Мир на части

19 декабря — Святочный Бал — Вау, здесь так красиво! — задохнулась от восторга Пэнси, стоило им войти в Большой Зал. Драко взглянул на Блейза и выразительно закатил глаза, после чего произнес: — Девчонкам так легко угодить. Добавь украшения, и это превратится в лучшее, что они когда-либо видели. Блейз фыркнул; Пэнси игриво ударила его по руке. — Мне не настолько легко угодить, Драко. — Мне он говорил другое, — пробормотал Блейз себе под нос. Он одарил Пэнси ухмылкой. Та стукнула по руке и его, но с чуть большей силой, чем ударила Драко. — Придурок, — буркнула она, но ее губы по-прежнему были растянуты в улыбке. — Будь мил с Пэнси, Забини, — вяло заметил Драко. — Да, Забини, будь мил со мной, — хихикнула Пэнси. — Ох, вы только гляньте! Это же Миллисент! — Она показала рукой туда, где стояли Милиссент Булстроуд с Гойлом — за столом с закусками. Она подхватила под руку партнершу Блейза — шестикурсницу из Слизерина — и потянула ее в сторону. — Мы будем там. — Сообщила она Драко, когда они с этой другой девчонкой быстрым шагом направились к столу. — Угу, — рассеянно промычал Драко. Он оглядел танцевальный зал, выискивая глазами Гермиону. Однако к тому моменту там было уже слишком много учеников, и поэтому было сложно найти кого-то определенного. Он начинал нервничать, что она не появится. — Ищешь кого-то? — спросил Блейз, взглянув на Драко. — Да, я ищу Грейнджер. — Грейнджер? — переспросил Блейз, не в силах скрыть отвращение в своем голосе. — Какая у тебя может быть причина искать ее? Драко вздохнул. — Мы это уже обсуждали, Забини. Мы с Грейнджер должны разделить первый танец. Это традиция для старост мальчиков и девочек. — Гребаная традиция, — сказал Блейз. — Я не стал бы танцевать с Грейнджер, даже если бы она была последней женщиной на земле и даже если бы моя жизнь зависела от того, станцую ли я с ней или нет. — Ну, тогда хорошо, что ты не староста мальчиков, болван. — огрызнулся Драко. Блейз выглядел ошарашенным. Он подозрительно сузил глаза и произнес: — Что это на тебя нашло, старик? — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Имеешь, Драко. Крэбб и Гойл рассказали мне… — С чего ты вообще слушаешь Крэбба и Гойла? Они недоумки, Забини. И ты это знаешь. — Конечно, они идиоты, — согласился Блейз, — но ты практически подтвердил все то, что они про тебя говорили. — О, да неужели? — сказал Драко, наконец, обращая все свое внимание на Блейза. — И что конкретно они говорили? Блейз открыл рот, чтобы ответить, но замер, стоило ему взглядом выхватить что-то позади Драко. — Какого черта? Драко несколько секунд пялился на Блейза пустым взглядом, прежде чем осознал, что весь танцевальный зал притих. — Что происходит? Взгляд Блейза метнулся обратно к Драко, и он проговорил низким голосом: — Что ж, полагаю, ты только что нашел то, что искал. — Он указал в сторону входа в Большой Зал. Драко обернулся и посмотрел туда, куда показывал Блейз и куда были устремлены взгляды каждого. Сначала он задался вопросом, что такого важного — в Большой Зал просто-напросто вошла девушка. Но потом до него медленно начало доходить, что это была не просто какая-то девушка — это была Гермиона Грейнджер. Ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы убедиться в том, что та, на кого он смотрел, действительно была она. Но в этом не было никаких сомнений — Джинни, Лаванда и Полумна сделали именно то, что и пообещали Гермионе: они сделали ее совершенно потрясающей. — Эй, челюсть подбери, — пошутил Блейз, но Драко едва ли его услышал. Он наблюдал за тем, как Гермиона входит в Большой Зал с Невиллом, который, казалось, пребывал в полном восторге от того, что вел ее под руку. Заметив, что все взгляды устремлены на нее, она чуть заметно улыбнулась, вспыхнула и опустила голову. На ней было белое атласное платье, которое красиво облегало изгибы ее тела, но при этом не было слишком тесным или слишком свободным. Ткань мягко струилась до пола, скользя за ее спиной тонким шлейфом. Ее плечи свободно обвивала прозрачная шаль, которая сияла при каждом ее движении, отражая свет. Ее волосы были собраны в свободный пучок на затылке, с несколькими волнистыми завитками, высунутыми там и здесь и обрамлявших ее лицо — которое казалось лишь чуточку ярче, чем обычно. Видимо, подруги Гермионы знали кое-что об искусстве макияжа — по крайней мере, достаточно, чтобы понять, что минимум макияжа может смотреться очень выигрышно. Пока Пэнси и ее подруги изо всех сил старались накраситься как можно сильнее, юные помощницы Гермионы предпочли ограничиться румянами, тенями для глаз и помадой, нанесенных лишь для того, чтобы показать, что они там есть. Однако девчонки, судя по всему, уделили особое внимание глазам Гермионы, затемнив их карандашом и тушью для ресниц, чтобы они казались еще больше и ярче. Даже издалека Драко вдруг почувствовал, что может потеряться в этих глазах. Она выглядела как богиня. Или как ангел. Или даже все вместе. Неважно, как кто — она выглядела совершенно ослепительно, и Драко — наряду со всеми остальными представителями мужского пола в