Мир на части

Он проснулся во сне. Первое, что он заметил, открыв глаза — это что лежал на земле, посреди высоких стеблей. Перевернувшись на спину и взглянув на небо, он разглядел зловещие тучи, что плыли над головой. Внезапно вспомнив, что в его власти было, возможно, изменить свой сон, он мысленно отогнал тучи и вместо них выбрал чистое голубое небо. Как только эта мысль пришла ему в голову, тучи исчезли, и выглянуло солнце, заскользив своими теплыми лучами по его лицу — почти что ослепляя его. Он закрыл глаза, чтобы защитить их от яркого света, и растянул губы в довольной улыбке. Было вполне возможно, что это сработает. Но сперва ему предстояло найти ее. Он медленно открыл глаза, позволяя им привыкнуть к свету. Вновь обретя способность видеть, он поднялся на ноги. Оглядевшись вокруг, он увидел, что стоит в нескольких ярдах от Хогвартского замка, хоть и его окрестности не были совершенно точными — но, опять же, места во снах редко выглядят точно так же, как в реальной жизни. К примеру, он не припоминал, чтобы трава когда-нибудь была столь длинной, или чтобы вообще росла на этом конкретном месте. Он также не помнил, чтобы замок был таким…высоким. Вытянув шею, чтобы посмотреть на него, он обнаружил, что не может разглядеть верхушку — словно она тянулась далеко за пределами неба. Взглянув на траву, он представил ее ярко-розового цвета вместо ярко-зеленого. Ее оттенок тут же изменился, и теперь он смотрел на окрашенные в кошмарный цвет стебли. Он усмехнулся, подумав о том, насколько это, наверное, понравилось бы Пэнси. Ему начинала нравиться суть осознанных сновидений, но у него не было времени с этим играться. Он был здесь по особой причине, и этой причиной была она. Он не представлял, где начать поиски. Но не успел он осознать, насколько это могло быть сложно, как заметил каменную дорожку, что появилась перед ним на земле. Она началась прямо под его ногами и протянулась вперед на несколько шагов…а потом остановилась. Заинтригованный, он сделал шаг вперед. Как только он шагнул, дорожка протянулась еще на несколько шагов перед ним. Интересно, подумал он. Казалось, дорожка двигалась вместе с ним, словно направляя его. Но куда? Устремив взгляд прямо перед собой, он увидел лишь дремучий лес — возможно, Запретный Лес, который в реальном мире находился далеко от замка. Пожав плечами, он снова зашагал вперед. И снова начала появляться каменная дорожка — на этот раз быстрее — и повела прямо в лес. Как только он оказался в лесу, первое, что он заметил, это что нигде поблизости не было зверей — ни докучливых белок, ни птиц — ни шуршания деревьев, которое дало бы ему знать, что здесь есть еще какое-нибудь живое существо. Он был удивлен, обнаружив, что Запретный Лес был гораздо более жутким, когда он был пустынным и тихим. Теперь каменная дорожка простиралась далеко впереди него, так что он не видел, куда она в конечном итоге вела. Тем не менее, лес, казалось, вытянулся на мили — а еще казалось, что каждые несколько метров он просто-напросто проходил мимо одних и тех же деревьев. Он вообразил, что лес был просто чем-то вроде петли, показывая ему лишь то, что он видел в реальной жизни. Так, она никуда меня не приведет, подумал он, после чего сошел с тропинки. В этот же миг весь лес вокруг него исчез, и теперь он стоял возле Гремучей Ивы. Ему бы следовало рефлекторно испугаться за свою жизнь, так как у Гремучей Ивы имелась склонность быть опасной временами. Но он знал, что здесь он был главным. С ним ничего не случилось бы, если он бы он сам этого не позволил. Он лишь надеялся, что зелье осознанных сновидений будет действовать в течение того же времени, что и сонное зелье. Он тут же отправился на ее поиски — но ему вовсе не пришлось слишком далеко искать. Он обнаружил ее совсем недалеко от дерева, у озера — она стояла прямо у воды. Ее руки были плотно сложены на груди, словно ей было холодно, и она лишь пыталась