Мир на части

24 декабря — С вас 41 галлеон, 8 сиклей и 5 кнатов, мистер Малфой. Драко залез в карман и достал деньги. Он передал пожилому мужчине за кассой 45 галлеонов и произнес: — Сдачу оставьте себе. Мужчина одарил его любезной улыбкой. — Спасибо, сэр. — Нет, это вам спасибо, — проговорил Драко, забирая коробочку с кассы. — Я правда ценю то, что вы сделали это для меня — к тому же, за такой короткий срок. — Не стоит благодарности, — ответил мужчина. Он сунул деньги, которые передал ему Драко, в старомодный кассовый аппарат. — Вы так напоминаете мне вашего отца. Он знал, что пожилой мужчина таким образом хотел сделать ему комплимент, но Драко так его не воспринял. Он ненавидел, когда его сравнивали с отцом в таком хорошем свете — словно быть так похожим на него было чем-то хорошим. — Спасибо, — буркнул он. — Счастливого Рождества. — И вам счастливого Рождества, мистер Малфой! — бодро воскликнул пожилой человек, когда Драко вышел из магазина. Он покинул старую лавку с безделушками, чувствуя себя крайне удовлетворенным своей покупкой. Он взглянул на коробочку в своих руках и улыбнулся. Несколько дней назад он начал было волноваться, что подарок не будет готов вовремя, но, к счастью, ранним утром он получил послание от совы, в котором сообщалось, что его вещица готова и что он может забрать ее в любое время. Так что сразу после завтрака он поспешил в Хогсмид, в Магазин безделушек — небольшую специализированную лавку, в которой продавались разные зачарованные вещи — чтобы ее забрать. Драко поплотнее запахнул свою куртку, желая спрятаться от колючего холода, что наполнял собою воздух, и оглядел шумную улицу. Это был день перед Рождеством, и казалось, многие люди спешили завершить свои последние покупки перед тем, как магазин закроется до конца дня. К счастью для Драко, в этом году ему не пришлось слишком сильно беспокоиться о покупках на Рождество. У слизеринцев обычно не было привычки обмениваться подарками — даже с лучшими друзьями. Этот жест был слишком…хорошим для них. Тем не менее, он преподнес подарок Пэнси — особое платье, которое она показала ему в витрине магазина в начале года. Разумеется, она была в восторге, и к тому времени, как она его распаковала, она, казалось, забыла о том, как Драко повел себя на Святочном Балу. Или, что вероятнее, она решила это проигнорировать. А потом она и остальные слизеринцы разъехались на каникулы по домам. Драко в этом году решил остаться в школе — в основном потому, что с момента смерти его отца его мать, казалось, не слишком хотела с ним общаться. Он вздохнул и зашагал обратно в Хогвартс. Он ненавидел Рождество. Каждый был так счастлив — от этого становилось тошно. Он действительно был рад тому, что в этом году сможет провести этот праздник в одиночестве. Драко остановился на полпути, стоило ему заметить молодую девушку, что стояла на другой стороне улицы и смотрела сквозь витрину магазина. Ну, не совсем в одиночестве, подумал он про себя. Даже издалека он узнал в этой девушке Гермиону. Было сложно не узнать ее по волосам. Он постоял с секунду, раздумывая над тем, стоит ли или ее поприветствовать или нет, но она облегчила ему задачу. Она поймала его взгляд в отражении витрины и немедленно повернулась к нему лицом. Ее щеки и нос были чуть тронуты румянцем — наверняка от морозного воздуха. Она выглядела так, словно замерзла — и это несмотря на то, что была укутана в зимнюю одежду и держала в руках дымящуюся чашку с какой-то жидкостью. — Привет, — нерешительно проговорила она. — Привет, — ответил он. Он не предпринял никаких попыток подойти к ней. Он не знал точно, где бы они стояли рядом друг с другом. Между ними осталась неловкость с той самой ночи после Святочного Бала, и они не разговаривали друг с другом со времени их короткого разговора следующим утром. Гермиона опустила глаза на пакет, который Драко держал в руках. — Закупаешься в последний момент? — Ага, — ответил Драко, как можно сильнее прикрывая подарок рукой. — Ты тоже? — Нет, я закончила с покупками два месяца назад. Драко усмехнулся. — Неудивительно. Гермиона улыбнулась. — Ненавижу откладывать все на потом. Мне нравится делать все заранее. — Думаю, каждый в Хогвартсе знает об этом, — сказал Драко. — Так…где же компания твоих дружков? Улыбка Гермионы исчезла, и