Мир на части

26 декабря Драко не спал той ночью. Он даже ни разу не встал с дивана до тех, пока крошечный солнечный лучик не начал пробиваться сквозь окно на следующее утро. Первый этап его плана вот-вот должен был осуществиться. Решив, что у него есть немного времени до выхода, Драко решил заскочить в душ. Он подумал, что это, возможно, оживит его — или смоет его боль. Не помогло. Через десять минут он уже направлялся к башне Когтеврана. Он не питал особых надежд на то, что эта часть его плана сработает, но он собирался сделать для этого все, что было в его силах. И если у него не получится, ему просто-напросто придется придумать что-нибудь другое. Белокурая дева на портрете снаружи когтевранской башни начала симпатизировать Драко на пятом курсе — он тогда недолгое время встречался с девушкой с этого факультета (он понятия не имел, что толкнуло его на это). Дева, насколько Драко было известно, была единственным портретом во всей школе, которому он вообще нравился. Его не любил даже тот портрет, что охранял его собственную башню. Так что когда рано утром он оказался возле этой девушки на портрете, она не посторонилась его, а довольно тепло его встретила: улыбкой и любезным приветствием. — Драко Малфой! — радостно воскликнула дева. — Чем обязана удовольствием? Драко прокашлялся. — Я, эм…жду. Жду…друга. — О, как мило! — проговорила дева. — Но единственная учащаяся, которая еще здесь, это Полумна Лавгуд! — На самом деле, она как раз та, кого я ищу. На секунду деву обрела озадаченный вид, но потом сказала: — А, ну конечно! Наверняка она скоро выйдет. Я бы тебя впустила, но…ну, ты же понимаешь…мне не положено… — Я понимаю, — заверил ее Драко. — Но вы не возражаете, если я просто подожду ее здесь, снаружи? — Я совсем не возражаю, Драко! Но я должна предупредить тебя… — Она вдруг понизила тон и проговорила беззвучно: — Она сейчас очень расстроена. Она очень хорошо дружила с… — Да, я знаю, — оборвал ее Драко. На самом деле, ему было неинтересно обсуждать причину, по которой Полумна была расстроена. К слову, ему было наплевать. Но время оказалось на его стороне — не успела дева сказать что-нибудь еще, как из дверного проема выступила Полумна. Она застыла, увидев его, и ее обычно задумчивый вид сменился поистине растерянным. — Полумна, — проговорил Драко как можно вежливее. — М-Малфой, — запнулась она. Ее глаза были красными и опухшими, и, судя по ее виду, она спала столько же, сколько и он. Похоже, дева была права — Полумна действительно была очень расстроена. Но, опять же, с чего бы ей не быть? Она была одной из самых близких друзей Гермионы — и, вероятно, ее лучшей подругой после того казуса на Святочном Балу. — Мы можем поговорить? — спросил он ее. Она уже зашагала мимо него, сказав: — Не сейчас. У меня встреча с Гарри, Роном и Джинни… — Пожалуйста, — проговорил Драко, заметив мольбу в собственном голосе. Да, он ее умолял, и он это ненавидел. Услышав отчаяние в его голосе, Полумна обернулась. Судя по всему, любопытство взяло над ней вверх. Видимо, ей стало интересно, о чем Драко Малфою могло понадобиться поговорить с ней. — Давай прогуляемся, — пробормотал он, легонько хватая ее под руку. Он одарил портрет благодарной полуулыбкой, после чего повел Полумну вниз по коридору и свернул за угол. Как только они оказались вне пределов чьей-либо слышимости, он перестал идти и развернулся к ней. — Мне нужно, чтобы ты сделала мне одолжение. Брови Полумны взлетели вверх. — С чего бы мне делать тебе одолжение? Это будет так же сложно, как он и предполагал. Только что она задала ему очень хороший вопрос — с чего бы ей делать ему одолжение? Они не были друзьями. Они не были и врагами, но зато он был врагом ее друзей. Он уже начал чувствовать себя побежденным, и на какой-то короткий момент подумывал над тем, чтобы забыть все это, пойти обратно в гостиную и проспать всю оставшуюся жизнь. Но осознав, что еще даже не попробовал хорошенько, он продолжил. — Ты дружила с Грейнджер, — негромко проговорил он. При упоминании Гермионы Полумна