Мир на части

Какой-то момент единственное, что он слышал — это рыдания девушки, которая только что открыла свой самый глубокий, самый темный секрет. Драко был потрясен до глубины души. Как только эти слова сорвались с ее губ и проникли в его сознание, у него отвисла челюсть, а в голове стало совершенно пусто. Гарри, тем временем, обрел такой вид, будто его пнули в живот. Когда она договорила, он автоматически ослабил хватку на ее руке и отшатнулся на несколько шагов. Он в ужасе уставился на девушку перед собой — девушку, которая делила лишь внешность его лучшей подруги, и ничего больше. — Гарри, — проговорила она тихим, умоляющим голосом. Он покачал головой. — Нет, — прошипел он. Продолжил пятиться от нее с выражением отвращения на лице. — Держись, нахрен, от меня подальше. — Гарри, позволь мне все объяснить. Пожалуйста, — в ее голосе не было решительности — словно она знала, что ее мольбы были бессмысленны. Он не стал бы ее слушать. Он получил ответ, который искал — только вот не тот, которого ждал или хотел. Драко молча наблюдал за ними. Оторвав взгляд от Гермионы, он увидел, что Гарри пятится назад — а потом разворачивается и уходит прочь. — Поттер, — позвал он ему вслед. — Поттер, куда ты идешь? Гарри резко остановился и обернулся. — Я иду за Дамблдором. Она больше не останется в нашем мире. — Он произнес эти слова с жутковатым спокойствием в голосе. Драко списал это на шок. — Подожди, — Драко подошел к Гарри и крепко схватил его за локоть. — Ты никуда не пойдешь, Поттер. — Хрена с два не пойду! Она же убийца, Малфой! Гермиона продолжала рыдать, спрятав лицо в ладонях. Возможно, она и была убийцей, но в эту секунду Драко сочувствовал ей. — Черт бы тебя побрал, Поттер. Все это время ты хотел получить от нее ответы — а теперь собираешься вот так просто уйти, не дав ей шанса объясниться? Ну, а я не позволю тебе это сделать. Ты можешь хотя бы выслушать ее. Гарри вперил свирепый взгляд в Гермиону, и на его лице было выражение ненависти и злобы. К счастью, Гермиона этого не увидела, так как, казалось, старалась на него не смотреть. — Ладно, — произнес он — столь ледяным тоном, что мог бы посоперничать с дементором. Драко отпустил его и подошел к Гермионе. — Грейнджер, — негромко проговорил он. Ему не нужно было ничего говорить. Она лишь кивнула и сказала: — Я знаю. Я все вам расскажу — все, что вы захотите знать. Оглянувшись на Гарри, Драко сказал: — Давайте пойдем куда-нибудь в более приватную обстановку.

***

По возвращении в башню старост трое сидели в гостиной в неловкой тишине. Гермиона сидела на краешке дивана, вперив взгляд в свои ладони, лежавшие у нее на коленях. Драко уселся на кофейный столик, прямо перед ней, в то время как Гарри вместо этого предпочел постоять, прислонившись к стене и сурово скрестив на груди руки. Он заговорил первым. — Почему ты убила меня? Осознав свою ошибку, он прокашлялся и произнес: — Почему ты убила Гарри Поттера в твоем мире? При звуках его голоса глаза Гермионы широко распахнулись, а сама она повернула к нему лицо. Всего несколько секунд назад она по собственной воле сделала еще один глоток домашней Сыворотки правды, чтобы убедиться, что ее ответы будут совершенно честными — хотя, подумал Драко, с этого момента все, что вылетит из ее рта, будет правдой. После своего предыдущего взрывного признания ей было больше нечего скрывать. Перед тем, как заговорить, она сделала вздох. — В моем мире многое было по-другому, — начала она. — Кое-какие места, кое-какие люди. Мы с Гарри были друзьями — лучшими друзьями, вообще-то. И с Роном. Мы всегда были вместе — мы практически все делали сообща. Многие называли нас Золотым Трио, и нам всегда завидовали — не только из-за звездного статуса Гарри Поттера, но и из-за того, насколько преданы мы были друг другу. Мы были неразлучны. Точнее, до конца пятого курса. — Что случилось в конце пятого курса? — спросил Драко. — Именно тогда Гарри начал меняться, — негромко ответила