Мир на части

Первое, что сделал Драко, вернувшись в башню старост — начал биться головой о холодную каменную стену. — Что-то беспокоит, приятель? — спросил рыцарь на портрете. Драко прекратил биться головой и обернулся, прислоняясь спиной к стене. — Я — идиот. Рыцарь кивнул и растянул губы в удовлетворенной улыбке. — Преуменьшение года. — Отвали, придурок. — Эй-эй! — возмутился рыцарь. — Обзывательства не обеспечат тебе проход в твои жилые комнаты, знаешь ли. — Ты прав. Но зато мой пароль обеспечит. «Сахарный леденец», ты, чертово дурацкое жалкое подобие живописи. Рыцарь вздохнул и открыл для него портретный проем. — Знаешь, ты теряешь хватку, когда дело касается оскорблений. Ты даже близко не подобрался к тому, чтобы задеть мои чувства. Драко проигнорировал его и шагнул в портретный проем. Войдя в комнату, он вздохнул и на мгновение закрыл глаза, бросив свой рюкзак на пол. — Тебе не следует вот так просто оставлять его здесь, — вдруг сказал чей-то голос. — Кто-нибудь может о него споткнуться. Этот голос поразил Драко. Его глаза немедленно распахнулись, и он поймал себя на мысли, что смотрит на Гермиону Грейнджер — другую Гермиону Грейнджер — сидящую на диване. Он мог сразу сказать об этом по ее выпрямленным волосам, макияжу и одежде, которую любая другая Гермиона сочла бы неприемлемой. — Грейнджер, — выдохнул он, когда она встала, чтобы его поприветствовать. Он подошел к ней и заключил ее в объятия. — Что ты делаешь здесь так скоро? — Я должна была тебя видеть, — сказала она, позволяя ему себя обнять. — Мне так много нужно тебе рассказать. Я подумала, что, возможно, тебя это заинтересует. — Так и есть, — сказал он, отстраняясь. Он жестом указал ей сесть обратно на диван, после чего сам занял место рядом с ней. — Так в чем дело? — Я только что со встречи с Министерством, — сказала она. — Но, я думал, ты сможешь увидеться с Министром только завтра? Гермиона пожала плечами. — В итоге они назначили встречу на день раньше. Думаю, они посчитали мое дело слишком важным, чтобы ждать. Драко в нетерпении на нее уставился. — Ладно…итак…как все прошло? — Меня признали невиновной, само собой, — ответила она. — Но…меня исключили из Хогвартса. — Что?! — вырвалось у Драко. — Почему?! — Я убийца, Малфой — в целях самозащиты или нет. Они не хотят, чтобы кто-то вроде меня ошивался на территории школы. — Это нелепо, — заявил Драко, качая головой. — Они не могут выгнать тебя из школы за то, что ты защищалась! Гермиона небрежно махнула рукой. — Вообще-то, все вполне понятно, раз мне не разрешено пользоваться магией в течение целого года. — Что? Почему нет? Гермиона вздохнула. — Видимо, создавать порталы в другие измерения в моем мире запрещено, пока не получишь прямое разрешение от кого-нибудь из Министерства. Кто ж знал? Драко не смог не усмехнуться. — Значит, я так полагаю, лицензия на магию Драко тоже приостановлена? — Ага, — ответила она. — Но он довольно хорошо держится. На удивление хорошо, вообще-то. — Так…постой. Если ты влипла в неприятности из-за того, что изначально создала портал, то как же тебе удалось воспользоваться им снова? — Ну, есть другая причина, по которой я здесь. Они собираются навсегда перекрыть связь между нашим миром и этим. Однако мне удалось убедить их позволить мне вернуться сюда еще разок перед тем, как они это сделают. Я только хотела узнать — ты ходил в Выручай-Комнату? Она дала тебе то, что тебе было нужно? Драко опустил глаза. — Да, это сработало, — негромко проговорил он. — Я нашел там Гермиону, — как, я уверен, ты знаешь. Как ты вообще наткнулась на эту комнату? — Я же говорила тебе, что той ночью пошла обратно в башню Гриффиндора, чтобы взять свою тетрадку. А, как ты знаешь, Выручай-Комната находится как раз по пути. Я случайно оказалась поблизости, когда увидела, как из комнаты выходит мадам Помфри. Можешь себе представить, как мне стало любопытно, что было внутри. Так что я остановилась перед пустой стеной, и мне… — Тебе нужно было увидеть, что было внутри, — пробормотал Драко. Гермиона кивнула. — Да. И это сработало! Появилась дверь…я вошла внутрь…и увидела, что она лежит там, живая. Ты представить себе не можешь, как я была взволнована. Я не могла дождаться, когда найду тебя и расскажу об этом, но когда я