Мир на части

25 декабря Когда бы Драко Малфой ни просыпался в обнимку с девушкой, это всегда означало одно и только одно: прошлой ночью ему повезло. Именно по этой причине он немедленно запаниковал, стоило ему рождественским утром открыть глаза и обнаружить, что девчонка, которую он сжимал в объятиях, была Гермиона Грейнджер. Как только он сел, его сознание тут же наводнили мысли. Что они натворили? В этом был замешан алкоголь? Она разозлится, когда проснется и обнаружит себя в постели Драко Малфоя? И, о, Мерлин, что, если они… — Доброе утро, — услышал он приятный голос рядом с собой. Драко опустил взгляд на Гермиону, которая смотрела ему в лицо блестящими карими глазами и с теплой улыбкой на губах. На ее лице было сонное выражение, словно она только что пробудилась от какого-то прекрасного сна. И каким-то образом даже с растрепанными волосами, разметавшимися по подушке, и заспанными глазами она выглядела совершенно потрясающе. — Доброе, — пробормотал он, быстро отводя взгляд. — Что-то не так? — спросила она. — Ты выглядишь…чем-то встревоженным. Он снова на нее взглянул, мысленно удивляясь тому, что к ней еще не пришло осознание ситуации, в которой они оказались. — Ну, видишь ли, я не каждый день просыпаюсь рядом со старостой девочек. И вот тот самый взгляд — взгляд девушки, которая только что начала осознавать, что проснулась в одной постели со слизеринцем. Однако к его удивлению, этот взгляд почти тут же исчез. Она не казалась брезгливой, травмированной, растерянной или злой. Вообще-то, она выглядела слегка позабавленной. — Постой, — произнесла она, — ты же не думаешь, что мы… — Она вдруг захихикала. — Ты думаешь, что между нами что-то было! Ты не помнишь прошлую ночь? Само собой, Драко помнил прошлую ночь. Она пришла в его комнату и была немного взволнована, а он успокоил ее, вручив ей подарок, который для нее купил. А потом они заснули — ничего больше. Ему было нелепо думать о том, что между ними произошло что-то еще. — Разумеется, я помню прошлую ночь. Я просто…в общем, только что проснулся, и мой мозг еще не заработал. У меня была кратковременная потеря памяти. Гермиона улыбнулась и села рядом с ним. — А. Ну, выглядел ты так, словно был в полнейшем ужасе. — Нет, не выглядел, — не согласился Драко, помотав головой. — Выглядел! — заявила Гермиона, усмехнувшись. — Правда выглядел. Как будто вероятность того, что между нами что-то было, напугала тебя до смерти. — Ее улыбка медленно сползла с ее лица, и она опустила взгляд на свои руки. — Нет, — заверил ее Драко. — Я не испугался. По крайней мере, не по той причине, о которой ты, возможно, думаешь. — О, правда? А о какой причине, по-твоему, я думаю? Драко пожал плечами. — Не знаю. Наверняка ты думаешь, что я испугался того, что…что поверил в то, что мог иметь интимную связь с грязнокровкой. — Последнее слово он проговорил очень тихо и передернул плечами. — Что ж, — сказала Гермиона, — тогда ты, судя по всему, был прав — именно так я и подумала. — Она одарила его полуулыбкой. Драко протянул руку и приподнял ее подбородок одним пальцем — так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. — Меня напугало не это, — заверил он ее. — Просто я…я на секунду заволновался, что…что прошлой ночью мог сделать что-нибудь неприемлемое, и…на секунду испугался того, что, возможно, совершил что-то, что тебя обидело — что-то, о чем бы мы оба пожалели. Гермиона моргнула и перехватила его руку, которой он все еще держал ее за подбородок. — Раз так, то прошлой ночью ты не сделал ничего, что меня бы обидело. На самом деле, ты помог мне. Сильно. И я определенно не жалею об этом. — Широко ему улыбнувшись, она поднялась с постели и взяла свою музыкальную шкатулку с ночного столика. — С Рождеством, Драко. — С Рождеством… Гермиона. — Драко начинало нравиться то, как ее имя перекатывалось на языке. Она одарила его улыбкой и развернулась, чтобы уйти, но остановилась в дверях и повернулась к нему. — Эй, чем ты сегодня займешься? Драко раздумывал об этом секунду. — Ну, сегодня же Рождество. Я подумывал поспать весь день и, если настроение позволит, съесть одно блюдо или два. — Как насчет ужина? — выпалила она. — Ужина? — с любопытством спросил Драко. — Да. Ужина. Со мной. — Она избегала встречаться с ним взглядом — так, словно нервничала. — В смысле, прошлой ночью я отказала тебе, и если ты не захочешь поужинать со мной сегодня, то я полностью пойму. Просто в результате я весь Рождественский пир провела в размышлениях о том, что лучше бы поужинала с тобой, и когда рано утром проснулась, то поняла, как сильно хотела бы провести с тобой Рождественский вечер. Я хочу сказать, это было так мило с твоей стороны вчера — пригласить меня поужинать с тобой, — и я ощутила себя полнейшей мерзавкой… — Грейнджер, — вставил Драко, посмеиваясь. Он никогда не видел, чтобы девушка говорила так много всего на одном дыхании. — Если ты приглашаешь меня поужинать с тобой, то мой ответ — да. В эту же секунду опасение на лице Гермионы сменилось выражением облегчения. — Правда? — Я бы ни за что такое не пропустил, — ответил он. — Я все подготовлю. — Нет, — сказала она. — Позволь мне обо всем позаботиться. В конце концов, я пригласила тебя на ужин, а не наоборот. — Да, но я первый пригласил тебя прошлой ночью. И хоть ты и отклонила мое предложение, это все равно должно быть моей обязанностью. — Но ты подарил мне этот прекрасный рождественский подарок, — сказала Гермиона, поднимая свою музыкальную шкатулку, — а я не подарила тебе ничего. Меньшее, что я могу сделать — взять на себя ужин. — Грейнджер, я не хочу об этом спорить, — ответил Драко с напускным раздражением в голосе. — Ты уйдешь и будешь развлекаться со своими дружками этим утром, а потом вернешься и поужинаешь со мной. Это и будет твоим рождественским подарком мне. Как насчет этого? Гермиона подозрительно сузила глаза. — Ты уверен? — Абсолютно. А теперь иди и займись тем, чем ты там обычно занимаешься, когда готовишься к дню с Уизли и Поттером. Ты же не хочешь заставлять их ждать. Не в Рождество. Гермиона закатила глаза. — Увидимся позже. Она почти вышла из комнаты, когда Драко произнес: — Эй, Грейнджер? — Да? — спросила она, повернувшись к нему лицом. — Тебе лучше? Из-за…ну, ты знаешь…всей этой ситуации с Трелони? Ее улыбка чуть поколебалась. — Да, лучше. Если честно, я чувствую себя немного глупо из-за того, что на меня так это подействовало. — Тебе не следует чувствовать себя глупо, — сказал Драко, и его голос стал серьезным. Он встал с кровати и подошел к ней. — И тебе не следует беспокоиться. Я ни за что на свете не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Гермиона взглянула на него с выражением признательности во взгляде. — Я тебе верю, — прошептала она. Улыбнувшись, она развернулась и вышла из комнаты.