она. — После смерти его крестного… — Сириуса… — напряженным голосом пробормотал Гарри. Черты его лица исказило болезненное выражение. Гермиона кивнула. — Да, Сириуса. Его смерть стала для Гарри серьезным ударом, затянувшим его в темноту — темноту, которую никто не мог себе представить. И сперва, когда мы только начали замечать, каким далеким становится Гарри, мы лишь предположили, что ему тяжело справиться со своей утратой. Но мы понятия не имели…понятия не имели, что он медленно переходит на другую сторону. Гарри, на чьем лице застыло шокированное выражение, замотал головой и заявил: — Ни за что. Я никогда бы не примкнул к другой стороне. — Ты бы, возможно, и нет. Но Гарри в моем мире примкнул бы, и он это сделал. Думаю, смерть Сириуса оставила от него лишь пустую оболочку — сделала его почти полностью уязвимым перед манипуляцией Темного Лорда. Трансформация Гарри протекала очень медленно; заметить было практически невозможно. Знаете, я помню, как он впервые назвал меня грязнокровкой. — Она снова опустила взгляд на свои ладони, нервно теребившие края ее рубашки. — Я решила, что он шутит, поэтому просто посмеялась над этим. Я думала, что он всего лишь пародирует некоторых слизеринцев, которые называли меня этим словом… — Она взглянула на Драко. — Но когда это произошло во второй раз, я поняла — он назвал меня так из жестокости. Я заметила выражение его лица, когда он увидел, как сильно это меня задело, и он выглядел таким довольным собой. — С чего бы ему переходить на другую сторону? — спросил Гарри, которому, казалось, было немного нехорошо. — Это абсолютно бессмысленно. — Ты прав — это было бессмысленно. Вот почему никто не поверил, что он переметнулся — или, по крайней мере, почему предпочли в это не поверить. Когда я попыталась заговорить об этом с Роном, он так на меня разозлился. Он сказал, что Гарри ни за что бы не предал своих друзей — и что ни за что не стал бы сражаться за другую сторону. И Джинни думала так же. Они оба решили, что это со мной что-то не так — что я сочиняю эти небылицы о Гарри, потому что завидую ему. Но я знала, что происходило на самом деле — и он был в курсе того, что я это знала. И попытался заткнуть мне рот. От лица Гарри полностью отлила краска; он сел в одно из кресел. — Что он сделал? — прошептал он. Гермиона непрерывно вытирала слезы, что текли по ее щекам, но это было бесполезно — казалось, она не могла перестать плакать. Драко рассеянно протянул руку и успокаивающе накрыл ею ее ладонь. Казалось, этот жест шокировал ее; она едва заметно вздрогнула и заглянула ему в глаза с выражением признательности во взгляде. Сделав глубокий вдох, она продолжила: — Однажды вечером этого года мы с Гарри, Роном и Джинни пошли в Хогсмид — хотели зависнуть в Трех Метлах. Но вскоре после того, как мы туда пришли, Гарри поднялся и сказал, что у него есть кое-какие дела и что он очень скоро вернется. Никто его не спрашивал. Думаю, они не осмелились. Но мне нужно было знать, куда он пошел. Так что я отпросилась в уборную, а сама пошла за ним. Я шла за ним так незаметно, как только могла. За весь путь он ни разу не обернулся, и я решила, что он не знает, что я за ним иду. Наконец, он остановился у Кабаньей Головы и огляделся, будто кого-то поджидал, а потом спустился по аллее прямо к трактиру. Я боялась идти за ним весь остаток пути — боялась того, что могу узнать. В смысле, у меня были свои подозрения, но я не хотела, чтобы они подтвердились, потому что это могло означать, что я навсегда потеряю своего лучшего друга. Но я продолжила идти за ним. Я остановилась у трактира и смогла заглянуть внутрь так, чтобы они меня не увидели. — Они? — спросил Гарри. Гермона кивнула. — Гарри и… — снова опустив глаза, она прошептала: — Люциус Малфой. Драко испустил отрывистый вздох. — Какого черта Поттеру понадобилось встречаться с моим отцом? Гермиона засмеялась — звук, напрочь лишенный каких-либо эмоций. — Ну, судя по тому, как они взаимодействовали