Мир на части

— Думаю, я еще никогда так не нервничала, — произнесла Гермиона, выглядывая из-за угла в Большой Зал. Драко хранил полнейшее молчание. Он стоял, прислонившись к стене и устремив взгляд в потолок, и пытался притвориться, что Гермионы не существует. Дамблдор заставил его проводить ее в Большой Зал этим утром — утром понедельника — и ожидать снаружи, пока он не закончит объявлять ученикам о ее прибытии. На данный момент пожилой человек по-прежнему ждал нужного момента, чтобы привлечь внимание каждого. — Как думаешь, я им понравлюсь? — тихим голосом спросила Гермиона. — Нет, — просто сказал Драко, даже не поколебавшись. Он не потрудился взглянуть на нее, чтобы проверить, задел ли ее его ответ. Ее молчание было достаточным показателем. Вздохнув, он продолжил: — Просто это будет странно, вот и все. Для каждого это будет выглядеть так, будто Гермиона вернулась из мертвых. Даже если сказать им, что ты — совершенно другой человек из совершенно другого измерения, каждый будет смотреть на тебя и видеть ее. Но потом они поймут, что ты — не она, и они возненавидят тебя за это. Гермиона пристально всмотрелась в его лицо. — Ты уверен, что все почувствуют именно это? Или ты просто убеждаешь меня в том, что они это почувствуют, лишь потому, что это чувствуешь ты? — Я тебя не ненавижу, Грейнджер, — натянуто проговорил Драко. — Я тебя даже не знаю. — Но у меня такое ощущение, что ты и не хочешь меня узнать. — Ты права. Не хочу. — Слушай, Малфой… Она замолкла в тот момент, когда из Большого Зала послышался голос Дамблдора. Они с Драко немедленно развернулись и заглянули внутрь; они увидели, что старик стоит перед всеми учащимися, которые теперь хранили полное молчание. — Минуточку внимания, пожалуйста, — произнес он, когда внимание большинства учащихся обратилось к нему. — Я должен сделать кое-какое объявление. Несколько ночей назад в Хогвартс прибыла чрезвычайно необыкновенная гостья — гостья, которую я хотел бы всем вам представить. Гермиона, стоявшая позади Драко, сделала глубокий вдох и затаила дыхание. Через несколько секунд она испустила громкий свист. Она вытянула перед собой руки. — Я дрожу, — прошептала она. — Успокойся, Грейнджер, — прошипел Драко, напрягая слух в попытке услышать, что говорил Дамблдор. — …может всех вас шокировать, но, пожалуйста, не волнуйтесь, и, прошу вас, окажите ей теплый прием. Могу я попросить нашу гостью войти в Большой Зал? Гермиона издала хныкающий звук, и Драко закатил глаза. — Иди, Грейнджер. Это не так страшно, как тебе кажется. Он легонько подтолкнул ее вперед. Сделав очередной глубокий вдох, она шагнула в дверной проем, появляясь на виду у всех учеников. Среди учащихся последовала моментальная реакция — что-то вроде коллективного выдоха, а потом полнейшей тишины. Впрочем, спустя несколько секунд молчания все начали переговариваться между собой, пялясь на Гермиону со смешанным выражением изумления и ужаса на лицах. — Мальчики и девочки, — громко проговорил Дамблдор, стараясь перекричать их голоса, — я рад представить вам Гермиону Грейнджер. — Он сделал Гермионе знак рукой, чтобы та поднялась к нему на помост перед всем залом. — Но Гермиона мертва! — испуганно крикнул один из учеников. — Это не та Гермиона Грейнджер, которую мы все знали, — продолжил Дамблдор, когда Гермиона встала рядом с ним. — Она прибыла к нам из другого измерения. — Другого что? — выкрикнул кто-то. Снаружи зала Драко напряженно наблюдал за разворачивавшейся перед ним сценой. Он против воли посочувствовал Гермионе. Учащиеся явно не собирались ее принимать — по крайней мере, не сразу. Оглядев гриффиндорский стол, Драко заметил разнообразную смесь эмоций: Джинни выглядела обрадованной; Рон — мрачным; Лаванда Браун выглядела так, будто вот-вот заплачет; Невилл Долгопупс, казалось, пребывал в полнейшем ужасе; а Гарри…ну… Гарри даже не обратил внимания. Но если бы Драко пришлось угадывать, что Поттер ощущал в тот момент, то он сказал бы, что Гарри, вероятно, был очень несчастен. Дамблдор снова попытался объяснить всю ситуацию ученикам, но никто, казалось, на самом деле не понимал. Или, возможно, они понимали — им просто нужно было дождаться, когда спадет шок. Драко знал, каково это. Это было в точности то, что испытывал он после того, как впервые ее