Мир на части

Если верить Гермионе, то портал откроется, как только она проговорит одно простое слово. Так что если Драко планировал передумать, то ему следовало сделать это как можно скорее. Гарри поведал Дамбдору всю историю еще до того, как они вернулись в гостиную. И как только Драко сообщил ему об их плане использовать Сыворотку правды, чтобы помочь делу Гермионы, директор предложил им взять немного настоящей Сыворотки, чтобы обеспечить ее точность. После чего посоветовал им пойти прямиком к Дамблдору в ее мире и рассказать ему всю историю. Он сказал, что если его аналог в другом мире хоть в чем-то похож на него, то он сделает все, что будет в его силах, чтобы ей помочь. Драко надеялся, что он был прав. Он смотрел на то, как она с опаской поглядывает на медальон. Он ей не завидовал. Она понятия не имела, к чему возвращалась. Она понятия не имела, что готовило для нее будущее. Единственное, что она знала наверняка — это что независимо от того, отправят ли ее в Азкабан или ее дело будет отклонено, ей придется провести всю оставшуюся жизнь с чувством вины за убийство ее лучшего друга. И была вероятность, что она столкнется с этим одна, не имея ни одного друга в мире. На какой-то короткий момент он спросил себя, правильно ли было отправлять ее туда. Но, казалось, она не разделяла его сомнений. Казалось, она страстно хотела уйти. Страстно хотела это преодолеть. Страстно хотела узнать, что ее ждет. — Портал закроется прямо за нами, как только мы прибудем в место назначения, — объяснила она с каменным лицом, — так что нам придется пройти через него вместе. Драко кивнул. — Ладно. Гермиона кивнула. Крепко сжав в руке медальон, она закрыла глаза и прошептала: — Аперио. Перед ними тут же возник портал. Он был похож на тот, через который ушел дементор: яркий, красочный, завораживающий. — Поразительно, — пробормотал Дамблдор. Драко отчетливо разглядел особый огонек в его глазах — словно он наблюдал какой-то новый вид магии, который совершенно его очаровал. — Нам не стоит слишком долго оставлять его открытым, — сказала Гермиона. После чего повернулась к Гарри и Дамблдору. — Профессор, я лишь хочу поблагодарить вас за то, что вы были так добры ко мне, и что позволяли оставаться здесь все это время. Вы были не обязаны это делать, и…что ж…я даже выразить не могу, как много это для меня значит. — Не думай об этом, дитя мое, — проговорил Дамблдор с ласковой улыбкой на лице. Он опустил ладонь на ее плечо. — Желаю тебе удачи. И дарую тебе открытое приглашение вернуться в наш мир, когда пожелаешь. Гермиона ответила ему улыбкой. — Я ведь могу воспользоваться этим предложением. Директор убрал руку с ее плеча. — Это было бы замечательно. Ее взгляд тут же метнулся к Гарри; тот выглядел несколько неловким. — Гарри, — проговорила она, приблизившись к нему. — Гарри, прости, что не сказала тебе сразу… Гарри покачал головой. — Нет, не извиняйся. Я не заслуживаю извинений. То, что я сделал с тобой в твоем мире… — Это был не ты, — напомнила она ему. — Послушай, Гарри, я избегала тебя с тех самых пор, как попала сюда. Не потому, что я тебя боялась, а потому, что не могла смотреть на тебя, не вспоминая при этом о…в общем, ты знаешь. Я сразу же поняла, что ты другой. Я поняла, что в этом мире ты сильно заботился о Гермионе, и что ты никогда не причинил бы ей зла. — Не причинил бы, — прошептал Гарри. Драко увидел слезы, выступившие в уголках глаз Гарри, и поспешно отвел взгляд. Он не мог смотреть на то, как этот парень оплакивал Гермиону, которую любил. Это грозило тем, что он мог начать делать то же самое. — Хотя мне вот следует извиниться за Сыворотку правды, — произнес Гарри. — И за то, что не доверял тебе. Я просто не мог принять тот факт, что ты так на нее похожа. Я боялся, что ты попытаешься занять ее место. — Я никогда и мечтать бы об этом не могла, — проговорила Гермиона. Она перевела взгляд на Драко перед тем, как произнести следующие слова: — Я знаю, что она незаменима. Гарри кивнул. После чего прокашлялся и протянул руку. — Что ж, удачи. Надеюсь, у тебя все получится. Гермиона стиснула его ладонь и пожала ее. — Спасибо. Она отпустила его руку и сделала шаг назад. Пристально посмотрела на Драко и произнесла: — Ты уверен, что хочешь пойти со мной? Ты не обязан это делать. Но он был обязан пойти с ней. Он должен был помочь ей всем, чем сможет. Как будто он по какой-то причине решил, что это исправит тот факт, что он не смог помочь его Гермионе. И поэтому он помогал ей лишь по своим собственным эгоистичным причинам. Но он не собирался дать ей об этом знать. — Уверен, Грейнджер. — Будьте осторожны, — предостерег их Дамблдор. Драко в ответ кивнул, а Гермиона тем временем взяла его за руку. — Пора, — сказала она. — Сперва ты можешь почувстовать себя слегка дезориентированным, но это быстро пройдет. Просто не отпускай мою руку. Драко в последний раз вглянул на Гарри. Мальчишка с иссиня-черными волосами смотрел в пол, изображая безразличие. Но Драко слишком хорошо его знал. Легонько сжав гермионину руку, он повернулся к ней и сказал: — Сделаем это. — И с этими словами они шагнули внутрь.

