка. - А ему ещё как нужна. Мы с ним отличаемся лишь тем, что он не хочет делиться, представляешь? Он хочет сосредоточить всю эту власть в своих руках! А меня ты называешь чудовищем? - Ты врёшь, - Альтаир пребывал в некотором замешательстве от слов своего врага. Слишком многое складывалось в картину, которую он представлял меньше всего. - Я, твой злейший враг, никогда не желал тебе смерти. А ты убил меня, тем самым подписав себе смертный приговор, - это были последние слова де Сабле. Лезвие меча вонзилось в его грудь, заставив издать сдавленный хрипящий стон. Альтаир поднял глаза наверх. - Довольно слушать эту чушь, - сказала девушка, пряча окровавленный меч в ножны. Мужчина вновь перевёл взгляд на поверженного врага и закрыл ему глаза, всё ещё не веря, что он наконец-то достиг этого. - Отличный бой! – похвалил его Ричард. Альтаир поднялся и посмотрел на него. – Сегодня Господь благоволит тебе. Но прежде, чем ты уйдёшь, один вопрос: ради чего всё это? Ради смерти одного человека? - Он был угрозой моим братьям. - Значит, месть? - Справедливость. В конечном итоге всё, что я делаю, ради мира. - Драться за мир противоречиво, не находишь? - Иногда приходится, - уклончиво ответил ассасин. - Что ж, возможно, ты прав. Сейчас у меня своя задача – войска Саладина снова не дают мне покоя. Быть может, когда-нибудь, когда мы разрешим этот конфликт, ты получишь то, за что сражаешься. - Я буду в это верить. А теперь прошу меня простить: мне многое нужно обсудить со своим господином. Король понимающе хмыкнул, отходя к своим воинам. Альтаир направился к лошадям, чтобы поскорее прибыть в Масиаф. Ясмин уже была в седле. - Так, живо рассказывай, про какое яблоко говорил Робер, и какое оно имеет отношению к моему отцу! Альтаир вздохнул и, пустив лошадь рысью, принялся рассказывать всё, что знал, попутно отмечая, что окончательно во всём запутался. Ясмин несколько секунд пыталась переварить информацию, а потом, взглянув на напарника расширенными от удивления глазами, произнесла: - Только не говори, что ты в это веришь. - Я не знаю, Ясмин… - Что значит «не знаю»? Ты не должен в это верить! Это же полный бред! - Тамиру я тоже не верил, думал, что это предсмертный бред, а что в итоге? Сейчас мы приедем в Масиаф и во всём разберёмся, не паникуй раньше времени. - Я не паникую, я просто отказываюсь в это верить! – было уже непонятно, кого она пытается убедить – Альтаира или себя. Мысль о том, что её отец мог оказаться предателем всего ассасинского ордена, в которую она упорно отказывалась верить, подтачивала её уверенность как вода камень. - Хорошо-хорошо. Я же говорю, сейчас во всём разберёмся. - Тогда езжай быстрее. Но, пошла! – едва выехав на широкую дорогу, девушка что есть мочи пришпорила своего скакуна. …По приезде в Масиаф первым, что отметил Альтаир, была странная пустота. На прежде оживлённых улицах не было никого – ни стражи, ни жителей. Пройдя через ворота и озираясь по сторонам, он сказал: - Аль-Муалим приказал собрать всех в крепости, говоришь? Девушка кивнула, слабо понимая, что могло произойти за это время. Пройдя ещё немного, они увидели человека, вышедшего из-за угла, но что-то было в нём странное – его взгляд был пустым и каким-то отрешённым. Ясмин несмело подошла к нему и спросила: - А где все? Что тут происходит? - Они у хозяина, – распевно произнёс мужчина, смотря мимо девушки. - У Аль-Муалима? Что они там делают? - Он отвёл их к свету, - всё так же безразлично отвечал мужчина. Ассасины переглянулись. – Вы тоже пройдёте этим путём… Или умрёте. Ясмин потеряла дар речи. Мужчина пошёл дальше по своим делам, произнося что-то вроде «Слава хозяину!», провожаемый пристальным взглядом Альтаира. Девушка обернулась на него. - Что за чертовщина? Тамплиеры добрались до Масиафа? - Боюсь, это не тамплиеры, - мрачно изрёк араб, наблюдая за ещё несколькими людьми, бесцельно бродивших по посёлку и время от времени произносивших хвалебные слова. Блондинка недоверчиво смотрела на него. Помолчав несколько