опустила глаза и, вперив взгляд в пол, всхлипнула. — Да, — произнесла она тихо. — Что ж, — продолжил Драко, — одолжение, о котором я тебя прошу — оно может помочь вернуть ее. Полумна мгновенно вскинула голову и уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Что? Он мысленно ударил себя по лицу за то, что слишком рано и слишком много ей открыл. В его план не входило рассказывать Полумне все. Но, может быть, так было правильно — вернее, если бы он мог точно быть уверен, что она не проболтается Поттеру и остальным. Но, конечно, она не стала бы помогать ему, пока не узнала бы, с чем именно она ему помогает и по какой причине. Так что он все ей рассказал. — Перед тем, как я все тебе расскажу, ты должна поклясться, что это останется между нами и только между нами. На секунду Полумна засомневалась. Ее глаза метались по коридору, будто она либо выискивала кого-то, либо замышляла побег. — Ладно, — наконец, произнесла она. — Ладно. — Драко сделал глубокий вдох. — Я думал о том, как…как вернуть Грейнджер. — Проговорил он напряженным голосом. — Но это будет нелегко. Вот почему мне нужна твоя помощь. — Вернуть ее?! — переспросила Полумна. — Ты имеешь в виду…заклинанием? — Нет, — сказал Драко, качая головой. — Нет, я не хочу возвращать ее из мертвых. В первую очередь я хочу сделать так, чтобы она вообще никогда не умирала. Выражение лица Полумны стало озадаченным. — Но как… — Маховик времени, — ответил Драко как можно тише, прекрасно понимая, что кто угодно и когда угодно мог появиться из-за угла и услышать каждое их слово. — Я собираюсь вернуться в прошлое, во вчерашний день, и предотвратить ее смерть. Полумна задохнулась. — Ты сможешь это сделать? — В одно мгновение вместо грусти в ее широко распахнутых глазах появилась надежда. Драко пожал плечами. — Не знаю. Но я должен попытаться. Я почти уверен, что в кабинете Дамблдора есть один. — Это замечательно! — воскликнула Полумна, а потом замолкла. - Но…как ты собираешься проникнуть в его кабинет? — А вот здесь появляешься ты, — ответил Драко. — В самом деле? — Да. Так вышло, что я в курсе того, что у Поттера есть мантия-невидимка. Мне нужна эта мантия, если я собираюсь осуществить этот план. Ты должна достать ее для меня. — Я? — спросила Полумна; на ее лице возник ужас. — Почему я? — Потому что, — объяснил Драко, — ты все время ходишь в башню Гриффиндора. Ты ведь и сейчас туда идешь, разве нет? — Да, но… — Значит, ты должна будешь найти способ проскользнуть в спальню мальчиков, чтобы ее достать. Он наверняка прячет ее под матрасом или что-нибудь в этом роде. Просто посмотри везде, пока не найдешь ее, а потом принеси ее мне. — Я не стану красть у Гарри Поттера! Он мой друг! — Это не кража. Это заимствование, — возразил Драко. — Как только я закончу, я тут же тебе ее отдам. А может, мне даже не придется: после того, как наша текущая реальность изменится, получится так, что ты изначально никогда ее не брала. Казалось, Полумна обдумывала это. Наконец, она сказала: — Я сделаю все возможное, но не могу обещать, что смогу ее найти — не говоря уже о том, что мне придется искать ее так, чтобы никто ничего не заподозрил. Драко кивнул. Перед ней определенно стояла непростая задача — хоть она и меркла в сравнении с тем, что ему предстояло сделать. — Они сейчас сильно тоскуют, — негромко проговорил он. — Используй это как преимущество. Полумна открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро его закрыла. У Драко было такое ощущение, будто она толком не знала, что ей делать. Ей предстояло предать одного друга, чтобы спасти другого, и он знал: она примет верное решение. Естественно, он оказался прав. — Вернусь как можно скорее, — сказала она. Драко кивнул. — Всречаемся на Астрономической башне, как достанешь. — Ладно. — Полумна по-прежнему звучала чуточку неуверенно и решительно одновременно. Драко наблюдал за тем, как она быстро зашагала по коридору. Как только она скрылась за углом, он пошел прямиком в сторону Астрономической башни, молча молясь, чтобы она со всем справилась.