***

Проход через портал был во многом похож на трансгрессию. Как только они сделали шаг внутрь, и у Драко прошло это странное ощущение невесомости, на него с полной силой нахлынуло то чувство дезориентации, о котором его предупреждала Гермиона. Мир вокруг стал размытым — сперва цветным, потом белым, пока в конечном итоге не погас и не сделался черным. И почти с той же быстротой, с какой все это началось, все это и закончилось, и Драко обнаружил, что его ноги касаются твердой почвы. Их с Гермионой руки больше не были переплетены, и на секунду он задался вопросом, была ли она все еще рядом с ним. Он с ворчанием поднялся на колени и огляделся вокруг. Первое, что он увидел, была Гермиона, которая лежала на полу всего в нескольких шагах от него, но начала подниматься на ноги. Следующее, что он увидел, была практически его собственная гостиная. Казалось, все было точно таким же — от расположения мебели до элементов интерьера, — и, в то же самое время, ощущалось немного по-иному. Гарри и Дамблдора не было, а свет был более тусклым. К облегчению Драко, в комнате их было только двое. — Что ж, это было…весело, — сказал он, поднимаясь с пола. Гермиона ничего на это не ответила. Вместо этого она зашагала прямиком к их спальням. — Малфой? — позвала она. После чего подбежала к двери, ведущую в его спальню, и забарабанила в нее. — Малфой, ты здесь? Не получив никакого ответа, она повернула дверную ручку. — Заперто, — расстроенно пробормотала она. — Так, дай-ка я попробую, — проговорил Драко, подойдя к ней. Он решил, что дверь была либо заперта вручную, либо его двойник наложил на нее противовходное заклинание — скорее всего, такое же, которое он накладывал на свою собственную спальню в начале этого года. Направив палочку на дверную ручку, он проговорил: «Алохомора». К счастью, это сработало. Он услышал звук отпирающегося замка, а потом распахнул дверь. Признаков его присутствия нигде не было. — Его здесь нет, — сказала она, и в ее голосе явно зазвучала тревога. — Должно быть, они что-нибудь с ним сделали. — Грейнджер, может, он со своими друзьями, — предположил Драко, раздраженный тем, что она так поспешно делала выводы. Сделав глубокий вздох, Гермиона произнесла: — Это была действительно плохая идея. — Нет, это не так. И взгляни — это место идеально чисто — никаких признаков борьбы. Можешь мне поверить — Драко Малфой никому не дался бы без боя. Гермиона слабо кивнула. — Ты прав. Ты совершенно прав. Прости, я просто еще немного нервничаю из-за путешествия. Теперь понял, что я имела в виду, говоря о дезориентации? Это чувство не проходит сразу после того, как ты прибываешь в свое измерение. Оно длится. Она была права. Вообще-то, Драко и сам до сих пор нервничал. Но он отказывался позволять этому затуманить его суждения. Он был намерен сохранять уверенность до тех пор, пока у них не найдется причина сделать наоборот. — Где бы он стал хранить другой медальон? — спросил он в надежде заставить ее разум сосредоточиться на чем-нибудь другом. Она нахмурила брови. — Эмм… — Ее голос смолк, когда она оглядела спальню старосты мальчиков. — Полагаю, это должно быть где-то здесь. Где бы ты спрятал что-нибудь подобное? Драко раздумывал об этом с секунду. Где бы он спрятал что-нибудь столь ценное, как чары, открывающие другие измерения? Разумеется, там, где никто не подумал бы искать — конечно, за исключением мест вроде под матрасом или в ящике его прикроватной тумбочки. Он оглядел комнату в поисках чего-нибудь необычного — чего-нибудь, что выглядело бы как повседневный предмет, который можно было бы использовать, чтобы что-нибудь в нем спрятать. Его взгляд не выхватил ничего особенного. — Нам придется поискать, — сказал он, подходя к комоду, что стоял в другом конце комнаты. Он открыл верхний ящик, второй, все ящики, и все, что он нашел — это одежда — одежда, очень похожая на его собственную, если не точно такая же. Гермиона тем временем принялась искать на небольшой книжной полке рядом с комодом. Она вытаскивала одну книгу за другой, в процессе открывая каждую. Драко решил, что она, наверное, искала тайное отделение, в котором могли храниться чары. Следующие несколько минут они провели в поисках, но так ничего и не нашли. Наконец, Драко заговорил о том, что, возможно, одному из них придется поискать в гостиной, но голос позади перебил его. — Грейнджер? Драко узнавал этот голос как свой собственный. Он взглянул на Гермиону, чья голова немедленно метнулась в его