друг с другом, Гарри стал Люциусу как сын. Может, даже больше, чем Драко. И Драко, и Гарри были в одинаковом ужасе. — Я не смогла расслышать все, что они говорили, — продолжила она, — так что сначала решила, что, может, Гарри лишь разыгрывал Люциуса, чтобы попытаться выведать у него информацию, — но мне дорого обошлась моя ошибка. Гарри сглотнул. — Что произошло? Из ее уже покрасневших и опухших глаз потекла новая порция слез. Драко стиснул ее руку, изо всех сил стараясь ее утешить. — Видимо, Гарри увидел меня на аллее. Он узнал, что я видела его с Люциусом, и подумал, что я услышала все сказанное. Он боялся, что я кому-нибудь расскажу — кому-нибудь вроде Дамблдора. Так что той же ночью, когда я возвращалась в башню Гриффиндора, он появился из ниоткуда и схватил меня. Я закричала, но он быстро заглушил меня заклинанием и толкнул в ближайшую пустую комнату, и он… — Он что? — негромко проговорил Драко. Гермиона всхлипнула. — Он напал на меня. Сперва он прижал меня к стене и взял за горло. А потом достал свою волшебную палочку, приставил к моему виску и предупредил, что если я не буду держать рот на замке о том, что видела, он убьет меня. Я была так напугана, но не могла сделать ничего, чтобы дать ему отпор — я словно была парализована. Не из-за заклинания, а из-за шока, что мой лучший друг грозится меня убить. Драко испустил медленный вздох. — Он сделал тебе больно? Гермиона покачала головой. — Нет. К счастью для меня, староста мальчиков патрулировал ближайшие коридоры и услышал мой крик о помощи. Он зашел к нам. Он спас меня. — Староста мальчиков… — пробормотал Драко. Ему не нужно было озвучивать вопрос; она знала наверняка, о чем он думает. Она кивнула. — Да. Драко Малфой спас меня. Эток обрывок информации заставил Гарри сердито нахмуриться. Драко подумал, что ему, должно быть, было ужасно переварить все то, что он узнал о себе из другого мира, и это было как соль на рану — слышать, что Драко был гермиониным рыцарем в сверкающих доспехах, в то время как Гарри — в точности наоборот. Драко должен был бы упиваться злостью Гарри — но он не упивался. — После той ночи, — продолжила Гермиона, — я прекратила находиться рядом с Гарри — я слишком боялась его и того, что он мог со мной сделать. И так как я отдалилась от него, я еще умудрилась отдалиться от Рона и Джинни. И я никогда не рассказывала им — или кому-никому еще — о том, что он угрожал мне, или что я знаю, что он спутался с Люциусом Малфоем. Возможно, они бы все равно мне не поверили. Так что я стала одиночкой. Я всеми силами избегала Гарри и оказалась отгорожена от всего — от моей учебы, от моих внеклассных занятий и от всех моих друзей. Я лишь надеялась прожить весь оставшийся год так, чтобы избежать любых столкновений с Гарри, потому что после выпуска наши пути все равно должны были разойтись. Но в итоге я не смогла сидеть сложа руки и спокойно смотреть на все это. Гарри был могущественным волшебником, и чем старше он становился, тем сильнее был. Если бы он сразился на другой стороне, то у стороны добра действительно не осталось бы шанса победить. — Так, значит, ты кому-то рассказала? — спросил Драко. — Нет, — ответила она. — И в этом была моя ошибка. Я пошла прямо к нему. Мне нужно было знать, почему он предавал всех тех, кто сражался с ним бок о бок все эти годы. Мне нужно было знать, почему он добровольно служил тому, кто отнял жизни его родителей — и кто был ответственен за смерть его крестного. Он сказал, что мне этого не понять — что я лишь глупая грязнокровка, которая еще получит свое. — Она опустила глаза. — Именно тогда я поняла, что Гарри Поттера, которого я знала и любила, больше нет, и что его место заняло какое-то…бездушное существо. Не знаю, как именно это случилось, но Темному Лорду удалось поработить его. И я поняла, что нет способа вернуть его назад. Но потом я сдуру ляпнула ему, что пойду к Дамблдору и все ему расскажу. Он сказал, что не может позволить мне это сделать, и вот