Мир на части

— Мистер Малфой. Мисс Грейнджер. Нам надо поговорить. Драко мысленно застонал при виде профессора Дамблдора, сидевшего в его гостиной — и выглядевшего чуточку разъяренным, не меньше. — Сэр, — начал он, но Дамблдор поднял руку, показывая, чтобы тот замолчал. — Говорил я вам или не говорил специально оставаться в вашей гостиной до завтрашнего утра? — Говорили, сэр, но… — Тогда почему никого из вас не оказалось здесь, когда я пришел? И почему мне кажется, будто вы только что вернулись откуда-то, где вам быть не положено? Драко вздохнул. Он знал, что было бесполезно лгать, но в то же самое время у него не было настроения объяснять ситуацию. — Мы ходили в Хогсмид, сэр. Не волнуйтесь, никто нас не узнал. Я об этом позаботился. Простите. — Он приложил усилия, чтобы пробормотать последнее слово. Дамблдор чуть заметно кивнул. К полнейшему удивлению Драко, старик больше не казался таким разозленным из-за всей этой ситуации. На самом деле, черты его лица заметно смягчились, когда он произнес: — Очень хорошо. Я разочарован, что вы ослушались моего приказа, но сейчас есть более важные вещи, которые нам следует обсудить. Он обратил свое внимание на Гермиону и улыбнулся. — Я известил персонал о вашей ситуации. Большинство преподавателей по меньшей мере озадачены, но, кажется, им крайне не терпится с вами встретиться. Гермиона улыбнулась в ответ на эти слова. — А теперь, я не уверен, сообщил ли вам об этом мистер Малфой или нет, но до вашего прибытия мы с профессором МакГонагалл были в процессе назначения новой ученицы в качестве старосты девочек. Драко перевел взгляд в пол. Из-за того, что случилось за последние несколько дней, он совсем забыл о поиске новой старосты девочек. Он был слегка разочарован узнать, что поиски все еще продолжались. — Так вот, — продолжил Дамблдор, — мы с профессором МакГонагалл довольно долго это обсуждали, и в итоге мы оба сошлись на том, что — если, конечно, вам это интересно, — вы можете взять на себя роль старосты девочек на все оставшееся время вашего пребывания здесь. Драко резко поднял голову и в неверии уставился на старика. Он что, чокнутый? Одно дело — назначить старостой девочек другую ученицу, — и совсем другое — назначить какую-то незнакомку из другого мира — кого-то, о ком никто ничего даже не знал. — Сэр, — встрял он, — я не думаю, что… — Я с радостью стану старостой девочек! — воскликнула Гермиона. Дамблдор, казалось, был окрылен ее ответом. — Как я предполагаю, вы были старостой девочек в своем мире? — Конечно, — проговорила Гермиона, сияя. — Прекрасно. — Дамблдор повернулся к Драко. — Это же не станет проблемой, так ведь, мистер Малфой? Он хотел ответить «да» — что это станет огромной, грандиозной проблемой. Но приведет ли это к чему-то хорошему? Они уже приняли решение. Ему не оставалось больше ничего, кроме как солгать. — Нет, сэр, — пробормотал он. — Что ж, замечательно! — сказал Дамблдор, поднимаясь с кресла. Он снова обратился к Гермионе. — Я зайду за вами завтрашним утром, и мы вместе пойдем в Большой Зал, где я постараюсь объяснить все учащимся. Гермиона кивнула. На ее лице читалось взволнованное выражение, когда она взглянула на Драко. Тот удерживал ее взгляд какую-то короткую секунду, а потом отвел глаза. Он начал вышагивать по комнате, пока Дамблдор произносил свои напутственные слова, и едва ли слушал, что говорил старик. Он проводил взглядом уходящего Дамблдора, а потом взглянул на Гермиону; выражение ее лица становилось все более расслабленным. Когда они, наконец, остались в комнате одни, она снова перевела взгляд на него и спросила: — Так какими будут мои обязанности в качестве старосты девочек? Драко ничего не мог с собой поделать; он презрительно фыркнул в ответ на ее вопрос. — Ты же не была на самом деле старостой девочек в своем мире, правда? — Черт возьми, нет, — ответила Гермиона, хихикнув. — Едва ли. Драко усмехнулся. — Так-так, Грейнджер. Ты только что солгала директору — и с таким умением и полным отсутствием моральных принципов. Гермиона изобразила на лице его собственную усмешку и произнесла: — Ох, умоляю. Как будто ты никогда не лгал директору. — О, я ему лгал. Я много ему лгал. Но настоящая Гермиона Грейнджер — она бы никогда не солгала этому старику. Разве что ради всеобщего блага…вроде спасения мира, или еще какой-нибудь глупости. Гермиона нахмурилась. — Ну, да…вероятно, есть множество вещей, которые никогда бы не сделала настоящая Гермиона, но которые делала я. Драко не мог не заметить то, как она произнесла «настоящая Гермиона» — словно эти слова отдавали горечью на ее языке. — Уверен, что ты права, — сказал Драко. Гермиона подозрительно сузила глаза. — Ты так говоришь, будто знаешь это наверняка. — Откуда бы мне знать это наверняка, Грейнджер? Я тебя совсем не знаю. — Верно, Малфой, не знаешь. И я вижу, что на самом деле тебя это и не волнует. — А должно? В конце концов, ты всего лишь клон девчонки, которую я