повернулась к выходу, то увидела, что вернулась мадам Помфри, и она… — Стерла тебе память, — закончил за нее Драко. — Я в курсе. Она пыталась сделать то же самое со мной. Впрочем, к счастью для меня, Дамблдор появился как раз вовремя, чтобы успеть ее остановить. — Тебе очень повезло, — согласилась она. — Так…что за история с ней приключилась? Мне показалось, она была в коматозном состоянии. — Так и было, — ответил Драко. — Выяснилось, что она изначально не умирала. Дамблдор наложил на нее какое-то заклинание, погрузившее ее в глубокий сон, чтобы мы все думали, что она мертва. Но…в общем, она так и не просыпалась. — Ничего себе, — выдохнула Гермиона. — Хочешь сказать, никто пока не нашел способ ее разбудить? — Нет — я нашел способ, — ответил Драко. Гермиона задохнулась. — Так, значит, она в сознании? Драко стиснул челюсти и кивнул. — Это же здорово! — воскликнула Гермиона, засияв. — Так где она теперь? — Она все еще в Выручай-Комнате, — пробормотал Драко. Улыбка на лице Гермионы чуть заметно дрогнула. — Что? Почему? Драко вздохнул. — Дамблдор и ее родители хотят, чтобы она вернулась домой. Они хотят, чтобы она ушла, даже не сказав никому о том, что жива. — Что? Это безумие! — вскричала Гермиона, яростно замотав головой. — Что за ужасная идея! — В самом деле? — спросил Драко. — В самом ли деле это так для нее ужасно — сделать так, как лучше? — Как лучше? — повторила Гермиона. — Откуда тебе знать, как для нее лучше? — О, да что ты, Грейнджер, — огрызнулся он. — Дай-ка подумать. Ах, да — возможно, я знаю, как для нее лучше, потому что я и есть причина, по которой на нее вообще напали! Гермиона закатила глаза. — Ты правда думаешь, что для нее это что-то меняет? Ты правда думаешь, что если бы на нее напали из-за ее дружбы с Гарри, то она бы разорвала дружбу с ним и вернулась бы в мир магглов? — Нет, — ответил Драко. — Но Поттер — другое дело. Поттер — ее лучший друг. Я же лишь парень, который мучил ее семь лет. Гермиона испустила раздраженный вздох. — Ты ее любишь. Я довольно скоро это поняла, это было слишком очевидно. Но на случай, если ты забыл, я прочитала ее дневник от корки до корки и могу с уверенностью утверждать, что и она любит тебя. — Знаю, — буркнул Драко, опуская взгляд на свои ладони. — Она сама недавно мне об этом сказала. Гермиона изумленно на него уставилась. — Правда? Вау. Так…ты сказал ей, что тоже ее любишь, да? Дыхание Драко застряло в горле. — Нет. Я не могу. Потому что если я скажу ей, что люблю ее, а она скажет, что любит меня, то мы будем вместе. А это не может случиться — я не позволю этому случиться. Это слишком опасно. Гермиона усмехнулась. — Надо же. Ты такой трус. Да еще, к тому же, и лицемер! Драко сердито на нее уставился. — Прости, что? — До того, как покинуть мой мир, ты прочитал эту длинную, долгую речь моему Драко, сказав, что если у него есть ко мне чувства, то он должен рассказать мне о них, и что мы должны быть вместе, — сказала она. — А сам даже не следуешь своему собственному совету! Это лицемерие, и ты в этом плане полнейший и законченный дебил. Драко ощутил, как в его крови начинает закипать ярость.  — Уже закончила меня оскорблять? — процедил он сквозь плотно стиснутые зубы. — Нет! — крикнула она. — Ты чертов кретин! Ты — недалекий, пустоголовый, слабоумный, идиотский трус! Драко неверяще покачал головой. — Ты ошибаешься, Грейнджер. Я не глупец и не трус. Я просто забочусь о ней, ясно? Я знаю, каково это — жить без нее, — с мыслью о том, что я больше никогда ее не увижу. Я не могу снова пройти через это. Я…я не выдержу, если потеряю ее снова. На лице Гермионы возникло осознанное выражение. — О, — проговорила она негромко. — Так, значит, ты просто эгоист. Он вскинул ладони в защитном жесте. Эта девчонка выводила его из себя. — Почему это я эгоист? Я отказываюсь от лучшего, что когда-либо со мной случалось, чтобы она могла быть в безопасности! — Он вздохнул. Смягчив тон, произнес: — Она не может любить меня, а я не могу любить ее. Я чистокровный, а она нет. Моя семья ненавидит ее вид. И они явно не остановятся ни перед чем, чтобы удостовериться, что я не опозорю семью отношениями с ней. Но в данный момент она в безопасности, потому что все думают, что она мертва. Если они обнаружат, что она по-прежнему