***

Драко пришлось ждать лишь полчаса перед тем, как Полумна пришла на Астрономическую башню, неся в руках мантию-невидимку. Стоило ему ее увидеть, как он испытал невероятный порыв заключить девушку в объятия — но, конечно, ему удалось себя сдержать. — Как ты смогла ее достать? — спросил он ее. — Ну, я сделала то, что ты мне сказал — воспользовалась их горем как преимуществом. К тому же, там была лишь Джинни. Понятия не имею, где были Гарри с Роном… — Отлично, — нетерпеливо произнес Драко. На самом деле, его не волновало то, как она это сделала — его волновало лишь то, что она сделала. Время утекало, и он хотел осуществить задуманное как можно скорее. — Слушай, план такой: под этой мантией я подкрадусь к горгулье, которая охраняет кабинет Дамблдора. Ты тем временем будешь прятаться за углом. Подождешь несколько секунд, а потом побежишь к его кабинету, вопя что есть мочи. Этого должно быть достаточно, чтобы выманить его из кабинета. И когда он выйдет за дверь, проникну я. А потом мне понадобится, чтобы ты отвлекала Дамблдора, пока я буду искать маховик. — Как я это сделаю? — спросила Полумна. Драко пожал плечами. — Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Когда он спросит, что случилось, скажи, что только что была снаружи и что можешь поклясться, что видела Пожирателя Смерти. Выведи его на улицу, чтобы он посмотрел вместе с тобой. Ни под каким предлогом не давай ему вернуться в кабинет как минимум десять минут…ты это поняла? Полумна осторожно кивнула. — Я…я попробую, но не могу обещать… — Ну, лучше бы тебе пообещать, — огрызнулся Драко. Но увидев, что Полумна едва заметно вздрогнула, он тут же смягчил тон и произнес: — От этого зависит жизнь Гермионы. — Знаю, — тихо проговорила Полумна. Так, они направились к кабинету Дамблдора. Спустя половину пути Драко накинул на себя мантию, чтобы никто не увидел, что он идет с Полумной. Хоть он и не мог увидеть действие мантии, пока находился под ней, он определенно чувствовал силу, которую она ему давала. А владел ею этот удачливый ублюдок Поттер — он мог лишь представить себе шалости, которые можно было совершить, находясь под этой мантией. Наконец дойдя до кабинета Дабмлдора, они остановились. — Ты еще здесь? — прошептала Полумна. — Да, — тихо ответил Драко. — Ты готова это сделать? Полумна пожала плечами. — Готовее некуда, я полагаю. — Хорошо. Сейчас я иду ко входу. Подожди где-то тридцать секунд, а потом начинай орать, хорошо? Полумна кивнула; Драко тем временем бесшумно подкрался к горгулье. Он крепко прижался спиной к стене, чтобы не оказаться на пути Дамблдора, когда тот будет выходить. Он мысленно отсчитал тридцать секунд, и вскоре после того, как добрался до нуля, он услышал, как закричала Полумна. Он усмехнулся в ответ на то, как убедительно она кричала. Судя по всему, он взял на эту работу правильную девушку. Через несколько секунд он увидел, как она огибает угол и бежит в его сторону. — Профессор Дамблдор! — закричала она. Стоило ей произнести его имя, как статуя отодвинулась, обнаруживая потайную дверь, ведущую в кабинет директора. Она тут же распахнулась, и из кабитнета стремительным шагом вышел профессор Дамблдор. — Мисс Лавгуд? — проговорил он. — В чем дело? Драко не стал ждать ответа Полумны; он быстро скользнул в проход до того, как дверь успела закрыться. Благополучно оказавшись внутри и встав на винтовую лестницу, которая вела в кабинет, он испустил вздох облегчения. Он был в кабинете Дамблдора раньше, так что он не удивился, когда лестница начала двигаться, медленно подимаясь к круглой комнате. Тем не менее, он не припоминал, чтобы в прошлый раз лестница двигалась так медленно, так что он перепрыгивал через несколько ступеней, чтобы ускорить процесс. Оказавшись наверху, он соскочил со ступеней и оказался в комнате. К