Мир на части

14 ноября Трахаться с Пэнси Паркинсон никогда не входило в число любимых занятий Драко, но это, безусловно, было лучшей альтернативой, чем заниматься патрулированием. Им с Гермионой выделили свободный вечер, и Драко решил извлечь выгоду из своего свободного времени и принять участие в каком-нибудь внеклассном мероприятии с кем-то противоположного пола. К счастью (или к несчастью) для него, Пэнси Паркинсон оказалась легкодоступной — как и всегда. То, что Драко любил в сексе с Пэнси меньше всего, так это то, насколько ему становилось скучно. Естественно, он был парнем, и, как и любой нормальный темпераментный молодой человек, он наслаждался физической близостью с представительницами противоположного пола. Тем не менее, чего ему не доставало с Пэнси — как и с любой другой девчонкой, с которой у него когда-либо была физическая близость — так это эмоциональной привязанности. На самом деле, не то чтобы он очень возражал. В конце концов, он был Малфоем во все смыслах этого слова, а Малфоям не полагалось поддаваться эмоциям. Но иногда, когда он целовал Пэнси, он страстно желал испытывать к ней хоть какие-нибудь романтические чувства. Далеко не факт, что если бы он к ней что-то испытывал, он бы обязательно это распознал — но это была конкретная причина, по которой он хотел эти чувства иметь. Но конкретно в тот момент, когда она седлала его колени, целовала его шею и страстно зарывалась пальцами в его волосы, он не испытывал ничего кроме чистой похоти. И как и в любой другой раз, когда он с ней трахался, он не мог дождаться, когда она вернется в свою общую гостиную. — Ох, Драко, — застонала она, чуть прикусывая мочку его уха. Ей всегда казалось, что это его возбуждает, хотя на самом деле это всегда немного раздражало его. Тем не менее, ему никогда не хватало смелости ей в этом признаться. В основном, потому, что он не хотел говорить или делать что-нибудь, что стоило бы ему этих вот встреч. Он нуждался в них. Лишь в такие секунды он чувствовал себя полноценным человеком. — Пэнси, — задохнулся он. После чего поймал ее губы своим ртом и поцеловал ее так грубо, что им обоим едва ли хватало воздуха. Пэнси так нравилось. Она ответила на его поцелуй, но уже через несколько секунд разорвала его. Слегка отстранилась и вгляделась в его лицо, пытаясь восстановить дыхание. Какую-то секунду она тонула в его глазах. А потом поняла, что настало время переходить на новый уровень. Быстро чмокнула его в губы и медленно начала снимать свою блузку. Тем не менее, она успела стянуть блузку через голову лишь наполовину, когда из похотливого оцепенения их обоих вывел шум, донесшийся со стороны портретного проема. Пэнси взвизгнула и поспешно натянула блузку обратно. Драко быстро сбросил ее с себя, и она приземлилась рядом с ним на диван, издав при этом тихое «уф». Он поднял взгляд, чтобы взглянуть на причину этого вторжения: Гермиона Грейнджер. Видимо, она пронеслась через портретный проем, намереваясь пойти прямиком в свою комнату. Конечно, она приостановилась, когда случайно увидела, что именно происходило на диване. — Ох! — выдохнула она. А потом просто продолжила стоять, словно ее ноги примерзли к полу, со смешанным выражением смущения и ярости на лице. Драко никогда бы не подумал, что такое сочетание вообще возможно. Но ей оно удалось. Правда, если смущение он еще мог объяснить, то ярость…он понятия не имел, откуда бы ей взяться. — Грейнджер, какого черта? — огрызнулся он. Гермиона, чей подбородок каких-то несколько секунд назад чуть не коснулся пола, ответила: — Простите, я не знала, что вы… — Черта с два ты не знала, — проворчал он. Быстро пригладил волосы и поднял на нее свирепый взгляд. — Я до этого говорил тебе, что сегодня у меня будет гость. Ты вдруг забыла наше правило? — Да, — пролепетала она. — То есть, нет…я не забыла наше правило, я просто забыла, что ты сказал, что сегодня кого-нибудь приведешь. Драко окинул ее злым взглядом. Прошло двенадцать дней с тех пор, как она высказала эту мысль о дружбе, и он всерьез начал думать над этим. Вообще-то, он согласился, но при одном условии: они будут хорошо ладить друг с другом