удержать то тепло, что еще у нее осталось. Он заметил, что было довольно прохладно, хоть теперь солнце и опаляло их своими лучами. На ней была ее маггловская одежда, и он спросил себя, не скрывается ли за этим какой-то особый смысл. В конце концов, ее мир грез настолько состоял из Хогвартса — он думал, что она будет одета в свою школьную форму. Но потом он осознал, что на ней был тот самый маггловский наряд, как в тот день, когда на нее напали, так что, возможно, смысл был не таким уж существенным. Он стоял, как ему показалось, целую вечность, просто наблюдая за ней, но она ни разу не посмотрела в его сторону. Лишь продолжала пустым взглядом смотреть на озеро, и на ее лице было мрачное выражение. Она казалась такой маленькой и хрупкой, стоя там одна, что его сердце начало распадаться на куски. Неужели последние несколько месяцев она выглядела так? Он больше не мог позволить себе тратить время впустую. Он медленно зашагал к ней. Он заметил, что поблизости совершенно не было звуков — ни пения птиц вдалеке, ни хруста веток, когда он на них наступал. Он задался вопросом, почему кругом было так тихо, и испугался, что если попытается заговорить с ней, то с его губ не сорвется ни звука. Во снах это было обычным делом — неспособность говорить, когда это больше всего необходимо. — Грейнджер? — проговорил он, приблизившись к ней. К его радости, он отчетливо услышал собственный голос; было в некоторой мере удивительно слышать что-то в столь тихом мире. Он надеялся, что не напугал ее, так неожиданно заговорив. Но она не подскочила на звуках его голоса. Вместо этого медленно повернула голову в его сторону и изумленно приоткрыла рот. — Малфой? — при виде него ее карие глаза широко распахнулись. — Ты…ты пришел ко мне? Он кивнул. — Да. Нахмурив брови, она снова обратила взгляд к озеру. — Почему? Мне казалось, ты хотел, чтобы я ушла. У него оборвалось дыхание. — Грейнджер, я никогда не хотел, чтобы ты ушла. Я просто…я не знал, что происходит. Но теперь я знаю. Вот почему я здесь. Она едва заметно дрожала. Он поспешно снял свою мантию и укутал ею ее плечи. — Спасибо, — вежливо произнесла она. После чего опустила взгляд в землю. — Не думала, что когда-нибудь увижу тебя снова. — Прости, что сказал тебе уйти. Я думал, что хотел этого, но это не так. Она растянула губы в полуулыбке и повернулась к нему. — Ты прощен. Но как ты меня нашел? Как ты попал сюда? Он ответил ей улыбкой. — При помощи магии сонных зелий. Ее брови сошлись на переносице. — Так, значит, ты правда здесь? Это не просто мое воображение? — Я правда здесь. — Тогда…чей это сон? Мой? Или твой? — Думаю, что наш, Грейнджер. — Это как-то странно. — И правда. — Он обратил лицо к озеру. — Но он недолго будет длиться. Скоро мы проснемся. Выражение ее лица тут же сделалось серьезным, и она покачала головой. — Нет. Проснешься ты, но не я. — Нет, проснемся мы оба, — поправил он ее. Она развернулась на каблуках и зашагала прочь. — Я не могу проснуться — разве ты не видишь? — Можешь, и ты это сделаешь. — Но я не знаю, как! — крикнула она, снова поворачиваясь к нему лицом. — Что ж, будет лучше, если ты это выяснишь, — сказал он. — Потому что чем дольше ты не просыпаешься…тем больше вероятность, что ты никогда не проснешься. — Может, так оно и должно быть, — с грустью в голосе произнесла она. — Может, мне суждено остаться здесь навсегда, пока…пока я не умру. Ощутив прилив ярости, он сделал шаг к ней, стиснул ее плечи и хорошенько ее встряхнул. — Не говори так, — прошипел он. — Я не дам тебе умереть и не позволю тебе сдаться и бросить попытки выбраться отсюда, ты поняла? Ее глаза подозрительно сощурились. — Почему ты вообще здесь? Почему проделал такой путь, чтоб попытаться помочь мне? Он отпустил ее плечи и сделал шаг назад. После чего вздохнул. — В последнем моем сне с тобой ты сказала…ты сказала, что я нужен тебе. Но ты ошибаешься, Грейнджер. Это ты нужна мне. Эти