***

— Добби отказывается готовить для Драко Малфоя! Драко Малфой не друг Гарри Поттеру, так что он и Добби не друг. Драко закатил глаза в ответ на упрямство домового эльфа. Хоть его преданность Поттеру — который даже не был его хозяином — была достойна восхищения, на данный момент она была не слишком полезна для Драко. Конечно, он не мог винить эльфа в том, что тот не хотел помогать Малфою — он служил семье Малфоев годы назад, и Люциус довольно плохо с ним обращался. Но он все равно удивился тому, что домовые эльфы так долго хранят обиды. — Слушай, — сказал он, таскаясь за эльфом по всей кухне, куда он ушел вскоре после того, как Гермиона скрылась в ванной, чтобы принять душ. Он хотел, чтобы их ужин этой ночью стал особенным, а он таким не станет, если готовить будет он — учитывая тот факт, что ему никогда в жизни не приходилось для себя готовить. — Я же не только для себя прошу. Там будет Гермиона Грейнджер. Ты и для нее будешь готовить. Она друг Гарри Поттеру — очень хороший друг. При имени Гермионы Добби остановился. — Гермиона Грейнджер нравится Добби. — Ну…как и Драко, — сказал Драко, даже не осознавая, что сам начинал говорить как домовой эльф. — Гермиона Грейнджер — особенная девушка, и она заслуживает особенного ужина, ты не согласен? В любой другой ситуации я бы тебя даже не попросил, но я уверен, что Гермиона будет рада, если ты сделаешь это для нас. — Он знал, что это было правдой лишь наполовину — хоть Гермиона и любила Добби и прочих домовых эльфов, она еще и ненавидела идею принуждать их к выполнению любой людской прихоти. Он добавил на всякий случай: — Гарри Поттер был бы рад, если бы ты сделал это для нас. Домовой эльф остановился перед ним и погрузился в размышления — словно пытался решить, был ли Драко прав или нет. Наконец, он произнес: — Драко Малфой уверен, что Гарри Поттер это одобрит? — О, я уверен. Гарри Поттер хочет, чтобы Гермиона Грейнджер была счастлива. — Тогда Добби сделает это, — сказал домовой эльф. — Добби приготовит ужин для Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя. — Отлично, — сказал Драко, чувствуя явное облегчение. Он похлопал домового эльфа по плечу. — Спасибо, Добби. Ты мой спаситель. Добби пробурчал что-то себе под нос, но Драко не мог этого услышать, потому что в тот момент уже выходил из кухни. Совершенно довольный собой, Драко направился обратно в гостиную, насвистывая весь обратный путь. Днем раньше он почти начал верить в том, что, возможно, действительно был Эбенезером Скруджем. Но ему уже нравилось это Рождество, хоть оно и началось всего несколько часов назад, и он чувствовал себя так, словно ничто не могло испортить его хорошее настроение. Так оно и было — до того, как он вернулся в гостиную. Портрет усмехнулся, стоило ему заметить Драко, и это моментально заставило Малфоя заволноваться. Всем было очевидно, что этот портрет не был в числе его самых больших поклонников, и, казалось, ему доставляли огромное удовольстие неудачи Драко. — Чему это ты так радуешься? — огрызнулся он рыцарю. — А, ничему, — нараспев ответил портрет. — Просто Рождество, вот и все. Это время, когда надо радоваться. Драко ни на секунду не поверил в то, что Рождество было настоящей причиной беззаботности рыцаря, и в тот момент, когда портретный проем открылся, а сам он сделал шаг внутрь, его недоверие подтвердилось. — Проклятье, — пробормотал он, стоило ему зайти в гостиную, которую на данный момент занимали двое Уизли, один Вундеркинд, одна Полумна Лавгуд и Грейнджер. — Малфой! — радостным тоном поприветствовала его Гермиона. — Грейнджер! — ответил ей Малфой, пародируя ее энтузиазм. Он проигнорировал убийственные взгляды, исходившие со стороны Гарри и Рона. — Не знал, что у тебя…гости. Я уже удаляюсь. Он уже развернулся, чтобы уйти, но Гермиона его остановила. — Нет, тебе необязательно уходить, — сказала она. — Мы все равно уже заканчивали. Вообще-то, мы как раз собирались уходить. Сходим ненадолго в Хогсмид. — Почему бы тебе не пойти с нами? — предложила Джинни, и на ее лице возник намек на усмешку. Все обратили на Джинни шокированные взгляды — особенно Гарри, который, казалось, был совершенно возмущен этой идеей. — Какая чудесная идея! — воскликнула Гермиона, поворачиваясь к Драко. — Почему бы тебе к нам не присоединиться? Чем больше, тем веселее. Рон фыркнул. — Гермиона, — запротестовал Гарри. Но Гермиона отклонила его протест небрежным взмахом руки и продолжила смотреть на Драко взглядом, полным надежды. Мысли о том, чтобы провести рождественский день с друзьями Грейнджер, было достаточно, чтобы он захотел прямо сейчас пустить в себя Авада Кедавру. С другой стороны, мысль о том, чтобы провести рождественский день с Грейнджер — пусть и с ее друзьями — с лихвой все компенсировала. Так что не успел он все взвесить и решить, что это плохая идея, как он сказал: — Конечно, звучит отлично. Рон сузил глаза и обвел Драко подозрительным взглядом. Гарри что-то невнятно прорычал. Полумна смотрела в пространство пустым взглядом. Гермиона лишь ласково ему улыбнулась и произнесла: — Превосходно.

