Мир на части

Еще никогда его сны не были такими реальными. В эту секунду лишь лунный свет освещал комнату. Сегодня что, полнолуние? — спросил он себя. Должно быть, оно. Свет казался ужасно ярким. Хотя если все это ему снилось, свет, вероятно, в любом случае был бы ярче, потому что во сне возможно все. Например, было возможным, чтобы прямо сейчас Гермиона Грейнджер, сидевшая на полу, удивленно на него смотрела — потому что это был лишь сон. Стоило ему трижды убедить себя в том, что все это действительно было лишь частью сна, как Драко снова начал дышать. Когда он медленно наклонился, чтобы подобрать свою палочку, девушка — Гермиона — медленно поднялась с пола. Он пристально наблюдал за ней, пока она оглядывала комнату; черты ее лица исказила гримаса удивления. — Вот тебе и приятный сюрприз, — пробормотал он. При звуках его голоса девушка подскочила и подняла на него взгляд. — Малфой? — Значит, как я понимаю, сюрприз заключается в том, что ты еще здесь? Или у тебя что-нибудь еще для меня припасено? — продолжил он. Девушка вдруг обрела удрученный вид. — Я… все еще здесь? — Очевидно, — ответил Драко. Она нахмурилась. Закрыла глаза и медленно покачала головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. На ее лице мелькнуло выражение растерянности: — Я все еще здесь, — шепотом повторила она. На этот раз это был не вопрос; звучало, скорее, как наблюдение. Она медленно присела на диван и спрятала лицо в ладонях. Драко испустил раздраженный вздох. Это было не похоже на любой другой сон с Гермионой, которые он видел до этого. И он ему совсем не нравился. Поэтому он решил его закончить. — Что ж, было забавно. Я возвращаюсь в постель. Девушка отняла руки от лица и подняла на него изумленный взгляд. Но сама она не произнесла ни слова. Он развернулся, чтобы уйти, но в последний момент остановился, обернулся и взглянул на нее. — Нет, погоди-ка, с другой стороны, я думаю, что досмотрю этот до конца. — Он плюхнулся в одно из кресел напротив дивана и наградил ее самодовольной ухмылкой. — Досмотришь этот? — проговорила она, помотав головой. — Я не понимаю… — Сон, Грейнджер. Ты сказала, что у тебя для меня есть какой-то приятный сюрприз, и что мне захочется узнать, в чем он заключается, прежде чем я проснусь. — Приятный сюрприз? Проснешься? — Растерянное выражение на какую-то секунду задержалось на ее лице, после чего превратилось в осознанное. — Постой… ты думаешь… ты думаешь, что это сон. — И снова в ее голосе не было никакого вопроса. Она утверждала это как факт. — С чего ты решил, что это сон? — Что ж, хмм. Даже не знаю, Грейнджер. Может ли быть правдой, что я сижу здесь и говорю с тобой, хоть ты и мертва? Девушка удивленно открыла рот. — Я мертва? — Она замолкла на секунду, а потом произнесла: — Ох… Я мертва… Драко уставился на девушку с выражением полнейшего изумления. Ему не нравился этот сон с Гермионой. Все, что она, казалось, могла — это повторять его слова. Он поднялся с кресла. — Хотя, знаешь, Грейнджер, я передумал. Я иду спать. А теперь просто на будущее — если ты собираешься и дальше преследовать меня в моих снах, то можешь хотя бы попытаться быть чуть более увлекательной? — Малфой, я… — Оставь это, Грейнджер. Я собираюсь вернуться в постель и попытаться очнуться от этого кошмара. — Он направился в комнату. — Подожди, Малфой! — крикнула девушка ему вслед. — Прошу тебя, остановись. По какой-то необъяснимой причине Драко послушался. Возможно, потому, что глубоко в душе ему было интересно увидеть, чем именно закончится этот сон. Он снова обернулся, чтобы на нее взглянуть. Она все еще сидела на диване, неотрывно смотря на него широко распахнутыми от волнения глазами, и вдруг перестала казаться сбитой с толку, какой выглядела несколько секунд назад. Вообще-то, она выглядела так, словно к ней только что пришло какое-то озарение, и теперь она хотела поделиться этим с ним. — Это прозвучит действительно странно, но я думаю, что во всем разобралась. — Она не смотрела на него все