сторону. Она вопросительно на него покосилась, и Драко понял, что она подумала, что это он произнес ее имя. Он медленно покачал головой и обратил взгляд в сторону входной двери. Она проследила глазами за его взглядом, и ее дыхание оборвалось. В дверном проеме стоял Драко Малфой, с виду совершенно целый и невредимый — правда, чуточку озадаченный. — Малфой! — воскликнула она. Драко был не уверен, кто сделал первый шаг навстречу другому. Гермиона тут же уронила книгу, которую держала в руках, в то время как парень в дверях позволил своей школьной сумке соскользнуть с плеча и упасть на пол. Было очень даже возможно, что они бросились друг к другу одновременно. Как бы там ни было, они столкнулись посреди комнаты и немедленно заключили друг друга в объятия. Драко изумленно моргнул. Он точно не ожидал от своего двойника столь теплого приема. Гермиона никогда не пускалась в детали того, насколько они двое были близки, но когда он смотрел на них теперь, у него складывалось впечатление, будто они были очень близки. Они выглядели почти как лучшие друзья, которые не видели друг друга годы и которые были шокированы, обнаружив друг друга живыми. Объятие длилось всего какую-то короткую секунду, но накал эмоций между ними оказалась слишком подавляющим для Драко. Глядя на них, он видел себя и девушку, которую любил и потерял; видел то, что могло бы быть. Почувствовав, как в горле образуется ком, он быстро отвел взгляд. Но когда спустя несколько секунд он посмотрел на них снова, они уже отпустили друг друга, и теперь неловко друг на друга смотрели. Было ли это объятие полной неожиданностью для них? — Грейнджер, что… Парень замолчал, когда его взгляд упал на Драко. Его глаза широко распахнулись, а сам он открыл рот. — Что за… Кто ты такой? Драко усмехнулся. — Сомневаюсь, что мне нужно представляться. Я именно тот, кем ты меня считаешь. — Ты — это я. Гермиона хихикнула. — Да, эмм… Драко Малфой, знакомься… Драко Малфой. — Повернувшись к озадаченному парню, что стоял рядом с ней, она произнесла: — Тот мир, в который ты в итоге меня отправил, оказался практически идентичным нашему, вплоть до людей. Портал высадил меня в его гостиной. Безумие, да? — Эмм…да. — Парень моргнул, и выражение его лица от шокированного сделалось совершенно пустым. Драко не мог не удивиться тому, насколько похож был на него этот парень, вплоть до манер. — Что ж, рад познакомиться. — Взаимно, — сказал Драко. Вернув себе самообладание, мальчишка взглянул на Гермиону. — Грейнджер, что ты здесь делаешь? Быстро смахнув рукой слезы — которые, как оказалось, были слезами радости, — Гермиона произнесла: — Я должна была вернуться. Я решила, что не могу бежать от…ну, ты знаешь, от всего, что произошло. Поэтому я вернулась. Парень с волосами цвета платины горячо замотал головой. — Нет, Грейнджер, тебе небезопасно здесь… — В любом другом месте мне тоже небезопасно! — воскликнула она. — В моей спальне появился дементор, Малфой! Он пытался подарить мне поцелуй! Неважно, где я пытаюсь спрятаться — они следуют прямо за мной! — Но, Грейнджер, должен быть способ сбить их со следа. Ты не можешь здесь оставаться — вся школа в панике, и все судачат о том, как святоша Грейнджер убила Гарри Поттера, Чудо-мальчика. Если они узнают, что ты вернулась, они тут же отправят тебя в Азкабан. — Нет, не думаю, что они это сделают, — сказала Гермиона. — Не после того, как услышат правду. — Правду? — парень фыркнул. — Мы говорим о Гарри Поттере. Никто не поверит тебе, когда ты скажешь, что это было в целях самозащиты. — Нет, поверят, — просто возразила она. После чего полезла в карман своей мантии и достала флакон с Сывороткой правды. — С этой штукой им придется мне поверить. — Что это? Драко, который в этот момент сидел на краешке кровати, наблюдал за этими двумя, пока Гермиона объясняла его двойнику, что такое Сыворотка правды. Он наблюдал за тем, как они не переставая спорили о том, правильно ли она поступает, и на его лице возникла улыбка. Это было так нереально — будто он смотрел на свою собственную жизнь чужими глазами. Было удивительно, насколько они оба были похожи на него самого и на настоящую Гермиону. Послушав их еще с минуту, Драко почувствовал, что пора ему вступиться и объяснить другому себе, что в сущности это был пустяковый способ снять Гермиону с крючка — или, по крайней мере, смягчить приговор. Так что он встал и прокашлялся. Но как только он открыл рот, чтобы заговорить, вместо его голоса зазвучал