Мир на части

— Грейнджер? Ты мне ответишь? Что дементор — тот, который явно из твоего мира — делал в твоей спальне? Гермиона присела на краешек кровати и спрятала лицо в ладонях. — Я не знаю, — прорыдала она. Драко застонал. — Знаешь, Грейнджер, меня начинает подташнивать от твоего «я не знаю», потому что я думаю, что на самом деле ты знаешь. Ты просто не хочешь мне рассказывать. Она отняла руки от лица и подняла на него остекленевший взгляд. Она казалась бледной, слабой и очень расстроенной. На какой-то короткий момент Драко испытал желание протянуть руку и подарить ей хоть какой-то уют — в виде мягкого похлопывания по плечу или даже объятия, — но его желание узнать, что, черт возьми, происходило, его удержало. — Возможно, я нарушила какой-нибудь закон в своем мире, когда покинула его, — сказала она. — Заклинание, которое я использовала, было довольно мощным. — Предположим, — сказал Драко. — Доля смысла в этом есть. Но с чего бы им посылать за тобой дементора? И как они вообще тебя нашли? Лицо Гермионы исказила внезапная паника. — О нет. — Что? — О боже, — пробормотала она. После чего встала и принялась расхаживать по комнате. — Должно быть, они нашли того, кто помог мне! — Тебе кто-то помог? — Может, он из-за этого в беде! — закричала она. — Что, если… — она задохнулась, — что, если они подвергнут его поцелую дементора? Что, если… Она не закончила предложение. Просто села на пол и зарыдала. — Грейнджер, успокойся… — Мне нужно вернуться! — закричала она. — Вернуться куда? — Назад в мой мир! — в отчаянии ответила она. — И как же ты это сделаешь? — спросил Драко. — Нам ты сказала, что для тебя не существует пути вернуться обратно. И даже если ты туда вернешься, что ты станешь делать? Может, там тебя поджидают еще больше дементоров… — Боже, боже, боже… — Гермиона поднялась с пола и лихорадочно оглядела комнату. — Что же мне делать? Должно быть что-то, что я могу сделать. Этого не может быть, этого не может… — Грейнджер, — проговорил Драко твердым голосом. Он схватил ее за плечи и вытянул на расстоянии руки. Пристально заглянул ей в глаза — распахнутые и полные страха, отказывающиеся смотреть на него. — Возьми себя в руки, ладно? Тебе нужно успокоиться, чтобы мы могли пойти рассказать об этом Дамблдору… — Нет! — выкрикнула она, высвобождаясь из его хватки. — Нет, мы не станем никого в это впутывать. — Черта с два мы не станем, Грейнджер. Только что из портала появился дементор и пытался поцеловать тебя. Может, их будет больше, если мы ничего не предпримем и не попытаемся их остановить. Дамблдор сможет помочь нам. Гермиона замотала головой. — Пожалуйста, нет. — Грейнджер, или я прямо сейчас иду к Дамблдору, или ты рассказываешь мне, какого черта с тобой происходит. Выбирай. Она подняла на него взгляд. — Мы можем просто притвориться, что ничего не было? Драко неверяще на нее уставился. Что не так было с этой девчонкой? Если бы на него напал дементор, он захотел бы сделать все, чтобы удостовериться, что больше этого не произойдет. Так почему Гермиона так боялась это сделать? Ему бы следовало попытаться убедить ее вовлечь в это Дамблдора. Ему бы следовало самому пойти и привести директора сюда. Но он не сделал ничего из этого. Он вдруг больше не ощущал, что помогает ей, потому что становилось все очевидней, что она не хотела, чтобы ей помогали. — Ладно, — сказал он, вскидывая руки в защитном жесте. — Ладно, если ты не собираешься беспокоиться об этом, я тоже не стану. — И с этими словами он развернулся и вылетел из ее спальни, громко хлопнув за собой дверью. Он никогда не думал, что такое возможно, но этой девчонке удавалось приводить его в ярость даже больше, чем настоящей