только в пределах их общей гостиной — нигде больше и ни с кем поблизости. Ее вполне это устроило, и она сказала, что все, чего она хочет — это прожить с ним в мире до конца этого года. Но теперь Драко всерьез жалел о том, что согласился на это. Потому что прямо сейчас он был не слишком дружелюбно к ней расположен. Гермиона уставилась на него в ответ, скорее всего избегая смертоносных взглядов со стороны Пэнси. Именно в этот момент Драко осознал, что помимо выражения смущения и ярости на ее лице было написано страдание. И судя по ее покрасневшим, опухшим глазам, она плакала. Однако вместо того, чтобы спросить у нее, что случилось, он сказал только: — Проваливай. Челюсть Гермионы отвисла снова. — Прости, что? — Я сказал, проваливай. Сегодня моя ночь гостей, так что ты должна уйти. Гермиона перевела взгляд с Драко на Пэнси, потом снова остановила его на Драко. — Ладно, — сказала она. И продолжила свой путь в спальню. Драко вздохнул. — Грейнджер, что ты делаешь? — Иду в свою спальню, — ответила она. — Оставляю вас двоих наедине. Позволяю вам уединиться. — Когда я сказал проваливать, я имел в виду проваливать отсюда вообще — а не просто сбежать в свою комнату. — Ты не можешь меня выгнать, — сказала она. Драко встал и скрестил руки на груди. — Ты недооцениваешь то, что я могу сделать, Грейнджер. А теперь уйди, пока я не заставил тебя уйти. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но быстро его закрыла. Она вдруг стала казаться очень уставшей. — Пожалуйста, — тихо проговорила она. — Пожалуйста, позволь мне остаться здесь. Мне больше некуда пойти. — Ты правда думаешь, что меня это волнует? Это не моя проблема, Грейнджер. Нижняя губа Гермионы задрожала. — Прошу тебя, ты даже не узнаешь, что я здесь, я обещаю. Драко сделал шаг вперед. — Убирайся. Сейчас. Же. Она продолжила смотреть на него неморгающим взглядом, и ее глаза умоляли его позволить ей остаться. На какой-то короткий миг Драко чуть не поддался и не разрешил ей. Но один взгляд на Пэнси убедил его этого не делать. Не только потому, что это разрушило бы их совместный вечер, но и потому, что заставило бы Пэнси что-то заподозрить и задуматься о том, с чего он вдруг стал добр к гриффиндорской грязнокровке. А он не мог так рисковать. Поэтому вместо того, чтобы уступить, он проговорил, понизив тон: — Если ты не уйдешь сейчас же, Грейнджер, я вынесу тебя отсюда силой. Гермиона сделала резкий вдох. На секунду Драко показалось, что Гермиона вот-вот начнет вопить, кричать и драться, но он ошибался. Вместо этого она бросила свои школьные учебники на пол прямо перед собой и, не произнеся больше ни слова, пронеслась мимо него и вылетела из комнаты. Когда она исчезла, Пэнси фыркнула. — До чего тупая сука. Драко проигнорировал ее и уставился на книги, разбросанные на полу. Он чувствовал себя ужасно. Гермиона явно была чем-то расстроена, а Драко заставил ее уйти, даже не спросив, все ли с ней в порядке. Конечно, это было бы совершенно не в его характере. Он был уверен, что Гермиону, по крайней мере, не удивило то, как он себя повел. Но что-то неприятно заскреблось внизу его живота, и он был практически уверен, что это было чувство вины. — Позволить грязнокровке испортить настроение, — продолжила Пэнси, рассматривая свой маникюр. — Честно говоря, я удивлена, что тебе вообще удалось так долго с ней прожить. Думаю, к этому моменту я бы уже придушила ее подушкой… — Заткнись, Пэнси, — процедил Драко сквозь плотно стиснутые зубы. Пэнси подняла на него шокированный взгляд. — Прости, что? Драко сделал глубокий вдох в попытке справиться со своей внезапной злостью. — Пэнси, возможно, тебе тоже стоит уйти. — Ты шутишь, — проговорила она ровным тоном, качая головой. — На самом деле, нет, — сказал он. — Я буду признателен, если ты уйдешь. Я сейчас правда не в настроении валять дурака. Пэнси вперила в него недоверчивый взгляд. — Что ж, ты был в настроении до того, как появилась она. — В тот же миг, когда эти слова вырвались из ее рта, глаза Пэнси расширились, словно ее только что посетило какое-то осознание. Тем не менее, она покачала головой, словно пытаясь опровергнуть версию, возникшую