зале, — было трудно оторвать от нее взгляд. — Дышать не забудь, — пробормотал Блейз Драко на ухо. Голос друга вырвал его из транса, и он осознал, что не дышит с той самой секунды, как она вошла в зал. Блейз ухмыльнулся. — И ты еще утверждаешь, что с тобой ничего не происходит. — Он окинул мимолетным взглядом Гермиону. — Не дай ее внешнему виду тебя одурачить, Драко. Под всем этим по-прежнему скрывается поганая грязнокровка. Важно, чтобы ты это помнил. Драко пришлось прикусить язык, чтобы не сболтнуть чего-то, о чем он потом бы пожалел. Но это все равно было неважно, потому что Блейз уже направлялся к своей партнерше и Пэнси, стоявшим в другом конце зала. Он нахмурился, наблюдая за тем, как Забини уходит. Малфой осознал, что Блейз был копией того, кем раньше был он сам — надменным и предвзятым. До этого самого момента он не знал, насколько неприятными могут быть такие люди. — Эй, — услышал он женский голос, когда кто-то легонько похлопал его по плечу. Драко обернулся и обнаружил, что стоит лицом-к-лицу с Гермионой. Вблизи она была еще красивей. Вообще-то, красивей настолько, что ему пришлось немедленно отвести от нее взгляд. — Грейнджер, — пробормотал он в качестве приветствия, стараясь придать голосу максимальное равнодушие. — Надеюсь, я не слишком опоздала, — сказала она, даже не замечая его безразличие по отношению к ней. Она растянула губы в улыбке. — Ну, без меня Бал все равно не смог бы начаться, правда? Какой традиционный танец старост мальчиков и девочек без старосты девочек? — Такой танец я бы станцевал, — ответил он с усмешкой. Она метнула в него свирепый взгляд. — Как мило, Малфой, — она вздохнула и закатила глаза. Он обнажил зубы в самодовольной ухмылке, и в эту же секунду Зал огласил голос профессора МакГонагалл. — Юные леди и джентльмены, — сказала она, — я хотела бы поприветствовать вас на Святочном Балу. Перед тем, как мы начнем, я бы только хотела напомнить вам всем о том, чтобы не было никакого дурачества в любом его виде. Тому, кто нарушит это правило, будет предложено покинуть Бал до конца вечера. Так вот, когда я говорю никакого дурачества, я имею в виду никаких драк, никаких розыгрышей и абсолютно ничего кроме танцев и держания за руку со своими партнерами. Это понятно? Все ученики в комнате застонали и в один голос пробормотали «да». — Что ж, очень хорошо. Да начнется Бал. А теперь, где мистер Малфой и мисс Грейнджер? — МакГонагалл обвела толпу пристальным взглядом, выискивая их. Гермиона подняла руку. — Ах да, вот они. Могу я попросить старосту мальчиков и старосту девочек проследовать в центр зала для первого танца? Драко кивнул и сделал шаг вперед. Осознав, что Гермиона не идет следом, он обернулся и сказал: — Идем, Грейнджер. — И протянул ей руку. Она взглянула по сторонам, оглядывая всех учеников в зале, и ее глаза тревожно расширились. Ей явно не нравилась идея танцевать перед огромной толпой, и Драко не мог ее винить. Он тоже не слишком к этому стремился, но такова была традиция. Они должны были сделать. — Я не кусаюсь, Грейнджер, — сказал он с ноткой нетерпения в голосе. — Пока ты этого не захочешь. Гермиона слабо ему улыбнулась, протянула руку и приняла его ладонь, позволяя ему повести ее в центр зала. До того, как она успела среагировать, он быстро притянул ее ближе к себе — так, что теперь их тела соприкасались. Он сжал ее ладонь одной своей рукой, в то время как второй обвил ее талию. — Расслабься, — пробормотал он ей на ухо. — Просто притворись, что мы репетируем одни в гостиной. Здесь больше никого нет. Он чувствовал, как она чуть потрясла головой, кивнув. Он сделал глубокий вдох, вдыхая легкий аромат ее духов, а потом чуть отстранился и заглянул ей в лицо. Одарил ее успокаивающей улыбкой. — Я поведу, — произнес он. Они начали двигаться, как только заиграла музыка. Точно так же, как репетировали в гостиной, но только на этот раз с настоящей музыкой, которая облегчала задачу шагать в такт. И хоть в начале Гермиона запнулась несколько раз, она быстро освоилась и стала уверенней. Спустя примерно половину песни, когда все остальные учащиеся стали собираться на танцевальной площадке, Драко сказал: — Видишь? Не так уж и плохо. — Полагаю, да, — сказала она, чуть пожав плечами. Они неловко взглянули друг на друга, продолжая скользить по полу в танце. Драко прокашлялся и произнес: — Что ж, твои подруги…они неплохо над тобой потрудились. Ты выглядишь как девочка. — В отличие от того, как выглядела раньше, — сказала Гермиона. — Когда я выглядела как домовой эльф. — Точно. — Драко обнажил зубы в ухмылке. — Видимо, чудеса все-таки случаются. — Хочешь, чтобы я снова нечаянно наступила тебе на ногу? — С чего бы вдруг, Грейнджер? Я сделал тебе комплиимент. — Ох, да неужели — очередной двусмысленный комплимент. Я постоянно забываю, что тебе они кажутся настоящими комплиментами, которые заслуживают «спасибо». — Что ж, услышать простое «спасибо» было бы неплохо. — Почему ты такая заноза? — Потому что мое заносчивое поведение прямо сейчас помогает тебе отвлечься от того факта, что ты танцуешь со мной на