Гермионе Грейнджер. И если она не побеспокоится, ее упрямство станет для нее смертельным. Не имея никакого желания возвращаться в постель, Драко вместо этого пошел в гостиную. Он частично ожидал, что Гермиона пойдет за ним и раскроет ему все свои секреты в приступе отчаяния — но она ничего такого не сделала. Что было даже к лучшему. Он не хотел, чтобы она была поблизости, пока он будет делать то, что собирался. Схватив со стола перо и лист пергамента, он сел на диван и застрочил: Поттер, Приходи на Астрономическую башню, как только получишь эту записку. Есть кое-что важное, что нам надо обсудить. Приходи один. — М. Утром он поручит своей сове доставить эту записку Гарри за завтраком. Он не был уверен, что это была хорошая идея — впутывать в это Гарри. Он знал, что ему следовало пойти прямиком к Дамблдору, но, возможно, время еще не пришло. Гарри был единственным, кто не встретил Гермиону с распростертыми объятиями, так что он против своей воли думал о нем как о своего рода союзнике — хоть и ужасно не хотел это признавать. Он сложил лист пергамента и сунул его в карман своей мантии, наброшенной на спинку дивана. А потом, испустив вздох поражения, снова обнаружил себя возле двери в гермионину спальню. Он не постучал. Не сказал ей, что заходит. Он просто открыл дверь и вошел в комнату. Она сидела на том же самом месте, где была, когда он ушел — на краешке кровати, с заплаканным лицом и горестным видом. Услышав, что он вошел, она подняла на него взгляд, но не сказала ни слова. — Сегодня я сплю здесь, — просто сказал он, устраиваясь в небольшом кресле, что стояло в углу комнаты. Она кивнула. Она понимала — возможно, даже больше, чем он. Потому что хоть он и сердился на нее, он определенно не собирался допускать, чтобы с ней что-то случилось. И если она не позволит ему пойти за защитой к Дамблдору, он сам обеспечит эту защиту. Несмотря на то, что в кресле было неудобно, ему удалось снова заснуть этой ночью. Гермиона ни разу не разбудила его криком о помощи, так что он смог проспать беспробудным сном всю оставшуюся ночь. И ему ничего не снилось.

***

Драко стоял у большого окна на вершине Астрономической башни и любовался красивым видом. Ярко сияло солнце, роняя свет на медленно тающий снег, что укрывал землю. С высоты башни казалось, что перед ним простирается бесконечность. Он представил, как выглядел бы рассвет с того места, где он стоял — и как бы он, возможно, однажды привел сюда Гермиону, чтобы на это посмотреть. При воспоминании о том, что этот день никогда не наступит, Драко закрыл глаза и нахмурился. Он не понял, что Гарри пришел, пока не услышал, как тот прочищает горло. Драко развернулся и увидел парня с иссиня-черными волосами, каменным лицом и листом пергамента в руке. — Я получил твою записку, — сказал он. — Ты что-нибудь узнал? Драко отвернулся и снова выглянул в окно. Несмотря на яркие солнечные лучи и голубое небо, он разглядел тучи, что маячили вдали — словно вот-вот должна была разразиться буря. — Слушай, Поттер, — сказал он, бросая на того взгляд через плечо. — Я не знаю, зачем попросил тебя прийти сюда — именно тебя — но я это сделал. И теперь, раз уж ты здесь, мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещал. Мне нужно, чтобы ты мне поклялся, что все, что будет сказано между нами, останется между нами. Ты это уяснил? Это значит, что ты не рассказываешь Уизли, не рассказываешь Дамблдору — не рассказываешь никому. — Клянусь, — сказал Гарри без секундного колебания. После чего протянул руку. Драко взял его ладонь и крепко ее пожал. На мгновение он задался вопросом, следует ли ему доверять Гарри Поттеру. Но потом он был вынужден признаться