***

Три Метлы открыли свои двери в рождественский день ровно в девять — как и большинство магазинов и закусочных в Хогсмиде, — в качестве услуги людям, которые либо не отметили праздник, либо ужасно заскучали после того, как утром открыли свои подарки. Драко решил, что это даже к лучшему, потому что в противном случае Гермиона и ее друзья все еще сидели бы в гостиной, вынудив его найти другое место, где бы провести время — в одиночестве — до ужина. Когда они вошли в паб, Гермиона повернулась к своим друзьям и произнесла: — Вы, ребята, закажите напитки. А мы с Малфоем пойдем поищем свободный столик. На этих словах Драко изогнул бровь, тогда как все остальные посмотрели на нее так, будто она сошла с ума. С каких это пор Гермиона Грейнджер ходит куда-то наедине с Драко Малфоем? Он не мог не усмехнуться в ответ на их шокированный вид. Схватив его за руку, Гермиона повела его к столику как можно дальше от барной стойки. — Так как пока проходит твое Рождество? — Просто чудесно, — холодно проговорил он. — Этот день был просто полон сахарных леденцов и радости. Гермиона окинула его хмурым взглядом, стоило им сесть за стол. — Мне не хотелось, чтобы сегодня ты был один. — Правда? С чего это вдруг? Она пожала плечами. — Никто не должен быть один на Рождество. Да и к тому же… — Она оглянулась через плечо, желая убедиться, что остальная часть их компании по-прежнему находится вне пределов слышимости. — Проводить время с тобой гораздо веселее, чем с ними. Драко самодовольно усмехнулся. Это была словно музыка для его ушей. — Почему? Что случилось? — Ничего. Джинни все еще сам-знаешь-как ко мне относится. Гарри и Рон по-прежнему ведут себя со мной немного странно. Единственная, рядом с кем я не испытываю неловкости, это Полумна, но она большую часть времени проводит в своем собственном мире. Так что…думаю, в каком-то смысле можно сказать, что сегодня я чувствую себя немного одинокой. Вот почему я рада, что ты решил к нам присоединиться. — Что ж, ну тогда я тоже этому рад, — произнес Драко. На его губах заиграла улыбка, но она исчезла, стоило ему увидеть, что к ним идут остальные друзья Гермионы. — Сегодня такой замечательный день, правда? — спросила Джинни, садясь как можно дальше от Гермионы. Но никого на самом деле не интересовали разговоры о погоде — в частности, Гарри, который казался довольно сердитым в тот момент. Так, они сидели в полной, неуютной тишине целую, как казалось Драко, вечность. Он уже пожалел, что пошел с ними. Его присутствие определенно не помогало Гермионе наладить отношения со своими лучшими друзьями. — Я, пожалуй, пойду, — вдруг сказал он, отодвигая свой стул. — У меня есть…кое-какие дела. — Нет, — запротестовала Гермиона, протягивая руку и сжимая его ладонь. — Прошу тебя, останься. — Да что с тобой такое, Гермиона? — резко проговорил Гарри. — Пусть этот тупой ублюдок уходит, если хочет. Гермиона окинула Гарри свирепым взглядом. — Гарри, не будь грубым. — Грубым! — выплюнул Гарри. — Ты меня называешь грубым? Ты сидишь рядом с Драко Малфоем, Гермиона. Если хочешь поговорить о грубости, то обрати свое внимание на него. — Он сегодня не сделал ничего плохого, Гарри. Между прочим, сегодня он повел себя как истинный джентльмен. Я бы сказала, что тупой ублюдок здесь — это ты. У Гарри отвисла челюсть, как и у всех остальных — включая Драко. — Почему ты его защищаешь, Гермиона?! — воскликнул Гарри. Его щеки стали пунцовыми из-за чего-то, что Драко мог единственно определить как ярость. — Почему ты из-за этого так заводишься? — спросила Джинни, повернувшись к Гарри. — Гермиона права — Малфой не сделал ничего плохого. Почему ты так бурно реагируешь? — Я не бурно реагирую! — воскликнул Гарри. — Всем нам известно, на что способен Малфой. Все мы знаем, насколько он злой. — Эй, — вставил Драко в свою защиту. Ему не нравилось, когда его называли злым — неважно, насколько это соответствовало правде. Гарри его проигнорировал. — И, тем не менее, Гермиона умоляет его не уходить. И держит его руку в своей, а он даже бровью не ведет на тот факт, что к нему прикасается грязнокровка. — Он прищурился и окинул Гермиону и Драко подозрительным взглядом. — Что между вами двумя происходит? — Н-ничего, — запнулась Гермиона. — Мы с Драко просто… — О. Теперь он Драко, да? — Гарри недоуменно покачал головой. — Это просто чертовски здорово, Гермиона — брататься с врагом! — Уймись, Гарри, — прошипела Джинни. — Гермиона имеет право дружить с тем, с кем хочет. — Да, действительно, — проворчал Гарри. — Если они лишь дружат. — Он снова пронзил их разъяренным взглядом. Драко не мог не удивиться этой небольшой вспышке ярости со стороны Поттера. Она определенно была неуместна, так что причина его реакции должна была крыться глубже. Возможно, мысль о том, что Гермиона с Драко были больше, чем друзья — или с кем-либо еще — была для него невыносима. Возможно, Поттер слегка