другой. — Драко, с кем это ты тут говоришь? Голос был женским, и он показался Драко довольно знакомым. Он обратил взгляд на входную дверь и тут же увидел, как в дверном проеме появляется Пэнси Паркинсон. Сперва ее взгляд упал на Гермиону, и ее глаза широко распахнулись. — Грейнджер? Что ты… — а потом она, должно быть, боковым зрением заметила Драко, потому что немедленно смолкла и изумленно на него уставилась. — Кто… Что…а? — Пэнси, — произнес другой Драко, словно собираясь объяснить ей все в мельчайших подробностях, но потом оставил эту затею и сказал: — Если говорить вкратце, то Грейнджер вернулась, она хочет признаться, и она привела с собой друга, который выглядит точь-в-точь как я. Вообще-то, думаю, он и есть я, только из другого измерения… Пэнси подняла руку, тем самым веля ему замолчать. — Я поняла. Вернее, я понимаю часть с другим тобой. Но чего я не понимаю, так это того, какого черта Грейнджер захотела вернуться и признаться! Драко нахмурил брови. — Хочешь сказать, ты тоже была в курсе всего этого? — Разумеется, была, — сказала Пэнси. — Кто, по-твоему, обеспечил их чарами? Это откровение слегка удивило Драко, но зато оно объясняло, почему Пэнси в его мире сказала, что Гермиона отреагировала на нее так, словно она была ее подругой. — А Блейз? — спросил Драко. Пэнси кивнула. — Забини? Да, он знал об этом. Но не сказать, чтобы он помогал. Блейз не совсем тот, кого можно отнести к типу помощников, — она закатила глаза. Драко фыркнул. Так, значит, в их мире Блейз был почти такой же — за исключением того, что не пытался отравить Гермиону. Что ж, подумал он, полагаю, это объясняет, почему Гермиона так быстро доверилась Блейзу в моем мире. — Слушай, — сказала Гермиона, — я и не жду, что ты поймешь, почему мне нужно это сделать. Но я, по крайней мере, рассчитываю на вашу поддержку. Пэнси бросила на нее сочувствующий взгляд. — Ну конечно, мы поддержим тебя, Грейнджер. Правда, Драко? Все они взглянули на старосту мальчиков, который стоял с каменным лицом. Драко по одному лишь взгляду на него понял, что именно он чувствовал: тревогу и неуверенность. Он знал, что этот парень считал, что Гермиона совершает большую ошибку, но решил, что спорить с ней будет бесполезно. Гермиона Грейнджер в любом мире была упрямой и поступила бы так, как посчитала бы нужным — независимо от того, что подумали бы другие. Так что он решительно кивнул. После чего повернулся к старосте девочек и произнес: — Пэнси, сходи за… — Дамблдором? — закончила она за него. — Само собой. — Она поглядела на Гермиону. — Точнее, если ты уверена, что хочешь это сделать. — Уверена, — сказала Гермиона. Итак, Пэнси ушла, и трое оставшихся ребят перебрались в гостиную, где сидели в неловкой тишине, пока через десять минут не услышали хлопок, и перед ними прямо из воздуха не появились Пэнси и Дамблдор. Драко был шокирован, узнав, что в этом мире, в отличие от его, трансгрессия на территории школы была разрешена. Он почти позавидовал этому факту, так как трансгрессия позволяла экономить много времени и энергии при попытке попасть из одного места в другое на территории Хогвартса. Глаза Дамблдора метались с одного Драко на другого, и в них мерцал тот же блеск, который Драко заметил в глазах Дамблдора из его мира прямо перед тем, как его покинуть. Он повернулся к Пэнси: — Кто из них кто? Не в силах спрятать улыбку, Пэнси указала на Драко: — Вот этот из другого мира, а этот, — она указала на другого Драко, — наш. — Удивительно. Поистине замечательно! — старик подошел к Драко и протянул руку. — Рад познакомиться с вами, мистер Малфой. Драко пожал его ладонь. — Я тоже рад, профессор, — проговорил он, стараясь сделать так, чтобы это прозвучало не слишком неискренне. Пожилой мужчина лишь кивнул и повернулся к Гермионе. Его улыбка едва заметно вздрогнула, но не полностью сползла с его лица. — Мисс Грейнджер, так приятно видеть, что вы вернулись. Мисс Паркинсон тут посвятила меня в кое-какую историю, но мне ясно, что нам еще многое предстоит обсудить. Гермиона тихо произнесла с чуточку угрюмым видом: — Да, сэр. Дамблдор протянул ей руку. — Могу я попросить вас пройти со мной? Гермиона кивнула. Она приняла его руку и поднялась с дивана. После чего взглянула на Драко. — Ты еще будешь здесь, когда я вернусь? — Определенно, — ответил Драко. Он одарил ее ободряющей полуулыбкой, и она нерешительно улыбнулась ему в ответ. Было очевидно, что она нервничала и боялась, и Драко сожалел, что не мог