Мир на части

— Это поистине чудо. Драко усмехнулся. Последние полчаса или около того он сидел на стуле в другом конце комнаты от Гермионы, наблюдая за тем, как над ней суетится мадам Помфри. Она проверила ее сердце, ее рефлексы, ее глаза, уши, нос и горло — все оказалось в полном порядке. Медсестра даже провела «сколько пальцев?» тест, который Гермиона с блеском выполнила. Иными словами, она оказалась совершенно здоровой. Она одарила мадам Помфри улыбкой. — И правда, — сказала она. — Должно быть, кто-то приглядывал за мной. Проговорив это, она взглянула на Драко, и они обменялись едва уловимыми улыбками. Но мадам Помфри этого даже не заметила. — Ангел-хранитель, — проговорила она, вся сияя. — Да. Что-то вроде того, — сказала Гермиона. Мадам Помфри повернулась к Дамблдору. — Что ж, кажется, все в полном порядке. Я бы сказала, что она так же здорова, как до того, как…ну…вы знаете. — Здорово! — воскликнула Гермиона. — Значит, теперь я могу идти? Мадам Помфри обменялась взглядом с Дамблдором; тот сделал шаг вперед и произнес: — Боюсь, что нет. Я бы хотел, чтобы вы остались по крайней мере на одну ночь. Я сообщил вашим родителям о том, что вы проснулись, и договорился, чтобы они пришли вас навестить. Они должны прийти в течение часа. Вам тем временем следует оставаться здесь и отдыхать. Драко фыркнул. — Сэр, она два месяца отдыхала. Гермиона энергично закивала. — Он прав. Сейчас я вовсе не чувствую усталости. — Я понимаю ваше желание увидеть своих друзей, но уже очень поздно, и сейчас все они спят. Вы вполне можете подождать до завтра. Не думаю, что после двух месяцев будет очень трудно потерпеть еще несколько часов. — Сказав это, он улыбнулся и подмигнул ей, тем самым показывая, что просто ее дразнит. Но Драко решил, что в его словах действительно был смысл. Видимо, так решила и Гермиона. Испустив вздох поражения, она произнесла: — Думаю, вы правы. — Хорошая девочка, — сказала мадам Помфри, кивнув. После чего повернулась к Дамблдору. — Думаю, я пойду и посплю немного, если вы не возражаете. — Разумеется, нет, Поппи, — ответил Дамблдор. — Прошу вас. Спасибо, что зашли. — О, это вовсе не проблема, — сказала она. А потом снова взглянула на Гермиону со слезливой улыбкой на лице. — Просто я так рада, что с вами все в порядке, мисс Грейнджер. Мы так долго ждали этого дня. — Спасибо, — проговорила Гермиона, улыбнувшись. — Я тоже пойду, — сказал Дамблдор. Он взглянул на Драко и произнес: — Мистер Малфой, давайте дадим мисс Грейнджер какое-то время побыть одной. Драко открыл было рот, чтобы возразить, но Гермиона его опередила. — Нет! — воскликнула она. Осознав, что повысила тон, она залилась краской и прокашлялась. — Можно Малфою остаться? В смысле, если он этого хочет. Теперь взгляды всех устремились на Драко. Разумеется, он хотел остаться. Ей даже не нужно было спрашивать. Дамблдор едва заметно кивнул. — Полагаю, если он хочет… — Хочу, — сказал Драко, откидываясь на своем стуле. — Что ж, очень хорошо, — сказал директор. Он улыбнулся Гермионе и повернулся к мадам Помфри. — Пойдемте? Драко смотрел на то, как старик провожает медсестру к выдоху, и, как только они ушли, испустил долгий вздох. — Я думал, они никогда не уйдут, — пробормотал он. Гермиона захихикала. — Спасибо, что остался. Но, пожалуйста, не надо думать, будто ты обязан. — Не будь дурой, Грейнджер. Я только что преодолел столько трудностей, чтобы спасти тебя из мира снов. Я планирую задержаться здесь по крайней мере до тех пор, пока ты меня не поблагодаришь. Гермиона ухмыльнулась. — Я бы поблагодарила тебя и все такое, но…вообще-то, у меня такое ощущение, будто сейчас мне следует тебя ненавидеть. Драко усмехнулся. Он действительно сказал ей, что она может спокойно ненавидеть его за то, что он заставил ее спрыгнуть с Астрономической башни. — Как много ты помнишь? Из снов? — Не так много, — признала она. Ее улыбка чуть дрогнула, и она опустила взгляд на свои ладони. — К несчастью, я всегда очень плохо запоминаю свои сны. Хотя я помню, что в них довольно часто был ты. Драко кивнул. Он решил, что она, вероятно, не вспомнит большую часть того, что ей снилось последние два месяца, и в какой-то степени он был этому рад. По крайней мере, он был рад тому, что она, возможно, не помнила о том, что каждую