то время, что говорила. Казалось, что она разговаривала даже не с ним, а сама с собой. Тем не менее, она, наконец, снова взглянула на него и произнесла: — Возможно, будет лучше, если ты присядешь. — Я не против постоять, — сказал Драко. — Ты не могла бы, пожалуйста, побыстрее перейти к делу? Она встала с дивана и тут же принялась ходить взад и вперед прямо перед ним. — Это так странно. В том смысле, что ты, наверное, вообще мне не поверишь. И если не поверишь, то я полностью тебя пойму. Все это кажется немного нереальным… — Выкладывай уже, Грейнджер. Я бы хотел проснуться до конца этой недели. Гермиона перестала шагать и взглянула на него. — Ладно, во-первых, я знаю, что тебе все это кажется каким-то сном. Но я могу тебя заверить, что это не так. Драко подозрительно прищурился. — Поверь, я знаю, когда именно ты мне снишься. Видишь ли, это должно быть сном, потому что если нет, значит, мой мозг меня разыгрывает. Потому что ты, видишь ли, мертва, Грейнджер. Ну или станешь мертвой через несколько секунд. Ты всегда становишься. Гермиона искоса на него взглянула, словно пытаясь понять, о чем он говорит. Слегка пожав плечами, она продолжила: — Слушай… кем-бы я тебе ни казалась… я не она. — Ладно… — сказал Драко, складывая на груди руки и усмехаясь. — Тогда кто ты? — Я — Гермиона Грейнджер. — Хорошо, тогда ты и есть та, кем я тебя считаю. — Но… — Должен сказать, это самый раздражающий сон, который мне снился за долгое время… — Это не сон! — вскричала Гермиона. Ее голос прозвучал так неожиданно громко, что это застало Драко врасплох. — Тебе правда кажется, что все это лишь сон? Честно? Потому что мне это кажется вполне реальным. — Ну вот что, — произнес Драко, отходя от девушки напротив на несколько шагов. — С меня довольно этого сна. Без обид, но твой приятный сюрприз — полный отстой. — С этими словами он развернулся и направился в свою комнату, игнорируя Гермиону, которая снова его позвала. Оказавшись в своей спальне, он захлопнул за собой дверь. Этот сон был гораздо хуже всех тех снов с Гермионой, которые пока ему снились — и это включая те, в конце которых она кошмарным образом умирала. Он медленно залез обратно в постель. Казалось странным…ложиться спать, чтобы проснуться от своего сна, вместо того, чтобы заснуть и увидеть сон. Но так как все прочие способы проснуться до этих пор были неудачными, он решил, что, возможно, единственный путь — это заснуть в своем сне. Поэтому стоило его голове припасть к подушке, как он закрыл глаза и мысленно обратился к себе с просьбой «заснуть» как можно быстрее. Он хотел, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Перед тем, как провалиться в сон, Драко в какой-то степени ожидал, что увидит Гермиону, которая снова появится рядом с ним. Но она не появилась. И он был благодарен за это.

***

15 ноября День начался так, словно прошлой ночи никогда не было. Утро после того, как Драко спас Гермиону от двух его лучших друзей, было таким же, как и любое другое утро — Драко встал, пошел в ванную, чтобы принять душ, — осознал, что ванная занята Гермионой, — и решил вместо этого взять один из учебников и притвориться, что он его читает. В этом случае, когда Гермиона, наконец, выйдет из ванной, она решит не заговаривать с ним, не желая отвлекать от чего-то столь важного как учеба. Не то чтобы он ее избегал. Нет — сделать это было бы сложновато, учитывая тот факт, что они жили вместе. Тем не менее, тем утром он был совершенно не в настроении говорить с ней из страха, что она может снова начать благодарить его за то, что он ее спас, и за то, что был…добр к ней. При воспоминании об этом Драко поежился. У него было ощущение, что он пожалеет обо всем, что сказал или сделал прошлой ночью. Как раз в ту минуту, когда он сел читать, Гермиона вышла из ванной; ее волосы все еще были немного влажными после душа. В миг, когда она ступила в гостиную, воздух наполнился ароматом клубники и ванили — несомненно, так пах ее шампунь или мыло, которым она