себе, что хоть он и ненавидел Гарри Поттера всеми фибрами своей души, тот, возможно был единственным человеком на свете, которому он доверил бы свою жизнь. Точнее, если бы Гарри было дело до его жизни. — Итак? — проговорил Гарри натянутым голосом. — Что ты разузнал? Перед тем, как ответить, Драко сделал глубокий вдох. — Она ничего мне не говорит. Брови Гарри взметнулись вверх. — Ты поэтому хотел меня видеть? Чтобы сказать мне, что ничего не знаешь? Драко нахмурился. — Разумеется, нет, Поттер. Прошлой ночью кое-что произошло. То, чего я не могу объяснить — и то, что, думаю, может объяснить она. Но она отказывается. Это подогрело интерес Гарри. — О, неужели? И что произошло? — На нее напали, — ответил Драко. — Дементор. В ее собственной спальне. У Гарри отвисла челюсть. — Ты шутишь! Драко покачал головой. — Меня разбудил ее крик о помощи. Я появился как раз вовремя — он вот-вот собирался ее поцеловать. Но это даже не самая странная часть. Дементор пришел из ее мира. Через какой-то портал. — Нифига себе, — выдохнул Гарри. — И она не смогла объяснить, почему? — Она сказала что-то о том, что, должно быть, она нарушила в своем мире какой-то закон, который запрещает его покидать. — И ты купился на это объяснение? — Не совсем, — ответил Драко. — Я так и знал, — пробормотал Гарри. — Я так и знал, что с ней что-то неладно. Драко сложил руки на груди и произнес: — И что же конкретно с ней неладно, Поттер? Почему ты оказался единственным из вашей компашки, кто не распахнул перед ней объятия? — Думаю, тебе нет никакой нужды об этом спрашивать, — пробормотал Гарри. — У меня точно такая же причина, что и у тебя. — Потому что она не наша Гермиона Грейнджер. — Да, — согласился Гарри. — Но это не единственная причина. Просто я почувствовал, что с ней что-то не так, как только ее увидел. В смысле, кто покидает свой мир только потому, что за ним кто-то охотится? Уверен, в ее собственном мире было множество способов ее защитить, без необходимости отправлять ее в другое измерение. Так с чего бы ей принимать такие отчаянные меры? Это бессмысленно. Драко пожал плечами. — Ну, Поттер, очевидно, что мы не знаем всей истории, так что кто знает, какие меры предосторожности она приняла перед тем, как отправиться сюда? Все, что нам известно — это что ее могли утомить всевозможные способы защитить себя. Возможно, люди, которые за ней охотятся, не только опасны, но и могущественны — достаточно могущественны, чтобы снять любое защитное заклинание. Правда в том, Поттер, что мы никогда не узнаем всю историю, пока она сама не решит рассказать ее нам. А это может никогда не произойти. — О, это может произойти раньше, чем ты думаешь, — сказал Гарри, и на его лице возникла ухмылка. Драко подозрительно на него сощурился. — И что же это значит? — Есть простой способ получить нужную нам информацию, Малфой — и уже в следующую пятницу. Драко побледнел. — Погоди-ка секунду, Поттер, ты же не хочешь сказать… — Наш проект по Зельеварению, — сказал Гарри, кивнув. — Прошлой ночью я взял на себя его приготовление — решил, что если буду ждать, пока сперва ты поговоришь с Гермионой, то мы можем никогда его не закончить. — Ты же не серьезно…да? — Ты не представляешь, насколько я серьезно. Драко покачал головой. — Поттер, мне следует напоминать тебе о том, что случилось в прошлый раз, когда ее заставили выпить приготовленную вручную Сыворотку правды? Она чуть не умерла. — О, не тревожься, — сказал Гарри. — Сперва я намерен испробовать ее на себе. В конце концов, должен же я удостовериться, что она сработает как надо. — Ты тупой? — Драко неверящим взглядом смотрел на парня, что стоял напротив, и все, что он видел — необузданную