ревновал. Видимо, именно об этом подумала Джинни. Побагровев от ярости, она воскликнула: — Гарри Поттер, ты ревнуешь! Гарри шокированно на нее уставился. — Разумеется, нет! С чего бы мне, черт возьми, ревновать к Малфою? — О, ну, не знаю, — ответила Джинни, — может, потому, что Гермиона до сих пор не выпустила его руку? И Драко, и Гермиона покосились на свои сцепленные ладони. Ни один из них даже не заметил, что Гермиона все еще крепко сжимала его руку — никто кроме Джинни, точнее. Они быстро отпустили друг друга. Гермиона залилась краской и обрела слегка пристыженный вид, после чего быстро опустила взгляд в пол. — Что? — произнес Гарри. — Я не — с чего бы — я не… — Ты ревнуешь, Гарри. — С грустью в голосе проговорила Джинни. Однако на Гермиону она покосилась со злобой во взгляде. — Знаете что? Думаю, я пойду обратно в школу. Мне что-то внезапно стало нехорошо. — Она отодвинула свой стул, развернулась на каблуках и зашагала к выходу из паба. Ко всеобщему удивлению, Гарри не предпринял никаких попыток пойти за ней. Зато предприняла Гермиона. — Джинни! Постой! — крикнула она ей вслед. Когда рыжеволосая девушка не обернулась и не остановилась, Гермиона встала из-за стола и побежала за ней. Драко покачал головой и презрительно усмехнулся. — Молодец, Поттер. Классный способ заставить свою девушку почувствовать себя любимой. Гарри окинул его гневным взглядом. — Отвали, Малфой. — И с этими словами он тоже встал и направился к двери. — Что за славная идея была прийти сюда, — язвительно заметил Драко. Рон обратил на него сердитый взгляд. — Ты за этим пришел, Малфой? Доставить неприятности? Драко фыркнул. — Не похоже, чтобы кому-то из вас нужен был я, чтобы вызвать настоящие неприятности. К тому же, не моя вина, что твой лучший друг не знает, чего хочет. — А это что значит? — Это значит, что Гарри влюблен в двух девушек, но не знает, какую любит больше, — задумчиво проговорила Полумна. — Что?! — недоверчиво воскликнул Рон. — Это просто бред, Полумна. Драко нахмурился. Это было в точности то, на что он намекал, но слышать эти слова из уст Полумны было неприятно. Что, если это была правда? Что, если все это время Гарри Поттер был влюблен в Гермиону Грейнджер, но лишь недавно пришел к этому осознанию? Что это будет значить для Джинни и Драко? И что это будет значить для Гермионы, которая явно все еще была влюблена в него? Драко не хотел это выяснять. Он должен был рассказать Гермионе о том, что чувствует, и сделать это ему нужно было до того, как Гарри успеет открыть ей свои чувства. Он стремительно выбежал из паба вслед за Гарри; Полумна и Рон понеслись следом. Как только Драко оказался снаружи, он остановился. Джинни с Гермионой были на достаточно приличном расстоянии от Трех Метел — за пределами его слышимости, — и Драко видел, что между ними велся жаркий спор. Он хотел бы слышать, что именно они говорили, но он и так довольно хорошо представлял, о чем они спорили, так что это не имело значения. Пока он смотрел, Гарри уже подошел к девушкам. Он сказал что-то Джинни и притянул ее к себе, чтобы заключить в объятия, но она тут же его оттолкнула. — Ничего себе, — пробормотал Рон за его спиной. — Кажется, Джин злится на Гарри. Лучше бы я с ней поговорил. Она целую вечность обижается. — Что ж, тогда сделай так, чтобы она перестала злиться на Грейнджер, раз уж ты здесь, — буркнул Драко, но даже если Рон и услышал его, то он этого не показал. — Ты влюблен в Гермиону, — нараспев проговорила Полумна. — А Гермиона влюблена в Гарри, который влюблен и в Джинни, и в Гермиону. Все это может ужасно запутаться. — Она пожала плечами и пошла за Роном. Отлично — «Полоумная» Лавгуд оказалась достаточно проницательной для того, чтобы прознать чувства Драко к Гермионе — а это значило, что чувства, которые она увидела в Гарри, тоже, должно быть, существовали. Великолепно, подумал Драко. Все, что требовалось — это чтобы Гарри признался в своих чувствах, и Гермиона станет его навеки. Драко ни за что бы этого не допустил. Так что он побежал вслед за Роном и Полумной к Гарри, Джинни и Гермионе. Он не особенно рвался это делать, но если кто-то и признается в своих чувствах, то он должен сделать это первым, если хочет оставить за собой хоть какой-то шанс в конечном итоге заполучить ее сердце. — Грейнджер, — позвал он ее, стоило ему приблизиться к ним. Она устремила на него нахмуренный взгляд — он он знал, что этот взгляд был адресован не ему. Что бы Джинни не наговорила ей, это явно ее расстроило. — Можно с тобой поговорить? — продолжил он. — Наедине. Гермиона кивнула и сделала шаг к нему, но Гарри тут же оказался между ними, не позволяя ей приблизиться к Драко. — Прочь с дороги, Поттер, — процедил Драко. — Заставь меня, — прорычал Гарри. Для столь детского ответа его голос прозвучал убийственно серьезным. — Ну, ладно. — Драко весь день был милым из уважения к Гермионе, но с него было достаточно. Так