у нее в голове. — Ну ладно, — надменно проговорила она, поднимаясь с дивана. — Мы можем закончить как-нибудь в другой раз. — Не попрощавшись, она зашагала прямо к портретному проему и вышла. Какую-то секунду Драко стоял, спрашивая себя о том, что только что произошло. Почему он прогнал Пэнси? Теперь она, кажется, что-то заподозрила, и не без оснований. Но в данный момент Драко не мог об этом волноваться. Он чувствовал себя таким придурком из-за того, что избавился от Грейнджер. Это несомненно наложит отпечаток на их хрупкую дружбу — если их отношения вообще можно было так назвать. Все было хорошо с момента их маленького соглашения, и он должен был все исправить. Это было лишь вопросом времени. Итак, в надежде на то, что ему, возможно, удастся спасти то подобие дружбы, что установилось между ними, Драко решил сесть на диван и дождаться возвращения Грейнджер. Когда она вернется, он спросит ее о том, что не так, и, возможно, если настроение будет к этому располагать, попросит у нее прощения. Он проснулся несколько часов спустя. Выпрямился на диване и оглядел тускло освещенную комнату. В камине полностью погас огонь. Как долго он спал? Он даже не помнил, в какой именно момент заснул. Так много усилий, чтобы дождаться Гермиону. Должно быть, она уже вернулась в башню старост и прошла мимо него на цыпочках, не желая его будить. Он зевнул, заставляя себя подняться с дивана. Что ж, ну ладно. Он вполне может извиниться утром. Он направлялся в свою спальню, когда вдруг споткнулся обо что-то на полу. Выругнувшись про себя, он наклонился и подобрал то, обо что споткнулся — это был один из учебников Гермионы. Это было немного странно. Что он всегда замечал за Гермионой, так это то, что она была помешана на чистоте. Ему казалось странным, что она оставила свои книги на полу на всю ночь, не отнеся их в свою комнату или хотя бы не положив их на стол. Было ли возможным, что она до сих пор не вернулась? И если да, то чем она занималась? Это было не похоже на Грейнджер — допоздна оставаться в школе. Сжимая в руке книгу, Драко подошел к двери в спальню Гермионы. Он тихонько постучал один раз. Не дождавшись ответа, он постучал еще, но на этот раз громче. Он уже морально подготовился к возможному гневу, который могло вызвать его приближение к ее спальне меньше, чем на пятнадцать шагов. Но ничего не произошло. — Грейнджер, — громко позвал он, решив попробовать другой метод. По-прежнему ничего. Он потянулся к дверному молотку, хоть и сразу понял, что это бессмысленно. Скорее всего ее спальня была защищена каким-нибудь видом чар, не пускавшим нежеланных гостей — в частности, его. И он был прав — в какой-то мере. Если он мог открыть дверь, то ступить в комнату он не мог. Тем не менее, он мог заглянуть внутрь, и Гермионы там не оказалось. — Где тебя носит, Грейнджер? — пробормотал он себе под нос. Было уже далеко за полночь, и тот факт, что Гермиона все еще не вернулась, его тревожил — как бы сильно он не хотел обратного. И что еще хуже — больше всего на свете он хотел пойти и попытаться разыскать ее. Не утруждайся, говорил он себе. Может, она с Поттером и Уизли. Может, проводит ночь в общей гостиной Гриффиндора. Да, он подумал, что такое было вполне возможно. И, тем не менее, он был уверен в том, что ему не удастся заснуть, пока он точно не узнает, где она. Таким образом, схватив со стола свою палочку, он отправился ее искать. Вообще-то, он понятия не имел, осталась ли она ночевать в гриффиндорской гостиной, но решил, что если первым делом обыщет все другие места, то сможет твердо убедиться в том, что она именно там. Он однозначно не собирался пойти умолять Полную Даму впустить его, чтобы он смог проверить. А даже если предположить, что она его впустит (что очень вряд ли), то сегодня он был не в настроении говорить с кем-нибудь из занудных гриффиндорцев. Он подумал, что хорошо будет начать поиски с библиотеки, а потом продолжить их на Астрономической Башне. Он решил, что если не найдет ее ни там, ни там, и по пути не столкнется с ней в коридоре, то сдастся и просто-напросто пойдет спать. Потому что тогда он хоть сможет сказать, что попытался. Как