глазах у половины школы. — Спасибо, что напомнил, — буркнула Гермиона, поглядывая в сторону других учеников. — Хоть все остальные и танцуют, меня не покидает ощущение, будто все на меня пялятся. У меня было такое же чувство, когда я вошла в зал. Может, потому, что как только я вошла, все прекратили заниматься своими делами и уставились на меня. — Она вздохнула. — Я параноичка, да? Драко окинул ее недоверчивым взглядом. Судя по растерянности в ее голосе, она действительно не понимала, почему каждый пялился на нее. Он не мог удержаться от смешка. — Ох, Грейнджер, ты такая дура. — Прости? — Я не хотел называть тебя дурой, — быстро поправился Драко, — я просто не могу поверить, что ты не понимаешь, почему люди пялятся на тебя. — Все дело в мои волосах, верно? Они выглядят странно. Я говорила Джинни, что смотрится ужасно… — Грейнджер, с твоими волосами все в порядке, — заверил он ее. — Вообще-то…они выглядят здорово. Вот почему все на тебя смотрят, Гермиона — потому что ты выглядишь совершенно потрясающе. Гермиона моргнула и пропустила шаг. Как и Драко, стоило ему осознать, что он не только назвал Гермиону по имени, но и назвал ее потрясающей — и все это в одном предложении. Видимо, ее это тоже шокировало. Хотя уже через несколько секунд она захихикала и сказала: — Неплохо, Малфой. Я почти повелась. Драко подозрительно на нее покосился. — Думаешь, я шучу, Грейнджер? Ты хоть потрудилась заглянуть на себя в зеркало перед тем, как прийти сюда? — Собственно говоря, да, — ответила она. — И мне показалось, что я выгляжу как чучело. — Ага, как самое красивое чучело, которое я видел за долгое время, — пробормотал он, избегая ее взгляда. — Не могу поверить, что должен тебе это разжевывать, Грейнджер, но все парни в зале пялятся на тебя, потому что считают тебя сексуальной, а девчонки пялятся на тебя, потому что втайне ненавидят за то, что их парни считают тебя сексуальной, и в то же самое время они хотели бы выглядеть как ты. Гермиона недоверчиво на него уставилась. — Откуда ты все это знаешь? — Оттуда, что, если ты не заметила, Грейнджер, я парень. И поэтому знаю, о чем думают остальные парни прямо сейчас, глядя на тебя. — О, да? — сказала она. — Тогда о чем же они думают? Драко замолк. Он не мог сказать ей, о чем они, вероятно, думали — из-за этого она покраснеет. И он определенно не мог сказать ей, о чем он думал в тот самый момент… Легкое похлопывание по его плечу спасло его от необходимости поскорее придумать что-нибудь еще, что можно сказать. Драко повернул голову вправо и увидел Невилла. — Первый танец окончен, — сообщил он им, поглядывая на Драко с опаской. — Можно мне вернуть мою партнершу? — Ох. Верно. Да, — поспешно сказал Драко, тут же отпуская Гермиону и отступая на шаг. Невилл был прав — первый танец закончился, а ни один из них этого даже не заметил. — Она вся твоя, Долгопупс. — Он похлопал парня по спине, на что Невилл ответил испуганным писком. Драко засмеялся в ответ на реакцию мальчишки, но тут же прекратил, заметив, что Гермиона окидывает его злым взглядом. — Драко! — позвала его Пэнси, протискиваясь к нему через толпу. Она протянула ладонь и схватила его за руку. — Теперь моя очередь. — Она обратила на Гермиону хмурый взгляд и произнесла: — Милое платье, Грейнджер. Напоминает мне тряпку, которой мой домовой эльф вытирает пыль. — Пэнси, спрячь свои коготки, — предупредил ее Драко. Он окинул Гермиону взглядом, который говорил: видишь, о чем я? Все девчонки тебе завидуют… Пэнси надула губы. — Почему ты так защищаешь эту грязнокровку? — спросила она, когда он увел ее подальше от Гермионы и Невилла. — Я ее не защищаю, — сказал Драко. — Просто я предпочел бы приятно провести время этим вечером, а не слушать, как ты оскорбляешь Грейнджер. — Я помню времена, когда оскорблять Грейнджер для тебя и было приятно провести время, — тихо сказала Пэнси, когда они начали танцевать. — Да, но теперь оскорбление Грейнджер может привести к тому, что я лишусь своего значка старосты мальчиков, — сказал он, обнимая Пэнси. Ощущать ее в своих объятиях было не так, как ощущать в них Гермиону; она не так хорошо ему подходила. — Полагаю, это было бы не очень хорошо, — задумчиво проговорила Пэнси. — Вот это да, ты так думаешь? Пэнси одарила его обольстительной улыбкой. — Что ты скажешь на то, если мы займемся каким-нибудь дурачеством? Знаешь…сделаем так, чтобы нас выгнали отсюда, и вернемся в твою гостиную, где мы сможем быть только одни? — А, дурачество. Еще одна вещь, которую старосте мальчиков делать не стоит, — сказал Драко. Он взглянул поверх плеча Пэнси на Гермиону, которая казалась несчастной, пока танцевала с Невиллом — не из-за того, что танцевала с Невиллом, решил он, но, возможно, из-за того, с кем она не танцевала. — Ну тогда, может, после Бала? — спросила Пэнси, и в ее голосе послышались нотки отчаяния. — Ага, может, — пробормотал Драко, когда песня закончилась. Три песни спустя он выпустил Пэнси из своих объятий и сказал: — Я собираюсь взять что-нибудь выпить и, наверное, отсижусь во время следующего танца. Пэнси снова надула губы. — Но