счастью для него, птица феникс Фокс, кажется, дремала, и поэтому не заметила вторжение. Драко как можно быстрее прошел к столу директора. Но, конечно, все ящики были наглухо заперты с помощью заклинаний — Драко об этом не подумал. — Проклятье, — прошептал он, снимая мантию-невидимку и отбрасывая ее на стол. Сперва ему нужно было поискать на столе, который был завален многочисленными вещами, и на книжных полках; он надеялся, что маховик времени спрятан где-то, что не было заперто на ключ. Он мысленно проклял себя за то, что не учел эту проблему прежде. Он знал, что никакое количество алохоморы не откроет ни один из этих ящиков. Вероятнее всего, директор наложил на них какие-нибудь надежные чары. Так что вместо этого он начал копаться в куче на столе. Там было полно всяких вещиц и штуковин — большую часть которых Драко даже не узнавал, — но ничего, что хоть отдаленно напоминало бы маховик времени. — Твою мать! — прошипел он, закончив обыскивать письменный стол. Он бросился к одной из книжных полок и начал вытаскивать книги и бросать их на пол в надежде, что за одной из них окажется маховик времени. Он даже заглядывал внутрь каждой — на случай того, что книги имели секретное отделение. Но чем больше книг он вытаскивал, тем больше осознавал, что попусту теряет время. Даже если у Дамблдора и был маховик времени, он наверняка был надежно спрятан в письменном столе, а не где-нибудь на виду. — Это одна из моих любимых книг, — произнес голос за его спиной. Драко подскочил на звуках этого голоса и резко обернулся; он увидел, что Дамблдор наклонился и подобрал с пола одну из книг. — Я впервые прочитал ее, когда был в твоем возрасте, я полагаю. Должно быть, с тех пор я перечитывал ее сотню раз. — Голос Дамблдора был мягким и дружелюбным — определенно не голосом того, кто только что обнаружил, что в его кабинет вломились, а теперь там бесчинствуют. Драко заглянул старику за плечо и увидел Полумну: ее плечи были чуть ссутулены, а на лице было разбитое выражение. Стоило их взглядам встретиться, как она быстро вперила взгляд в пол и опустила голову. Дамблдор обернулся к Полумне и сказал: — Мисс Лавгуд, могу я поговорить с мистером Малфоем наедине? — Да, сэр, — пробормотала Полумна перед тем, как развернуться и уйти. Драко ждал, что после того, как она уйдет, Дамблдор выпустит свою ярость. Но он этого не сделал. Вместо этого он непринужденно прошел к столу и сел. — Присаживайся, Драко, — сказал он, указывая на одно из кресел перед письменным столом. Драко послушался. Он окинул директора настороженным взглядом, спрашивая себя, почему старик до сих пор не взорвался яростью. Он определенно это заслужил. — Драко, — мягко проговорил Дамблдор. — Того, чего ты ищешь, здесь нет. — Откуда вы знаете, что я ищу? — прохладным голосом спросил Драко. Должно быть, это Полумна сказала ему. Вместо того, чтобы ответить на его вопрос, Дамблдор склонился над столом и проговорил: — Позволь мне рассказать тебе одну историю. Около сотни лет назад юный волшебник по имени Диагон получил в подарок на свой день рождения маховик времени от своего дяди. Сперва он не в полной мере осознал те возможности, что давал ему этот предмет. Сказать по правде, сперва он решил, что это какой-то красивый слиток золота, который он сможет показать своим друзьям. Он имел смутное представление о том, что такое этот маховик времени, но этот предмет никогда и не был ему по-настоящему необходим, и поэтому он не знал, как он работает — и он никогда не отличался особой прилежностью, так что не потрудился это выяснить. Тем не менее, спустя несколько лет настал тот день, когда он осознал, насколько могущественным был маховик времени. Диагон был известен как один из богатейших колдунов своего времени, и все ему завидовали. Не только потому, что он