пойти с ней. Но он знал, что это она должна была сделать сама. И с очередным хлопком они оба трансгрессировали. Пэнси испустила глубокий вздох. — Не завидую я ей. Драко — который другой — ничего не сказал. Он сидел на диване, храня полнейшее молчание, и смотрел на свои ладони. Все, что им теперь оставалось — это ждать. Решив, что не собирается проводить все оставшееся время здесь в неловкой тишине, Драко решил завязать разговор. Он оглядел комнату, лихорадочно соображая, о чем бы поговорить, когда его взгляд, наконец, остановился на вороте мантии Пэнси. На ней был значок старосты девочек. Брови Драко поползли вверх. — Пэнси, ты что, староста девочек? — Само собой, я староста девочек, — ответила она, после чего нахмурилась. — А что…в твоем мире я разве не староста? Драко хмыкнул. — Едва ли. Пэнси сморщила лоб. — Что ж, это печально. — Она замолкла и посмотрела на Драко, который тем временем продолжал молча сидеть на диване. — Эм… Я должна идти, — сказала она. — Я сказала Миллисент, что встречусь с ней в библиотеке сегодня в полдень. К тому же, я уверена, что вы двое захотите побыть какое-то время наедине, чтобы…не знаю, обменяться друг с другом историями, что-нибудь такое. Драко, было здорово познакомиться с тобой. Я всегда говорила, что в мире недостаточно Драко Малфоев. Драко растянул губы в ухмылке. — Спасибо, Пэнси. Она попрощалась и с другим Драко — который лишь что-то буркнул в ответ — а потом ушла, оставив их двоих наедине. Драко устремил пристальный взгляд на парня, что сидел напротив. Это было как смотреться в зеркало. На его лице было даже то же взволнованное выражение, которое в тот момент было на его собственном лице. — Все получится, — заверил он его. — Вот увидишь. — Надеюсь, что ты прав, — пробормотал парень. Драко вздохнул. Он никогда не задавался вопросом, каково бы это было — говорить с самим собой, — и никогда не задавался вопросом, каково было другим людям говорить с ним. И в этот момент он осознал, что определенно был не самым простым в мире собеседником. Он мысленно взял на заметку попытаться стать более общительным в будущем. Он знал, что выбивать из него информацию было бы быссмысленно, но он должен был попробовать. Он хотел знать. — Почему ты помог Гермионе? Парень на диване удивленно на него уставился — словно не ожидал, что ему зададут такой вопрос. После чего подозрительно сощурился. — Как много ты знаешь? Драко пожал плечами. — Не так много. Лишь то, что однажды ты помешал Гарри напасть на нее, и что помог ей попасть в мой мир. Кроме этого я не знаю практически ничего. Сделав глубокий вздох, другой Драко произнес: — Я помог ей, потому что она нуждалась в помощи. — Но разве ты ее не ненавидишь? — Ненавидел — в какой-то момент. Хоть и никогда не знал, почему, кроме того, что она была не чистокровной. А, да, и потому что она была лучшим другом Поттера. Это его я всегда ненавидел. Не ее. Драко кивнул. Он понимал. — Так, значит, ты поэтому ей помог? Потому что она убила твоего врага? — Было кое-что помимо этого, — ответил парень. — Той ночью я зашел к ним в тот класс, и, не знаю…просто во мне что-то щелкнуло. Я увидел его, а он пытался причинить ей боль. Своей лучшей подруге, из всех людей. Но, знаешь, неважно, кто это был — была бы это Грейнджер или любая другая девчонка, — мне стало дурно от вида того, как он ей угрожает. В смысле, может, я и полнейшая задница, но я не переношу жестокости к женщинам. За это мне следует благодарить своего отца. Не могу сказать тебе, сколько раз я становился свидетелем тому, как он бил мою мать, пока я рос. И после того, как я увидел это впервые, я поклялся никогда не причинять физическую боль какой-либо женщине, и не позволять это делать никому другому. Так что после той ночи я взял на себя ответственность приглядывать за ней. Драко не был шокирован, узнав, что Люциус был таким злым в другом мире. Он готов был поспорить, что его отец был одним и тем же в каждом мире. — Так ты с ней подружился? Другой Драко пожал плечами. — Полагаю, можно сказать и так. Видишь ли, я подросток, а подростки частенько бунтуют против своих родителей. Я начал бунтарить еще несколько лет назад — изо всех сил старался вляпаться в какую-нибудь историю и опозорить своего отца. Но однажды я узнал, что Поттер постепенно переходит на мою сторону — и общается с моим отцом — и я решил, что лучший способ отвернуться от отца будет не просто подружиться с грязнокровкой, но и предать все мечты о том, что когда-нибудь