я еще хочу потанцевать, — пожаловалась она. — Я побуду за Драко, пока он сделает перерыв, — сказал Блейз, появившись из ниоткуда. — Что об этом подумает твоя партнерша? — спросил Драко. Блейз пожал плечами. — Я понятия не имею. Если ты ее увидишь, почему бы тебе не спросить ее об этом? — Ты уже успел потерять свою партнершу, Забини? — спросила Пэнси. Блейз кивнул. — Похоже, она очень любит представителей противоположного пола. Особенно одного — думаю, кого-то из шестикурсников. Не знаю, я видел, как они улизнули вместе две песни назад. Наверное, пошли заниматься каким-нибудь дурачеством в кустах снаружи. Пэнси хихикнула. — Бедняжка Забини, твое сердце, должно быть, разбито. — Я быстро с этим справлюсь, — сказал он. После чего взглянул на Драко. — Так ты не возражаешь, если я украду твою партнершу, пока тебя не будет? — Валяй, — сказал Драко, надеясь ради Пэнси, что его голос при этом прозвучал не слишком довольно. Но, если честно, ему было наплевать — Блейз мог танцевать с ней хоть весь оставшийся вечер. Он развернулся и направился к столу с закусками, когда зазвучала следующая песня — приятная и медленная, — и остановился на полпути, как только увидел, что происходило на другом конце зала: Гарри подошел к Гермионе и Невиллу и теперь говорил что-то Невиллу — тот кивнул и быстро зашагал прочь. Потом Гарри сказал что-то Гермионе, из-за чего она покраснела и улыбнулась, и до того, как Драко осознал, что случилось, Гарри заключил ее в объятия. Этот подонок пригласил ее на танец, и она согласилась! Чувствуя, как внутри все кипит, Драко продолжил свой путь к столу с закусками, где взял себе кубок с пуншем. Он подошел к одному из свободных столиков, все это время не сводя глаз с Гарри и Гермионы. Он давно не видел ее такой счастливой  — очевидно было, что она прямо-таки сияла довольством. Судя по всему, Поттер был единственным, кто мог заставить ее выглядеть подобным образом. Казалось, он целую вечность сидел и смотрел на то, как они танцуют, улыбаются и смеются, и с каждой секундой он начинал ненавидеть Гарри все больше и больше. — Они мило смотрятся вместе, правда? — раздался язвительный голос за его спиной. Драко взглянул через плечо и увидел Джинни, которая с напряжением во взгляде смотрела на Гарри и Гермиону в центре зале. Она перевела взгляд на него и произнесла: — Здесь занято? — Она указала на стул рядом с ним. Он покачал головой. — Располагайся. Джинни плюхнулась рядом с ним и снова принялась наблюдать за тем, как ее парень танцует медленный танец с ее лучшей подругой. — Знаешь, я сомневаюсь, что он хоть раз оторвал от нее взгляд с тех пор, как она появилась, — сказала она, нахмурив брови. — Ну, а чего ты ожидала? — грубо сказал Драко. — Ты превратила свою лучшую подругу в самую красивую девушку на этом Балу. Стоило дважды подумать об этом, если тебя беспокоит тот факт, что твой парень с ней флиртует. — Я лишь хотела помочь ей! — воскликнула Джинни. — Каких-то несколько дней назад у нее даже партнера не было, и я с уверенностью могла сказать, что из-за этого она чувствовала себя паршиво. В смысле, она все время ошивается вокруг нас с Гарри и Роном с Лавандой, и я знаю, что она ощущает себя лишней. Я лишь хотела сделать так, чтобы сегодня у нее все было идеально. Я думала, что если мы поможем ей красиво выглядеть, она станет лучше к себе относиться — а, просто забудь, что я только что сказала. Почему я вообще тебе все это говорю? Драко вздохнул. — Потому, Уизлетта, что ты на нее зла. Прямо сейчас она танцует с твоим парнем, и, кажется, им довольно хорошо вместе, и тебя это напрягает. Так что ты решила рассказать об этом ее злейшему врагу в надежде, что я, возможно, присоединюсь, и мы вместе устроим Грейнджер неплохую взбучку. Но если быть до конца откровенным, то я сейчас не в настроении. Джинни изумленно на него уставилась. — Я не поэтому подошла, — сказала она в свою защиту. — Да и к тому же, с каких это пор ты — злейший враг Гермионы? Я думала, те дни давно в прошлом, и вы двое теперь друзья. — Кто тебе это сказал? — Гермиона. Она сказала, что ты согласился на какое-то перемирие между вами. Драко усмехнулся. — Ну, да, но это определенно не делает нас друзьями. Джинни искоса на него взглянула. — Оу. Так, значит, вы…больше, чем друзья? — Грейнджер? — выплюнул Драко. — И я? Черт возьми, нет! — Тогда почему когда ты смотришь на то, как она танцует с Гарри, ты выглядишь почти так же ужасно, как я себя чувствую? Драко открыл рот, чтобы с ней поспорить, но с губ не слетело ни слова. Неужели всем правда было очевидно, что он не мог выносить вида Гермионы и Гарри, танцующих так близко друг к другу и сжимающих друг друга в объятиях? Наконец, Драко пробормотал: — А ты соображаешь, Уизлетта. Джинни чуть улыбнулась: — Ты говорил ей о своих чувствах? Драко застонал. — Сказать ей о своих чувствах? У меня нет к ней никаких чувств. Она моя сожительница, ничего больше. — Но ты только что признался, что ревнуешь ее к Гарри! — воскликнула Джинни. — Сбавь тон! — зашипел Драко. Он оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости не было никого из других учеников, кто мог бы услышать их разговор. Он наклонился ближе и проговорил тихо: — Слушай, Уизлетта, я знаю, ты считаешь себя очень умной, но у меня нет — повторяю, у меня нет — никаких чувств к Гермионе Гре… — Берегись! Он проник! — завопил голос позади них. Драко быстро отодвинулся от Джинни, как вдруг в этот самый момент между ними пронесся Пивз, опрокинув все, что было на их столе. Музыка резко оборвалась, и все прекратили танцевать. Некоторые ученики вскрикнули, когда он просвистел мимо них, в то время как другие засвистели, жестом показывая, чтобы он подлетел к ним. — Какого черта он делает? — пробормотал Драко. Джинни пожала плечами. — Пивз! — вскричала профессор МакГонагалл, когда он пронесся мимо нее, практически уничтожая все на своем пути. — Пивз, сейчас же прекрати! Напевая рождественскую мелодию и паря по комнате, он вытянул руку и показал что-то, что своим видом напоминало какое-то растение. Когда полтергейст, наконец, остановился, Драко смог лучше сфокусировать взгляд на предмете и тут же осознал, что это была омела. Драко вдруг понял, почему так много учеников хотели, чтобы Пивз пролетел над ними — они хотели найти хороший повод поцеловать своих партнеров, не получив при этом выговора от учителей. Он не смог удержаться от усмешки. Однако его усмешка мгновенно исчезла, стоило Пивзу подлететь к паре, стоявшей в центре — Гермионе и Гарри. — Поттер и Грейнджер! — завизжал Пивз. Он завис над ними и вытянул омелу прямо над их головами. — Вы должны поцеловаться под омелой! Все в Большом Зале — включая Драко, Джинни, Гарри, Гермиону и всех учителей — испустили дружный «ооох»! — ПИВЗ! — крикнула МакГонагалл, пытаясь добраться до него. — Я тебя предупреждаю! — Это традиция, мадам. Этим двоим будет сопутствовать неудача, если они выйдут из-под омелы без поцелуя! — сказал Пивз с ухмылкой. Драко выпрямился на стуле и напряженно уставился на Гермиону, которая казалась совершенно униженной. Ее щеки приобрели яркий розовый оттенок, и хоть это каким-то образом сделало ее еще красивей, он против воли ей посочувствовал. Он взглянул на Джинни, которая тупо смотрела прямо перед собой: ее губы были плотно сжаты. Казалось, она задержала дыхание. А потом он снова обратил взгляд на Гермиону и Гарри: оба выглядели достаточно неловко. Он уставился на Гермиону, молча призывая ее посмотреть в его сторону. Но она не посмотрела. Вместо этого она по-прежнему украдкой бросала робкие взгляды на Гарри, который, казалось, не знал, что именно он должен делать. — Поцелуй ее, Гарри! — раздался голос из толпы. Он подозрительно напоминал голос Колина Криви. По всему залу пронеслись аплодисменты и свист некоторых студентов, пока другие скандировали «Целуй! Целуй!» снова и снова. МакГонагалл выглядела возмущенной — возможно, потому, что поцелуи под омелой были прямым нарушением правил о никаких дурачествах, но, в то же самое время, целоваться под омелой было традицией, а она была ярой сторонницей традиций. Она коротко кивнула Гарри и Гермионе, как бы говоря, сделайте это, но побыстрее. По крайней мере, так, должно быть, истолковал это Гарри, потому что он немедленно наклонился к Гермионе…и поцеловал ее прямо в губы. И Драко, и Джинни одновременно испустили рваный выдох, и Драко задержал дыхание, ожидая, когда эти двое оторвутся друг от друга. Прошло несколько секунд, и он не смог больше ждать. Ему нужно было убраться оттуда. — Нахрен все это, — произнес он, и его голос потонул в криках и свисте его однокурсников. Он отодвинул свой стул, поднялся и пулей понесся вон, по пути налетев на Пэнси. — Драко! Куда ты идешь? — спросила она, когда он пронесся мимо нее и Блейза. Он полностью их проигнорировал и продолжил направляться к выходу. Оказавшись в коридоре, он остановился и с силой ударил кулаком об стену, представляя, что это лицо Гарри Поттера. Его руку прожгла боль, но он даже не поморщился. Он даже не заметил кровь, которая сочилась по его пальцам из раны. Он просто выругался несколько раз и сполз по стене, пока вдруг не оказался сидящим на полу. Он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но это не слишком ему помогало. Это все, что он мог сделать, чтобы удержать себя здесь, на полу, а не пойти оттащить Поттера от Гермионы и выбить из него все его дерьмо. — Драко? Что случилось? Он поднял взгляд и увидел Пэнси, которая вышла за ним. Она изумленно уставилась на рану на его руке. — Что на тебя нашло? — Просто оставь меня в покое, Пэнси, — пробормотал он сквозь плотно стиснутые зубы. — Ты ранен, — сказала она, делая шаг к нему. Драко рывком поднялся с пола и попятился от нее. — Я сказал, оставь меня в покое, ладно? — Но… Драко развернулся на каблуках и зашагал прочь. — Не иди за мной, — приказал он, даже не оглянувшись. Он не знал, куда идет; знал только, что куда-нибудь подальше от Бала. Видеть, как Гермиона целуется с Гарри, было выше его сил, и он знал, что если останется, то попытается убить Гарри к концу вечера. Это тоже не было мудрым поступком для старосты мальчиков. К счастью, Пэнси не пошла за ним. Он