что он протянул руку, схватил Гарри за ворот рубашки и отпихнул его в сторону. Гермиона метнула в него неодобрительный взгляд. — Малфой, не надо. Но ей следовало ругать не Драко, потому что всего несколькими секундами спустя Гарри подскочил к нему с вытянутым кулаком и ударил его прямо в челюсть. — Гарри! — завизжала Гермиона, протянув руку, чтобы его удержать, но он ее стряхнул. — Сукин ты сын! — прорычал Драко, сплевывая кровь. Недолго думая, он замахнулся на Гарри и ударил его почти в то же место, куда Гарри ударил его. Это тут же переросло в полноценную драку в дополнении с Роном, который их подначивал — или, сказать точнее, подначивал Гарри. Джинни, Гермиона и Полумна тем временем наблюдали за всем этим с ужасом на лице, и Джинни время от времени кричала, чтобы Гарри прекратил. Но ни один из парней не обращал на всех остальных внимания. Все, что их действительно волновало — это отмутузить друг друга. И кто бы ни победил, ему бы достался шанс на сердце Гермионы. Но каждый в тот момент оказался слишком занят, чтобы заметить что-нибудь еще. Драко был слишком поглощен своим желанием избить Поттера до бессознательного состояния, чтобы увидеть, что происходит. Но все случилось так быстро: ни у кого не было бы времени отреагировать, даже если бы они и знали о том, что случится. В какой-то момент Гарри и Драко дрались, а уже в следующую секунду Гермиона крикнула: «Драко!» — и не потому, что хотела прекратить бой. Распознав пербовытный ужас в ее голосе, Драко инстинктивно ослабил свою хватку на Гарри и повернулся к Гермионе, которая теперь стояла в нескольких шагах от группы, удерживаемая высокой темной фигурой в капюшоне — его рука плотно сжимала ее горло, и она отчаяно пыталась ее отодрать. — Гермиона! — одновременно крикнули Драко, Гарри и Рон. Драко попытася рвануться вперед, но тут же осознал, что не может сдвинуться с места. — Какого черта, — проборотал он, глядя на свои ноги, которые, казалось, застряли в земле. Он обвел беглым взглядом всех остальных — как оказалось, у тех была та же проблема. — Гарри! — закричал Рон. — Я не могу двигаться! Зловещая фигура усмехнулась. — Не вы один, молодой человек. Никто из ваших друзей не может двигаться. Я об этом позаботился. Голос мужчины оказался низким и хриплым. Драко внимательно слушал, надеясь его узнать — но он не узнавал. И он определенно не мог разглядеть лицо этого человека — то было хорошо скрыто капюшоном. Гарри и Драко одновременно потянулись к своим задним карманам, чтобы вытащить свои волшебные палочки, но человек в капюшоне оказался слишком быстрым для них. — Экспеллиармус! — взревел он, и все их палочки — даже палочки Рона, Полумны и Джинни, — отлетели и приземлилась на расстоянии нескольких ярдов от них. — Кто вы такой? — спросил Гарри. Человек в капюшоне усилил хватку на шее Гермионы и проговорил: — Это не имеет для вас особого значения — если вообще хоть какое-то имеет. — Черта с два не имеет, — прошипел Драко. — А теперь отпустите ее. Мужчина запрокинул голову и испустил громкий смех. — И с чего бы мне хотеть это сделать, Малфой-младший? Драко вздрогнул при звуках собственного имени, слетевшего с губ мужчины. Кем был этот человек, и откуда он знал его имя? — Я вас знаю? — Мы встречались. Хотя вы тогда были очень молоды; сомневаюсь, что вы меня помните. Я — старый друг вашего отца. По крайней мере, был им, пока он не был трагически убит в прошлом году. Такая жалость. Пока мужчина говорил, Драко встретился взглядом с Гермионой, которая все еще отчаянно пыталась — но безуспешно — вырваться из хватки этого человека. Он ободряюще ей кивнул, словно бы говоря, что все будет в порядке. Она лишь смотрела на него распахнутыми глазами, в которых плескался страх. — Так вот, я просто, — вдруг заговорил мужчина, — проходил мимо и увидел очаровательную компанию друзей, которые вместе проводили рождественское утро в пабе. Мое сердце растаяло при виде этой картины, и я подумал — что я могу сделать, чтобы испортить им этот день? — Зачем вам это? — с опаской проговорил Гарри. — А почему нет? — ответил человек вопросом на вопрос. — Я как раз искал какое-нибудь веселое занятие. А потом я осознал, что в составе этой очаровательной компании друзей Гарри Поттер, и прямо в тот момент я понял, что хочу сделать так, чтобы он никогда не забыл это Рождество. — Пока мужчина пытался удержать Гермиону, рукав его мантии приподнялся на несколько сантиметров, обнаруживая метку, которая была слишком знакома Драко. — Вы — Пожиратель Смерти, — пробормотал он. — Очень наблюдательно с твоей стороны, Драко. Да, я Пожиратель Смерти. И я должен признать, что солгал вам всем: я не просто проходил мимо. Я знал, что вы все здесь появитесь. Вообще-то, я весь день вас здесь поджидал. Хоть и немного переживал о том, как со всеми вами справлюсь. В смысле, как смогу поймать здесь эту милашку, — он кивнул на Гермиону, — без препятствий. Но