был могущественным вошебником, владевшим многими богатствами, но и потому, что был женат на одной из самых красивых волшебниц, котрую когда-либо видел мир. У него было все — вплоть до одной ночи, когда он и его жена Розмари возвращались домой с приятного ужина, который проходил в особняке их друзей, и проходили мимо группы волшебников, ссорившихся на улице. И Диагон, и Розмари были этим встревожены и приняли решение вступиться и остановить это до того, как кого-нибудь из них ранят. Тем не менее, стоило им подойти, как они осознали, что ситуация была гораздо серьезнее, чем они изначально предполагали. Двое молодых волшебников уже были убиты, и их мертвые тела лежали на земле; палочки остальных были направлены друг на друга, в то время как многие из них пускали друг в друга непростительные заклинания. Диагон и Розмари в ужасе остановились, наблюдая за тем, как юные волшебники отбирают друг у друга жизнь — все это показалось им таким бессмысленным. То, что случилось дальше, произошло так быстро, что Диагон не успел среагировать: один из юных волшебников направил свою палочку на другого и выстрелил в того смертельным заклятьем. Но другой маг оказался слишком быстрым и смог пригнуться до того, как заклинание его настигло. Так что оно пролетело мимо своей цели и поразило Розмари прямо в грудь, отчего та мгновенно умерла. Диагон, разумеется, пребывал в состоянии шока. Сперва он склонился над своей женой и попытался оживить ее, но она…ушла. Диагон понимал, что не сможет прожить оставшуюся жизнь без жены, так что прямо в тот момент он осознал, что должен делать: он должен был использовать маховик времени, чтобы ее вернуть. Он со всех ног помчался домой, чтобы его взять. Он по-прежнему сомневался, как именно им пользоваться, но решил, что знает достаточно. Как только он взял его в руки, он установил стрелку часов на час назад и трансгрессировал в особняк его друзей, внутри которого по-прежнему находились он и его жена. Он наложил на дом мощное заклинание — оно помешало бы выйти любому, и при этом помешало бы ему и Розмари оказаться поблизости той группы волшебников. Довольный тем, что совершил, он снова вернул стрелку часов к моменту до того, как использовал маховик времени. Он был взволнован, потому что по возвращении ожидал, что его встретит жена. Позже многие очевидцы уличных событий сообщили, что ненадолго Диагон появился перед ними, а потом попросту исчез у них на глазах. Как видишь, несмотря на заклинание, наложенное им на особняк, Диагон и его жена смогли нейтрализовать его и уйти. Но, судя по всему, эта маленькая перемена изменила достаточно, так что когда они с Розмари столкнулись на улице с молодыми волшебниками, это Диагона поразило смертельное заклятье, а не Розмари — вот почему всем на улице показалось, что он прекратил существовать: потому что он умер незадолго прежде и ни при каких обстоятельствах не мог пройти мимо них по улице… Наконец, с Драко было достаточно, и он перебил директора: — При всем уважении, сэр, я уже слышал эту историю прежде, и это всего лишь история. Та, что родители рассказывают своим детям в надежде напугать их, чтобы те не использовали маховик времени. Мой отец рассказывал мне эту историю, когда мне было восемь, и я уже тогда в нее не верил. Во-первых, это ситуация даже неправдоподобна — учитывая парадокс того, что он не мог умереть в прошлом, потому что тогда ему нужно было бы оказаться живым в будущем, чтобы сперва отправиться в прошлое… Дамблдор улыбнулся. — О. Что ж, обычно эта история срабатывает. Но, полагаю, она лучше работает с детьми, которым даже неизвестно понятие парадокса. Даже я не вполне понимаю понятие парадокса… — Сэр, мне нужен маховик времени. Пожалуйста. Дамблдор снова откинулся в кресле. — Даже если бы он у меня был, мистер Малфой — что