не мог ее винить. С чего бы ей захотеть, когда он только что бросил ее без какого-либо объяснения? Он пошел прямиком в башню старост. Оказавшись у двери, ведущей в родные комнаты, он проворчал пароль портрету; тот окинул его чудаковатым взглядом. — Почему ты не на Балу? — спросил рыцарь. — Иди к черту, — огрызнулся Драко, скрывшись за портретной дверью, как только она открылась. — Ладно, и тебе того же! — Услышал он раздраженное фырканье мужчины на портрете, как только за ним закрылась дверь. Драко зашагал в гостиную. Его рука начала пульсировать. Он окинул ее мимолетным взглядом: на ней уже образовался синяк темно-синего цвета, и рана все еще кровоточила — хоть и не так сильно, как раньше. — Вот дерьмо, — пробормотал он, заметив кровь на своей белой выходной рубашке. Он быстро снял мантию и галстук-бабочку и зашагал в ванную, чтобы привести себя в порядок. Первое, что он сделал — промыл свою пораненную руку водой и мылом, а потом осторожно ее перевязал. После чего снял рубашку и попытался смыть пятна крови, но без особого успеха. Примерно через пять минут он осознал, что можно было бы просто наложить элементарное очищающее заклинание, но он решил этого не делать. Оно того не стоило. Вместо этого он схватил рубашку с двух сторон и потянул, разрывая ее пополам. На самом деле, это было не лучшее из того, что он мог сделать, но зато оказалось приятным. Он скомкал обе части рубашки и кинул их в мусорку. Потом взглянул на себя в зеркало и оказался шокирован, увидев, насколько злым он выглядел. Одно дело было чувствовать эту злость глубоко внутри, но совсем другое — видеть ее. Он вынужден был признать, что это немного его испугало. Он не знал, как долго пробыл в ванной, но довольно долго перед тем, как выйти и пойти в свою спальню, чтобы переодеться в какую-нибудь повседневную одежду. К тому моменту, как он оделся, он чувствовал себя немного получше — хоть и несколько глупо из-за того, что повел себя как мерзавец. Он задался вопросом, станет ли это первым разом, когда Пэнси его не простит. Выйдя из спальни, он был ошарашен, увидев Гермиону, которая прямо в этот самый момент входила в гостиную; ее губы были растянуты в мечтательной улыбке. — А! — удивленно воскликнула она, заметив его. — Малфой — ты рано вернулся. — Зато ты вернулась поздно, — прохладно сказал Драко, прислонившись к стене. Гермиона мотнула головой. — Поздно? О чем это ты? Бал еще даже не кончился. — Да, но мне ты сказала, что уйдешь вскоре после нашего танца, — напомнил ей Драко. — Что заставило тебя передумать? Гермиона чуть нахмурилась. — Ничего. Я сказала, что уйду рано, и я ушла рано. Драко оттолкнулся от стены и сделал шаг к ней. — Да, но не перед тем, как смогла потанцевать с Поттером. Из-за отвращения, прозвучавшего в его голосе, она вздрогнула: — Я осталась не только для того, чтобы потанцевать с Гарри, — сказала она защитным тоном. — А, значит, ты осталась для того, чтобы поцеловать его? К щекам Гермионы прилил знакомый румянец. — Н-нет, — запнулась она. — Все нормально, Грейнджер, не надо смущаться, — сказал он с фальшивой искренностью в голосе. — Тебе выпал шанс поцеловать любовь своей жизни. Молодец! Должно быть, ты сейчас на седьмом небе. Готов поспорить, что я прав. — Малфой… — Но прошу тебя, — продолжил он, перебив ее, — избавь меня от подробностей, хорошо? То, как грязнокровка лижется с вундеркиндом — не та картина, которую я хотел бы, чтобы мне описывали. Без обид. Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но не произнесла ни слова. Она выглядела неподдельно уязвленной его комментарием. Но вместо того, чтобы заплакать — как поступила бы прежняя Гермиона с первого и второго курсов, — она окинула его сердитым взглядом и проговорила возмущенно: — Мы вовсе не лизались. — Ой, да что ты? — воскликнул Драко. — Попробуй объяснить это Уизлетте. Черты Гермионы чуть смягчились. — Джинни понимает. Она была не против. — Не против, значит? Правда? Потому что в последний раз, когда я ее видел, она выглядела как угодно, но только не так, будто была не против. Вообще-то, она выглядела как девчонка, которая только что стала свидетельницей тому, как ее парень целует ее лучшую подругу. — В этом не было нашей вины. И она это знает! Нам пришлось поцеловаться под той омелой — и это был совершенно невинный поцелуй! Если Джинни хочет кого-то винить, она может винить Пивза. Но я уверена, что она нормально к этому отнеслась. Она знает, что между мной и Гарри ничего нет. Драко взорвался смехом. — Неплохо, Грейнджер. Я так понимаю, ты никогда не говорила ей о чувствах, которые втайне испытываешь к Гарри последние несколько лет! Полагаю, ты решила не рассказывать ей о том, как он заводит и волнует тебя каждый раз, как появляется в комнате. Полагаю, ты никогда не показывала ей свой дневник, который, я уверен, просто забит всякими сексуальными фантазиями с ним. Держу пари, что если бы она знала все это, она вовсе не отнеслась бы к этому так нормально, как, видимо, кажется тебе. Гермиона метнула в него яростный взгляд. — Да что вообще ты об этом знаешь, Малфой? Ты