я стану Пожирателем Смерти. — Он замолк и усмехнулся. — И, знаешь, самое смешное, что мой отец этого даже не заметил. Но мне это было только на руку, так как меня все меньше и меньше интересовал такой образ жизни. Так что я прекратил быть таким ублюдком, каким был раньше. Прекратил доставать других людей. Прекратил мучить новичков. Крэбб и Гойл — они возненавидели эту перемену и в конечном итоге даже смотреть в мою сторону перестали. Но Пэнси и Блейз — они оказались более преданными. Они захотели последовать моему примеру — и они последовали. Все это начинало становиться понятным для Драко. — Так вот почему Пэнси и Блейз оказались в курсе того, что сделала Гермиона? — Нет, это была чистая случайность. Так случилось, что они оба были со мной той ночью, когда Грейнджер постучала в мою дверь, истекая кровью. Они помогли мне исцелить ее. А после того, как она рассказала нам свою историю, они оба помогли мне с идеей отослать ее. Они не столько помогали ей, сколько помогали мне. Они знали, что я… — его голос сорвался. Он опустил взгляд в пол. — Они знали, что я беспокоюсь о ней. На какой-то короткий миг Драко закрыл глаза и вздохнул. — А…Гермиона знает, что ты беспокоишься о ней? Парень напротив него фыркнул. — Само собой, нет. В смысле, я не говорю, что влюблен в нее, или что-то такое. Я просто…волновался за нее. Я не хотел, чтобы ее отправили в Азкабан за то, что она совершила в целях самозащиты и что я сделал бы по собственной воле без какого-либо повода. Азкабан стал бы для нее погибелью, а я не мог позволить этому произойти. Только не из-за Гарри, мать его, Поттера. — Замолчав, он снова обратил на Драко чудаковатый взгляд. — Но…просто из любопытства…какой была Гермиона Грейнджер в твоем мире? Этот вопрос застал его врасплох. Сперва он не знал, что ответить. Он начал быстро складывать в своей голове слова, но заговорил еще до того, как это понял: — Она была…невероятной, — тихо ответил он. Теперь была его очередь смотреть на свои ладони. — Она приводила меня в ярость большую часть времени. Она была раздражающей. Всезнайкой. Она всегда быстро отвечала, и всегда могла с легкостью меня оскорбить, словно ей даже думать об этом не приходилось — просто слова всегда были при ней. И, говорю тебе, среди этих насмешек были весьма неплохие. Возможно, ей бы удалось ранить мои чувства в одном или двух случаях, если бы мне было дело до того, что она обо мне думала. Она была доброй. Великодушной. Самоотверженной. Умной, остроумной, невероятно талантливой, когда дело касалось магии. Она всегда считалась величайшей волшебницей своего поколения, и я полностью с этим согласен. Она была любящей. Ласковой. Она была…прекрасной. И тогда он почувствовал, что его глаза обжигают подступающие слезы. Он тяжело сглотнул, пытаясь проглотить тот ком, что образовался в горле. — Она была… — его голос сломался. — Она была всем. Он ощутил на себе взгляд другого Драко — тот пристально на него смотрел. Какую-то секунду никто из них не заговаривал. Но потом мальчишка, сидевший напротив, прокашлялся. — Я, эм, я не мог не заметить, что ты говоришь о ней в прошедшем времени. Почему? — Потому что в моем мире Гермиона Грейнджер мертва, — просто сказал он. Не было никакой нужды приукрашивать ответ — он был таким, каким был. Ему ни за что не удалось бы выразиться более красноречиво. Он услышал, как другой Драко испустил резкий вздох. — Оу, — проговорил он. — Черт, это…это ужасно. Что случилось? — Ее убил Пожиратель Смерти, — ответил Драко. — Ох, старик. Мне жаль это слышать. Представить не могу, что бы почувствовал я, если бы Гарри в итоге удалось убить Грейнджер. Мир без Гермионы — это… — …мир, который не стоит того, чтобы в нем жить, — негромко проговорил Драко. После этого оба парня обменялись взглядами. Выражение в глазах каждого говорило о многом. И не было никакой нужды произносить это вслух — они оба знали, как каждый из них относился к своей Гермионе. — Слушай, — вдруг сказал Драко. — Я дам тебе один дружеский совет. Если ты что-то к ней испытываешь, ты должен дать ей знать. Видишь ли, моя Гермиона умерла до того, как я успел ей сказать. Я думаю об этом каждый день, и я жалею об этом. Ты не представляешь, как сильно я об этом жалею. Но пока я страдаю из-за этого факта, я также вынужден жить с чувством вины из-за осознания того, что она умерла из-за меня; из-за того, что я к ней испытывал. Но это чувство вины не заставляет меня жалеть о том, что я ее любил — потому что