встретил. В конце концов Дамблдор закончил свою речь, и Гермиона нерешительным шагом направилась к гриффиндорскому столу. Он смотрел на то, как Джинни помахала ей рукой, занимая ей место. Казалось, Гермиона заметила, насколько близко сидел Гарри — с другой стороны от Джинни — и поколебалась с секунду перед тем, как сесть. Это заинтриговало Драко. Это был уже второй раз, когда она видела Гарри и странно вела себя по отношению к нему. Казалось, ей было комфортно рядом с Джинни, Роном и Полумной — даже рядом с Драко. Но присутствие Гарри каким-то образом…нервировало ее? Драко был не уверен. Он мысленно поставил себе на заметку спросить ее об этом позже. Драко медленно прошел в Большой Зал и зашагал к слизеринскому столу, за которым основной темой для разговора было, разумеется, воскрешение Гермионы Грейнджер. — Она намного горячее, чем та, прежняя, — сказал Гойл, пока Драко садился. — Фуу, ты же не назвал только что Гермиону Грейнджер горячей? — произнесла Миллисент Булстроуд, и ее лицо скривилось от отвращения. — А что? — воскликнул он в свою защиту. — Она горяча. В этой коротенькой юбочке, с этими мягкими, блестящими волосами… — Он замолк, стоило ему заметить, что каждый за столом, кто находился в пределах слышимости, в ужасе на него уставился. Драко предпочел проигнорировать весь этот разговор, понадеявшись, что никто не попытается его в него втянуть. Оглядев, однако, стол, он понял, что никто даже не обратил на него внимания. Вернее, никто за исключением Пэнси. — Здравствуй, — сказала она приветливым голосом. — Привет, — пробормотал он. Его взгляд метнулся к гриффиндорскому столу — как раз в тот момент Гарри вставал из-за него, чтобы уйти. — Значит, новая Грейнджер, — проговорила Пэнси. — Странно, правда? — Да, странно. — Она сейчас живет с тобой? Драко вздохнул. — Да. — Как давно ты знаешь? В смысле, как давно она здесь? Почему ты никому не сказал? — Пэнси, замолкни, — огрызнулся Драко. — Пожалуйста. Всерьез обидевшись, Пэнси нахмурилась и пробормотала: — Прости. — Нет, — проговорил Драко, — все в порядке. Просто…я сейчас не в настроении отвечать на все эти вопросы, ладно? Пэнси кивнула, а потом повернулась к Миллисент и заговорила с ней. Драко испытал облегчение, поняв, что она не собирается продолжать. — Привет, — обратился к нему другой голос. Драко поднял взгляд на Блейза, который в тот момент пристально его рассматривал. Драко не ответил на его приветствие. Вместо этого он встал из-за стола и зашагал прочь. Он действительно не мог сейчас иметь со всем этим дело. К счастью, никто не пошел за ним. Но до того, как выйти из Большого Зала, он все-таки скользнул взглядом по Гермионе за гриффиндорским столом. Казалось, все быстро к ней потеплели — хоть и с некоторой долей неуверенности. Возможно, все будет не так плохо, как они оба думали. Возможно, в конце концов все полюбят эту новую Гермиону и примут ее в качестве замены. Но Драко — никогда. Похоже, он был не единственным, кто это ощущал. Подходя к гостиной, он заметил, что кто-то сидел под портретом и ждал его. Подойдя ближе, он сразу же узнал мальчишку. — Поттер? Гарри быстро поднялся с пола, стоило ему увидеть Драко. — Я надеялся, что ты зайдешь сюда перед уроками. — Что ж, вот он я, — натянуто проговорил Драко. — Чего ты хочешь? Драко и Гарри никогда не ладили, и между ними всегда было довольно много враждебности — но никогда ее не было так много, как в течение двух месяцев после смерти Гермионы. Так что, естественно, Драко был весьма удивлен и крайне заинтригован тем, почему Гарри его ждал. — Нам надо поговорить, — сказал Гарри, когда портретный проем открылся. — Я могу войти? — Конечно, — пробормотал Драко. — Будь моим нежеланным гостем. Гарри проигнорировал это и проследовал за ним в гостиную. — Так в чем дело, Поттер? Гарри начал вышагивать по комнате. — Эта новая Гермиона — что ты о ней знаешь? Драко пожал плечами. — Не много. — Не много? — выплюнул Гарри. — Ты живешь с ней уже несколько дней, и до сих пор ничего о ней не узнал? — Она не особо разговорчивая, — сказал Драко. — А я задаю ей не так уж много вопросов. А даже если бы и задал, она наверняка бы солгала. — Солгала? — Да. Солгала, — ответил Драко. — Она не та милая и невинная Гермиона, которую мы все знали и люб… — Он быстро