последние два месяца были для меня адом. Думаю, ты и представить себе не можешь, как тяжело мне было продолжать жить своей жизнью с мыслью о том, что ты мертва…с мыслью о том, что я больше никогда тебя не увижу. Потому что, видишь ли, перед тем, как умереть, ты стала единственной, кто был для меня важен. Мне понадобилась твоя смерть, чтобы это понять, и как только я это понял — какая-то часть меня умерла вместе с тобой. Но потом, лишь сегодня, я узнал, что ты все-таки не мертва. Ты жива. Ты хоть понимаешь, насколько счастливым это меня делает, Грейнджер? Какую-то секунду она смотрела на него с благоговением, явно пораженная его словами. Но она быстро c этим справилась и произнесла: — Хочу тебе кое-что показать. Взяв его за руку, она повела его к Гремучей Иве. Сперва он шел неуверенно, не желая снова приближаться к дереву. Но она казалась такой настойчивой, что он позволил ей вести себя. Как только они подошли к дереву, он заметил в его стволе отверствие. — Оно ведет к Воющей Хижине, — сказал он. — Почему мы… Она проигноировала его и потянула за собой в темный древесный туннель. Он испытал тревогу, когда вдруг оказался в темноте, но пока она крепко держала его за руку, у него не было другого выбора, кроме как продолжать идти. К тому же, он верил, что она знала, что делала. Вдалеке он услышал тихую симфоническую музыку. Эти звуки были приятны на слух, и они немедленно сняли с него всю ту тревогу, что он испытывал — как и серебристый свет, который он видел недалеко впереди. — Мы на месте, — сказала она, когда они оказались на другом конце тоннеля. Снова взяв его за руку, она вывела его наружу. Он вдруг обнаружил, что находится в Большом Зале — вернее, в Большом Зале, украшенном под… — Святочный Бал? — удивился он. Она кивнула. Помещение кишело людьми — там были все ученики Хогвартса. Оглядевшись, он заметил Крэбба и Гойла, Блэйза и Пэнси, Гарри и Джинни. Все стояли вокруг, облаченные в свои лучшие наряды. Все было точь-в-точь как на том Святочном Балу, который был у них раньше в этом году. Вообще-то, он убедился, что это был тот самый бал, как только профессор МакГонагалл сообщила, что староста мальчиков и староста девочек разделят первый танец. У него отвисла челюсть. — Грейнджер, это же ты и я. Она улыбнулась. — Я знаю. Он смотрел на себя и Гермиону, когда они оба прошли в центр зала, чтобы разделить танец. Он вспомнил ту ночь, словно это было вчера. — Это наш Святочный бал. — Ага. Он наблюдал за другим собой, когда тот заключил девушку в объятия, и они начали танцевать. Он заметил довольное выражение на лицах обоих. Он заметил, как они наклонились друг к другу. Он понятия не имел, как их танец выглядел со стороны, но теперь он это понял. И увидел, как Блейз узнал о его чувствах к ней. Это было написано у него на лице. — Я прихожу сюда иногда, — сказала она, смотря на них. — Я могла бы сидеть здесь часами и пересматривать это снова и снова. Той ночью я была по-настоящему счастлива, ты это знаешь? Он почти отметил, что это потому, что той ночью она поцеловала Поттера, но он этого не сделал. Он не хотел портить ей настроение. Он не хотел стереть эту улыбку с ее лица. — Грейнджер, просто подумай о всех тех моментах вроде этого, которые ты упускаешь прямо сейчас. Зачем переживать вновь старые воспоминания, когда можно создать новые? Она покачала головой и повернулась к нему. Улыбка исчезла с ее лица. — Это не мой выбор. — Это твой выбор. Тебе просто нужно принять этот факт, а потом что-нибудь с этим сделать. — Но я не знаю, что делать, — всхлипнула она. — Я постоянно блуждаю здесь, пытаясь придумать какой-нибудь способ выбраться, но пока ты не появился, я даже не знала наверняка, что все это мне снится. Я думала, что, возможно, я умерла, а это что-то вроде загробной жизни. Я даже не была уверена, что это был ты, каждый раз, как тебя навещала. Я лишь надеялась, что это ты. Когда я узнала, что могу