ночь ее убивали. — Как долго я пробыла в таком состоянии? — спросила она. Драко прокашлялся. Какие-то несколько секунд он делал вид, будто размышляет и мысленно пытается вычислить. Но он и так уже точно знал, как долго — он считал каждый день. — Два месяца и десять дней, — ответил он. Гермион застонала. — Я пропустила столько школьных занятий? Драко хмыкнул. Дайте Гермионе Грейнджер сперва подумать о занятиях. — Уверен, ты без проблем все наверстаешь, Грейнджер. Хотя у тебя могут возникнуть проблемы с приготовлением Веритасерума для урока по Зельям, так как тебе придется работать одной. Она задохнулась. — Снейп заставил вас готовить Веритасерум? — Да, — ответил Драко, кивнув. — И ты ни за что не угадаешь, кого он дал мне в партнеры — Поттера. — Ты шутишь! — воскликнула Гермиона. Она захихикала, но ее смех быстро смолк. Снова покосившись на свои ладони, она произнесла: — Так…как там Гарри? Ему не следовало позволять этому вопросу беспокоить его. Само собой, ее интересовало, как поживали ее друзья. Так что с того, что в первую очередь она спросила о Поттере? Он был ее лучшим другом. Все было вполне объяснимо. Но, тем не менее, это все-таки обеспокоило Драко. — Он в порядке, — коротко ответил он. Казалось, она не заметила его раздражения. Лишь кивнула и произнесла: — А остальные? — Они тоже в порядке, Грейнджер. Вернее, настолько, насколько можно быть в порядке, когда думаешь, что твой друг мертв. Гермиона кивнула; на ее губах заиграла легкая улыбка. — Мне не терпится увидеть их лица, когда они меня увидят. — Вообще-то, я уже сейчас могу описать их реакцию на тебя, — сказал Драко, — потому что однажды я уже видел ее. Глаза Гермиона подозрительно сузились. — Да ну? И как такое возможно? — Ну, я видел, как они отреагировали на другую тебя, — ответил он. Гермиона обратила на него чудаковатый взгляд. — Прости — на другую кого? Он обдумывал, стоит ли ему прямо сейчас рассказать ей о другой Гермионе, и в итоге решил, что это не причинит никакого вреда. — Это долгая история, — предупредил он. — Чудно. Мне сейчас как раз нечем заняться, — пошутила Гермиона. Так что Драко все ей рассказал. Он рассказал ей о том, как другая девушка — так похожая на нее, и все-таки такая другая, — ворвалась в их жизнь из другого измерения. Он рассказал, как тепло к ней отнеслись Джинни, Рон и Полумна, в то время как Гарри отнесся к ней подозрительно. Он рассказал ей, как Гарри стал злым в ее мире, и о том, как она убила его. Он рассказал, как вернулся с ней в ее мир, чтобы убедиться, что все будет в порядке. О чем он ей не рассказал, так это о Блейзе. И о той речи, которую поведал другому Драко. И о том, что другая Гермиона прочитала целиком ее дневник. К тому моменту, как он закончил свой рассказ, на лице Гермионы была смесь шока, благоговения, ужаса и, разумеется, скепсиса. — Ты это несерьезно, — сказала она. Драко пожал печами. — Если не веришь мне, можешь спросить у Дамблдора, чтобы он это подтвердил. Гермиона уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Другая я? Из другого измерения? — на секунду она умолкла, словно пыталась это представить. — Она была лучше меня? Милее? — Она принялась хватать ртом воздух. — Умнее? Драко хмыкнул. — Дай-ка подумать…да, другая ты. Да, из другого измерения. Нет, она не была лучше. И нет, она не была милее. А что касается твоего последнего вопроса, давай я просто скажу, что в ее мире она не староста девочек. Пэнси — староста девочек. — А вот в это я отказываюсь верить, — произнесла Гермиона, хмыкнув. Она вздохнула. — Ух ты. Значит…полагаю, я многое пропустила, да? — Да, — ответил Драко. — Хотела бы я ее встретить, — негромко проговорила Гермиона. — Что ж, может, когда-нибудь тебе это удастся, — Драко потянулся в карман и вытащил медальон, который дала ему другая Гермиона. — Эти чары ведут в ее мир. Я могу вернуться туда в любое время, когда пожелаю. Возможно, если ты будешь со мной мила, я подумаю над тем, чтобы взять тебя с собой. Гермиона скорчила лицо в притворном отвращении. — Думаю, я не настолько сильно хочу ее встретить. — Ты убиваешь меня, Грейнджер. — Стараюсь, — поддразнила Гермиона, показав ему язык. До этого самого момента он не понимал значение слов «мы не ценим то, что имеем, пока это не потеряем». Или, возможно, в