бы там ни было, почему он вообще этим обеспокоился? Темный коридор вытянулся перед ним подобно бездонной пропасти, но он все равно еще не чувствовал необходимости зажигать свою палочку. Он так хорошо помнил эти коридоры, что мог с легкостью ориентироваться в темноте. Раньше он часто разгуливал поздно ночью со своими друзьями, и ему приходилось искать дорогу без источника света. У него, в отличие от Поттера, не было такой роскоши, как Мантия-невидимка, поэтому ему приходилось искать другие способы, чтобы его не поймали — например, сливаться с тенями. А сегодня он определенно не хотел оказаться пойманным. Что бы он сказал учителю, который бы его обнаружил? Что он вышел после объявления комендантского часа, потому что беспокоился о грязнокровке с вороньим гнездом на голове, и решил отправиться на ее поиски? Ага, как будто они этому поверят. Тихо насвистывая, Драко дошел до библиотеки. Коридоры сегодня казались довольно безлюдными — будто поблизости даже не было никого из префектов. Драко был благодарен за это, так как это во многом облегчало задачу. Однако он осознал, что слишком рано сделал такой вывод, когда услышал голоса, доносившиеся со стороны ближайшего угла. Драко тут же остановился и прислушался. — Силенцио! — воскликнул мужской голос. Вслед за этой командой послышалось хихиканье. — Все еще напугана? — спросил другой голос. Драко ощутил легкое беспокойство, когда понял, что узнает эти голоса. Они принадлежали Крэббу и Гойлу. — Стой! — проговорил Гойл. — Куда это ты собралась? — На секунду парень замолк, а потом раздался слабый стук, словно что-то ударилось о пол. — Держи ее. Держи ее? Драко внутренне застонал. Его друзья явно замышляли что-то нехорошее — как обычно — но чем бы они не занимались сейчас, это звучало гораздо серьезнее, чем их обычные шалости. Хоть этим вечером он и был освобожден от своих обязанностей, Драко знал, что должен сделать выговор своим друзьям, и лишь потом продолжить поиски Гермионы. Раздраженно закатив глаза, Драко свернул за угол, приготовившись отчитать своих друзей. Вместо этого он застыл на месте, стоило ему увидеть развернувшуюся перед ним сцену. Крэбб сидел на корточках, сжимая руки кого-то, кто по виду напоминал хрупкую девушку, и прижимая ее к полу. Гойл стоял перед ними, направив свою волшебную палочку прямо на девчонку. Дыхание Драко застряло у него в горле, стоило ему осознать, что девчонка на полу была Гермионой. Не раздумывая ни секунды, он рванул к Гойлу, схватил его за воротник рубашки и со всей силы оторвал его с пола, после чего впечатал его в стену. — Какого хера ты вытворяешь? — закричал он, не заботясь о том, что может привлечь внимание тех, кто патрулирует коридоры. Крэбб изумленно уставился на него, сперва совершенно сбитый с толку, но потом его лицо медленно расплылось в улыбке. — Драко, как здорово, что ты решил к нам присоединиться. Надеюсь, ты не злишься из-за того, чем мы тут занимались без тебя. Мы как-то не подумали спросить, не хочешь ли ты к на присоединиться. Мы думали, у тебя сегодня свидание с Пэнси. Драко окинул недоверчивым взглядом сперва его, а потом Гойла. Он крепче сжал палочку, борясь с внезапным порывом проткнуть ею обоих своих друзей. Он взглянул на Гермиону, которая теперь медленно поднималась с пола. Она, как оказалось, дрожала и была напугана, но теперь испытывала легкое облегчение. По ее лицу текла одинокая слезинка. — Что, мать вашу, вы двое тут вытворяли? — настойчивым голосом повторил Драко сквозь плотно стиснутые зубы. Спокойно, говорил он себе. Ты же не хочешь закончить свои дни в Азкабане за убийство двух гребаных тупиц — какое бы удовлетворение это сейчас тебе не принесло. — Мы просто веселились, — ответил Гойл. — Веселились? Мучить кого-то вы называете весельем? — Да, — сказал Гойл. — Называем. И ты тоже так раньше это называл! Какого черта с тобой происходит, Драко? Драко почувствовал себя так, словно кто-то только что пнул его в живот. Гойл был прав. Было время, когда он получил бы максимальное удовольствие от того, что мучил бы невинную грязнокровку. Но то, чему он только что стал свидетелем, вызвало у него приступ тошноты. Какого черта с ним происходит? Пытаясь решить, как ему поступить в данной ситуации, он, наконец, остановился на том, что разберется с ними позже. И он, черт возьми, об этом позаботится. Но в данный момент он хотел лишь, чтобы Гермиона вернулась в гостиную целой и невредимой. — Убирайтесь, нахрен, отсюда, вы оба. — Прорычал он. И Грэбб, и Гойл в нерешительности переминались с ноги на ногу, поглядывая на Драко так, словно ни один из них его не узнавал. — Ладно, мы пойдем, — наконец, сказал Гойл. Он развернулся, чтобы уйти, но остановился прямо перед Гермионой. — А с тобой мы продолжим позже. Я обещаю. Ярость, которую Драко так отчаянно пытался подавить, наконец, вырвалась наружу — он бросился к Гойлу. Крепко сжав рукой его горло, он прижал его к стене. — Ты не продолжишь это позже, ты меня понял? Гойл, распахнув глаза от шока и нехватки кислорода одновременно, быстро закивал. Драко убрал руку с шеи своего лучшего друга. — Хорошо. А теперь я с каждого из вас сниму по пятьдесят очков. У Гойла отвисла челюсть, но Крэбб лишь насмешливо хмыкнул. — Неплохо, Драко. — Это не шутка, ты, кретин, — сказал Драко, окидывая его свирепым взглядом. — Ты не можешь снять очки со своего собственного факультета! — заявил Гойл. — Вообще-то, могу. И я только что это сделал. А теперь убирайтесь с моих глаз, пока я не снял с вас по семьдесят пять очков. Крэбб, с чьего лица моментально исчезла улыбка, подозрительно покосился на Драко, словно пытаясь понять, говорил ли он серьезно. Решив, что тот, скорее всего, говорил серьезно, он хлопнул Гойла по спине и пробормотал: — Сваливаем отсюда. Гойл кивнул. Он уклонился от взгляда Драко и окинул свирепым взглядом Гермиону. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но решил, что лучше будет промолчать. Вместо этого он молча свернул вслед за Крэббом за угол, и они оба исчезли. Пока он стоял и наблюдал за тем, как они уходят, Драко вдруг осознал, что его трясет — возможно, от злости, возможно, от чего-то еще. Он не мог сказать. Он развернулся и взглянул на Гермиону, которая все это время смотрела на него с неверием во взгляде — вероятно, потому, что он только что снял сто очков с родного факультета. Она открыла рот, чтобы заговорить, и ее лицо исказилось, когда она осознала, что заклинание Гойла лишило ее такой способности. Драко покачал головой. Он вдруг осознал, что большая часть той злости, что он испытывал, была направлена на нее. И до того, как он успел понять, что именно делает, он шагнул к ней, крепко сжал ее руку и потащил обратно в гостиную. Она выглядела так, словно хотела запротестовать. Но так как она не могла озвучить свой протест, она сперва попыталась сопротивляться, пыталась сбросить его ладонь со своей руки. Тем не менее, осознав, что это бесполезно, она сдалась и позволила ему себя повести. Когда они дошли до гостиной, Драко пробормотал пароль. Как только портретный проем открылся, он мгновенно затащил ее внутрь и отпустил ее руку; из-за неожиданного освобождения она чуть покачнулась. — Какого черта ты делала в коридорах одна поздно ночью? — закричал он на нее. Гермиона уставилась на него с выражением испуга на лице. Казалось, она была озадачена тем, что он кричит на нее. Но, конечно, она не могла ответить на его вопрос, и поэтому он продолжил: — Сколько раз я говорил тебе, что такой как ты небезопасно слоняться в темноте самой по себе? Ты дура? Или желаешь, мать твою, умереть?! Нижняя губа Гермионы задрожала. Она открыла рот и попыталась заговорить снова, но с ее губ не слетело ни звука. Осознав, что она все еще находится под заглушающим заклинанием, Драко немедленно его снял. Первый звук, который издала Гермиона, был всхлип. Неожиданно Драко ощутил себя величайшим ослом в мире. Он вымещал свою злость и отчаяние на жертве. Он знал, что это неправильно, но не мог не злиться на нее в данный момент. Она совершила что-то невероятно глупое и чуть не поплатилась за это. — Что ты делала снаружи в такое позднее время? — требовательным тоном спросил он. Гермиона впилась в него горящим от ярости взглядом. — А ты ничего не забыл? Ты выгнал меня. Ах, да… Отказываясь нести за это хоть