являться тебе во снах, я была…рада. Я не хотела все время быть одна — я могла каждую ночь приходить к тебе. Он отвел от нее взгляд. — Но всякий раз, как ты приходила ко мне, ты умирала. Она пожала плечами. — Это было не просто частью твоего сна. Даже после того, как я прекратила приходить к тебе по ночам, я по-прежнему умирала. Каждый раз по-разному. — Она вздохнула. — Только без тебя рядом — я умирала одна. Его челюсть сжалась. Если бы он только знал…он никогда не сказал бы ей уйти… — Знаешь, я принял зелье осознанных сновидений вместе с сонным, — вдруг сказал он, желая поскорее сменить тему разговора. Она наклонила голову и с любопытством на него взглянула. — Я могу контролировать все, что здесь происходит. Я могу все изменить. — Правда? — спросила она. Обвела задумчивым взглядом Большой Зал, а потом проговорила: — Тогда можешь сделать так, чтобы этих людей не было в комнате? — Каких людей? — спросил он, растягивая губы в ухмылке. Она указала вокруг. — Этих лю… — она замолкла, и на ее губах возникла широкая улыбка. Все исчезли. — Впечатляет. — Это как магия, — сказал он, усмехнувшись. — Ладно, — сказала она, заскользив по полу. — А теперь можешь устроить нам танец? — Для этого мне не нужно зелье осознанных сновидений, — сказал он, — но я вынужден отклонить твою просьбу. Она нахмурилась. — Почему? — Потому что у нас осталось мало времени, и потому что я предпочел бы оставить наш следующий танец до того момента, как мы оба проснемся. — Но, Малфой… — Никаких возражений, — сказал он, поднося палец к ее губам, тем самым призывая ее замолчать. — Теперь моя очередь кое-что тебе показать. Взяв ее за руку, он вывел ее из Большого Зала. Но вместо того, чтобы выйти в коридор, они тут же оказались внизу винтовой лестницы. — Астрономическая башня? — изумленно спросила она. Он лишь кивнул и начал подниматься. Он не знал, как долго уже спал, но боялся, что в любой момент появится Дамблдор и разбудит его. Он не мог так рисковать, так что ему придется попытаться разбудить ее как можно скорее. Мысль, которая пришла ему в голову, была безумной — очень безумной — но это могло сработать. И пока это было лучшее, что он мог сделать. Как оказалось, лестница работала по тому же принципу, что и лес — казалось, она никогда не кончится. Испустив расстроенный вздох, он отвернулся к стене перед ним и представил дверь. Когда она появилась, он потянулся к дверной ручке и повернул ее. Перед ними возникло внутреннее помещение Астрономической башни. Внутри было темно. Она отпустила его руку и прошла мимо него, — к окну. — Сейчас ночь, — заметила она. — Но ведь только что был день. Он кивнул. — Ты права. Ну, права отчасти. На самом деле, сейчас ближе к утру. Я подумал, что, может, мы могли бы вместе посмотреть на то, как восходит солнце. Она расплылась в улыбке. — Я с радостью. Он подошел к окну и опустил ладонь на ее плечо. — Я разбужу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю. Она покачала головой. — Не уверена, что у тебя получится, но могу честно сказать, что ценю твои попытки. Он выглянул из окна и пожелал, чтобы взошло солнце. Тем не менее, мир стал лишь чуточку ярче, а потом снова сделался черным. Он застонал. — Эмм, Грейнджер…думаю, действие зелья осознанных сновидений заканчивается. Она изменилась в лице. — Что это значит? — Это значит, что очень скоро я потеряю контроль над всем, что происходит в моем сне, а, значит, возможно, не смогу тебе помочь. — Он протянул руку и распахнул окно. — Нам нужно действовать быстро. — Действовать быстро? — переспросила она. — Но мы пока даже не знаем, как сделать так, чтобы я проснулась! — Вообще-то, Грейнджер, у меня есть одна идея. И тебе она не понравится, но тебе придется мне довериться. — Он замолк и посмотрел прямо ей в глаза. — Ты мне доверяешь? Она кивнула, но в то ж время выражение ее лица стало обеспокоенным. Он не мог ее винить. Он и сам был чуточку взволнован. Он