его случае было лучше сказать: «мы не ценим то, что имеем, пока не потеряем это, а потом не обретем снова». Ему не хватало таких вот моментов с ней, и теперь он осознавал, что воспринимал их как должное до тех пор, пока ее у него не забрали. В комнате вдруг повисло неловкое молчание. Несмотря на то, что Драко хотел так много всего ей сказать, он будто не мог обрести голос — возможно, потому, что решил, что сейчас было не лучшее время, чтобы говорить ей все эти вещи. В конце концов, она проснулась всего меньше часа назад, а он уже вывалил на нее историю о другой Гермионе — меньше всего он хотел погружаться в детали того, как он ко всему этому отнесся. — Спасибо, — вдруг сказала она, разрывая тишину. Драко взглянул на нее. — За что? Она закатила глаза. — За то, что спас меня, болван. — Не стоит благодарности, Грейнджер, — сказал он, пожимая плечами. — Я правда не сделал ничего особенного, чтобы тебя спасти. — Сделал, — сказала она. — В смысле, один только факт, что ты вообще захотел попытаться. Это много для меня значит. — Не будем об этом, Грейнджер. Мне бы хотелось думать, что ты сделала бы для меня то же самое. — Ты же знаешь, что сделала бы, — тихо проговорила она, отводя взгляд. У Драко оборвалось дыхание. Да, он знал, что Гермиона сделала бы для него то же самое. Она сделала бы это для кого угодно просто потому, что была таким человеком. Но было что-то в ее голосе…в том, как она слегка залилась краской, что значило, что она, возможно, с большей готовностью сделала бы это для него, чем для кого-либо другого… Возможно, он слишком много в этом усматривал. Тем не менее, он испытал порыв внезапный рассказать ей все — все — что он чувствовал…все, что чувствовал последние два месяца. Он вдруг захотел, чтобы она знала, как сильно он по ней скучал, как сильно он волновался о ней, как сильно он…в общем, как сильно он любил ее. Собрав по каплям все то мужество, что в нем было, Драко прокашлялся и сказал: — Слушай, Грейнджер, есть кое-что, что я… Но его перебил звук открывающейся двери. Они с Гермионой одновременно подняли взгляд, чтобы посмотреть, кто вторгся. Драко узнавал первого человека, что стоял в дверях: это был Дамблдор. Но он никогда не видел мужчину и женщину, которые вошли следом за ним, хотя и было довольно легко угадать, кто они. Особенно из-за того, что женщина обладала неким сходством с Гермионой. — Мам! Пап! — воскликнула Гермиона. Она тут же вскочила с постели и бросилась к родителям, и они оба немедленно ее обняли. Когда они устроили групповое объятие, Драко вздохнул и поднялся со стула. Спасен родителями. На самом деле он был рад тому, что они вошли тогда, когда вошли. Иначе кто знал, как много информации он бы в конечном итоге ей выдал? И кто знает, как она могла бы на все это отреагировать? В любом случае, он уверял себя, что было слишком рано. Ему было неловко наблюдать за воссоединением Гермионы и ее родителей. Они суетились и ворковали над ней, обнимая ее так крепко, что Драко удивляло, что она до сих пор умудрялась дышать. Это была трогательная картина, но Драко против воли почувствовал легкое раздражение. Он не привык к тому, чтобы родители так явно выражали любовь к своим детям. Наконец, они перестали обниматься, и Гермиона сказала: — Как вы так быстро сюда добрались? — Мы с вашими родителями договорились о том, что я встречу их на железнодорожной станции, — ответил Дамблдор. — Так что я трансгрессировал, чтобы встретить их, и перенес их сюда через портал. Глаза Гермионы расширились. — Вы путешествовали через портал? — Да, — ответила миссис Грейнджер. — Может, поэтому у меня до сих пор немного кружится голова. Я, пожалуй, присяду где-нибудь здесь… Отец Гермионы сделал шаг вперед, но затем остановился, увидев Драко. — Оу, — проговорил он. — Здравствуйте. Драко в ответ кивнул, не зная точно, как именно ему следует говорить с родителями Гермионы Грейнджер. Ему было стыдно признаваться, что они слегка его смутили. Миссис Грейнджер, отпустив Гермиону, перевела взгляд на Драко и одарила его ласковой улыбкой. — Вы, должно быть, Драко Малфой. — Да, мэм, — ответил Драко. Он смотрел на то, как женщина подходит к нему, но ожидал, что она остановится в нескольких шагах напротив. Но вместо этого она, к его полному удивлению, подошла