она опустила взгляд в землю. — О, ну…я не знаю. Между мной и Гарри сейчас несколько странные отношения. И поэтому — между мной и Роном тоже. А что касается Джинни…ну, на данный момент я не очень ей нравлюсь. — Оу. — Драко попытался придать себе сочувствующий вид. — Ты имеешь в виду, из-за того, что случилось на Святочном Балу? — Да, — пробормотала Гермиона. Она подняла на него взгляд. — Думаю, ты был прав насчет того, что Джинни это не понравилось. Сейчас она очень зла на меня. Она обвинила меня в том, что я пыталась увести ее парня. Она наговорила мне…нехорошие вещи. — Гермиона пожала плечами. — Ну ладно, это пройдет, я уверена. Ей просто нужно время. Уверена, Гарри делает все, что в его силах, чтобы показать ей, что она — та, кого он действительно любит, — а не я. Драко распознал грусть в ее голосе, но не мог сказать точно, была ли она вызвана тем, что на самом деле Гарри любил Джинни, или тем, что один из ее друзей теперь люто ее ненавидел. Возможно, все вместе. Как бы там ни было, Драко пришлось бороться с порывом протянуть руку и ободряюще похлопать ее по плечу. — Так, значит, ты здесь одна? — спросил Драко. — Неа. Я здесь с Полумной. Хотя она отстала несколько минут назад, так что я сказала ей, что, возможно, пойду обратно в школу сама и встречусь с ней позже. — А-а, — протянул Драко. — Тогда ты не будешь против небольшой компании на обратном пути? Я сам как раз туда шел. — Спасибо, — ответила Гермиона. — Вообще-то, я буду рада. Они бок о бок зашагали вниз по оживленной улице. Их молчание должно было казаться им неловким, но, к удивлению обоих, не казалось. — Знаешь, — вдруг подала голос Гермиона, — даже не знаю, почему я осталась здесь на каникулы. Думаю, мне следовало поехать домой и побыть с моими родителями. — Глупости, — сказал Драко. — Ты предпочла остаться здесь, потому что это твое последнее Рождество в Хогвартсе, и ты захотела провести его со своими друзьями. Правда, когда ты подписалась на это в начале месяца, ты не знала, что друзья так с тобой обойдутся. Но не волнуйся, Грейнджер, Рождество обладает странным свойством заставлять людей забывать и прощать. Да и с чего бы нет? В смысле, Рождество — самое чудесное время года. — А. Судя по сарказму в твоем голосе, я бы сказала, что ты — очередной Эбенезер Скрудж. Драко устремил на нее пустой взгляд. — Эбенезер что? Гермиона хихикнула. — Скрудж — Эбенезер Скрудж. Это печально известный персонаж популярной маггловской книги. Называется «Рождественская песнь». Она о человеке по имени Эбенезер Скрудж — он богат, испорчен и ненавидит Рождество. И прямо накануне праздника его посещают три разных духа — дух Прошлого Рождества, Настоящего и Будущего — которые показывают ему, каким ужасным человеком он был всю свою жизнь, и что если он не изменится в ближайшее время, то его будущее будет довольно мрачным. — Грейнджер, ты хочешь сказать, что я ужасный человек? — Нет! — воскликнула Гермиона. — Нет, я вовсе не поэтому тебя с ним сравнила. А только потому, что ты, кажется, не любишь Рождество, и… — Расслабься, Грейнджер, — сказал Драко, хмыкнув. — Я просто шучу. Вообще-то, звучит довольно интересно. — О, это действительно интересно. Эта история одна из моих любимых. — Гермиона улыбнулась. — Знаешь, возможно, я припрятала книгу где-нибудь в своей комнате, если ты хочешь… Предложение Гермионы оборвалось на середине, когда какой-то человек обогнал их и толкнул Гермиону, проходя мимо. Он тут же продолжил путь, даже не извинившись перед ней за то, что налетел на нее. — Эй! — зарычал Драко. — Смотри, куда прешь! Но парень либо не услышал Драко, либо просто не захотел ему ответить, потому что так и не оглянулся. — Тупой мерзавец, — пробормотал Драко. Он взглянул на Гермиону. — Ты в порядке? — Да, — ответила Гермиона, оглядывая себя. — Не считая того, что я только что пролила на себя горячее сливочное пиво. Конечно, сливочное пиво, которое Гермиона держала в руках, теперь было разбрызгано по всей ее куртке. — Здравствуйте, мистер Малфой! Мисс Грейнджер! — Донесся до них чей-то голос. Драко повернул голову и увидел профессора Трелони, что шла мимо них по улице с парой подарочных пакетов в руках. — Здрасти, — пробурчал Драко в ответ. Он никогда не был большим поклонником профессора Трелони. — Готовы к Рождеству, а? — спросила