мне просто повезло — вам всем удалось отвлекать друг друга достаточно времени, чтобы я сделал то, что должен был. Мне следует благодарить вас всех за помощь. Низ живота Драко начала скручивать паника. До него начал доходить ужас ситуации. Они имели дело с Пожирателем Смерти — и не просто Пожирателем Смерти, а, видимо, с тем, у которого была определенная миссия. И где-то в подкорке его сознания начало всплывать пророчество Трелони, посылая холодные мурашки вниз по его позвоночнику. — Послушайте, — медленно проговорил он. — По какой бы причине вы этого ни делали, нет никакой нужды втягивать в это Гермиону. — О, ну разве это не мило? — спросил Пожиратель Смерти. — Ты пытаешься спасти жизнь этой бедной грязнокровки. Твой отец где-то переворачивеется в гробу. — Малфой прав, — сказал Гарри. — Очевидно, что по какой бы причине вы здесь не оказались, вы здесь из-за меня — так и разбирайтесь со мной — не с Гермионой. Пожиратель Смерти усмехнулся. — Вы автоматически допускаете, что все всегда делается из-за вас, так ведь, Гарри Поттер? — Он потянулся к карману своей мантии и вытащил предмет, ярко блеснувший на солнце. Драко хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять, что это было: длинный серебристый кинжал. При виде него глаза Гермионы каким-то образом стали еще больше, в то время как Рон, Джинни и Полумна принялись отчаянно хватать ртом воздух. И Гарри, и Драко, тем не менее, удалось сохранить хладнокровие. — Я знаю, о чем вы думаете, — продолжил Пожиратель Смерти. — Вы думаете, что это Темный Лорд отправил меня сюда с каким-нибудь посланием — или чтобы я преподал Гарри Поттеру урок. Но ни то, ни другое неверно. Я здесь по своей собственной воле. Но я полагаю, что таким образом я сослужу службу Темному Лорду. Он без сомнения будет мною очень доволен. — Мужчина легонько погладил Гермиону по волосам кинжалом — каждое его движение вызывало в Драко жгучую боль. Очевидно, что этот человек хотел поиграть с ними…хотел их помучить. И он знал, как это сделать — с помощью единственного человека, о котором каждый из них беспокоился больше всего. Драко был вынужден отдать мужчине должное. Он определенно был не просто любителем. — Она довольно миленькая…для грязнокровки, — пробормотал Пожиратель Смерти так, словно говорил с самим собой. Этому человеку повезло, что он смог наложить такое мощное заклинание на всю их компанию, приклеив их к земле, потому что если бы заклинание внезапно пало, и Драко снова смог бы двигаться, он бы разорвал этого человека на куски голыми руками. — Сначала я решил, что, возможно, будет достаточно простого смертельного заклинания, — продолжил он. — Но потом я подумал: а какое веселье это доставит? Вы направляете палочку, произносите слова, и пуф! Они мертвы. Это скучновато, вы так не думаете? Вот почему я привел с собой своего надежного друга. — Он поднял кинжал — так, чтобы его увидел каждый, — а потом снова опустил его и осторожно приставил к горлу Гермионы. — Я подумал, будет интереснее, если сперва вам всем придется смотреть на ее страдания. У Драко перехватило дыхание. Этот парень же не думал всерьез убивать Гермиону, правда? Разумеется, думал. Пожиратели Смерти не играют в игры. Они не бросают пустых угроз. Если Пожиратель Смерти сказал, что собирается убить кого-то, значит, он собирался убить кого-то. И Трелони это предсказывала… Мать твою! Это действительно случится. Впервые за все время пророчество Трелони сбывалось — а Драко не мог сделать ничего, чтобы это остановить. Но он пытался — как и Гарри, Рон, Джинни и Полумна. Все они начали извиваться, пытаясь высвободиться из-под действия заклинания, которое наложил на них мужчина, но это было бесполезно. — Отпустите ее. Пожалуйста, — взмолился Драко. Пожиратель покачал головой. — Еще предложения? — Возьмите меня вместо нее, — предложил Драко. — Или меня, — сказал Гарри. — Или меня, — вставил Рон. — Все это очень заманчиво, — проговорил мужчина, — но это должна быть она. — Нет, не должна! — вскричал Драко. — Вы не должны этого делать. И вы так и не сказали нам, зачем вы это делаете. — Всему свое время, Малфой-младший. — Был его единственный ответ. Он убрал руку с шеи Гермионы. Драко должен был испытать облегчение, но он знал, что этот жест вовсе не означал, что этот человек собирается ее отпустить. Он лишь пытался найти лучший угол для удара. И, конечно, с молниеносной скоростью он всадил кинжал глубоко в живот Гермионы до того, как кто-то успел осознать, что произошло. — НЕТ — ГЕРМИОНА! — заорал Драко. Остальные последовали его примеру. Гарри с Роном выкрикнули ее имя одновременно с Драко, а Джинни и Полумна взвизгнули и зарыдали. Гермиона тем временем оставалась совершенно неподвижной; Пожиратель Смерти выдернул кинжал, отчего кровь свободно засочилась из раны. Ее шокированное лицо исказила гримаса боли, когда она взглянула сначала на свою колотую рану, а потом на Драко — после чего повалилась на землю. Все, что происходило дальше, было словно в тумане. В тот момент, когда Гермиона упала, а Пожиратель Смерти побежал прочь, до ушей Драко долетели два отдаленных голоса, выкрикнувшие разные заклинания. Одно из них, очевидно, были связывающие чары, которые не позволили Пожирателю уйти — об этом свидетельствовало то, что на полпути он тоже повалился на землю, и теперь его конечности были скованы цепями. Другое, должно быть, освободило всех их от заклинания, наложенного Пожирателем. Драко даже не осознал, что заклинание пало, хоть теперь и мчался со всех ног к Гермионе вместе с остальными. — Гермиона, — выдохнул он, падая перед ней на колени. Он приковал к ней взгляд, стараясь не смотреть на то огромное количество крови, что сочилось из раны. Он осторожно погладил ее по макушке. — Гермиона, посмотри на меня. Гермиона послушно подняла на него застекленевший взгляд. — Драко? — проговорила она изумленным голосом. Казалось, у нее был шок. — Тшш, не разговаривай, — сказал Драко. — С тобой все будет хорошо, — заверил он ее, надеясь, что она не сможет распознать сомнение в его голосе. Он осторожно приподнял ее рубашку, чтобы осмотреть рану. Все оказалось хуже, чем он предполагал. Пожиратель Смерти хотел убедиться, что нанес ей смертельную рану, и, судя по всему, ему это удалось. — Мне нужна палочка, — произнес Драко. Джинни и Полумна просто-напросто стояли над Гермионой, захлебываясь рыданиями, в то время как Рон и Гарри сидели на земле рядом с Драко, повторяя ее имя и пытаясь заставить ее открыть глаза. Никто даже не обратил на Драко внимания. — Кто-нибудь, подайте мне мою палочку! — проревел он. К счастью, на этот раз Полумна услышала его и подчинилась; она быстро побежала в ту сторону, где приземлились их палочки. — Отойдите, — проговорил спокойный, негромкий голос откуда-то сверху. Драко поднял взгляд и увидел, что подошел директор Дамблдор, а вместе с ним и профессор МакГонагалл. Ну конечно — это они выпустили заклинания. Гарри и Рон послушались старика; Драко же остался сидеть на месте. Дамблдор опустился перед Гермионой на колени. — Мисс Грейнджер. Вы меня слышите? Глаза Гермионы метнулись к директору, и она слабо кивнула. Из уголка ее рта потекла капелька крови. — Все будет в порядке, мисс Грейнджер, — мягко проговорил Дамблдор. Он вытащил волшебную палочку, направил ее на живот Гермионы и забормотал заклинание, которое Драко не узнал. Может, это было какое-то исцеляющее заклинание? Если да, то было не похоже, чтобы оно работало. Все вдруг стало пугающе тихим — не считая тихого бормотания Дамблдора и звуков рыданий; словно мир вокруг них перестал существовать. И возможно…только возможно…что он и перестал. Драко не сводил глаз с Гермионы, молча умоляя ее поправиться — выжить. — Гермиона, — прошептал он — так тихо, что был не уверен, что она его услышала. Но она, судя по всему, услышала, потому что медленно перевела взгляд на него. Она больше не выглядела шокированной или испуганной. Она выглядела как девочка, которая только что осознала свою судьбу, а теперь принимала ее. Она слабым движением протянула к нему руку — скорее всего прикладывая те последние силы, что еще в ней были — и взяла его ладонь в свою. Этот жест так глубоко тронул Драко, что он не знал, сможет ли заговорить, когда почувствовал, что в его горле образуется ком. — Гермиона, — снова прошептал он, не заботясь о том, слышит ли его кто-нибудь. Он должен был сказать ей. Он не мог позволить ей уйти, даже не дав ей узнать. — Гермиона, я… Но он не успел закончить предложение. Она медленно закрыла глаза, когда по ее лицу потекла одинокая слезинка, и ее ладонь обмякла в его руке. — Нет, — прошептал он, качая головой. — Гермиона! — закричала Джинни. Она села перед Гермионой на колени и затрясла ее. — Черт бы тебя побрал, Гермиона! Ты не можешь так с нами поступить! Очнись! Но Гермиона не ответила. Дамблдор закрыл глаза и опустил палочку. Профессор МакГонагалл издала всхлип и положила руку на плечо директора. Он попытался спасти ее, но не смог. Драко отпустил руку Гермионы, отчего та мягко упала в траву. Он оглянулся на Гарри…на Рона…на Джинни и Полумну…на Дамблдора и МакГонагалл. Их скорбь была очевидной и непомерной. Джинни теперь прижимала Гермиону к себе, словно своим объятием пытаясь вернуть ее к жизни. Полумна, казалась, еле стояла на ногах, но ее крепко держал рыдающий Рон. А Гарри — Гарри выглядел так, словно находился в состоянии шока и словно до него еще ничего не дошло. Драко поднялся, чувствуя оцепенение, сковавшее мышцы. Никто даже не взглянул на него, но он этого и не ждал. Когда ему, наконец, удалось оторвать взгляд от безжизненного тела Гермионы, он развернулся и зашагал обратно в Хогвартс. Однако он сделал лишь несколько шагов перед тем, как мир вокруг него рухнул, а самого его обволокла темнота — и тогда земля поднялась, чтобы поприветствовать его.