решимость. Разумеется, он попытался бы предпринять что-нибудь глупое вроде этого — отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Мы не можем вот так просто использовать Сыворотку правды, когда нам этого захочется. Мы можем серьезно влипнуть… Гарри искоса на него взглянул. — С каких это пор Драко Малфой боится во что-то влипнуть? Это был хороший ход. Разумеется, на самом деле Драко не заботило, влипнет ли он — просто ему не казалось правильным опаивать невинную девушку, чтобы выбить из нее информацию — точнее, если у нее вообще была какая-нибудь информация. — Поттер, а тебе не приходило в голову, что, возможно, Грейнджер больше нечего нам рассказывать? Что, возможно, все, что она нам рассказала, и есть правда? — Эй, это ты позвал меня сюда из-за того, что прошлой ночью увидел дементора. Ты тоже подозреваешь, что она не со всеми одинаково честна. Так в чем твоя проблема? — Просто я не думаю, что это будет честно по отношению к ней. — Даже ему эти слова показались глупыми, как только он их произнес. Почему он вообще думал о том, что было честно по отношению к ней, когда это она вторглась в их мир и перевернула их жизни с ног на голову — без предупреждения или разрешения? Испустив стон, он произнес: — Что именно ты задумал? Гарри усмехнулся. — Мне понадобится твоя помощь. — Ни за что, Поттер. Я не собираюсь ни в чем тебе помогать. — Придется, — сказал Гарри. — Я не смогу сделать это один. Ты видел, как она себя со мной ведет. С тобой ей комфортно — и она ничего не заподозрит, если получит напиток от тебя. Напиток, в который будет подлита Сыворотка правды. — Допустим, — медленно проговорил Драко. — А после того, как мы это сделаем, и после того, как выясним правду — в которой, возможно, вообще не окажется ничего особенного, — ты, наконец, сдашься и примешь ее? Ухмылка Гарри сползла с его лица. Он проговорил твердым голосом: — Я никогда ее не приму. Драко не было нужды спрашивать, почему — потому что он уже сам знал ответ. — Потому что это не она. Гарри кивнул и отвел взгляд. — Она может выглядеть как Гермиона, сколько хочет. Может двигаться как она, говорить как она, но она никогда не будет ею. — Никто не сможет заменить Гермиону Грейнджер, — пробормотал Драко. — Даже она сама. — Он слабо улыбнулся нелепости этого высказывания. Гарри сузил глаза и обвел его подозрительным взглядом. В уголках его рта началась образовываться полуулыбка. — Мы с Драко Малфоем действительно в чем-то согласились. Кто бы мог подумать, что произойдет такое? — И кто бы мог подумать, что мы согласимся в наших чувствах к Гермионе Грейнджер? Улыбки на лицах обоих мгновенно исчезли. Лицо Гарри сделалось каменным, а Драко немедленно пожалел о сказанных словах. К счастью, Гарри предпочел их проигнорировать. — Через четыре дня, — проговорил он, разворачиваясь и направляясь к выходу из башни, — сыворотка будет готова. — Он снова повернулся к Драко. — Осталось убедиться, что ты готов. Драко не ответил. Он смотрел на то, как Гарри уходит, и когда тот исчез, снова отвернулся к окну. Четыре дня. Всего четыре дня, и у них будет правда, которую они так долго искали. Но имело ли это на самом деле значение? К чему это приведет? Они станут думать о ней как-то иначе? Может, каким-то вещам лучше оставаться несказанными. Может, лучше ничего не знать о ее прошлом в другом мире. Драко вздохнул. Вид из окна больше не был таким прекрасным. Солнце скрылось за облаками, отчего мир снаружи превратился в гнетущую серость. Тучи, сквозь которые пробивался солнечный свет и которые были так далеко всего несколько минут назад были, теперь стремительно подбирались к замку. В этом не было никаких сомнений: надвигалась буря.