любить ее было лучшим, что я когда-либо делал за всю свою жизнь, и если бы я мог стереть эти последние несколько месяцев, когда ее не стало, и изменить одну вещь, я придумал бы какой-нибудь грандиозный план вроде твоего, оставил бы наш мир позади и провел бы всю оставшуюся жизнь с ней, не зная никаких забот. И, видишь ли, ты еще можешь это сделать. Для тебя еще не поздно. Другой Драко лишь смотрел на него с благоговением. Казалось, он лишился дара речи. Но Драко не возражал. Он вдруг почувствовал, что больше не может говорить о Гермионе. Это было слишком…больно. К счастью для него, его спас очередной хлопок, и в гостиную снова трансгрессировала Гермиона. Оба парня были шокированы тем, что она так быстро вернулась. — Гермиона! — другой Драко вскочил с дивана и понесся к ней. — Что произошло? — Ну…я все ему рассказала, — медленно проговорила она. — Сперва я показала ему Сыворотку правды и сказала ему, что если ее выпью, то это докажет, что я говорю правду. Но он сказал мне оставить ее, потому что поверит мне и так. — И? — И, мое дело будет представлено Министру магии послезавтра. Кажется, Дамблдор считает, что я не должна беспокоиться о том, что попаду в Азкабан. Еще он сказал, что это хорошо, что я не дала тебе залечить мой шрам, потому что это однозначно поможет доказать мою версию с самозащитой. Похоже, Дамблдор знает какую-то ведьму, которая обладает экстрасенсорными способностями. Судя по всему, она может видеть прошлое человека, когда к нему прикасается, так что естественно сможет увидеть, что Гарри в самом деле на меня напал. В общем, думаю, все не так уж и плохо. — Грейнджер, это замечательно, — сказал Драко. Он подошел к ней и заключил ее в короткое объятие. — Все благодаря тебе, — сказала она, заливаясь краской. Она выскользнула из кольца его рук. — Честно, даже не знаю, как тебя благодарить — за то, что терпел меня, что убедил меня вернуться… Драко небрежно махнул рукой. — Не думай об этом, Грейнджер. — Прости, не могу не думать, — шутливо проговорила она. После чего привстала на носочки и поцеловала его в щеку. Драко расплылся в улыбке. — Что ж, думаю, моя работа на этом окончена. Гермиона изменилась в лице. — О, верно! Медальон! — Она повернулась к другому Драко. — Пожалуйста, скажи, что он все еще у тебя. Тот подмигнул ей. — Он все еще у меня. — Протянув руку за воротоник своей рубашки, он вытащил цепочку, которая все это время висела на его шее. Он снял медальон и сжал его в руке. — Скажи, когда будешь готов, — сказал он Драко. Драко кивнул. — Я готов. — Он повернулся к Гермионе. — Береги себя, — сказал он, легонько стискивая ее руку. — И ты, — мягко проговорила она. Он кивнул другому Драко. — Давай. Парень усмехнулся. Крепко сжал в руке медальон и проговорил: « Аперио». И снова перед Драко открылся портал. Он повернулся к нему, но Гермиона быстро схватила его за руку, тем самым останавливая его, и, к его удивлению, снова его обняла. — Выручай-Комната, — прошептала она ему на ухо. — А? — растерянно покосился он на нее. Она улыбнулась ему: — Вот где я была той ночью, когда опоздала на патрулирование: в Выручай-Комнате. Я не могла вспомнить — не знаю, почему, но не могла. Но теперь я помню. Я все помню. Ты должен пойти туда. — Что? Почему? — Просто сделай это, — сказала она. — Пообещай мне, что сходишь туда. — Грейнджер, Выручай-Комната появляется лишь тогда, когда кому-то что-то нужно. О чем я должен подумать, когда туда приду? Она ухмыльнулась. — Просто пройди мимо нее три раза, думая о том, что тебе больше всего нужно, — или что ты больше всего хочешь. Это будет несложно. Я уверена — ты подумаешь о правильной вещи. — Но… — запротестовал Драко. Но Гермиона его перебила. — Пообещай мне. О! И, — она потянулась в карман и достала свой медальон. — Я хочу, чтобы это было у тебя. На случай, если ты когда-нибудь захочешь попасть в этот мир снова. Захвати с собой друга, если хочешь. — На последних словах она подмигнула. Драко протянул руку и взял у нее медальон. — Спасибо, — неуверенно проговорил он. Он был удивлен этим неожиданным поведением, но решил, что лучше всего будет просто это принять. — Прощай, Грейнджер… Гермиона. — Прощай, Драко. Он зашагал к порталу, но перед тем, как шагнуть в него, остановился. Повернулся к парню, который был его собственным отражением, и сказал: — Помни, о чем мы говорили. Другой Драко кивнул. — Буду. Напоследок окинув быстрым взглядом Гермиону, Драко шагнул в портал, оставляя этот мир позади.