пользовалась. Драко сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом…а потом напомнил себе, что это Грейнджер, как ему показалось, пахнет так приятно, — и тогда он решил дышать через рот, пока запах не ослабнет. — Доброе утро, — бодро проговорила она. Драко подавил стон. Ох, прекрасно — она решила, что теперь они лучшие друзья. — Доброе, — буркнул он без особого энтузиазма, упорно стараясь не отрывать глаз от книги. Он ожидал, что она начнет какой-нибудь дружеский разговор — который будет длиться, пока им не придется пойти на занятия, — но вместо этого она сказала лишь: — Ванная в твоем полном распоряжении. Увидимся позже. — И с этими словами она ушла. Драко закрыл книгу и изумленно проследил за ней взглядом. Это было немного странно. Это было не похоже на Грейнджер — не попытаться завязать с ним какой-нибудь разговор. Даже в те дни, когда они не особо ладили, она пыталась заговорить с ним. Он полагал, что именно сегодня она будет пытаться придерживаться своей дружеской манеры поведения с ним. Но возможно, подумал он, после прошлой ночи она чувствовала себя так же неуютно, как и он себя. Пожав плечами собственным мыслям, он решил, что ему, в общем-то, все равно, почему этим утром она оказалась такой необщительной. Приняв долгий душ, Драко вышел на завтрак. Он не слишком его предвкушал — в основном, потому, что не особенно хотел сталкиваться с Пэнси. Говорить с ней сейчас было бы неловко. Он прогнал ее прошлой ночью, прямо во время их встречи. И ему пришлось задуматься о том, могла ли она иметь какие-то подозрения по поводу причины, по которой он это сделал. Зная Пэнси, она, вероятно, подумала, что это как-то связано с Грейнджер. Она могла быть довольно мнительной подружкой, когда хотела. Решив, что хочет прийти на завтрак как можно позже, Драко пошел до Большого Зала длинным путем — во время которого предстояло пройти мимо слизеринского крыла. Однако в глубине души он знал, что его маленькая уловка была не столько связана с его желанием опоздать на завтрак, сколько с надеждой перехватить Крэбба и Гойла. Этим утром ему повезло. Два этих громилы как раз выходили из портретного проема, когда появился Драко. Сперва они были слишком заняты тем, что толкали друг друга и ржали, чтобы вообще его заметить. Но стоило им его увидеть, как их смех оборвался. — Вам двоим когда-нибудь говорили, что вы — парочка гребаных болванов? — Таким было приветствие Драко. Крэбб и Гойл остановились прямо перед Драко, и на их лицах было виноватое выражение. — Какого черта вы, парни, делали прошлой ночью? Крэбб пожал плечами.  — Просто веселились. Драко фыркнул. — Веселились? Вы хоть осознаете, чего вам могло стоить это веселье? Если бы вместо меня вас поймал кто-то другой, вас бы исключили из Хогвартса. Вас обоих. А если бы вы причинили ей вред, ваше наказание было бы намного хуже. О чем вы, мать вашу, только думали? — Слушай, — проговорил Гойл. — Мы извиняемся, ладно? Мы, знаешь ли, и не собирались на нее нападать. Мы просто шли своей дорогой, думая о своих делах, и тут откуда ни возьмись появилась она — одинокая, уязвимая. Надо быть чокнутым, чтобы упустить такую возможность. В ответ на этот комментарий Драко скрежетнул зубами. Он вдруг ощутил внезапный порыв придушить своего друга, но ему удалось сохранить хладнокровие. Было небезопасно набрасываться на своего лучшего друга средь бела дня. Он не хотел лишиться своего значка старосты мальчиков из-за такого идиота как Гойл. — Так, ладно, если такая возможность когда-нибудь предоставится снова, тебе лучше ее не использовать. Ты меня понял? — Драко подошел к Гойлу и посмотрел на него сверху вниз. Рядом с такими здоровяками как Крэбб и Гойл Драко выглядел чуточку костлявым. Но оба парня знали, что Драко был намного сильнее, чем выглядел. — Если вы еще раз хотя бы посмотрите на Грейнджер как-то не так, я позабочусь о том, чтобы вы сожалели об этом до конца своих дней. Гойл нахмурился и кивнул. После чего отступил на шаг. — Не знаю, что с тобой