жива, то могут снова прийти за ней. Так что, пожалуйста, скажи мне — что будет такого ужасного, если она покинет это место? — Все! — вскричала Гермиона. — Слушай, ты не знаешь Гермиону так, как знаю я, в основном, потому…ну…что я и есть Гермиона. Знаешь, мы не такие уж и разные. Могу сказать это по тому, что вычитала в ее дневнике. И могу сказать тебе вот что: она бы лучше рискнула своей жизнью и была бы счастлива, нежели прожила бы остаток своей жизни в безопасности, но была бы несчастна. В смысле, как жизнь в мире магглов защитит ее от всего? Она может попасть под машину и умереть. Может заболеть раком и умереть. Драко не мог не усмехнуться на этих словах. Что ж, похоже, у них было гораздо больше общего, чем он однажды подумал. Они даже говорили одно и то же. — Что ж, я не могу контролировать машины, — сказал он, — и не могу контролировать болезни. Но это я могу контролировать. Гермиона печально покачала головой. Они оба молчали какой-то момент, а потом она протянула руку и взяла его ладонь в свою. — Ты не спросил, но…в общем, Драко воспользовался твоим советом. Он рассказал мне о своих чувствах, и теперь мы вместе. И, честно говоря, я еще никогда в своей жизни не была так счастлива. Драко удалось натянуть на лицо улыбку, хоть он и ощутил укол ревности. — Это чудесно, Грейнджер. Я рад. — Знаешь, в моем мире все не так уж по-другому, — негромко проговорила она. — Я — грязнокровка. Он — чистокровный. Его семья не одобрит наши отношения. И, кто знает? Возможно, в один день я тоже окажусь в опасности. Но знаешь что? Мне плевать, потому что я счастлива. Я с тем, кого люблю больше всего на свете. Я ни за что от этого не откажусь из-за того, что есть вероятность, что однажды я могу оказаться в опасности. И я верю, что, что бы ни случилось, он защитит меня. И я верю, что ты защитишь ее. — Я бы умер за нее, — пробормотал Драко. — Я знаю, — сказала она. — Так что, пожалуйста…не будь таким идиотом. Не дай ей уйти. Это будет величайшая ошибка в твоей жизни. Драко опустил взгляд в пол, размышляя. Она был права во всем. Он был трусом. Он был эгоистом. Он был глупцом. И он вот-вот собирался совершить величайшую ошибку в своей жизни. — Позволь ей решить, чего она хочет, — продолжила Гермиона. — Думаю, ты обнаружишь, что она хочет тебя. Драко на какое-то мгновение закрыл глаза. Это было все, что ему нужно было услышать. — Я должен идти, — вдруг сказал он, резко вскакивая с дивана. Он должен был пойти к ней. Он должен был сказать ей то, что она хотела услышать до этого. Гермиона одарила его понимающей улыбкой. — Приведи ее. Драко кивнул. — Ты еще будешь здесь? Она хочет познакомиться с тобой. — Разумеется, я еще буду здесь! — весело воскликнула она, откидываясь на спинку дивана. — Я вообще никуда не уйду, пока с ней не познакомлюсь. — Это что, угроза? — Нет, это обещание, — проговорила она, усмехнувшись. — Так что приведи ее домой.

***

Он занервничал, пока стоял снаружи Выручай-Комнаты, когда перед ним вдруг возникла дверь. Он несколько раз прошелся взад и вперед, пытаясь составить слова в своей голове, чтобы в конце концов не сказать что-нибудь совершенно глупое. Его речь должна была быть безупречной; меньшего она не заслуживала. Когда ему наконец удалось собрать в себе достаточно мужества, он постучал в дверь, моля Мерлина о том, чтобы она оказалась там. Она оказалась там, но ответила ему не она: это был Дамблдор. — Мистер Малфой, — удивленно проговорил он. Драко заглянул поверх плеча старика и вновь увидел Грейнджеров, и теперь они все, включая Гермиону, в изумлении смотрели на него, ожидая, пока он заговорит. — Здрасти. Эмм… — его голос сорвался. Как он должен был объявить о своей любви к Грейнджер на публике? Его взгяд остановился на Гермионе; на ее лице было удивленное выражение. — Мы можем вам чем-то помочь? — спросил Дамблдор. — Вообще-то… я хотел узнать, могу ли я поговорить с Гермионой наедине. Мистер и Миссис Грейнджер переглянулись, а потом одновременно уставились на Гермиону, словно бы оставляя последнее слово за ней. Оторвав от него взгляд, она слабо улыбнулась родителям и кивнула. — Хорошо. — Ладно, дорогая, — сказала миссис Грейнджер, чмокнув свою дочь в макушку. — Мы вернемся позже. Они вернутся…чтобы помочь ей собрать вещи? Драко