она, щурясь на него сквозь толстые увеличительные стекла своих очков. — Не совсем, — пробормотал Драко. — А что насчет вас, мисс Грейнджер? — спросила их преподавательница, поворачиваясь к ней. — Вы… Женщина вдруг задохнулась. Черты ее лица исказились, а глаза потемнели. — О, вы, бедное, бедное дитя, — прошептала она. Гермиона пожала плечами. — Это всего лишь сливочное пиво. Я знаю заклинание, которое запросто выведет эти пятна. Профессор Трелони сделала шаг к ней, протянула руку и осторожно приложила ее к лицу Гермионы. — Завтра, — проговорила она низким хриплым голосом. — Завтра…ты умрешь. Гермиона моргнула. Драко усмехнулся. — О, ужас, — продолжила Трелони. Она закрыла глаза и убрала руку. — Ты умрешь ужасной, ужасной смертью, и ничто не сможет тебя спасти. Ничто кроме… Ее глаза вдруг распахнулись, а взгляд упал на Гермиону — так, словно она видела ее впервые. — А, мисс Грейнджер, — произнесла она своим обычным голосом. Она покосилась на Гермиону и указала на ее куртку. — Вы что-то пролили на себя, дорогая. С этими словами профессор Трелони продолжила идти своей дорогой, по пути весело насвистывая какую-то мелодию, которую Драко не узнавал. Как только она оказалась вне поля зрения, Драко хихикнул и сказал Гермионе: — Ты можешь поверить этой женщине? Гермиона не ответила. Она лишь смотрела вслед Трелони с тревожным выражением на лице. — Грейнджер, пожалуйста, только не говори мне, что восприняла ее всерьез. — Не глупи, — довольно оправдывающимся тоном ответила Геомиона. Ей удалось отвести глаза от Трелони, и она пронзила Драко злым взглядом. — Разумеется, я не воспринимаю ее всерьез. И, если честно, меня оскорбляет, что ты мог подумать иначе. Драко засмеялся, и они оба продолжили путь. — Извини, Грейнджер. Не знаю, как вообще мог допустить такую мысль. — Он замолк на секунду, а потом сказал. — Эй, помнишь, как на третьем курсе Трелони предсказывала смерть Поттеру каждую неделю? В ответ на это Гермиона растянула губы в слабой улыбке. — Да. Как я могла это забыть? Я потеряла счет всем тем разам, когда его якобы должны были обезглавить. — Знаю! Я каждую неделю терпеливо ждал новостей о том, что Поттер лишился головы, но они так и не пришли. С тех пор я ненавижу эту женщину. Нельзя вот так подпитывать чьи-то надежды, знаете ли. Гермиона шутливо шлепнула его по руке. — Это низко, Малфой. Я знаю, что ты ненавидишь Гарри, но, честно говоря, я не думаю, что ты ненавидишь его настолько, чтобы желать ему обезглавания. Драко пожал плечами. Он совершенно точно не был в настроении обсуждать с Гермионой то, как сильно он ненавидел ее лучшего друга — которому также случилось быть парнем, в которого она была влюблена. К счастью для него, Гермиона, казалось, не ждала от него какого-либо комментария, потому что быстро сменила тему. — Значит, ты появишься на сегодняшнем пиру по случаю Рождества? — Спросила она.  — Хмм, — задумчиво протянул Драко. — Ну, там будут все мои любимые преподаватели. А еще дуэт Поттера и Уизли. Мерлин, как я могу отказаться от такого предложения? Ох, вот черт, — воскликнул он, щелкнув пальцами, — я только что вспомнил, что сегодня собирался выколоть себе глаза каким-нибудь острым предметом. В общем, полагаю, всем вам придется веселиться без меня. Гермиона закатила глаза. — Знаешь, ты не умрешь, если поучаствуешь. Может, тебе даже понравится… — Может, мне даже понравятся Поттер с Уизли? — Драко хохотнул. — Теперь ты глупишь, Грейнджер. Гермиона нахмурилась. — Что ж, это на тебя похоже. Если ты предпочитаешь провести Рождественскую ночь в одиночестве… — Предпочитаю, Грейнджер, — перебил Драко. — Давай на этом остановимся. Они продолжили идти в тишине, пока Гермиона не заговорила снова: — Так…что в этой коробке? — Она указала на коробочку, которую он крепко держал в своей руке. — Если бы я считал, что это твое дело, Грейнджер, я бы уже тебе сказал. Гермиона надула губы. — Чудно. Меня все равно не волнует, что в ней. Драко усмехнулся. — О, но тебя волнует, Грейнджер. Точно говорю. Ты такая же носатая, как и все остальные. — Это не так! — заявила Гермиона. — Я не носатая. Я…любопытная, только и всего. — Ага, — промычал Драко, и его усмешка превратилась в насмешливый оскал. — Что ж, возможно, если ты будешь со мной мила, позже я расскажу тебе, что в ней. — Мне