тогда-то он вытащил нож. — Она замолкла и испустила смешок. — Нож! Я понятия не имела, зачем он вообще его с собой взял. Должно быть, он все это время таскал его с собой — на случай, если понадобится им кого-нибудь прирезать. Что ж…я дала ему прекрасную возможность им воспользоваться. Теперь Гарри смотрел в пол, стиснув челюсть с такой силой, что Драко увидел, как заходили его желваки. Гермиона тем временем расстегнула несколько верхних пуговиц на своей рубашке и распахнула ее, открывая их взорам уродливый шрам, который она показывала им, когда только-только появилась в их мире. — Я сказала вам, что этот шрам мне достался от Пожирателя Смерти. Так вот, я была честной лишь наполовину. Он достался мне от Пожирателя-Смерти-На-Обучении. — Это сделал я, — беззвучно проговорил Гарри. Он не облек это в форму вопроса; скорее, это было утверждение. К этому моменту оба парня с легкостью могли предсказать конец истории. — Он пырнул меня ножом, когда я попыталась сбежать. Когда я повалилась на пол, то была в таком шоке, что не могла пошевелиться. Думаю, он тоже был в шоке. И когда я закричала от боли, я почти могла поклясться, что разглядела какую-то тень раскаяния на его лице — будто на какой-то короткий момент он осознал, что то, что он делал, было неправильно. Но это длилось недолго. Следующее, что я осознала — это что он сел на меня, придавив к полу и одной рукой крепко сжав мое горло. Он сказал, что Темный Лорд будет так им горд, когда он убьет грязнокровку — да еще и Гермиону Грейнджер. Сказал, что мог просто наложить на меня смертельное заклятье, и так было бы намного быстрее, но что еще так его будет гораздо легче обнаружить. А потом посмотрел на меня с ненавистью и произнес: «К тому же, я лучше посмотрю на твои страдания». Но как бы крепко он меня ни держал, мое желание жить оказалась чуточку сильнее. Каким-то образом мне удалось пнуть его в самое больное место. Он скатился с меня и скорчился от боли, а еще выронил нож. Даже не думая, я подобрала его — это была лишь реакция. Я не собиралась его убивать — я лишь хотела причинить ему ту же боль, что он причинил мне — но удар пришелся слишком близко к сердцу, и… — Мерлин, — застонал Гарри, зарывая лицо в ладони. — Все случилось так быстро, — прорыдала она. — Я даже не подумала об этом — я просто это сделала. Мне было так страшно — и я умирала. Я это чувствовала. Я истекала кровью, а у меня с собой даже палочки не было; я не могла себя исцелить — и Гарри не могла. Так что я запаниковала, и все, до чего я смогла додуматься — это как можно быстрее оттуда убраться. И вот, из последних сил я смогла найти того, кто бы мне помог. Лишь позже я осознала, что ушла, не захватив с собой нож. — Я больше не могу это слушать, — пробормотал Гарри. Он рывком поднялся с кресла. — Я пошел за Дабмлдором. — Поттер, — запротестовал Драко. Но Гарри не дал ему закончить. — Малфой, ты только что слышал ее историю. Она убила Гарри Поттера. Если ее мир в чем-то такой же, как и наш, то это довольно тяжелое преступление — за которое наверняка следует срок в Азкабане, исходя из того, что за ней уже гонятся дементоры. Если мы вообще хотим попытаться помочь ей, нам понадобится помощь Дамблдора. Драко не мог с этим поспорить. Гарри, как и всегда, был совершенно прав. Все это было выше их понимания, и было неразумно думать, что они смогут помочь Гермионе сами. — Ты прав, — проговорил Драко, мрачно кивнув. Испустив вздох поражения, он добавил: — Сходи за Дамблдором. Гарри взглянул на Гермиону со смешанным выражением сожаления, вины и сочувствия, после чего развернулся на каблуках и вышел из гостиной. Как только Гарри скрылся за портреным проемом, Драко присел рядом с Гермионой на диван и сказал: — Это ведь я помог тебе попасть сюда, так ведь? Казалось, ее совсем не удивило, что он это понял. Она лишь кивнула и произнесла: — Да. Это был ты. Драко тяжело сглотнул. — Ты и…и тот другой Драко. Вы были друзьями? Гермиона пожала плечами. — Полагаю, можно