какую-то ответственность, он проговорил: — Да, я выгнал тебя. Но предполагалось, что ты будешь развлекаться со своими гриффиндорскими дружками, а не подвергаться нападению в коридоре. — Я говорила тебе, что мне некуда пойти! — закричала она. Она выглядела так, словно была на грани слез. Она была права. Она говорила ему, а он ее проигнорировал. — Ну, вообще-то…я не думал, что ты действительно имеешь в виду именно это. — Что ж, я действительно имела в виду именно это, — тихо проговорила она, и по ее щекам потекли слезы. Злость Драко внезапно утихла, стоило ему взглянуть на Гермиону. Он вздохнул и проговорил более мягким тоном: — В чем дело? Что случилось? Гермиона смахнула слезы и снова обратила на него разгневанный взгляд. — О, надо же, так теперь тебя, значит, волнует, что со мной случилось? Теперь, когда здесь больше нет твоей шлюховатой подружки? Как это мило. Я так польщена, что тебя это волнует, — язвительно проговорила она. — Но мне правда не хочется ничего с тобой обсуждать. — Она отвернулась от него и села на диван, пряча лицо в ладонях. Ее плечи мелко затряслись, и она зарыдала. — Ты же знаешь, что волнует, — зачем-то ляпнул он. Гермиона шмыгнула носом и удивленно на него взглянула. Она не осмелилась попросить его подтвердить его слова из страха, что он скажет ей, что просто-напросто издевался. Но ей это было и не нужно. Того факта, что сейчас он садился рядом с ней на диван, было достаточно в качестве подтверждения. — Что случилось? — спросил он еще раз. — Я не могу об этом говорить, — негромко проговорила она, избегая его взгляда. — Если скажу, то ты…поведешь себя как придурок. — Возможно, — сказал Драко с легкой улыбкой на губах. — Но скорее всего мое придурочное поведение отвлечет тебя от твоей проблемы. Гермиона ответила улыбкой. — Возможно. — Она вздохнула. — Это связано с Гарри. Драко не смог сдержать стон при звуках этого имени. — Видишь? Я знала, что не смогу говорить об этом с тобой… — Нет, Грейнджер, я прошу прощения — продолжай. Я буду славным. Обещаю. Гермиона сделала еще один глубокий вздох, словно сомневаясь, продолжать ли ей или нет. Но, наконец, проговорила слабым голосом: — Сегодня я узнала, что… Гарри пригласил Джинни на Святочный Бал. Драко фыркнул. Гермиона окинула его испепеляющим взглядом. — Забудь, — сказала она, поднимаясь с дивана. — Мне следовало подумать, прежде чем что-нибудь тебе рассказывать! — Прости, — повторил он. А потом протянул руку и сжал ее предплечье, снова заставляя сесть на диван. — Это просто рефлекс, я ничего не могу с этим поделать. Просто это…это тебя так расстроило? Я думал, ты скажешь, что Поттер умер, или что-нибудь такое. Гермиона покачала головой. — Мне жаль, что ты не можешь понять, почему меня это беспокоит. Но, с другой стороны, с чего бы тебе понимать? Ты никогда раньше не влюблялся. В ответ на это Драко поднял бровь. — Постой-ка, ты признаешь, что все это время сохла по Поттеру? Как я и подозревал? — Давай, позлорадствуй на тему своей суперспособности узнавать о чьей-нибудь влюбленности в Гарри Поттера. — Благодарю, — проговорил Драко с усмешкой. — Так и сделаю. Но сначала позволь тебя спросить — почему ты так чертовски расстроена из-за того, что Поттер втюрился в Уизлетту, когда ты должна быть благодарна судьбе? Гермиона удивленно на него уставилась. — Я должна быть благодарна за то, что Гарри любит кого-то еще? — Нет, ты должна быть благодарна за то, что так скорее поймешь, что Гарри — тупоголовый засранец. — О, да неужели? А как же ты понял, что Гарри — тупоголовый засранец? — Ох, Грейнджер, умоляю. Ты была влюблена в Поттера…сколько там, как минимум несколько лет? А он был полностью равнодушен к этому все это время? Даже я разглядел, что ты к нему неровно дышишь. Если он этого не видит, он, должно быть, совсем безмозглый. Грейнджер, ты же самая умная ученица в этой школе. Даже ты можешь быть лучше, чем гребаный Гарри Поттер. Гермиона опустила взгляд на свои руки. — Или может…может, все это время он знал, но предпочел не обращать на это внимания. В смысле, так ему было бы легче, чем заставлять меня с этим справляться. Знаешь, я ведь не Джинни Уизли. Я