не так — я не дал бы его вам. Со временем нельзя шутить. — Вы не понимаете, — проговорил Драко. — Вы бы удивились, узнав, что я в действительности понимаю, Драко. Если бы вы хотели использовать маховик времени для дополнительных занятий, — как, я уверен, вам известно, делала мисс Грейнжер на третьем курсе, — тогда мы бы, возможно, еще это обсудили. Но то, для чего вы хотите его использовать — в общем, боюсь, с этим я не могу вам помочь. — Но, сэр… Дамблдор поднял руку, тем самым веля ему замолчать. — Прости, Драко. Я знаю, что тобой движут лишь лучшие намерения, но это — то, что следует оставить в покое. К тому же, я убежден, что если ты действительно хочешь это сделать, ты найдешь способ — каким бы сложным он ни был — и я не смогу тебя остановить. Но ты должен это отпустить. Отпустить ее. Пожилой человек поднялся и обошел письменный стол. — Прошу меня простить, мистер Малфой, у меня есть важные дела, требующие моего внимания. Я был бы признателен, если бы вы вернули эту мантию мистеру Поттеру и подумали дважды перед тем, как когда-нибудь снова вламываться в мой кабинет. — Его голос был не злым, но твердым. Чувствуя себя побежденным, Драко последовал за Дамблдором к спиралиевидной лестнице. Дамблдор ласково опустил руку на его плечо. — Ты умный мальчик, Драко. Я знаю, ты поступишь правильно. Драко в ответ не произнес ни слова; лестница тем временем начала медленно опускаться. Эта история не напугала его — но старик был прав. Даже если бы ему удалось заполучить маховик времени, что вряд ли, то он, вероятно, мог бы ненароком вызвать что-то более катастрофичное. Да и кто мог поручиться, что все, что он собирался сделать в прошлом, защитило бы Гермиону от смерти? Возможно, ей просто было суждено умереть в тот день несмотря ни на что. Возможно, что даже если бы ему и предоставился шанс попытаться ее спасти, он все равно бы не смог — потому что все было так, как и должно было быть. Дамблдор был прав. Он должен был отпустить. Он должен был отпустить ее. Только вот он понятия не имел, как.

***

Драко ощущал тяжесть в ногах, пока шел обратно в башню старост. Он пребывал в полнейшем оцепении. Достигнув портрета, он пробормотал пароль «сахарные леденцы», на который Гермиона сменила его несколько дней назад перед Рождеством. Драко не понравился ее выбор пароля, но он не стал с ней спорить — так сильно она была возбуждена предстоящим праздником. К тому же, она думала, что это будет мило — изменить пароль, — и что это, возможно, придаст праздничное настроение и Драко. Он бы никогда не признался ей в том, что так оно и вышло. Рыцарь на портрете поприветствовал его едва заметным кивком. Драко ждал, чтобы тот открыл дверь, но тот был слишком занят тем, что пристально смотрел Драко за плечо. — Что? — спросил Драко. — Похоже, у тебя посетитель, — ответил рыцарь, указывая за его спину. Драко обернулся и увидел Гарри, стоявшего прямо за его спиной. Откуда он здесь взялся? Драко не заметил, чтобы он был возле портрета, когда подходил, да и он бы почувствовал, если бы Гарри шел за ним весь обратный путь. — Нам надо поговорить, — просто сказал Гарри. Драко окинул парня напротив пристальным взглядом. Он выглядел даже хуже, чем Полумна — и почти так же плохо, как Драко себя чувствовал. Он казался уставшим и бледным; его взгляд был практически лишен каких-либо эмоций. — Сейчас правда не лучшее время, Поттер, — сказал Драко, стоило портретному прему открыться. — Нет, мне нужно кое-что знать, — сказал Гарри. Его голос представлял собой нечто среднее между умоляющим и разгневанным. — Что, Поттер? Что тебе нужно знать? Гарри поколебался с секунду, словно боясь ответить на вопрос. Но наконец заговорил, понизив тон чуть ли не до шепота: — Мне нужно знать, почему… — его голос дрогнул. Но, сделав глубокий вдох, он