произошло, Драко, — мрачно проговорил он. Не успел Драко ответить, как Гойл пихнул Крэбба в бок, и оба парня поспешно прошли мимо него. Стоило ему повернуться, чтобы проводить взглядом их удаляющиеся фигуры, как он заметил Пэнси, стоявшую неподалеку. Она встретила Крэбба и Гойла, проходивших мимо, кивком, а потом взглянула на Драко с выражением обиды на лице. — Я забыла одну из своих книг, — быстро проговорила она, подойдя к нему. Казалось, она собиралась продолжить свой путь и пройти мимо него, но оказавшись позади, остановилась. После чего добавила, не глядя на него: — Я притворюсь, что ты угрожал Гойлу лишь потому, что волновался, как бы его не исключили. Драко обернулся и взглянул на нее. Он ожидал, что увидит в ней ярость, но был удивлен, когда вместо нее увидел некую…грусть. Блин. Она знала. Она слышала весь разговор и каким-то образом она знала. — Пэнси, — пробормотал он. Подошел к ней и мягко опустил ладонь на ее плечо, заставляя повернуться к нему лицом. Она подняла на него взгляд, и в ее глазах блестели слезы. — Ты ее любишь? — прошептала она дрожащим голосом. Этот прямой вопрос застал его врасплох. Когда Пэнси о чем-то тревожилась, она не ходила вокруг да около. Она была одной из тех прямолинейных девчонок, что говорят правду в лицо. Драко чуть поколебался. Он открыл рот, чтобы заговорить, но из него не вылетело ни слова. Ответ должен был быть простым, и ему должно было быть несложно сказать нет. Но он вдруг осознал, что вообще не в силах хоть как-нибудь на него ответить. Так что вместо этого он наклонился и мягко накрыл ее губы своими. — Ты моя девушка, Пэнси. Это был не настоящий ответ, он это знал, но, тем не менее, даже такой должен был вполне ее удовлетворить. Она улыбнулась и отстранилась. А потом, не сказав ему больше ни слова, проговорила пароль портрету и скрылась за дверью. Драко вздохнул. Это определенно был тот самый тревожный звонок, в котором он нуждался. Он так увлекся, изображая из себя телохранителя Грейнджер, что не остановился вовремя и не осознал, как это может выглядеть со стороны. Он не мог позволить, чтобы кто-нибудь заподозрил его в том, что у него есть чувства к грязнокровке. Не только потому, что это было бы плохо для его репутации, но и потому, что он содрогался от одной только мысли о том, как его однокурсники-слизеринцы отнеслись бы к этой новости — пусть и к неверной новости — и что они с ним за такое сделали бы. И что сделали бы с ней. Когда этим утром Драко, наконец, дошел до Большого Зала, он сел рядом с Пэнси; время от времени наклонялся к ней и шептал ей на ушко всякие милые бессмыслицы, на которые она отвечала хихиканьем. Он говорил с Крэббом и Гойлом так, словно никогда им не угрожал — и так как они были парой болванов, они тоже вели себя так, словно ничего не произошло. Изредка Драко скользил быстрым взглядом по столу, за которым сидели гриффиндорцы, в числе которых была и Гермиона — она оставалась к нему совершенно безразличной. Иногда она казалась погруженной в собственные мысли; иногда слабо улыбалась в ответ на то, что ей говорили. Но один раз, когда он на нее взглянул, ее взгляд был устремлен на Гарри, сидевшего напротив, а сама она улыбалась. Вообще-то, она не просто улыбалась — она сияла. Хотя Гарри, казалось, не замечал. Он просто продолжал болтать с Роном, вероятно, о квиддиче, и оставался совершенно безучастен к тому факту, что девушка, сидевшая перед ним, была безнадежно в него влюблена. До чего же он глуп, подумал про себя Драко. И усмехнулся. Гермиона явно не собиралась следовать его совету и в ближайшем будущем забывать о Гарри Поттере. Как только его достигло это осознание, Драко попытался убедить себя, что его это не волнует. Но его волновало. Его волновало, что она тратила свое время на то, чтобы любить кого-то, кто не любил ее, вместо того, чтобы открыть глаза и увидеть то, что было прямо у нее перед носом. И он вдруг осознал, что если бы до этого он смог ответить на вопрос Пэнси, его ответом скорее всего было бы да.