не…красивая или популярная, или…да что угодно. Я всего лишь…обычная, скучная Гермиона Грейнджер. Драко закатил глаза. — Да неужели. Брось, Грейнджер, в тебе есть намного больше, и ты сама это знаешь. И я не могу поверить, что ты вынуждаешь меня тебе на это указывать. Ты умнейшая волшебница своего поколения, и почти каждый учитель за исключением Снейпа говорил тебе это. Они практически пускают слюни каждый раз, как ты поднимаешь руку, чтобы ответить на вопрос. И в довершение к тому, что ты начитана, ты невероятно остроумна. Сказать по правде, мне на самом деле нравится спорить с тобой, потому что ты всегда быстро отвечаешь, и ты единственная, кому когда-либо удавалось оставить за собой последнее слово. Да, конечно, ты не Джинни Уизли, но ты едва ли самый непривлекательный человек в мире. Я видел множество домовых эльфов, которые по сравнению с тобой показались бы уродливыми — да и кто-то из людей, возможно, тоже. Мне на ум сразу приходит Пэнси. Гермиона захихикала. Она пристально смотрела на Драко все то время, что он говорил, и не могла сказать, происходит ли все это на самом деле. Потому что если бы она знала его чуть хуже, она бы подумала, что Драко Малфой только что сделал ей комплимент. Драко улыбнулся. — Видишь? Говорил же, что ты отвлечешься от своей проблемы. Которая, кстати, вообще не кажется мне такой уж проблемой. Ну любит Поттер Уизлетту. Ты должна радоваться за них. Разве эта девчонка не была влюблена в него с пяти лет, или со скольких там? А Поттер — не единственный парень, который заслуживает твоей любви, знаешь ли. Уверен, что есть множество тех несчастных, которые только и ждут повода заговорить с тобой. Ты только подожди. — Ты просто мастер двусмысленных комплиментов, ты в курсе? — Я мастер во многих вещах, — заявил Драко, растягивая губы в нахальной ухмылке. — Спроси у любой девчонки, с которой я встречался. — Лучше не стану, — проговорила Гермиона, ухмыляясь. Она поднялась с дивана и зевнула. — Мерлин, я так устала. Это была долгая ночь. Я иду спать. — Хорошая идея, — сказал Драко, тоже поднимаясь. На секунду между ними вдруг возникла неловкость. Гермиона прокашлялась. — Эй, слушай, эм…спасибо. — За что? — Ну, во-первых, за то, что спас меня сегодня от своих друзей. Драко насторожился, когда она назвала их его «друзьями». — Без проблем, — сухо проговорил он. — Нет, серьезно, спасибо. Не знаю, что бы со мной случилось, если бы ты не появился… Драко знал, что бы с ней случилось. Он дружил с этими парнями почти шесть лет. Он прекрасно знал, на что они были способны. Он вдруг почувствовал невероятное облегчение от того, что появился вовремя. — Не за что. — Не могу поверить, что ты снял с них очки, — сказала она, покачав головой. — Им повезло, что я не снял больше. Им повезло, что они не причинили тебе вреда, потому что иначе я бы… — Он смолк, решив не говорить, что именно он бы с ними сделал, если бы такое произошло. Это была не самая приятная вещь, чтобы ее озвучивать. Гермиона опустила взгляд в пол. — В общем, я хотела поблагодарить тебя за это, а еще за то, что ты пытался вправить мне мозги насчет Гарри. — В любое время. Гермиона перевела на него взгляд и чуть-чуть привстала на носочки. — Ну что ж, тогда…спокойной ночи. — Спокойной ночи. То, что случилось потом, удивило их обоих в равной степени; Гермиона привстала на цыпочки и запечатлела мимолетный, осторожный поцелуй на щеке Драко. Когда она отстранилась, ее лицо пылало. Драко пришлось задаться вопросом, каким в тот момент было его собственное лицо. Она быстро отступила на шаг. Вернув себе самообладание, прокашлялась и сказала: — Просто чтобы ты знал — твой секрет останется со мной. Я никому не скажу, что ты можешь быть славным парнем. — Ухмыльнувшись и подмигнув ему, она развернулась на каблуках и зашагала в свою спальню. Драко продолжал стоять, пребывая в легком оцепенении. Гермиона Грейнджер, девчонка, которую он задевал и мучил последние шесть лет, только что поцеловала его в щеку. Кто мог предвидеть, что это когда-нибудь случится? Он был так поглощен этой мыслью, что даже не понял, как пошел в свою собственную спальню — с широкой, совершенно дурацкой улыбкой на лице. Он начал задумываться о том, что, возможно, — только возможно, — быть славным парнем не так уж и плохо.