секунд, она решительно произнесла: - Я ни во что не поверю, пока своими глазами всё не увижу! - А что, если и мы такими станем? - Не станем. Мне он вреда не причинит, я уверена, а с тобой, как я поняла, у него отдельный разговор, и ты ему нужен будешь в здравом уме. Господи, что же я несу-то? – девушка в отчаянии схватилась за голову. – Это не он, он ни при чём! - Ясмин, послушай, - начал Альтаир, мягко взяв её за локоть, - я понимаю, что ты чувствуешь, для меня самого он как отец, но то, что происходит сейчас, уже слишком. Нам сейчас придётся… - договорить он не успел, Ясмин вырвалась и отстранилась от напарника. - И ты туда же, да? Ты повторяешь слова Робера? Я не желаю тебя слушать! – с этими словами она развернулась и побежала в сторону крепости. Ассасин, выругавшись, рванул за ней, но девушка успела скрыться за поворотом. Альтаир остановился и задрал голову вверх, полагая, что она решила пойти по верху. «Как сквозь землю провалилась!» Опустив взгляд, он увидел человек семь защитников Масиафа, выстроившихся в линию и наблюдавших за ним пустым взором. Альтаир медленно подошёл к ним, прошёл между ассасинами, не спуская с них глаз, и уже собрался было перейти на бег, как вдруг один из воинов с криком обнажил меч – остальные последовали его примеру. Ла-Ахад подался назад, противясь тому, что ему нужно достать оружие и использовать его против своих братьев. Он думал, что у него никогда не поднимется рука ни на одного из них, но эта уверенность мигом улетучилась, когда нападавший сделал вполне себе боевой выпад, от которого араб едва успел отскочить. Альтаир твёрдой рукой вынул клинок и, стиснув зубы, нанёс один-единственный удар, достойный мастера. Пыльная сухая земля Масиафа окрасилась багровой кровью. После нескольких минут схватки, Альтаир заслышал какой-то свист, затем ещё несколько. Оставшиеся в живых воины начали разбегаться, кто-то упал замертво. Машинально взглянув наверх, Альтаир увидел Малика с несколькими ассасинами. Тот махнул ему рукой. Ещё раз оглядевшись, араб взбежал на возвышенность, на которой стоял его друг. - Как ты тут оказался? Ты же отказался уезжать из Иерусалима, - спросил Альтаир, задыхаясь. Малик угрюмо посмотрел на него. - После нашего разговора я отправился в подвал Храма Соломона и нашёл там дневник Робера. Там было изложено всё. Аль-Муалим предал нас, - сквозь зубы проговорил рафик. – Он использовал нас, чтобы заполучить власть над Святой Землёй, а не освободить её. Он оказался хуже тамплиеров. Ла-Ахад отвёл глаза. Значит, всё-таки правда. Самые худшие опасения подтвердились. Нервно сглотнув, он вновь посмотрел на товарища в упор. - Малик, послушай: держись от него подальше. Он запросто может превратить нас в таких же овощей, как и этих несчастных. Я попробую к нему подобраться, а ты отвлеки его рабов. Только, прошу, не убивай их без нужды. Аль-Муалим отринул Кредо, но мы не должны следовать его примеру. - Уверен? - Да. - А где Ясмин? – спросил мужчина, оглядываясь по сторонам. – Я её не видел, она же должна была быть с тобой. - Пошла туда, - буркнул Альтаир. – Буду надеяться, что у меня всё получится, иначе… - Альтаир оборвал фразу, не желая думать о её окончании. Попрощавшись с рафиком, он бегом направился к крепости. Едва пройдя через ворота, Альтаир услышал, как тяжелая стальная ковка захлопнулась за ним. Мужчина стал подниматься ко входу в крепость, недоверчиво поглядывая на толпу, собравшуюся возле него. Он всё ждал, что кто-то из них бросится на него, поэтому предусмотрительно держал руку возле рукояти меча. Попутно он выискивал глазами в гуще людей Ясмин, но его взгляд не зацепился за знакомое лицо. Аккуратно отодвинув какую-то женщину, он прошёл в здание. Альтаир ещё раз обернулся на людей, дабы удостовериться, что они не собираются нападать, и ему тут же стало не по себе – сотня пар пустых глаз была направлена на него одного. Буквально спиной ощущая эти пронзительные взгляды, он прошёл вперёд, в сторону сада, так как, похоже, в самом здании не было