презирал. С чего бы мне думать, что ты стоишь того, чтобы тебя узнать? Он видел, как сжалась ее челюсть — так, словно она стиснула зубы. — Презирал ее, да? Я нахожу это довольно интересным. — О, да что ты? И почему это? — С чего тебя должно волновать то, что я скажу? — Она сложила руки на груди и издала тихий хмыкающий звук. Это было так похоже на то, как реагировала настоящая Гермиона, когда она была раздражена. Но Драко отказался позволять этому факту хоть ненамного его смягчить. — Меня и не волнует, Грейнджер. Слушай, может, мы и застряли друг с другом на какое-то время, но это не значит, что мы должны становиться друзьями. Вообще-то, я предпочел бы, чтобы мы ими не были. — Меня это устраивает, — проворчала Гермиона. Она подняла с пола свои сумки с покупками. — Пойду вздремну. — Хорошая идея. — Прорычал Драко в ответ. Гермиона поджала губы и пронеслась мимо него по направлению к спальне. Но перед тем, как покинуть гостиную, она остановилась и обернулась. — Я знаю, что не нравлюсь тебе, — сказала она, — и это нормально, я понимаю. Я и не жду, что ты меня полюбишь. Еще я знаю, что ты не хочешь, чтобы я находилась здесь, и это я тоже понимаю. Но я здесь, и чем скорее ты примешь это, тем скорее, возможно, перестанешь меня ненавидеть. — Я не… — начал было Драко, но остановил себя. Он собирался сказать ей, что вовсе не ненавидит ее. Но было ли это правдой? — Ненавидишь. — Гермиона пожала плечами и опустила взгляд в пол. — Но, опять же, с чего бы тебе не ненавидеть? В смысле, ее ты тоже ненавидел. Проговорив последнее предложение, она подняла взгляд с пола и заглянула ему в глаза со странным выражением, которое он не смог определить. Но не успел он попытаться прочитать что-нибудь в ее глазах, как она отвела взгляд, отвернулась и вышла из комнаты. Драко выпустил вдох, который он не знал, с какого момента сдерживал. Значит, эта новая Гермиона была очень проницательной. Или это Драко так явно ее не любил. Он запустил пальцы в волосы и плюхнулся на диван. Он ведь даже не был уверен, что она ему не нравилась. Он ее опасался. Он не доверял ей. И его взбесило то, как она выглядела в первую ночь своего прибытия — как слизеринская потаскуха. Но этим утром, когда он увидел ее с вороньим гнездом на голове, и в этой повседневной одежде…он увидел Гермиону. Настоящую Гермиону. Единственную Гермиону, которая когда-либо имела значение. Это видение почти уничтожило его. Потому что когда она была с прямыми волосами и с минимумом одежды, он мог говорить себе, что она была всего лишь на нее похожа. Но он знал, что если она будет выглядеть по-другому, то он может позволить своей защите пасть и поверить в то, что это и правда была она. Как поступили ее друзья. Он застонал при мысли о ее друзьях, потому что она напомнила ему о том, что завтра вся школа о ней узнает. Как они отреагируют? Конечно, не все воспримут это так на удивление хорошо, как Джинни. Он представил, что некоторые ученики обалдеют. Другие будут слегка заинтригованы. А слизеринцы…ну, его однокурсники по факультету скорее всего будут в ужасе, но по меньшей мере некоторым из них не хватало издевательств над Гермионой Грейнджер. И скорее всего эти последние не станут терять время даром и возобновят свои издевательства. И, конечно, от Драко как от старосты мальчиков будет ожидаться, что он положит конец всем этим действиям, в очередной раз заставив слизеринцев задаться вопросом о его преданности. Он это ненавидел. И эта новая девчонка была права — он ненавидел ее. Он ненавидел ее за все, через что ему предстояло пройти из-за ее появления. И он ненавидел ее за то, к кому она была столь близка, но кем не была. Мысль о том, чтобы вздремнуть, вдруг и ему показалась хорошей. Если бы только он мог заснуть и проснуться, когда школьный год будет уже позади — или, что еще лучше, если бы он вообще не проснулся. Он знал, что должен бы ругать себя за такие плохие мысли, но он слишком устал — физически и морально — чтобы беспокоиться о том, о чем он думал. Вместо того, чтобы упрекнуть себя, он подмял под себя подушку и вытянулся на всю длину дивана, делая глубокий вдох. Он знал, что если поспать, то завтрашний день наступит еще раньше. Но, возможно, все, чего он хотел — это поскорее все это пережить. Пережить весь этот оставшийся год и начать новую жизнь. Он закрыл глаза и попытался представить себя после выпуска из Хогвартса. Но он ничего не видел. Ничего кроме темной, зияющей пустоты. Той же пустоты, что теперь заполняла его душу, медленно проникая внутрь и выпаривая каждую частицу жизни, что еще осталась внутри него. Пустоты, которую оставила смерть Гермионы Грейнджер. Всепоглощающая темнота, которую он увидел, смешанная с усталостью, быстро взяла над ним вверх. Он мог поклясться, что перед тем, как через несколько секунд погрузиться в сон, он слышал тихие мелодичные звуки, льющиеся из музыкальной шкатулки Гермионы, и ее красивый голос, что пел ему перед сном.