все равно, — сказала Гермиона нарочито равнодушным голосом. Драко продолжил растягивать губы в широкой ухмылке, стоило ему взглянуть на Гермиону. Она высоко задрала нос, будто бы четко убеждая его в том, что ее вообще не волнует, откроет ли он ей или нет, что именно спрятано в коробочке. Он точно знал, что она лишь притворялась, будто ее это не волнует, и это его забавляло. Перед тем, как он успел себя остановить, он взорвался смехом. Гермиона вопросительно подняла бровь. — Что такого забавного? — Честно? Понятия не имею, Грейнджер. Но он лгал. Он знал, что забавным было то, что они шли обратно в школу вместе и вели себя так, словно были друзьями. Спустя годы ненависти и издевательств между ними, они болтали и подшучивали друг над другом. Улыбались друг другу. И даже после той неловкости с момента их поцелуя после Святочного Бала они все еще были в состоянии смотреть друг другу в глаза и разговаривать. Это было действительно невероятно — как человек, которого он столько лет ненавидел, теперь был единственным, кто мог заставить его улыбнуться. — Эй, — вдруг произнес он. — Мне в голову только что пришла безумная идея. Гермиона окинула его любопытным взглядом. — О, да неужели? И что же это за идея? — Поужинай со мной сегодня. — Драко был удивлен своей обственной идее. Он даже не знал, что у него была такая идея, пока он ее не озвучил. — Поужинать с тобой? — медленно переспросила Гермиона. — Да. В смысле, ты говорила, что между тобой и твоими друзьями сейчас странные отношения. Так что ты не думаешь, что, возможно, сегодняшний Рождественский пир будет для тебя немного неловким? Гермиона нахмурилась. — Я об этом не подумала… — Так, значит, решено? — спросил Драко. — Ужин в гостиной, только ты и я — без всякой неловкости? Гермиона, казалось, всерьез обдумывала это, но, наконец, покачала головой и сказала: — Это действительно славное предложение, но…все будут ждать меня, и если я не появлюсь… — Нет, — быстро проговорил Драко. — Все в порядке, правда. Все равно это была лишь случайная мысль, которая забрела мне в голову. — Прости, — сказала Гермиона, болезненно сморщив лоб. — Просто… — Грейнджер, все нормально. Гермиона смотрела в землю, пока они шли. — Все равно спасибо за предложение, — негромко проговорила она. — Это было очень мило с твоей стороны. — Ну, да…ты же знаешь меня, — сострил Драко. — Я всегда делаю милые вещи. Гермиона засмеялась. Драко улыбнулся в ответ на этот звук. У нее был такой приятный смех — очень мелодичный и искренний. На какой-то короткий миг Драко поймал себя на мысли, что невероятно завидует друзьям Гермионы — тому, что они каждый день могут слушать этот смех. Завидует тому, что они могут смотреть на ее улыбку, адресованную им. Драко постепенно начинал осознавать, каково это — дружить с Гермионой Грейнджер, — и чем больше он это понимал, тем больше ему это нравилось. — Гермиона! — вдруг раздался голос позади них. И Драко, и Гермиона резко повернулись и увидели Полумну, которая пыталась их нагнать. — Гермиона, — проговорила она, оказавшись рядом с ними, — ты уже уходишь? — Эм… — Гермиона взглянула на Драко. — У меня еще есть кое-какие дела, — сказал Драко. — Увидимся позже, Грейнджер. Гермиона чуть заметно кивнула и пристально на него посмотрела, когда он развернулся. Молча ругая себя, Драко продолжил идти, все время чувствуя на себе взгляд Гермионы. Но когда через несколько секунд он обернулся…ее уже не было. Позже тем же вечером… К тому времени, как Драко вернулся в гостиную, Гермионы там не оказалось — но она была там в какой-то момент, судя по экземпляру «Рождественской песни», аккуратно положенной на стол вместе с запиской, в которой было сказано: «Прочитай ее, если будет возможность. Думаю, она тебе понравится. — Грейнджер». Драко насмешливо хмыкнул в ответ на тот факт, что она подписала записку своей фамилией. Он с неохотой взял книгу со стола и внимательно ее осмотрел. Она была не слишком толстой. Если бы он захотел, он мог бы прочитать ее за вечер. Так, именно этим он и занимался весь оставшийся вечер — лежал на кровати и читал. Он не хотел это признавать, но книга была очень хорошей. Более того, он не хотел признавать, что главный герой, Эбенезер Скрудж, сильно напоминал ему не только его самого, но и его отца. Хотя больше всего ему не нравился тот факт, что Гермиона увидела сходство — возможно, поэтому так настаивала на том, чтобы он ее прочитал. Но в тот момент Драко был слишком увлечен книгой, чтобы об этом беспокоиться. На самом деле, он был так увлечен книгой, что не заметил даже, как Гермиона вернулась с Рождественского пира. В какой-то момент он услышал шум, донесшийся из гостиной, но не потрудился выйти и поприветствовать ее. Он снова ощущал неловкость по отношению к ней. До этого он практически пригласил ее на свидание, а она его отвергла. А Драко не привык к отказам. Обычно, если он приглашал девушку поужинать с ним, она визжала от восторга и в некоторых случаях даже падала в обморок. Но Гермиона была другой — возможно, по этой причине Драко так уязвил тот факт, что она его отвергла. Она была одной-из-тех-девчонок, чье сердце принадлежит кому-то еще. Кому-то, кто даже не мог разглядеть, насколько она особенная… Ближе к концу книги сознание Драко начало плыть. К тому моменту, как Эбенезера Скруджа посетил дух Будущего Рождества, он осознал, что не может сфокусировать взгляд. Он положил книгу на колени, потер глаза и зевнул. Он вдруг понял, что тоже устал. Он положил книгу на ночной столик и встал с кровати, чтобы потянуться. Он подумывал выключить весь свет в комнате и пойти спать, когда услышал негромкий стук в дверь. Мысленно задавшись вопросом, зачем кому-то понадобилось стучать в дверь его спальни, он подошел и открыл и ее. Перед ним стояла Гермиона, одетая в пижаму и халат; на ее лице было застенчивое выражение. — Привет, — произнесла она тихим голосом. — Привет, — ответил Драко. Он был удивлен тому, насколько мягким прозвучал его голос, когда он это проговорил. — Я тебя не разбудила? — Что? А, нет, — быстро ответил Драко. — Я просто читал. Я даже не знал, что уже так поздно. Гермиона просияла. — Читал «Рождественскую песнь?» Драко кивнул. — Ну и? Что ты думаешь? — Неплохо, — сказал Драко, не желая говорить ей, насколько ему на самом деле понравилась книга. — Почти автобиография. Гермиона захихикала. — Ты слишком к себе строг, — сказала она. — Знаю. — Драко замолк. Какую-то секунду никто из них не произносил ни слова, пока Драко, наконец, не заговорил: — Так что занесло тебя в мою спальню посреди ночи? — Оу, эмм… — К лицу Гермиона подступила краска. — Ну…я не могла заснуть. — А. — Драко обвел ее изучающим взглядом. Она выглядела стеснительной и, возможно, чуточку смущенной. Но в довершение ко всему этому, она также выглядела очень напряженной. — Все в порядке? Она кивнула и улыбнулась. Но это была не та искренняя улыбка, которую он видел в этот же день раньше. Эта казалась более натянутой. — Вот, — сказал Драко, отступая в сторону. — Почему бы тебе не зайти? Гермиона поколебалась. — Ты уверен? В смысле, наши правила… — К черту правила, — категорично заявил он. — Входи. — Спасибо, — сказала Гермиона, делая шаг в спальню. Она остановилась и оглянулась. — Значит, это та самая пресловутая малфоевская спальня? Я слышала много историй об этом месте. Настал черед Драко краснеть. Он прокашлялся и сказал. — Да. Как бы там ни было…что тебя тревожит? Гермиона пожала плечами. Она сложила руки на груди. — Меня ничего не тревожит. Я просто не могу заснуть. Просто я…я не хотела сейчас быть одна. Драко сузил глаза и подозрительно на нее покосился. Обычно Гермиона казалась очень холодной, собранной и уверенной. Но теперь в ней определенно произошла какая-то перемена. Она выглядела отстраненной, настороженной и…даже испуганной. До него вдруг дошло, что могло ее тревожить. — Грейнджер, ты же не волнуешься в самом деле о том, что до этого сказала тебе Трелони, правда? — Конечно, нет! — резко воскликнула Гермиона. Но вместо того, чтобы выглядеть злой в ответ на его обличение, она выглядела слегка напуганной. Все это не могло его не позабавить. На третьем курсе Гермиона была так твердо уверена в том, что Трелони — лгунья — и все-таки теперь она повелась на фарс этой женщины. Прежний Драко с начала этого года вцепился бы в эту возможность поиздеваться над Гермионой, но тот Драко остался в прошлом. Теперь же он поймал себя на мысли, что хоть это и забавляло его, это его еще и беспокоило. Сев на кровать, он похлопал рядом с собой и сказал: — Так, присядь. Гермиона окинула его кровать робким взглядом, после