сказать и так. Мы определенно больше не были врагами. После того, как он спас мне жизнь, между нами все изменилось. Он люто ненавидел Гарри, так что естественно, что когда Гарри примкнул на сторону зла, Драко больше не видел смысла оставаться ее частью. Не то чтобы он перешел на сторону добра, но он, казалось, захотел бросить своему отцу вызов, и, думаю, дружба с грязнокровкой вроде меня была хорошим началом. Знаешь, именно к нему я пошла сразу после того, как убила Гарри. — Я так и понял, — сказал Драко. Он не знал точно, почему он это понял. Но что-то подсказывало ему, что отношения между ней и Драко в ее мире не так отличались от тех, что были между ним и Гермионой в его. — К тому моменту, когда он открыл портретный проем, я была совсем плоха, — продолжила она. — Увидев всю эту кровь, он немедленно взял меня на руки и отнес в гостиную. Он не теряя времени наложил на меня исцеляющее заклинание, пока я смогла рассказать ему всю историю. К тому моменту, как я закончила свой рассказ о Гарри, ему удалось остановить кровотечение, но шрам остался. Но это ничего, — сказала я ему. Мне показалось, что я все равно его заслужила. Драко покачал головй. — Мне вовсе не кажется, что ты его заслужила, Грейнджер. То, что сделал Поттер… — Я его не виню, — перебила она. — Каким бы человеком он не стал — я ни секунду не верю, что он стал таким по собственной воле…или, по крайней мере, будучи в трезвом уме. Как я уже сказала, смерть Сириуса травмировала его, и Темный Лорд воспользовался этой травмой в своих целях. Гарри было так просто сломать, когда он и так почти разваливался на куски, и…и я знала это. Я знала, что мы не до конца его потеряли. Мне следовало лучше постараться его вернуть, или пойти к Дамблдору…но вместо этого я — я его убила. — Грейнджер, ты лишь среагировала — ты срегировала на его попытку тебя убить. Это был несчастный случай — ты сама так сказала. Вот почему тебе надо вернуться в свой мир и все объяснить… — Нет, — сказала она, решительно покачав головой. — Нет, я не могу… — Ты должна вернуться, — проговорил он. — Ты убила Гарри в целях самозащиты — это право обеспечит тебе более мягкий приговор. Но я убежден, что при помощи нашей Сыворотки правды они даже не попытаются тебя наказать, как только узнают правду. Гермиона покачала головой. — Я не знаю… — Грейнджер, ты не можешь и дальше бежать от этого. Дементоры знают, что ты здесь. Это лишь вопрос времени, когда они придут за тобой, и когда они это сделают, они не станут слушать твою историю — они высосут душу прямо из твоего тела…а потом будет слишком поздно. Полагаю, ты можешь просто дождаться другого дементора и пройти через тот же портал… — Вообще-то, — проговорила она робким голосом, — вернуться в мой мир можно несколько проще, чем ты думаешь. Драко недоуменно вздернул бровь, в то время как Гермиона сунула руку за воротник своей рубашки и достала ожерелье с золотым кулоном, висевшим на конце. Он поверить не мог, что не замечал на ней этого ожерелья раньше. — Что это? — спросил он. — Это чары, — ответила она, поглядывая на медальон с легкой улыбкой. — Драко удалось найти способ запечатлеть в нем связь с нашим миром — на случай, если мне по какой-то причине понадобится вернуться. Он сделал такой и для себя, чтобы можно было связаться со мной, где бы я в конце концов ни оказалась. Вот почему я так волновалась, когда меня нашел дементор — потому что велика вероятность того, что они завладели чарами, а это может означать, что они узнали, что Драко помог мне, и кто знает, что они могли с ним сделать… Драко понял. Если дементоры обнаружили, что этот парень помог Гермионе, то они могли и на нем применить поцелуй дементора. Из-за этого он ощутил легкое беспокойство — если не страх: из-за мысли о том, что, возможно, другая версия его в другом мире либо была мертва, либо, что еще хуже — жива, но лишилась души. Игнорируя это ощущение, Драко произнес: — Что ж, тогда здорово. В смысле, здорово, что