никого. Как только он ступил на землю, ворота опустились за ним. Резко обернувшись, Альтаир увидел выходящего с балкона Аль-Муалима. Ассасин хотел было попробовать открыть ворота и подняться к предателю, но внезапно ощутил полный паралич всего тела. Не шевелилась ни одна конечность – тело как будто одеревенело. - Что ты со мной сделал? – Альтаир, безрезультатно пытаясь вырваться, внезапно позабыл тот почтительный тон, с которым всегда разговаривал с наставником. - Посмотрите-ка, кто явился! Я думал, ты уже не вернёшься после того, что сказал Робер, - в руках у старика было Яблоко, от которого исходило неяркое свечение – очевидно, оно обездвижило ассасина. - Я не трус! - Да, на мой взгляд, это очень глупо. Что же мне с тобой сделать? - А что ты сделал с Ясмин? Где она? – огрызнулся Альтаир. - Ничего с ней не будет, я слишком много вложил в неё сил, чтобы сейчас использовать её как расходный материал. А вот на твоём месте я бы о себе прежде всего думал. - Ты не на моём месте! Отпусти меня! - Ты зарываешься, ученик, - насмешливо произнёс Аль-Муалим. – Думаешь, я отпущу тебя? Это слишком неразумно. - Зачем тебе это? - Ты и представить не можешь, что я узнал! Я нашёл доказательство того, что ничто не истинно, и всё позволено! Ты бы мог стать одним из моих подчинённых, но ты стал слишком большой проблемой для меня. Боюсь, тебе придётся умереть. Перед ассасином материализовались девять его жертв, взявшиеся как будто из ниоткуда. Глаза мужчины расширились от непонимания происходящего. Тут же он почувствовал покалывание в конечностях – он снова мог двигаться, и очень кстати, потому что его жертвы не заставили себя ждать. Первым пал Гарнье – Альтаир хотел пронзить его, но ослабевшая рука прошла мимо цели и лишь проехалась по боку. Напрягшись, что есть сил, Ла-Ахад дождался, пока тот совершит замах, и проделал контратаку, не оставившую шансов доктору, второй раз павшему от руки Альтаира. Войдя в раж, почти одним ударом окончательно обрётшей чувствительность руки араб прикончил Сибранда, не отличавшегося искусством фехтования ни до, ни после смерти. Резкая боль пронзила левый бок Альтаира, пропустившего удар от Абу-аль-Нуквода. Чуть покачнувшись, ассасин изо всех сил ударил его рукоятью меча. Обернувшись, он рубанул купца по ногам, отскочил от замаха Робера и прикончил поверженного врага. Прежде, чем вернуться к остальным, он успел заметить, как тело убитого им купца превратилось в тело одного из защитников Масиафа. Быстро пробежавшись глазами по трупам предыдущих двух жертв, ассасин также увидел вместо них своих братьев. Снова переведя взгляд на теснивших его врагов, он осознал, что на самом деле это ассасины, которые сейчас одурманены и дерутся против своей воли. Следующий замах вышел не таким уверенным и лишь рассёк воздух рядом с противником, но уже через мгновение Альтаир взял себя в руки. Либо он, либо они… …Последний враг был убит. Альтаир, тяжело дыша, оглядел тела своих братьев, лежащих неподвижно. Вновь его тело сковало уже знакомое оцепенение. Ла-Ахад увидел учителя, выходящего уже из нижнего уровня в сад. - Ты меня боишься? - Тебя? Побойся Бога, Альтаир! - Тогда что тебе мешает прикончить меня самому? - Да, в общем-то, ничего. Ты так жаждешь умереть? А может, ты надеешься, что тебе удастся выпутаться из этой истории? - Что ты сделал с Ясмин? – снова спросил Альтаир, так и не получив ответа на свой вопрос и всё ещё оставаясь в неведении. Аль-Муалим махнул рукой. - Ничего, говорю же. Ну, разве что, немного усмирил её гонор. - Приведи её, я хочу её видеть. - А-а, хочешь, чтобы она увидела твою смерть? Это можно, - старик щёлкнул пальцами, и откуда-то с правой стороны вышла Ясмин. Альтаир с надеждой взглянул на неё, но при одном лишь взгляде надежда тут же угасла – тот же бессмысленный взор, то же безучастное выражение на лице. Когда она задержала на нём взгляд чуть дольше, чем все остальные одурманенные, араб подумал, что, быть может, не всё потеряно, но сразу после этого девушка