чего присела рядом с ним. Драко решил, что она, возможно, никогда прежде не была на кровати мальчика. Ну, не считая кровати Рона или Гарри, потому что они были не в счет. И она, вероятно, никогда не думала, что когда-нибудь обнаружит себя сидящей на кровати Драко Малфоя. — Грейнджер, — сказал он. — Тебе необязательно притворяться, что тебя не расстроило то, что сказала Трелони. Черт, возможно, в такой ситуации я бы тоже почувствовал себя немного неспокойно, если бы она сказала такое мне. — Правда? — спросила Гермиона. — В смысле, меня беспокоит не то, что это может исполниться, просто…не знаю. Просто это заставило меня задуматься, вот и все. Драко изогнул бровь. — Задуматься о чем? — О жизни, — ответила Гермиона. — О смерти. О том, что каждый день может стать последним, а мы этого даже не знаем. Думаю, мне просто немного страшно об этом думать. — Тогда не думай об этом, — просто сказал Драко. — Особенно, когда ложишься спать. Мыслей о смерти достаточно, чтобы поднять кого-то ночью с постели. — Наверное, это так, — пробормотала Гермиона. Она опустила глаза на свои ладони, которые, как заметил Драко, чуть-чуть дрожали. Он терпеть не мог видеть ее такой. Он так привык видеть ее счастливой и беззаботной, что ее тревога заставляла его самого чувствовать себя тревожно. Он тут же принялся ломать голову, пытаясь придумать способ заставить ее почувствовать себя лучше. Он знал, что, вероятно, не сможет сказать ей ничего толкового, так что единственный выход, до которого он смог додуматься, было то, чего он на самом деле делать не хотел. Тем не менее, он знал, что это необходимо было сделать. Он встал с кровати и подошел к своему комоду. Отодвинул верхнюю полку и достал коробочку, аккуратно обернутую в рождественскую бумагу. Гермиона неотрывно следила за его действиями, когда он снова подошел к ней и протянул ей коробочку. — Вот, — сказал он, когда она протянула руку и взяла ее. — Я собирался подождать и подарить тебе это завтра утром, но…в общем, я думаю, что, наверное, тебе стоит открыть ее сегодня. Гермиона уставилась на коробочку широко распахнутыми от удивления глазами. — Что это? — Тебе придется открыть, чтобы это выяснить, — ответил Драко, присаживась рядом. Она подняла дрожащие руки к крышке и развязала ленту. Драко улыбнулся, когда заметил, что она снова залилась краской. — Тебе правда не стоило, — проговорила она, начав снимать обертку. — Я не знала, что мы будем обмениваться подарками… Драко покачал головой. — Не беспокойся об этой. Просто открой ее. Как только она сняла всю оберточную бумагу, она потратила еще каких-то несколько секунд на то, чтобы аккуратно сложить ее и положить рядом с собой. Драко нетерпеливо закатил глаза. Он был взволнован тем, что ей предстояло открыть коробку. Он не знал точно, почему преподнес ей подарок — эта идея пришла ему в голову несколько недель назад, и в тот момент ему показалось, что это хорошая идея. Ему до сих пор так казалось, но он боялся того, какой будет ее реакция. В конце концов, она, вероятно, не каждый день получала подарки от своего врага. Так что он внимательно наблюдал за тем, как она открывала коробочку, как продиралась через разорванную бумагу, оставшуюся на крышке, надеясь, что ему удастся прочитать выражение ее лица. Тем не менее, все, что он мог увидеть, было любопытство. Она медленно сунула руку в коробку и вытащила то, что было внутри. Взяв это в руки, она проговорила: — Это шкатулка. — А потом, стоило ей рассмотреть поближе, добавила: — Очень красивая шкатулка. Она не лгала. Шкатулка была сделана из самого прекрасного дерева, покрытого темно-коричневыми пятнами, и на ней было вырезано множество замысловатых цветов. Она широко улыбнулась, скользя кончиками пальцев по каждому завитку. — Это потрясающе, — пробормотала она. — Открой ее, — мягко проговорил Драко. Она поднесла шкатулку ближе к лицу. Обнаружив наверху небольшую задвижку, она отодвинула ее, и воздух вдруг наполнила тихая музыка. — О! — задохнулась Гермиона, тут же поднеся одну руку ко рту. — Это музыкальная шкатулка, — сказал Драко с ухмылкой. — Видишь? Там даже есть маленькая балерина. Разумеется, когда шкатулка открылась, внутри обнаружилась крошечная сцена, на которой танцевала крошечная балерина. В отличие от маггловской музыкальной шкатулки, где