замолк, не успев закончить предложение — мы все знали и любили… Кажется, Гарри не заметил оговорку Драко. Он продолжал шагать по комнате, глубоко погрузившись в свои мысли. — Я ей не доверяю. — Просто сказал он. — Почему нет? — спросил Драко. — Ты виделся с ней лишь раз, и не особенно долго. Вообще-то, ты, возможно, последний в списке тех, кто может судить о ней лишь поэтому. Гарри покачал головой. — Ты не понимаешь, Малфой. Каждый раз, как я ее вижу или думаю о ней…что-то с ней не чисто. Я не могу это объяснить и понять точную причину, но…просто что-то не так. Я это чувствую. Драко испустил раздраженный вздох. — Ладно. Хорошо. У тебя с ней проблемы. Какое отношение это имеет ко мне? — Ты с ней живешь! — воскликнул Гарри. — У тебя есть прекрасная возможность выяснить, что именно происходит! — Поттер, ты параноик. Значит, так — мне и самому не нравится эта новая Гермиона, но я не собираюсь тратить свое время на то, чтобы допрашивать ее каждый раз, как у меня появится такая возможность. Если тебе кажется, что со всей этой ситуацией что-то не так, ты это выясни. У меня нет на это времени. А теперь, если можно, оставь меня, пожалуйста, в покое. Драко прошел мимо Гарри и направился в свою спальню, но Гарри остановил его. — Я удивлен, — проговорил он. — Я-то думал, что из всех людей именно ты захочешь докопаться до правды. В смысле, учитывая то, как ты относился к настоящей Гермионе. Возможно, дело было в злобе, прозвучавшей в голосе Гарри, когда он это произнес. Или, может быть, в самом факте, что он это сказал. В любом случае, это заставило руки Драко сжаться в кулаки. — Кажется, я попросил тебя уйти, Поттер, — проговорил он как можно более спокойно. К удивлению Драко, Гарри послушался. Не говоря ни слова, он покинул гостиную и направился к портретному проему. Этот визит определенно был интересным. Драко почти решил, что Гарри хочет, чтобы они объединили усилия. Иначе с чего бы еще он удосужился прийти к Драко — особенно тогда, когда они двое были злейшими врагами? Тем не менее, ему пришлось признать, что приход Гарри навел его на некоторые мысли. Конечно, что-то с этой Гермионой было не так — потому что она не была той Гермионой. Но что, если было что-то помимо этого? Что, если в этой Гермионе было что-то…дурное? Даже опасное? Что ж…возможно, это ему придется выяснять самому. 25 декабря — поздний рождественский вечер Драко не знал, сколько времени просидел на диване в темноте, прожигая взглядом стену. Могло оказаться, что пять минут; могло оказаться, что вечность. На самом деле, для него все было одно и то же. Так было до тех пор, пока он не услышал звук открывающегося портретного проема и не осознал, что не двигался с тех пор, как несколько часов назад ушли домовые эльфы, и что он даже не узнавал свою родную обстановку. Когда в комнате стало так темно? — Мистер Малфой? — проговорил негромкий голос. Драко узнал этот голос, так что он его проигнорировал. — Драко? — последовала новая попытка. Когда посетителю снова не удалось привлечь внимание Драко, он взмахнул палочкой и проговорил: — Люмос! Яркий свет та внезапно затопил комнату, что Драко автоматически закрыл глаза, не позволяя ему проникнуть. Когда он снова их открыл, выносить свет оказалось чуточку легче. Он поднял прищуренный взгляд на того, кто стоял перед ним. — Что вам нужно? — пробормотал он. Профессор Дамблдор сел рядом с ним. Даже если он и заметил беспорядок, который навел здесь Драко раньше, он этого не показал. — Я пришел посмотреть, как вы себя чувствуете. Мадам Помфри сообщила мне, что вы сбежали из больничного крыла раньше положенного срока. Заклинание, которое наложил на вас Пожиратель Смерти, оказалось очень мощным… — Кто это был? — перебил его Драко голосом, полностью лишенным каких-либо эмоций. — Уверяю вас, что он находится под надзором, мистер Малфой, — ответил Дамблдор. — И он понесет суровое наказание за то, что совершил. Но, боюсь, я не могу открыть вам эту информацию. Мистер Поттер и мистер Уизли уже спрашивали об этом, и им я тоже ничего не сказал. — Зачем он это сделал? Дамблдор вздохнул. — Боюсь, мы пока этого не знаем. На данный момент он отказывается это говорить. Он явно невменяем. Я уверен, ему казалось, что таким образом он служит высшему существу… Драко фыркнул. — Темному