скучающе отвела глаза. - Почему ты со мной не сделал то же самое? - Я пытался. Но как бы это странно ни звучало, ты и то, что ты делаешь, - неразделимые понятия. Если бы я лишил тебя свободы воли, я бы лишился лучшего ученика, а мне это было невыгодно. И, к тому же, ты почему-то оказался невосприимчив к иллюзиям этого предмета. - К иллюзиям? - Да, я тебе не говорил? Всё, что делает Яблоко – раздвигает море, превращает воду в вино, - всё это не более чем иллюзии. Большой обман, но какой эффективный! Что же я делаю плохого, Альтаир? Я всего лишь даю людям вместо одной иллюзии – Бога – другую, требующую меньшей крови. - Если бы твои намерения были благими, тебе бы не пришлось так со мной поступать. - А это не тебе судить. Мне правда жаль, Альтаир, но ты не оставляешь мне выбора, - после этих слов Яблоко в руках мастера ярко вспыхнуло, а спустя мгновение, когда зрение ассасина восстановилось, он увидел множество копий Аль-Муалима с саблями наперевес. Тут же к мужчине вернулась чувствительность, и он застонал, дотронувшись до саднившего бока, пораненного в прошлой схватке. Отходя назад, Альтаир молился только о том, чтобы силы быстрее вернулись к нему. Упёршись во что-то, он понял, что отступать больше некуда, и как смог, схватился за рукоятку. С первого же удара чувствовалась уверенная тяжёлая рука Мастера. Надеясь, что именно по этому признаку он сможет отличить фантом от настоящего человека, араб был неприятно удивлён, когда ощутил такой же сильный удар с другой стороны. Едва успевая отбиваться, Ла-Ахад старался следить за тем, чтобы не быть зажатым в кольцо. В последний момент ему удалось это сделать, откатившись в сторону. Пробив защиту одного из противников, Альтаир нанёс решающий удар – ему повезло с первого раза попасть на настоящего учителя. Снова яркая вспышка… - Брось свои иллюзии, сразись со мной один на один! - Ты…ты сильнее, чем я думал, - тяжело дыша, ответил старик. - Скажи мне, наставник: а что ты собираешься делать после того, как избавишься от меня, твоей последней преграды на пути к цели? Оставишь её в живых? Думаешь, она простит тебе мою смерть? – кивнул ассасин в сторону Ясмин, безразлично наблюдавшей за битвой и за разговором. - Это неважно. У неё будет всё, что она только пожелает, она и думать о тебе забудет. - Правда? А что ж ты тогда лишил её воли? Или не уверен в том, что она за тобой пойдёт? – Альтаир пытался зацепиться за последнее, что могло хоть как-то задеть учителя и выбить его из колеи. - Глупости! Ты мне зубы заговариваешь! - Так докажи это. Если она действительно верна тебе, она согласится сейчас, а если нет, кто даст гарантию, что она не ударит тебя в спину в один прекрасный день? Аль-Муалим взглянул на дочь, потом снова на своего воспитанника, подумал и мрачно сказал: - Хорошо. Яблоко слегка засветилось, после чего девушка вздрогнула и удивлённо заморгала, оглядываясь вокруг. Она увидела перед собой обездвиженного Альтаира, с надеждой смотрящего на неё, и Аль-Муалима, испепеляющего того взглядом. Не понимая, что произошло, и как она здесь оказалась, девушка переводила быстрый взгляд с напарника на отца. Последний решил прервать молчание. - Ясмин, помнишь ли ты, что произошло? Что последнее ты помнишь? - Эм… Я… Мы вернулись из Арсуфа, и потом мы... Господи! Что произошло? - Он говорил тебе, что я предатель, так? Что я предал Орден ради власти и тотального контроля? – последние слова старик саркастично выделил. – Говори, не стесняйся. Так всё было? - Да… - неуверенно отвечала девушка, глядя на Альтаира. Тот обречённо покачал головой, понимая, что Аль-Муалим сейчас всё перевернёт с ног на голову. - Ты же не поверила ему, поэтому и пришла сюда. - Вроде бы… - Ты всё правильно сделала. Полагаю, он тебе уже рассказал про эту вещь? – с этими словами старик поднял над головой Яблоко. – Она даёт власть, это правда, но власть можно использовать по-разному. Он, вероятно, выставил меня чудовищем, но задумайся: он хочет убить меня и завладеть сферой, не зная, как ею