не знаешь ничего о том, что я чувствую, и понятия не имеешь, о каких вещах я пишу в своем дневнике. Как ты смеешь допускать, будто знаешь, что я чувствую к Гарри? И с каких это пор тебя волнуют чувства Джинни? Ты ее ненавидишь — точно так же, как ненавидишь Гарри, как ненавидишь Рона…как ненавидишь меня. Так что не притворяйся, будто тебя это хоть как-то волнует. Ее защитный тон каким-то образом еще больше его разозлил, и когда она прошла мимо него и зашагала в свою спальню, он не мог позволить ей вот так просто уйти. — Ты не находишь все это забавным, Грейнджер? — бросил он ей вслед, не успела она открыть дверь в спальню. Она остановилась и развернулась, пронзая его свирепым взглядом. — Нахожу забавным что, Малфой? — Ну, знаешь…ты появляешься на балу, выглядя как…вот так. — Он жестом указал на ее наряд. — Ты надеваешь красивое платье, делаешь прическу и наносишь макияж, и вдруг ты привлекательна. Вдруг тебя не просто замечает каждый на Балу, но и он замечает тебя. Представить только! Поттер заметил красивую девушку, и вдруг он хочет потанцевать с тобой, пофлиртовать с тобой, поцеловать тебя. Ты, тем временем, поглощаешь все его внимание и наслаждаешься каждой секундой, не задумываясь ни на секунду о том, что на самом деле происходит. Ты влюблена в Поттера вечность, Грейнджер. И он никогда этого не замечал. Он никогда не замечал тебя — до сегодняшнего дня, конечно. Сегодня он смотрел на тебя и видел перед собой прекрасную молодую девушку. Но он не видел Гермиону Грейнджер — он не видел настоящую тебя. Он видел ту, кем он хотел бы, чтобы ты была. Но ты не она, Грейнджер. Ты не бальное платье, не макияж и не прическа, или другие внешние штуки. Для него ты ничто, если не являешься той. Ты понимаешь это? Завтра ты снова станешь прежней скучной Гермионой Грейнджер, а он вернется к своей красивой подружке Уизлетте и никогда больше не внушит тебе эти романтические мысли. Разве это не забавно, Грейнджер? Разве все это не кажется тебе смешным? Гермиона отчаянно пыталась сморгнуть слезы, которые начали скапливаться в уголках глаз, но ей не удавалось прогнать их обратно. Когда Драко, наконец, замолк и заметил, как он расстроил ее, он мгновенно ощутил себя подонком. — Да пошел ты, Малфой, — произнесла она сквозь стиснутые зубы, хоть ее голос и прозвучал негромко и спокойно. — Большое спасибо за то, что испортил мне прекрасный вечер. — Она развернулась, открыла дверь в свою спальню и захлопнула ее за собой. Драко какую-то секунду стоял неподвижно, пребывая в каком-то оцепенении. На самом деле, он не планировал всю эту речь перед тем, как обрушить ее на Грейнджер. Если бы он успел об этом подумать, то решил бы не излагать ее. То, что он сказал, было жестоко — он это знал. Он знал, что его слова ранили ее, и чувствовал себя паршиво. Но и ему было больно. Ему было больно, что она тратила так много своего времени на то, чтобы крутиться вокруг кого-то, кто ее не любил. Ему было больно, что ей, как оказалось, больше нравилось танцевать с Гарри, чем танцевать с ним. И как и всегда, единственным известным ему способом справиться с этой болью было причинить боль ей. Он ходил взад и вперед перед ее комнатой, размышляя о том, как же поступить. Какая-то его часть считала, что он должен немедленно перед ней извиниться, но другая его часть решила, что он должен оставить ее в покое до утра, чтобы она успокоилась. Но в конце концов первая его половина победила, и он обнаружил себя стучащим в дверь ее спальни. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы отреагировать. Она распахнула дверь и остановилась на пороге, уставившись на него. Она была в беспорядке. Она уже переоделась из бального платья в свою обычную удобную маггловскую одежду. Распустила пучок, и теперь волосы небрежными запутанными прядями падали на плечи. Под ее глазами были темные разводы в тех самых местах, где потекла тушь и карандаш для глаз: она плакала. Драко не знал, как такое было возможно, но даже в своем подавленном состоянии она по-прежнему выглядела красивой. Они неотрывно смотрели друг на друга несколько секунд, пока Драко, наконец, не произнес, едва ли не перейдя на шепот: — Прости. Гермиона чуть кивнула, будто бы молча принимая его извинение. Возможно, она бы его озвучила, но Драко не дал ей этого сделать. До того, как он успел себя остановить, он наклонился и поцеловал ее. Он ощутил ее сомнение в ту секунду, когда их губы соприкоснулись, и в какой-то момент подумал о том, чтобы отстраниться. Но он просто не мог заставить себя это сделать. Он так долго этого хотел, и тот факт, что она еще не оттолкнула и не ударила его, говорил ему продолжать. Он обнял ее за талию и притянул ближе к себе. Она не возражала: на самом деле, она медленно подняла руки и обвила ими его шею, наконец-то отвечая на его поцелуй. Сердце Драко тяжело и глухо заколотилось в грудной клетке. Что они делали? Он крепче обхватил руками ее талию и провел языком по ее губам — с такой жадностью, будто припал к источнику. Он был почти уверен, что этого окажется достаточно, чтобы она отстранилась, но он