***

Драко проснулся совершенно один. Стоило ему открыть глаза, как он оглядел комнату, чтобы убедиться, что ночью никто не вломился и не притаился в его спальне, наблюдая за ним, пока он спал. Он ущипнул себя, чтобы убедиться, что на этот раз он действительно проснулся. Пока все было в порядке. Он зевнул и выбрался из постели. Он чувствовал себя на удивление отдохнувшим даже несмотря на беспокойную ночь, которую он, должно быть, провел из-за своих сумасшедших снов. Он просто хотел забыть об этом — о своих снах, о ней. Черт, он просто хотел забыть обо всем, что случилось за последние несколько месяцев. То, насколько раздражающим был его сон, заставило его понять, что, возможно, пришло время двигаться дальше. Он все это время хотел двигаться дальше, но никогда не имел достаточно сил это сделать. Но он больше не мог выносить эти сны. Теперь их нужно было прекратить — ради его же благоразумия. Поэтому он собирался сделать все, то только было в его власти, чтобы выкинуть Гермиону из головы. И начать он хотел прямо сейчас. Направляясь в ванную, он планировал, чем займется сегодня. Была суббота, так что ему не нужно было волноваться об уроках. Возможно, он пойдет в Хогсмид с Блейзом, Крэббом и Гойлом. Возможно, сможет показать им, что он тот самый прежний Драко, которого они знали и которому прислуживали. Принимая душ, он яростно обдумывал варианты того, как исправиться перед Пэнси за то, что он был таким козлом. Он был уверен, что это будет несложно. По какой-то причине Пэнси становилась действительно всепрощающей, когда дело касалось Драко. Возможно, потому, что она любила его. Или потому, что любила мысль любить его. В любом случае, скорее всего она примет любое извинение, которое от него получит, так что он не особо волновался. Идя обратно в гостиную, он думал о том, что, возможно, потом, после того, как он зависнет со своими друзьями на целый день, он сосредоточится на школьной работе, которую избегал. Он думал о том, кого Дамблдор мог назначить следующей старостой девочек, и надеялся, что она, по крайней мере, будет не гриффиндоркой. Он думал о том, как… — Доброе утро. Испуганный голосом, раздавшимся в комнате, Драко чуть подпрыгнул и выругался себе под нос. Он обернулся и обнаружил, что снова стоит лицом-к-лицу к Гермионе Грейнджер. Дыхание застряло в глотке. — Все еще думаешь, что спишь? Драко застыл. Он вдруг понял, что не в силах вымолвить ни слова. — Это так странно, — негромко проговорила она, обходя гостиную и скользя кончиками пальцев по всему, мимо чего проходила — дивану, стулу, столу… — Знаешь, тут столько всего выглядит точно таким же. Почти как зеркальное отражение. — К-кто ты? — спросил Драко. Он начал испытывать ощущение дежа вю. Глядя на девушку, он поймал себя на мысли, что она была очень похожа на Гермиону, но при дневном свете Драко заметил несколько различий — начиная с ее гладких и прямых волос вместо копны густых вьющихся прядей. Ее наряд, хоть и напоминал школьную форму Хогвартса, был заметно менее…скромным; на ней была юбка, доходившая лишь до середины бедра, а не до колен, и белая блузка с воротничком, верхняя пуговица которой была расстегнута. А еще макияж — на этой девушке был макияж — вроде того, который Гермиона носила лишь по особенным случаям вроде Святочного Бала. Она выглядела так, словно вполне могла бы вписаться в компанию Пэнси. Но ее глаза — ее большие блестящие карие глаза — были глазами Гермионы. Драко мог бы где угодно их узнать. — Я уже сказала тебе, кто я, — ровным тоном проговорила она. — Я — Гермиона Грейнджер. — Нет, — сказал Драко, качая головой. — Ты не Гермиона Грейнджер. Ты не можешь ею быть. Девушка вздохнула. — Может, ты хоть в этот раз хочешь присесть? Да, он хотел, потому что вдруг ощутил невероятную слабость. Потому что, — хоть он и отчаянно не хотел этого признавать, — на этот раз все происходящее совсем не казалось ему сном. Но как такое было возможно? Медленно сев, он проговорил: — Какого черта здесь происходит? Девушка — Гермиона — начала вышагивать взад и вперед, как она делала прошлой ночью. — Это прозвучит глупо и неправдоподобно, и ты, возможно, не поверишь ни одному моему слову, но пока ты спал, у меня была целая ночь, чтобы обдумать то, как я все это объясню, так что… — Ладно, — перебил ее Драко. — Тогда объясни мне. Она сделала глубокий вздох и начала свою историю…