***

— Закрой глаза, — прошептала она ему на ухо. Ощущение ее дыхания на его коже послало неровный строй мурашек по его позвоночнику. Однако он смог справиться со своими проснувшимися чувствами и сказать: — Нет. — Нет? — Она села в постели. — Почему нет? Он сделал вздох. — Потому что я знаю, что как только я это сделаю, ты уйдешь. Она хихикнула. — Ох, какой же ты недоверчивый. С чего ты взял, что я сделаю что-нибудь подобное? Он пристально на нее взглянул. — С того, что ты каждый раз это делаешь. Она пожала плечами. — Ну, может, на этот раз все будет по-другому. Может, на этот раз у меня есть сюрприз. Приятный сюрприз. — Сомневаюсь. — Ну так почему бы тебе просто не попробовать это выяснить? Что тебе терять? — Тебя. Она улыбнулась. Подалась вперед и запечатлела быстрый поцелуй на его губах. — Ты никогда меня не потеряешь. А теперь закрой глаза. Он не хотел этого, он правда не хотел. Но глядя в ее умоляющее лицо…такое красивое и невинное…он понял, что у него не было выбора, кроме как исполнить ее желание. — Пожалуйста, — сказала она, опуская веки. — Сделаешь это для меня? — Ладно. — Пробормотал он. И закрыл глаза. Он сделал это для нее. В течение каких-то нескольких коротких секунд ничего не происходило — лишь полнейшая тишина. Он хотел открыть глаза, чтобы посмотреть, была ли она все еще здесь, но знал, что не сможет, пока она не скажет ему сделать это. — Хорошо, — прошептала она ему в ухо. Он больше не мог ощущать ее дыхание на своей коже. — Открой глаза. Глаза Драко мгновенно распахнулись. Он выдохнул и сел, тут же обводя взглядом комнату в поисках Гермионы. Конечно, ее там не было. Она как обычно покинула его. Или, точнее, это он покинул ее. Вместо того, чтобы открыть глаза во сне, он просто-напросто проснулся. Так было всегда. Он был не уверен, что сможет вынести конец очередного такого сна. Сердце бешено колотилось, а во рту было нестерпимо сухо. Обычно эти сны очень сильно его истощали. Он ощутил внезапный порыв пойти в комнату Гермионы, но на этот раз он себя остановил. Он должен был это прекратить. Он не мог продолжать это делать. Вместо этого он стащил себя с кровати и потянулся, решив, что лучшее, что он сейчас может сделать — это выпить стакан воды. Он как раз шел к двери, когда услышал стук, доносившийся из гостиной. Он застыл и прислушался. То, что он услышал потом, был кашель. Он застонал. Очередной нежеланный гость? Этот был уже третьим за последнюю пару дней. Он сделал мысленную заметку постараться найти какое-нибудь заклинание, которое покалечит любого, кто вломится в его гостиную. При этой мысли он улыбнулся. Схватив палочку, он как можно бесшумнее открыл дверь. Кого он там обнаружит? Пэнси или Дамблдора? Или, возможно, кого-то совершенно другого? Может, к нему решил заглянуть Поттер. Может, он явился забрать вещи Гермионы посреди ночи, чтобы избежать какого-либо столкновения с Драко. — Люмос, — пробормотал он. Его палочка послушно зажглась в ответ на его требование. — Кто здесь? — позвал он. — Кто посмел меня будить? Кто… Голос Драко смолк, как только он оказался в центре комнаты. Свет его палочки выхватил девушку, свернувшуюся на полу спиной к нему. Даже со спины он мог сказать, что это не Пэнси. И не Дамблдор. — Кто… Кто ты такая? — спросил он, делая к ней несколько шагов. Девушка оставалась совершенно неподвижной, и Драко пришлось задуматься о том, была ли она вообще жива. Его пульс подскочил. Какого черта происходит? — Ответь мне, — потребовал он. — Я спросил, кто ты такая, и почему ты… Драко прервался, когда девушка перед ним медленно повернула голову, чтобы на него взглянуть. Его глаза немедленно распахнулись, и он выронил свою волшебную палочку на пол. Попятился назад. — Что за… Девушка на полу перед ним…та, что выглядела озадаченной и слегка испуганной…он знал ее. Он чертовски хорошо ее знал. И еще до того, как он смог разглядеть ее лицо полностью при тусклом свете, он знал, что это была она. Он медленно закрыл глаза и в неверии покачал головой. — Гермиона?