ошибся. Она позволила ему углубить поцелуй — что он и сделал. Из-за неожиданной напряженности этого поцелуя у Драко окончательно снесло крышу. До того, как он понял, что делает, он сместил ее так, что она оказалась вжатой спиной в дверь. Он прижался к ней всем телом, отчаянно нуждаясь в том, чтобы быть к ней как можно ближе. Поцелуй продолжался еще несколько коротких секунд, пока Гермиона вдруг не задохнулась, жадно ловя ртом воздух, и со всей силы не отпихнула его. Она немедленно поднесла руку ко рту и шокированно на него уставилась. Драко, в свою очередь, так же неотрывно смотрел на нее, пытаясь выровнять дыхание…пытаясь не дать своему сердцу выпрыгнуть из груди. Вскоре ее шокированное выражение превратилось в мертвенно-бледное. Она медленно вышла из дверного проема в гостиную, ни на секунду не обрывая их зрительного контакт. Он хотел, чтобы она сказала что-нибудь. Что угодно было бы лучше той неловкой тишины и взгляда, которым она на него смотрела. Но когда ему показалось, что она и не собиралась заговаривать, он сделал шаг к ней и проговорил: — Грейнджер… Она немедленно сделала шаг назад и слабо покачала головой. Он не знал, было ли это с ее стороны способом сказать ему, чтобы он ничего не говорил, или она сделала это просто потому, что не верила в то, что только что произошло. Тем не менее, ему не удалось бы это выяснить, потому что сразу же после этого она развернулась и побежала — выбежала из гостиной; выбежала через портретный проем, оставив Драко в гостиной наедине с вопросом о том, что, черт возьми, только что произошло… 20 декабря. Следующим утром Драко прождал как можно дольше, прежде чем выйти из своей спальни — он надеялся, что Гермона уже ушла куда-то со своими друзьями. Она не вернулась домой прошлой ночью к тому времени, как он лег спать, и он не спал полночи, спрашивая себя, где она была. Половину вечера он провел, беспокоясь о том, все ли с ней в порядке, в то время как другую половину (после того, как услышал, что она вернулась) — беспокоясь о том, что будет, когда он столкнется с ней утром. Он не слишком хотел это выяснять. Тем не менее, он понимал, что не сможет весь день ждать, пока она уйдет — к тому же, была вероятность, что Гермиона в этот день вообще никуда не собиралась. Так что он сделал глубокий вдох, вышел в гостиную и зашагал в ванную. К несчастью, Гермиона вышла из ванной как раз в тот момент, когда Драко к ней приблизился. От нее снова пахло клубникой. Он изо всех сил старался не встретиться с ней взглядом, но это было практически невозможно, когда она чуть ли не впечаталась в него. Она явно была слишком отвлечена собственными мыслями, чтобы его заметить. — О! — вскрикнула она, увидев его. И тут же быстро отошла с дороги, чтобы дать ему пройти в ванную. — Доброе утро. — Вежливо сказала она. — Доброе, — пробормотал Драко, продолжая идти. Ему не нравилось ее игнорировать, но он не знал, что еще ему делать. — Подожди, Малфой, — сказала она, как только он собрался закрыть за собой дверь. Он остановился и выжидающе на нее взглянул. — Слушай, — сказала она, опуская взгляд в пол. — Прости меня. Ну, знаешь, за прошлую ночь…за то, что я вот так убежала. Видишь ли, я… — Грейнджер, — перебил он ее. — Тебе не за что передо мной извиняться и не за что передо мной оправдываться, ладно? То, что произошло прошлой ночью, было ошибкой, и я хотел бы, чтобы мы оба просто забыли о том, что случилось. Гермиона помрачнела. — А, — тихо сказала она. — Это было ошибкой? — Ну, да, — произнес Драко, хоть в глубине души он знал, что это было не так. — Мы спорили…возникло напряжение…одно привело к другому…просто так случилось, ладно? Это ничего не значило. — Ладно, — ответила Гермиона. — Да, я это знаю. Я просто…нет, ты прав. Это было ошибкой, и это больше никогда не повторится. — Никогда, — согласился Драко. — Никогда больше, — кивнула Гермиона. — Просто не хочу, чтобы между нами из-за этого была неловкость. Драко вздохнул. — Ну, неловкость будет, если ты будешь продолжать поднимать эту тему. Давай просто забудем о том, что случилось, договорились? — Он протянул ей руку. Она сжала его ладонь и пожала ее. — Договорились. Еще какую-то секунду их руки были сцеплены, а потом Драко быстро ее отпустил и сказал: — Что ж, пойду приму душ. — Ладно. Да, хорошая идея. А я пойду встречусь с Джинни. — Тоже хорошая идея, — сказал Драко. — Увидимся позже. — С этими словами он закрыл за собой дверь в душ, тем самым отделяя себя от Гермионы. Он несильно приложился затылком о стену, молча жалея обо всем, что только что ей сказал. Вообще-то, позже ему так и не удалось ее увидеть. Они оба оставались со своими друзьями до поздней ночи, и оба вернулись домой в разное время и немедленно пошли прямиком в свои спальни. Как бы сильно они ни хотели, чтобы между ними не возникла неловкость, они не смогли этого избежать. Этот поцелуй изменил их отношения — какими бы эти отношения не были прежде — и Малфой понял, что скорее всего потребуется много времени, чтобы все вернулось на круги своя. Если бы он только знал, как мало времени у них осталось.