быстро залез на подоконник. — Что ты делаешь? — воскликнула она. Он протянул ей ладонь. — Хватай мою руку. Я помогу тебе забраться. Она замотала головой. — Нет. Нет, я туда не полезу! Слезай оттуда! Ты упадешь! — Именно это я и хочу сделать, Грейнджер. От ее лица отлила вся краска. — Что? — Грейнджер, просто поднимись сюда, — настаивал он. — Доверься мне, ладно? Все будет в порядке, но мы должны это сделать — сейчас. Она уставилась на него с диким выражением в глазах, выискивая на его лице малейшие признаки того, что он шутит. Но он был серьезен как никогда. — Грейнджер, пожалуйста. Сильно зажмурившись, она крепко ухватилась за его руку, и он тут же подтянул ее на один с ним уровень. Она бросила взгляд на землю под ними и задохнулась. Он быстро потянулся к ней и крепко ее обнял. — Не смотри вниз, — произнес он. — Просто притворись, что земля в двух метрах под нами. Она покачала головой и захныкала, крепко в него вцепившись. Теперь он вспомнил, как она ненавидела высоту — возможно, это была главная причина, по которой она не играла в квиддич вместе со своими друзьями. Какую-то секунду он сочувствовал ей, и ситуацию усугубляло то, что это он был причиной ее дискомфорта. Но он должен был это сделать. Это был его последний шанс. — Пока я рос, мой отец нанял одну женщину, чтобы она приглядывала за мной, когда его и моей матери не будет дома, — объяснил он, по-прежнему крепко сжимая ее в объятиях. — Она действительно хорошо разбиралась в сновидениях — всегда просила меня рассказывать ей мои сны, чтобы она могла их анализировать. Под конец она начала меня раздражать, и чаще всего я просто выдумывал какой-нибудь жуткий кошмар и рассказывал его ей. Большую часть времени она так волновалась, что забывала их анализировать. Когда она хихикнула, он слабо улыбнулся. — Но я помню, как однажды она все болтала и болтала о значении каких-то снов, или чем-то таком — я не слушал. До того момента, как она сказала мне, что если во сне я упаду, то проснусь до того, как достигну земли — что шок и отчаянное желание не приземляться заставят мое тело проснуться. Я никогда не проверял, была ли он права, потому что не припоминаю, чтобы когда-нибудь падал во сне. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила она. Она снова начала дрожать, только теперь он был уверен: это было не из-за холода. — Ты же не хочешь сказать, что ты и я…что мы… — Мы прыгнем, Грейнджер. — Нет, — упрямо заявила она. — Нет, нет, нет и нет. Я ни на шаг с этого выступа не сдвинусь. Он вздохнул. Он знал, что это будет непросто. — Грейнджер, кажется, я припоминаю, как в начале этого года ты сказала мне, что предпочтешь сброситься с Астрономической башни, чем тусоваться с моими друзьями. Так что…просто притворись, что прямо сейчас все они здесь. Его попытка пошутить не произвела на нее впечатления. Она крепко зажмурилась и категорически замотала головой из стороны в стороны. — Нет, я не могу это сделать. Я не могу… — Нет, Грейнджер, можешь, и тебе придется, — он потянулся вниз и снова сжал ее руку. — Ты должна знать, что я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Мы оба шагнем одновремено, и я не отпущу тебя, хорошо? Через несколько секунд после этого мы проснемся, и можешь ненавидеть меня за то, что я заставил тебя это сделать — но я собираюсь использовать этот шанс. Так что, прошу тебя…давай сделаем это. Она нервно закусила губу, и он понял, что она взвешивает все варианты в своей голове. Она была разумной девушой — возможно, слишком разумной, чтобы спрыгнуть с вершины Астрономической башни, — но он не сомневался, что она примет верное решение. Она кивнула. — Сделаем это. Он ухмыльнулся. — Обещаю, что покажу тебе настоящий рассвет здесь, когда все это закончится. Может, даже закат. — Ловлю тебя на слове, — нервно проговорила она. Он крепче сжал ее руку. — На счет три: раз…два… — …три, — прошептала она, и они вместе шагнули с выступа.