продолжил: — Мне нужно знать, почему Гермиона держала твою руку, когда умирала. Почему ты был последним человеком, которого она видела перед смертью? У Драко дыхание застряло в горле. Он не ожидал, что Гарри это спросит. Черт, он даже не знал, что в тот момент кто-нибудь это заметил. Но, похоже, Гарри заметил. Он не знал, что ему ответить. Он мог солгать, а мог сказать правду. Но, говоря откровенно, он понятия не имел, каким был правильный ответ. — Не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать ответы, — буркнул он. После чего развернулся, чтобы шагнуть в портреный проем — но Гарри его остановил. — Но я хочу знать ответы, — проговорил он тихим голосом. Драко снова повернулся к нему лицом. В данный момент он был не в настроении говорить обо всем этом — тем более, с Гарри Поттером. Поэтому он выболтал все, что только мог, лишь бы заставить его уйти. — Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Поттер? — прорычал он. — Какой конкретно ответ ты хочешь услышать? Хочешь, чтобы я сказал тебе, что это, возможно, потому, что мы с Гермионой хорошо ладили последние несколько месяцев? Хочешь, чтобы я сказал тебе, что это, возможно, потому, что она начала видеть во мне друга? Или хочешь, чтобы я сказал тебе, что это, возможно, потому, что она спала со мной за день до того, как умерла? Он пожалел о своих словах в ту же секунду, как они соскочили с его губ. И стоило ему произнести их, как кулак Гарри столкнулся с его челюстью. Удар был столь сильным, что он попятился на несколько шагов. Его первым побуждением было ответить на удар, но он удержал себя — в конце концов, он действительно это заслужил. — Ложь, — процедил Гарри сквозь плотно стиснутые зубы. — Я был ее лучшим другом! Ты был ничем для нее! Осторожно потерев место, куда Гарри его ударил, Драко произнес негромко: — Возможно, Поттер. Но, опять же, возможно, что ты ошибаешься. Полагаю, ты можешь никогда не узнать наверняка. Быть может, если бы последние несколько месяцев ты обращал больше внимания на нее, а не таскался за своей Уизлеттой… Кулак Гарри немедленно взмыл снова, но на этот раз Драко удалось блокировать удар. Он смог быстро увернуться в нужную секунду, и не успел Гарри понять, что именно произошло, как Драко нанес ему тот же удар в лицо, который только что получил сам. Гарри выругнулся, тронув поврежденный участок кончиками пальцев и вытерев небольшое количество крови с уголка рта. — Поттер, — проговорил Драко как можно спокойнее. — Мы можем делать это до тех пор, пока один или оба из нас не угодят в больничное крыло — и, поверь мне, я буду упиваться каждой секундой. Но давай найдем для этого другую причину, потому что драться за Гермиону уже бесполезно. И как бы сильно ты ни хотел обвинить кого-то, кто под боком, я был не виноват в ее смерти, — как и ты, — и никакое количество ударов не вернет ее обратно. Гарри прожег его свирепым вглядом, но у него не было никакой возможности с этим поспорить — так что он не стал. Он лишь покачал головой, развернулся и зашагал вниз по коридору. — Я любил ее, — тихо сказал Гарри, оказавшись на расстоянии. Драко был не уверен, говорил ли он это ему или же говорил это самому себе. — Да, что ж, я тоже ее любил, — пробормотал Драко. К счастью, Гарри был слишком далеко, чтобы его услышать. Но рыцарь на портрете, который лицезрел всю эту сцену, не был. Он окинул Малфоя сочувствующим взглядом, когда тот шагнул в портрерный проем. Как только дверь за ним захлопнулась, Драко привалился к стене и испустил единственный всхлип. Его плечи подрагивали, словно он рыдал, но он отказывался давать слезам выход наружу. Он умудрился снова ее потерять. У него был лишь один шанс попытаться все исправить, а он его упустил. Теперь Гермиона ушла навсегда, и не было абсолютно ничего, что он мог бы сделать.