***

Драко открыл глаза и был встречен видом незнакомого потолка над головой и ощущением незнакомой кровати под ним. — Мистер Малфой, с возвращением. — Долетел до него приятный голос совсем неподалеку. Застонав, он сел в постели. Оглядев комнату, он быстро понял, что кровать, на которой он лежал, на самом деле была больничной койкой. А голос, который только что с ним говорил, принадлежал мадам Пофмри. Больничное крыло? Что он здесь делал? — Что я здесь делаю? — спросил он. — Вы потеряли сознание, — ответила мадам Помфри. — Профессор Дамблдор доставил вас сюда. Он думает, что всему виной может быть побочный эффект заклинания. Вы придете в норму. Он отключился? Он отчаянно пытался вспомнить, что делал раньше, из-за чего мог потерять сознание, но ничего не приходило ему в голову. Ничего кроме… — Грейнджер, — прошептал он. К нему вдруг вернулась память — мужчина в капюшоне…кинжал… Гермиона… Его сердце немедленно заколотилось о клетку ребер. Гермиона была мертва. Ее убили прямо у него на глазах. Осознание этого так поразило его, что он вдруг ощутил, что не может дышать. Гермиона…мертва. Нет, этого не могло быть. Это было невозможно. Она не могла быть… Постойте…конечно, она не могла. Все это было лишь ужасным кошмаром! Все верно — он вырубился, и пока был без сознания, ему приснилось, что Гермиона умерла — очевидно, этот сон был вызван их разговором о пророчестве Трелони прошлой ночью. Все оказалось так просто! Он испустил вздох облегчения и захихикал. — Что-то смешное? — спросила медсестра Помфри. — Да, вообще-то, — ответил Драко. — Пока я был в отключке, мне приснился сон — хотя, на самом деле, больше похоже на кошмар. — О, правда? — Да. Мне снилось, что меня заставили смотреть на то, как убивают одну мою знакомую — а я не мог сделать ничего, чтобы это прекратить. Вы же знаете, как это бывает во снах, правда? Всегда застываешь на месте в самый неподходящий момент. Он ожидал, что мадам Пофмри вежливо улыбнется и кивнет — может, даже расскажет ему о своем собственном опыте с подобными снами — но вместо этого она поспешно отвернулась. И только тогда он вдруг осознал, что медсестра была сама не своя. Обычно она ругала Драко, когда он попадал в больничное крыло, и читала ему нотации о том, что он больше не должен делать то, из-за чего туда загремел. Только тогда он вдруг осознал, что когда она заговорила с ним, стоило ему очнуться, ее голос слегка дрожал и был полностью лишен той бодрости, которая была присуща ее голосу обычно — даже когда она сердилась на него. Только тогда он вдруг осознал, что ее глаза покраснели и опухли, будто она плакала. — Это был сон, — прошептал он. Он не облек это в форму вопроса, потому что не хотел слышать ответ мадам Помфри. Он почему-то решил, что если убедит себя в том, что это был сон, то это действительно окажется так. Мадам Помфри тихонько всхлипнула. Это было все подтверждение, в котором он нуждался. Он немедленно вскочил с постели. Он слегка покачнулся, стоило его ногам коснуться пола, и тут же ощутил головокружение и приступ тошноты. Но он проигноировал это и быстро пронесся мимо мадам Помфри. — Мистер Малфой! — крикнула она ему вслед, когда он зашагал к дверям. — Вы не можете уйти! Вы должны оставаться здесь до тех пор, пока вам не станет лучше! Вы не в состоянии… — Я в норме, — пробормотал Драко, хоть это и было максимально далеко от правды. Он не прислушался к ее предупреждениям и продолжил свой путь. Обратный путь до гостиной длился, как ему казалось, целую вечность. Большую часть времени он даже не мог понять, где именно находится. Его чувство направления не работало, потому что его сознание было наполнено видениями, которые он так отчаянно хотел прогнать из своей головы. Он по-настоящему удивился, когда ему удалось отыскать обратный путь до башни старост — и еще больше удивился тому, что рыцарь на портрете впервые не обратил на него никакого внимания. Вообще-то, он был слишком занят тем, что утешал Полную Даму с гриффиндорского портрета — ее громкие рыдание разносились по всему коридору, — чтобы заметить возвращение Драко. Лишь когда Драко рассеянно пробормотал пароль, рыцарь поднял на него взгляд. Не произнося ни слова, он открыл дверь, и Драко поспешно преодолел портретный проем. Первое, что он увидел, войдя в комнату, были Добби с Винки, носившиеся вокруг — они завершали последние приготовления к тому, что должно было стать чудесным праздничным ужином для них с Гермионой. И домовые эльфы проделали великолепную работу по его подготовке. Вся мебель была вынесена из комнаты за исключением стола, который уже был накрыт и в центре которого теперь располагались ваза с цветами и свечи. Откуда-то из комнаты доносились тихие звуки виолончели — Драко не знал, откуда именно, — и Винки мурлыкала в такт, совершенно не попадая в ноты. Звуки ее голоса заставила его кровь закипеть. Не потому, что она пела так ужасно, а потому, что пела так радостно. Радость теперь была для Драко далеким воспоминанием. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет испытать ее снова. Добби заметил Драко и проговорил бодро: — Добби и Винки приготовили хорошие блюда для Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя! Добби и Винки почти закончили… Драко медленно зашагал к столу. Подойдя к Добби, он оттолкнул его с пути, отчего эльф попятился и налетел на Винки, и они оба повалились на пол. Добби сердито нахмурился и сказал: — Драко Малфой не ценит работу Добби и Винки! Игнорируя Добби, Драко подошел прямо к столу. На секунду он замер, взглядом оценивая великолепную работу, которую проделали Добби с Винки — перед тем, как полностью ее уничтожить. Одной рукой он начал сваливать все на пол: тарелки, столовые приборы, стаканы, корзинки с рулетами — даже свечи, которые мгновенно воспламенялись, стоило им достичь пола. Добби мигом подскочил к нему и принялся тушить пламя, затаптывая свечи ногами. Равнодушный к разрушению, которое он вызывал, Драко продолжил буйствовать, со всей силы отправив вазу с цветами в стену. Потом поднял один из стульев и зашвырнул через всю комнату, сбив им по пути некоторые предметы. Наконец, он схватился за стол и перевернул его, отчего тот рухнул на пол с громким стуком. Когда он закончил, то осознал, что его пульс подскочил, а сам он он глубоко, тяжело дышал. И он не был в этом уверен, но, вероятно, в тот момент выглядел как конченый псих. Испустив громкий, рваный вздох, он опустился на пол. Судя по испуганному выражению на лицах обоих эльфов, он определенно выглядел как конченый псих. — Д-Драко М-Малфой пугать Д-Добби, — пролепетал домовой эльф. Он прижался к Винки, словно бы защищая ее — или наоборот. — Теперь Гермионе Грейнджер не понравится ее ужин. Где Гермиона Грейнджер? — Гермиона Грейнджер к нам сегодня не присоединится, — спокойным тоном проговорил Драко. Он вдруг перестал ощущать неконтролируемый гнев, которому поддался каких-то несколько секунд назад. Он не чувствовал горе или страдание. Он вдруг вообще ничего не чувствовал. — Почему нет? — спросил Добби тоненьким голоском, словно боясь услышать ответ. Драко встал с пола и немедленно зашагал прямиком в свою спальню. — Потому что, — проговорил он ровным тоном, даже не оглядываясь, — Гермиона Грейнджер мертва.