балерина была всего лишь дешевой пластиковой фигуркой, которая бесконечно кружилась, эта шкатулка содержала зачарованную фигурку, которая двигалась туда и сюда по сцене, демонстрируя наиболее сложные балетные движения. Он поднял взгляд на Гермиону, чтобы увидеть выражение ее лица, и заметил, что глаза ее были полны слез. — Э-это…это та самая песня, которую моя мама пела мне каждую ночь, — выговорила она. — Я знаю, — сказал Драко. — Ты напевала ее при мне. Помнишь? Гермиона кивнула. — Как ты…в смысле, как… — Я послал твоей маме сову, — ответил Драко, даже не дав ей сперва озвучить вопрос. — Я спросил ее, не могла ли бы она сказать мне название песни, которую пела тебе каждую ночь перед сном. Она прислала мне ответ, в котором с радостью сообщила мне, что это за песня. Так что сразу после этого я пошел в Магазин безделушек и специально заказал эту шкатулку. Я попросил, чтобы они нашли именно ту песню и установили ее. Я был не уверен, что ты поклонница балета, но владелец настоял, что там традиционно должна быть балерина, так что…я согласился. Я как раз забрал ее утром. — Вот что было в коробке, которую ты держал в руках, — прошептала Гермиона, поднимая руку и быстро смахивая слезы, которые уже начали сочиться из ее глаз. Драко кивнул. — Да. Вот почему я не сказал тебе, что в ней. Я собирался подождать и подарить тебе ее утром, но…в общем, ты не могла уснуть, а я знаю, что ты сказала, что песня, которую пела тебе мама, всегда помогала тебе заснуть, так что… Его перебил вхслип. Он поднял глаза и увидел, что Гермиона даже больше не пытается вытереть слезы — просто их было слишком много, чтобы сдерживать их теперь. — Грейнджер, ты в порядке? В смысле, если тебе не нравится… — Его сердце упало при мысли о том, что ей мог не понравиться подарок. — Нет! — быстро воскликнула Гермиона, шмыгая носом. — Нет, Малфой — мне очень нравится. Просто…это самый чудесный подарок, который я когда-либо получала. Драко был поражен. Сказала ли она это лишь для того, чтобы быть вежливой, или правда так думала? Потому что если правда, то это бы значило, что его подарок перебил подаренный Гарри дневник… — Словами не могу передать, как много это значит для меня, — продолжила Гермиона между всхлипами. — В смысле, все эти хлопоты, которые тебе пришлось вытерпеть… — Ну, не то чтобы я сделал ее сам… — пошутил Драко. — Было легко ее заказать. Гермиона покачала головой. — Ты…ты запомнил, что я напевала эту песню. Ты послал сову моей матери. Ты потратил Мерлин знает сколько на это… Ее реакция однозначно казалась весьма искренней. Испытывая крайнее довольство собой, он растянул губы в ухмылке и проговорил: — Значит, тебе нравится? — Нет, Малфой. Мне очень нравится. Я так тебе благодарна. — Это было несложно, — сказал Драко небрежно. — Но всегда пожалуйста, Грейнджер. Гермиона еще раз всхлипнула и вытерла последние слезы. Она осторожно закрыла шкатулку и какую-то минуту сидела с задумчивым выражением на лице. — О чем-то задумалась, Грейнджер? Она подняла на него взгляд. — Да, вообще-то… — Ее голос смолк. Она снова обрела этот застенчивый вид. — Я хотела спросить — и ты можешь сказать нет, если захочешь, — может, я могла бы…поспать сегодня здесь? Ее голос был так тих, что он был не уверен в том, что расслышал ее правильно. Но по тому, как она покраснела, он решил, что все услышал верно. — Да, — медленно проговорил он, когда ее вопрос начал медленно проникать в его сознание. — Да, конечно. Я вполне могу поспать на полу… — Нет, эмм…в-в смысле, не м-мог бы ты…поспать…не могли бы мы поспать в этой кровати вместе…в-в смысле, поспать, а не, ты знаешь… Драко бы позабавило ее заикание, если бы он сам не был так шокирован тем, о чем она просила. — А, верно, — поспешно проговорил он. — Поспать. Да, я могу — в смысле, мы можем… — Просто я правда не хочу сегодня быть одна… — Верно. Разумеется. Д-да, я понимаю. — Черт. Он тоже начинал заикаться. — Спасибо, — проговорила Гермиона чуть ли не шепотом. — Это будет много для меня значить. Спать с ним будет много для нее значить? В какую параллельную вселенную он только что попал? Хотя он все равно этого не спросил. Он не посмел. Любое его слово могло в любой момент заставить ее осознать, что она только что попросила его поспать в одной кровати с ней, и она бы в ужасе вылетела