***

Он обнаружил ее у озера; она сидела на берегу и бросала камни в воду. — Грейнджер? — позвал он ее. Она повернула к нему лицо. На нем возникло выражение облегчения. Она ласково улыбнулась, пока он медленно шел к ней. — Где ты пропадал? — спросила она. — Я заблудился, — ответил он. Она снова повернула голову в сторону озера и бросила очередной камень — только этот потонул, стоило ему удариться о воду. Она нахмурилась, и на ее лице возникло поистине разочарованное выражение. — Я понятия не имею, что делаю. Он бросил взгляд на неровные камушки в ее руке. — Они недостаточно гладкие. А ты неправильно держишь запястья. — Я говорила не о камнях, — с грустью в голосе проговорила она. Он присел рядом с ней и схватил один из камней, после чего одним ловким движением отправил его в воду. Он проскочил весь пути до другого конца озера, а потом вернулся обратно, снова прыгая в его руку. — Это как магия. Она снова повернулась к нему. — Можешь помочь мне понять, что я делаю? Он изумленно на нее уставился. Ее глаза были распахнуты и заволочены чем-то, похожим на слезы, которые вот-вот должны были политься. Она выглядела такой беспомощной — но он понятия не имел, что мог для нее сделать. — Я думал, что потерял тебя. Она моргнула. Как только она это сделала, по ее щеке потекла слеза. — Но ты нашел меня. — Да, нашел. Вода в озере постепенно начала подниматься. Он всматривался в волны, которые становились все больше и больше, и с мысленной отстраненностью спрашивал себя, из-за чего погода могла так резко измениться. — Знаешь, ты ведь сказал, что защитишь меня, — вдруг сказала она. Это был не упрек — скорее, наблюдение. — Знаю, — ответил он. — И я это и делал — я защищал. Но я не мог сделать ничего, чтобы спасти тебя. — Ну, ты мог бы спасти меня сейчас, — сказала она. — А? Она бросила очередной камень. Только на этот раз он не ударился о плоскую поверхность озера — камень скрылся под приливной волной, которую он каким-то образом умудрился не заметить. Он не успел отреагировать — волна обрушилась прямо на них, полностью скрывая их под толщей холодной воды. Озеро вдруг меньше стало напоминать озеро, и больше — океан. Оказавшись под водой, он ожидал, что сможет коснуться дна ногами, но дна там больше не было. Он быстро дернул ногами и поплыл наверх. Оказавшись на поверхности, он сделал глубокий вдох и оглянулся. Ее нигде не было. — Гермиона! — закричал он что есть мочи. Ощущая панику, он снова ушел под воду, чтобы поискать ее. Она не могла далеко уплыть. Но все, что он видел кругом, была лишь вода. Он выплыл на поверхность за новой порцией воздуха, а потом нырнул снова. Он не собирался сдаваться, пока не найдет ее. Он вдруг увидел ее четко как день. Она была в нескольких метрах под ним и тянула ему руку. Он поплыл к ней, готовый схватить ее ладонь, но чем дальше он плыл, тем дальше она оказывалась. — Гермиона, плыви ко мне! Хватай мою руку! — Ему даже не показалось странным, что он мог говорить под водой. Тем не менее, она не пошевелилась. Она лишь грустно покачала головой и произнесла: — Слишком поздно меня спасать. Ты опоздал. Драко захлебнулся воздухом и открыл глаза. Он ожидал, что окажется под водой, но вместо этого оказался в уюте своей собственной спальни, в уюте своей собственной кровати. Тяжело дыша, он зарылся лицом в ладони. Это был всего лишь сон. Или кошмар. Один из многих, что еще ему приснятся, хоть тогда он еще этого не знал. В тот самый момент он понял, что ему будет очень трудно ее отпустить.