***

Когда он прибыл обратно, в комнате не было ни Дамблдора, ни Гарри. Он и не ждал, что они станут его дожидаться, так как они понятия не имели, как долго его не будет — и вернется ли он обратно. Когда он вошел в комнату, там было темно, и лишь узкая полоска лунного света пробивалась сквозь окно. Когда он ушел, был только полдень, и он был удивлен, увидев, что с тех пор прошло столько времени. Он подумал, что путешествие в другое измерение, хоть и показалось ему коротким, возможно, заняло больше времени, чем он думал. Он смертельно устал и собирался пойти спать. Но вместо этого он меньше чем через полчаса обнаружил себя стоящим перед Выручай-Комнатой и смотрящим в пустую стену перед собой. Он понятия не имел, зачем пришел сюда, — помимо того, что на этом так настаивала Гермиона. Он без сомения оказался слаб — его любопытство взяло над ним вверх. И, к тому же, он дал обещание. Выручай-Комната появлялась лишь перед теми, кто в чем-нибудь нуждался, а Драко, если честно, понятия не имел, что это могло быть. Гермиона сказала ему пройти мимо одного и того же места три раза, думая о том, что ему нужно, но было бы полезней, если бы она подкинула ему какую-нибудь идейку того, чем это могло бы быть. В первый раз он прошел мимо пустой стены, думая о том, что ему нужно было потратить свое время на что-то более продуктивное. Во второй раз он прошел мимо пустой стены, думая о том, что ему нужно было поспать. В третий раз он прошел мимо пустой стены, думая о том, не может ли оказаться так, что это сработает лишь если думать об одном и том же каждый раз, как проходить мимо. Испустив вздох раздражения, он почти сдался. Но все еще вышагивал взад и вперед. В чем он нуждался? Чего он хотел? На это есть лишь один ответ, подумал он, шагнув вправо. Мне нужна Гермиона — настоящая. Он пошел налево. Мне нужно, чтобы она была здесь, чтобы сказала, что это глупо — что на самом деле я никогда не получу то, что мне нужно или чего я хочу. Он снова вернулся вправо. Потому что все, что мне на самом деле нужно или чего я хочу, — это она. И вдруг перед ним появилась дверь. Драко попятился на несколько шагов. — Какого черта? — пробормотал он. Он протянул руку, чтобы коснуться двери, желая проверить, реальна ли она. И она в самом деле была очень реальна. Он нахмурился. Это было бессмысленно. С чего вдруг перед ним появилась комната? У него не было настоящей нужды. Разумеется, Выручай-Комната была гораздо умнее. Разве нет? Был лишь один способ получить ответ на этот ворос; он протянул руку, повернул дверную ручку и вошел в комнату. Внутри нее была кромешная тьма, так как в в ней совсем не было окон. Драко достал палочку и проговорил: — Люмос. Свет, что сорвался с конца его палочки, не слишком ему помог, но, по крайней мере, позволял ему разглядеть что-то в нескольких шагах впереди. Сперва он указал ею в правую часть комнаты, где разглядел несколько кресел. Потом указал ею влево, где увидел стол, на котором стояла ваза с цветами. Когда он указал вперед, он увидел…кровать? О, ну конечно. Кровать! Он так устал и думал о том, как сильно хочет спать, что Комната превратилась в кровать, чтобы он мог поспать на ней. Как это было умно — и как разочаровывало. Не впечатленный своей находкой, он сделал шаг назад, ближе к двери, когда свет от его палочки вдруг сместился так, что он смог чуточку лучше разглядеть кровать. И, к его удивлению, он увидел, что на ней кто-то был. — Какого хрена, — пробормотал он. Подошел к кровати, хоть и все в нем кричало убираться к черту из комнаты. Но его любопытство снова оказалось сильнее. Он мог поклясться, что чем ближе он подходил, тем ярче становился свет на конце его палочки. Он уставился на фигуру, что лежала прямо перед ним. Он понял, что это была девушка, но смог разглядеть ее лицо, лишь когда оказался прямо перед ней. И чуть не задохнулся от того, что увидел. Там, на кровати, лежала Гермиона Грейнджер — его Гермиона Гренджер, — и она казалась безмятежной…казалась прекрасной…и казалась очень живой.