к нему вплотную и заключила его в легкое объятие. — Моя дочь так много о вас рассказывала. Драко застыл в ее объятиях и взглянул на Гермиону поверх ее плеча. — Эмм…все, что она сказала вам обо мне, неправда. Гермиона скорчила гримасу и закатила глаза. — Не беспокойтесь, — сказала миссис Грейнджер, отпуская Драко. — Она говорила о вас лишь прекрасные вещи. — Они не прекрасные, мама, — настойчиво возразила Гермиона. Драко усмехнулся. — Что именно она обо мне говорила? Миссис Грейнджер открыла рот, чтобы заговорить, но Гермиона быстро сжала ее руку и проговорила: — Я многое ей рассказывала — в том числе, что ты высокомерный идиот. — Мне это не кажется таким уж прекрасным, — сказал Драко. — Думаю, ты врешь, Грейнджер. — А я думаю, что ты… — Дети! Довольно, — перебила их миссис Грейнджер, засмеявшись. Мистер Грейнджер, который наблюдал за всем этим со слегка удивленным выражением лица, подошел к Драко и протянул ему руку. — Я отец Гермионы, — сказал мужчина. — А это, — сказал он, показывая на миссис Грейнджер, — конечно же, ее мать. — Рад познакомиться с вами обоими, — пробормотал Драко, пожимая его руку. — Профессор Дамблдор тут сообщил нам, что это вы смогли разбудить нашу дочь? Драко кивнул. — Да, сэр. — Спасибо, — проговорил мистер Грейнджер натянутым голосом. И, снова к удивлению Драко, он заключил его в объятия. Гермиона улыбнулась. Встретившись взглядом с Драко, она сочувственно на него взглянула, будто бы извиняясь за то, что ее родители его мучают. Но в глубине души Драко и не возражал. Хотя не то чтобы он когда-нибудь кому-то в этом бы признался. — Что ж, — сказал он после того, как мистер Грейнджер отстранился. — Думаю, мне…пора…идти. — Он повернулся к Гермионе. — Возможно, я еще загляну попозже. Гермиона пожала плечами. — Если это обязательно, — прохладным голосом проговорила она. Но ей удавалось удерживать свою маску безразличия лишь несколько секунд. Как только он развернулся, чтобы уйти, она сама крепко обвила его тело руками. — Спасибо, — прошептала она. — За все. Было странно, насколько ее объятие больше всех прочих застало его врасплох. Но он быстро расслабился и обнял ее в ответ так крепко, как только мог, чтобы при этом ее не задушить. — Всегда пожалуйста, — прошептал он в ответ. Никто из них не спешил сразу же разорвать объятия. Вообще-то, Драко вспомнил, что в комнате находился кто-то еще, лишь когда кто-то прокашлялся. Они оба тут же отпустили друг друга. — Еще увидимся, — негромко сказала Гермиона. Драко кивнул. После чего взглянул на мистера и миссис Грейнджер. — Было приятно познакомиться с вами. — Взаимно, Драко, — ответила миссис Грейнджер, тепло ему улыбнувшись. — Возможно, вам стоит пойти отдохнуть, — предложил Дамблдор. — Уверен, вы еще ощущаете некоторое действие тех зелий. Будет лучше, если вы поспите. Пожилой человек был прав. Возможно, Драко действительно чувствовал себя измотанным и пребывал в каком-то коматозном состоянии. — Хорошая идея, — ответил он. Он развернулся, чтобы уйти, но Дабмлдор остановил его. — Помните, Драко — никому об этом не рассказывать. — Не волнуйтесь. Мне определенно некому рассказывать, — напомнил ему Драко. Он махнул Гермионе, которая помахала ему в ответ, и после этого покинул Выручай-Комнату. Он ощутил непереносимую эйфорию, пока шел назад к башне старост. Все это казалось таким нереальным — даже более нереальным, чем когда рядом была другая Гермиона. Его Гермиона Грейнджер вернулась. Она была жива. И в каком-то смысле Драко мог сказать, что теперь и он был жив. Дойдя до башни, он широко улыбнулся рыцарю на портрете, который в ответ окинул его недоуменным взглядом. — Почему вы все улыбаетесь? — проворчал рыцарь. Драко не ответил. Лишь проговорил пароль «сахарные леденцы» и прошел через портретную дверь, как только она открылась. Он дошел до своей спальни, пребывая в оцепенении. У него было ощущение, будто он ходил во сне, или что плыл по воздуху. Или все вместе. Он не мог сказать — он слишком устал, чтобы осознавать происходящее. Он не удосужился раздеться или даже снять туфли. Он тут же рухнул на кровать, и как только его голова упала на подушку, он заснул. Позднее он не припоминал, чтобы ему что-нибудь снилось. Он знал лишь то, что это была первая спокойная ночь за эти два месяца.