***

Глаза Драко распахнулись, и он резко пришел в себя. Он автоматически понял, что поверхность под ним было мягкой кроватью, а не твердой почвой. И как только его глаза привыкли к тусклому свету, он заметил, что снова оказался в Выручай-Комнате, в целости и сохранности, и рядом с ним по-прежнему лежала Гермиона. Гермиона. Он резко сел и повернулся к ней. Опустив ладонь на кровать возле нее в качестве опоры, он легонько наклонился, в ожидании глядя на ее лицо. — Грейнджер? — прошептал он. Он терпеливо ждал, пока она ответит — пока ее глаза откроются. Пока она улыбнется ему. Но ничего не произошло. Не сработало. Она не проснулась. Сердце Драко остановилось, и он испустил вздох отчаяния. — Черт побери, Грейнджер, это должно было сработать, — прошипел он. Но в его голосе не было злости — лишь сожаление. На какой-то короткий момент он закрыл глаза и выпустил один-единственный всхлип. Он попытался. Он попытался и облажался. Ему следовало знать, что он не сможет ее спасти. Ему следовало знать, что не было ничего, что он мог бы сделать. Он услышал звук открывающейся двери вдали и осознал, что вернулся Дамблдор. Драко достаточно было взглянуть на пожилого человека, чтобы тот все понял: поражение было написано у Драко на лице. Директор одарил его сочувствующим взглядом, но не произнес ни слова. Вместо этого он лишь остановился у двери, опустив глаза на свои ноги. — Прости меня, Грейнджер, — прошептал Драко. Он взглянул на ее ладонь, которую все еще держал в своей, и легонько ее стиснул. — Прости. — И с этими словами начал подниматься с кровати. Он уже собирался отпустить ее руку, как вдруг почувствовал, как кто-то сжимает его ладонь — не давая ему отодвинуться. И у него оборвалось дыхание. — Простить за что? Голос едва превышал шепот, но он был несомненным — как и хватка на его руке. Он засмеялся. Он не хотел, но засмеялся. Это была его автоматическая реакция, и он лишь выпустил ее наружу. Дамблдор тем временем смотрел на них с этим своим мерцанием во взгляде, и его собственные черты исказило выражение восхищения. Драко медленно повернулся. То, что он увидел, заставило его сердце почти что выпрыгнуть из грудной клетки. Гермиона, которая теперь совершенно точно проснулась, уставилась на него и заморгала; на ее лице была полнейшая растерянность. — Что смешного? — хрипло спросила она. Повалившись на кровать рядом с ней, Драко засмеялся снова — смехом безумца…смехом того, кто только что получил все, чего когда-либо желал. Она была жива. Она была в сознании. И она уже смотрела на него с тем раздраженным выражением на лице, которого, — он лишь сейчас это осознал, — ему до смерти не хватало. — Ничего, Грейнджер, — ответил он. Он испустил вздох облегчения — это был первый сделанный им за последние несколько месяцев вздох, который не вызвал боль в его легких. Словно с его груди сняли тяжкий груз, и он наконец-то смог дышать снова. — Совершенно ничего.