Лорду, я полагаю? Он не высшее существо. Дамблдор кивнул. — Тем не менее, я убежден, что у него были свои причины. Для него они были оправданы. Но для нас… — Его голос смолк. — Послушай, Драко, — продолжил он, — иногда люди совершают вещи, которым не всегда можно найти объяснение — по крайней мере, приемлемое. Этот человек поплатится смертью за то, что совершил — в этом я уверен. Но правда в том, что мы можем никогда не узнать, зачем он это сделал — а даже выясни мы это, нет того объяснения, которое оправдало бы то, что случилось. Нам просто нужно смириться с этим… — К черту все это, — пробурчал Драко себе под нос. Дамблдор прокашлялся, но не упрекнул Драко за сквернословие. Вместо этого он поднялся и сказал: — Я очень рад, что вам уже лучше, мистер Малфой. Но могу ли я предложить вам немного поспать? Это был долгий день. Драко ничего на это не ответил — лишь продолжил смотреть прямо перед собой. — Я вас оставлю, — сказал Дамблдор, направившись к портретному проему. Подойдя к нему, он остановился и обернулся. — О, я хотел сообщить вам, что мы проведем панихиду по мисс Грейнджер в тот день, когда остальные ученики вернутся с каникул. Я лишь подумал, что вы захотите это узнать. Как только старик скрылся за дверью, Драко, наконец, оторвал взгляд от стены. Он уставился на портретный проем, который теперь был закрыт, и первое, что пришло ему на ум, это что Гермиона никогда больше не пройдет через эту дверь. Она никогда больше не посидит на этом диване, читая одну из своих скучных старых книг. Она никогда больше не озарит эту комнату своей улыбкой. Он никогда больше снова ее не увидит. И он должен был просто смириться с этим? Каким же бесчувственным был этот человек. Неужели он уже с этим смирился? Наверняка. Гермиона была лишь очередной ученицей, павшей жертвой чего-то, так или иначе связанного с Волан-де-Мортом — как до нее Седрик Диггори. Конечно, они проведут панихиду, чтобы вспомнить ее и почтить, как провели для него, но на этом все закончится. Каждый вернется к своей повседневной жизни. Конечно, время от времени кто-нибудь будет упоминать ее имя, или вспоминать, как она поднимала руку каждый раз, как учитель задавал классу вопрос — но потом все они это забудут. В конечном счете даже память о Гермионе Грейнджер уйдет из Хогвартса навсегда — особенно после того, как их курс в этом году окончит школу. Нет… Драко не позволит этому случиться. Он никому не позволит забыть Гермиону. Панихида? Драко засмеялся. Это все, до чего смог додуматься Дамблдор? Ему не удалось спасти ей жизнь — и он решил, что панихида каким-то образом сможет это компенсировать? Что ж, не сможет и не компенсирует. Потому что Драко раз и навсегда решил, что никакой панихиды не будет. До прихода Дамблдора Драко долго и тщательно обдумывал события, которые произошли раньше. Он поклялся Гермионе, что защитит ее — но и ему это не удалось. Но, возможно, было еще не поздно. Он знал о Маховиках времени — небольших устройствах, которые позволяют ведьмам и колдунам путешествовать во времени. Он знал даже о том, что Гермиона сама пользовалась таким несколько лет назад, чтобы быть на нескольких уроках одновременно. Конечно, он очень мало знал о том, как его использовать, но вряд ли это было очень сложно — ему просто нужно было настроить Маховик на момент перед тем, как они отправились в Хогсмид. Возможно, каким-то образом ему удастся помешать им пойти туда. Он знал достаточно о путешествиях во времени и о Маховиках времени, чтобы понимать, что было бы неразумно столкнуться с кем-то из прошлого — особенно, с самим собой. Он знал, что скорее всего Дамблдор был в своем кабинете. Так что естественно, его первым препятствием будет найти способ заполучить Маховик таким образом, чтобы старик об этом не узнал. Вторым его препятствием будет попытаться придумать какое-нибудь отвлечение, которое не даст Гермионе покинуть Хогвартс. Он ни за что на свете сегодня не заснет — его мозг вдруг заработал и стал генерировать различные идеи и мысли. Он вдруг почувствовал себя довольно оптимистично. Так что, нет…не будет никакой панихиды. Потому что к тому времени, как все ученики вернутся с каникул, Гермиона будет жива. Драко об этом позаботится. Он сдержит свое обещание перед ней. Он защитит ее. Он спасет ей жизнь.