управлять. Он не справится с ней; сила, данная ею, опьянит его, и он окажется полностью в её власти так же, как и Робер. Он будет выполнять её приказы и приведёт Святую Землю в хаос! Я же полностью подчинил Яблоко себе, я им управляю, оно служит мне! Вспомни, какую цель я преследую: мир. Ничего более. Альтаир счёл меня чудовищем только потому, что я ополчился на него. А всё потому, что он не разделяет моих целей и никогда не разделял. - Ты убьёшь его? – ошарашено спросила Ясмин. Аль-Муалим картинно развёл руками, делая вид, что ему очень не хочется этого делать. - Ясмин, неужели ты ещё ничего не поняла? Ты слышала последние слова Робера? Ты слышала, что я рассказал тебе про Яблоко? Чёрт возьми, ты сама видела, что он сделал с жителями! По-твоему, лишение воли всех, кто может ему противиться, шаг, достойный ассасина? Думаешь, он правда будет стремиться к миру во всём мире? - Он всего-навсего спасает свою шкуру, вот и пытается очернить меня. На чьей ты стороне – на стороне своего отца, пусть и не родного, но воспитавшего буквально с пелёнок, или на стороне мужчины, которого ты знаешь всего ничего, и который жаждет перегрызть мне горло? Взгляд ассасинки снова забегал с одного мужчины на другого. Молчание затянулось. Язык Аль-Муалима был подвешен явно лучше. «Лучше бы я убил его без лишних разговоров» - устало подумал Альтаир, в глубине души всё ещё тая надежду. Девушка посмотрела на него в упор. - Прости, Альтаир, - медленно проговорила Ясмин. – Он мой отец, а ты… На устах Аль-Муалима заиграла торжествующая улыбка – кажется, он не сомневался, что она выберет его. Девушка встала за его плечом. Альтаир проследил за ней взглядом. Ну, вот и всё. Теперь ему придётся убить и её. Сможет ли он? - Ну что? Убедился? Вот мы и оказались в тупике. - Не в тупике, а лишь в конце пути. - Ну, почему же? Выбор у тебя невелик. Я буду скучать, Альтаир. Правда. Едва слышный щелчок. Аль-Муалим не успел даже повернуть головы, как в его шею вонзился скрытый клинок. Не удержавшись на вмиг ослабевших ногах, он осел на землю, придерживаемый руками Ясмин. Ловя ртом воздух, переставший вдруг проникать в лёгкие, он еле выдавил из себя: - Я же…поверил…тебе… - Я тоже тебе верила. Ты предал не только Орден, ты предал меня. Я не прощу тебе этого. Из ослабшей ладони старика выпало Яблоко и откатилось в сторону. Альтаир снова почувствовал боль в боку – чувствительность вернулась. Он ошарашено наблюдал за развернувшейся перед ним сценой. Наставник пытался ещё что-то сказать, но лезвие мешало ему говорить. В конце концов, испустив последний вздох, Аль-Муалим закрыл глаза навсегда. Девушка осторожно вынула клинок из его шеи. Она опустилась на колени рядом с ним – солёная капля упала на свежую рану, смешиваясь с кровью Аль-Муалима. Альтаир сжал и разжал пальцы рук, ощущая приятное покалывание. Подойдя к Ясмин, он присел рядом с ней. - Я только что убила своего отца, - отрешённо проговорила девушка, смотря куда-то вдаль. – Убила за то, что он оказался предателем, - Ясмин опустила веки, и ещё одна слеза смешалась с кровяным ручейком, мерно вытекавшим из раны на шее. - Мне очень жаль. Блондинка не ответила. Чуть погодя, она снова открыла глаза и осмотрела тело Аль-Муалима. Потом посмотрела воспалёнными глазами на Альтаира. - Ведь не было другого выхода, правда? - Правда, - поспешил её успокоить ассасин. – Этот был единственным. Если бы не ты, неизвестно, кто бы из нас вышел победителем. - Так подло…из-за спины…когда он мне доверился… - Не кори себя, всё верно. Всё правильно. - Ты ранен? – с нескрываемым ужасом спросила она, заметив, наконец, кровавое пятно, расплывшееся по белоснежной тунике. Альтаир вновь вспомнил о ране – она была не смертельной, но он мигом понял, что так испугало девушку. Она только что лишилась самого родного ей человека, а если ещё и он окажется смертельно ранен… - Со мной всё будет хорошо, родная, - он обнял её как можно крепче, закрыв глаза и глубоко вдохнув аромат её волос. Всё кончилось. Всё кончилось…