из его комнаты. Драко этого не хотел. Нет, он не хотел, чтобы сегодня она спала одна, так же сильно, как и она. — Что ж, эмм… — Драко поднялся с кровати вместе с Гермионой и начал стягивать одеяло. — Да, просто…забирайся. Устраивайся поудобнее. Гермиона одарила его улыбкой облегчения. Она поставила свою музыкальную шкатулку на ночной столик и снова ее открыла. Как только она оказалась под одеялом, Драко лег рядом. Было удивительно, что несмотря на то, насколько странным было лежать рядом с Гермионой Грейнджер, это одновременно с тем казалось настолько правильным. Драко пробормотал заклинание, которое на какой-то короткий момент погрузило комнату в темноту, но сразу после этого мягкий лунный свет начал проникать сквозь окно. Он перевернулся на бок так, что оказался лицом к Гермионе, которая тоже лежала на боку. Она казалась такой красивой, когда ее лицо освещал лунный свет, что Драко еле удалось не произнести это вслух. К счастью, Гермиона заговорила до того, как Драко успел вымолвить хоть слово: — Спасибо, Драко. За все. Он моргнул при звуках своего имени, слетевшего с ее губ. Его удивило то, насколько красивым прозвучало его имя, когда она его произнесла. Несмотря на шок от того, что теперь они, похоже, обращались друг к другу по имени, он смог ответить: — Не за что… Гермиона. Она улыбнулась когда он проговорил ее имя. Возможно, она думала о том же, о чем думал он, когда она произнесла его имя. Было сложно сказать, вообще-то — это была последняя мысль, пронесшаяся в его голове, когда через какую-то секунду она подалась вперед и поцеловала его. Он был по меньшей мере удивлен, но шок быстро прошел. Этот поцелуй полностью отличался от их первого поцелуя. Если тот был страстным и яростным, то этот был мягким и сладким…настойчивым, но осторожным. Он длился каких-то несколько коротких секунд перед тем, как она отстранилась. Когда он, наконец, распахнул глаза, то обнаружил, что она улыбается ему. Насколько он мог видеть, на ее лице не было ни намека на сожаление. Драко улыбнулся ей в ответ. — Доброй ночи, — тихо проговорила она, после чего легла на другой бок, повернувшись к нему спиной. — Доброй ночи, — удалось выговорить ему. Он неморгающим взглядом смотрел на ее затылок, и его сердце бешено стучало в грудной клетке. Она только что его поцеловала. Гермиона Грейнджер только что его поцеловала. Добровольно. Он не сделал первый шаг — это была полностью ее инициатива. Хорошо, что она больше не могла его видеть, потому что он улыбался как идиот. А еще ему пришлось бороться с порывом втянуть ее в очередной поцелуй. Нет, он собирался сделать так, чтобы их отоношения развивались постепенно. К тому же, была большая вероятность того, что утром она проснется и пожалеет о том, что поцеловала его. Или, может быть, этот поцелуй был не романтическим, а, скорее, знаком ее признательности… — Малфой? — вдруг проговорила она сонным голосом. — Да? — Прости. — Простить за что? — Простить за поцелуй? Ей определенно не нужно было извиняться за это. — Прости, — проговорила она столь тихим голосом, что он едва ли мог ее слышать, — что ты подарил мне такой замечательный подарок, а я не подарила ничего тебе. В ответ на это Драко усмехнулся. — Ох, Грейнджер, — сказал он. — Ты и представить себе не можешь. Ты только что подарила мне то, чего я хотел. Она ничего на это не ответила. Драко не знал, было ли это потому, что она пыталась понять, что он под этим подразумевал, или потому, что она уснула. Судя по ее размеренному дыханию, он решил, что последнее. Воможно, это даже к лучшему, решил про себя Драко. Все равно он не был уверен в том, что был готов к тому, чтобы Гермиона узнала, что он хотел этим сказать. Он продолжил смотреть на нее в лунном свете. Его бы вполне устроило смотреть на то, как она спит, всю ночь, но он почувствовал, как тяжелеют его веки, словно бы призывая его закрыть их. Он не пытался с ними бороться. Чем скорее он заснет, тем скорее наступит Рождественское утро. У него было хорошее предчувствие, связанное со следующим днем — только лишь потому, что он проснется рядом с Гермионой Грейнджер. Пока в воздухе разливались звуки музыки, доносившиеся из музыкальной шкатулки, Драко закрыл глаза и погрузился в последний спокойный сон, который предстояло ему иметь за очень долгое время.