ты можешь вернуться назад. А теперь, когда у тебя есть шанс доказать, что на самом деле произошло той ночью…тебе больше незачем оттуда бежать. Она кивнула. — Знаю. Ты прав. Но просто дело в том, что…я…я…не могу сделать это одна, — прошептала она. — Я знаю, — мягко проговорил он. — Вот почему я иду с тобой. Его слова удивили его — возможно, даже сильнее, чем ее. На самом деле, до этого у него не было мысли сопровождать ее в ее мир, но как только эти слова оказались произнесены, он осознал, что должен это сделать. — П-Правда? — запнулась она. — Ты сделаешь это? Драко кивнул. — Тебе не придется проходить через все это в одиночку, Грейнджер. К тому же, я с ума сойду, если отправлю тебя назад, не зная, что может с тобой случиться. На лице Гермионы возникла улыбка, и она произнесла: — Ты так на него похож — на Драко из моего мира. Драко изогнул бровь. — Да неужели? — Да. Строишь из себя хама, будто тебя не волнует никто кроме тебя самого, но в глубине души тебя волнует. И ты упрям — отказываешься признаваться, когда что-то к кому-то испытываешь, словно этих чувств надо стыдиться. Знаешь, это не так. — Я знаю это, — сказал он в свою защиту. — И я никому не отказывался признаваться в своих чувствах. — Я говорила не только о тебе. Драко открыл рот, чтобы спросить ее, что она хотела этим сказать, но быстро его закрыл: он понял, что она имела в виду Драко из ее мира. Она вдруг поморщилась, и по ее щекам снова потекли слезы. — Я так боюсь, что с ним что-то могло случиться. Боюсь вернуться и обнаружить, что ему сделали больно, или схватили, или убили. Это пугает меня даже больше, чем-то, что они могут сделать со мной… Когда ее голос оборвался, и она замолкла, Драко обнаружил, что заключает ее в утешающие объятия. Она обмякла в его руках так, словно обнимала его миллион раз до этого, а потом спрятала лицо у него на плече и зарыдала. И Драко вдруг понял, что тот молодой человек из ее мира невероятно много для нее значил — возможно, даже больше, чем она сама это осознавала. — Грейнджер, я уверен, он в порядке, — пробормотал он, мягко поглаживая ее по спине. Если закрыть глаза, то легко было притвориться, что это его Гермиону он сжимал в объятиях. Она не просто выглядела и звучала как она, но и на ощупь была как она. И теперь, обнимая эту девушку, он вдруг вспомнил, как сильно он скучал по Гермионе…и что он отдал бы все, чтобы иметь возможность вот так ее обнимать, или засыпать рядом с ней, или просто смотреть на нее из другого конца комнаты и восхищаться тем, какой невинной и красивой она была… Словно почувствовав, о чем он думает, Гермиона слегка отстранилась. Ее лицо было все еще мокрое от слез, но они больше не текли по ее лицу. Она взглянула на него своими огромными карими глазами — такими же, как у ее предшественницы — и он тут же поймал себя на мысли, что теряется в них. На какую-то секунду, когда она придвинулась чуть ближе, из его головы разом вынесло все мысли. На какую-то секунду, когда она почти коснулась своими губами его губ, он попытался обмануть себя, заставляя себя поверить в то, что все это по-настоящему. Но он остановил поцелуй до того, как тот успел произойти. Он мягко ее отодвинул. На ее лице не возникло выражение обиды или разочарования. На нем возникло выражение облегчения. — Я — не он, — прошептал он. Гермиона кивнула. Она поняла. — А я — не она. Драко закрыл глаза и покачал головой. Нет, это была не она. И он никогда не хотел, чтобы эта девушка была ею. Он почувствовал, что в его горле начал образовываться ком. Может, он бы выпустил его — может, сломался бы, как Гермиона несколько секунд назад, — но прямо позади них открылся портретрный проем, и вошел Гарри, а прямо за ним ступал Дамблдор. Драко повернулся, чтобы взглянуть на них, но потом быстро вернулся взглядом к Гермионе: — Готова отправиться домой? — тихо спросил он. Она торжественно кивнула и произнесла: — Да, готова. — И вскоре после этого они вчетвером начали приготовления.