задумался. Проходя мимо, мистер и миссис Грейнджер вежливо ему улыбнулись. Он был рад, что они не затаили на него обиду за то, что он разбил их дочери сердце. Или, возможно, она пока даже не рассказала им об этом. Он решил, что это было вероятнее. Когда Дамблдор взялся выпроводить Грейнджеров из комнаты, они заговорили более низкими голосами — но, к несчастью, Драко не мог разобрать что-то из сказанного. Он провожал их взглядом, пока они не скрылись за дверью, намеренно стараясь не смотреть на Гермиону. Но он не мог избегать ее взгляда вечно. Когда он повернулся к ней лицом, она смотрела прямо на него, словно ждала, чтобы он сказал что-нибудь — хоть что-то. Однако слова отказывались срываться с кончика его языка. Когда он смотрел на нее теперь, он словно онемел. Во Вселенной было недостаточно слов, чтобы описать его чувства к ней. Так что вместо того, чтобы заговорить, он сделал шаг к ней…два шага…три. Она наблюдала за тем, как он приближается к ней, и на ее лице возникло осознанное выражение. Если бы Драко не знал ее лучше, он мог бы поклясться, что она точно знала, о чем он думал. Они упали в объятия друг друга в одно и то же время, и он бесконечное количество времени стоял, просто обнимая ее. Им не нужны были слова; их действия говорили все за них. Она крепко прижалась к нему, зарывшись лицом в его плечо. — Ты вернулся, — прошептала она. — Грейнджер, — негромко проговорил он. — Гермиона…я не хочу, чтобы ты уходила. — Я знаю. — Но мысль о том, что ты останешься, пугает меня. — Я знаю, — сказала она, чуть-чуть отстраняясь. — Но меня она не пугает. Мысль о том, чтобы уйти, пугает меня. Я не хочу провестить остаток своей жизни, прячась. Я не хочу провести остаток своей жизни без магии…без своих друзей…без тебя. — И я не хочу провести остаток своей жизни без тебя, — произнес он. Гермиона тихонько засмеялась. — Кто знал, что у нас когда-нибудь будет столько общего? Драко усмехнулся. Он протянул руку и заправил ей за ухо прядь волос. — Гермиона, до этого ты попросила сказать, что я к тебе чувствую… Она покачала головой. — Забудь об этом. Ты ничего не должен мне говорить. Не до тех пор, пока не будешь готов. Драко вздохнул. — Не знаю, как можно быть еще более готовым, — сказал он, высвобождаясь из ее объятий. После чего взял обе ее ладони в свои. — Я хотел рассказать тебе о своих чувствах последние два месяца. Я просто никогда не думал, что мне выпадет такой шанс. — Ну, теперь он у тебя есть, — тихо сказала она. — Собираешься им воспользоваться? — Пока нет, — пробормотал он. Наклонившись, он накрыл ее губы своими, целуя со всей страстью, которая только в нем была; когда они наконец оторвались друг от друга, у обоих кончился весь воздух в легких. Подняв на него ошеломленный взгляд, Гермиона выдохнула. — Думаю, ты только что им воспользовался. — И близко нет, Грейнджер, — проговорил Драко с усмешкой. И заговорил, глядя в ее широко распахнутые, затуманенные глаза: — Я… — Тшш, — тихо проговорила она, прикладывая палец к его губам и призывая его замолчать. — Перед тем, как ты что-нибудь скажешь, мне надо кое-что тебе сказать. Драко запаниковал. Когда бы он не слышал слова «мне надо кое-что тебе сказать» в свой адрес, это всегда были плохие новости. Всегда. — Ладно… — сказал он, поколебавшись и выпустив ее ладони. — Я была расстроена, когда ты ушел, — сказала она, — и осознала, что слишком поспешно приняла решение вернуться домой. Меня просто…задело, что ты не захотел, чтобы я осталась — по крайней мере, не настолько, чтобы попросить меня об этом. Но после твоего ухода я начала обдумывать то, что собиралась сделать…что я хотела сделать. И я решила, что я действительно не хочу возвращаться домой. Не теперь. Хогвартс был моим домом семь лет, а мои друзья были моей семьей. Я не могу просто оставить все это позади. Драко кивнул. Это не удивило его — другая Гермиона была совершенно права в своем предположении. — Так что когда мои родители вернулись с Дамблдором, я поговорила с ними, — продолжила она. — И в конце концов они согласились с моим решением. — С каким именно решением? Гермиона вздохнула. — Я решила закончить школьный год здесь и позволить всей школе узнать о том, что я жива. Возможно, тем самым я подвергну себя опасности, но даже Дамблдор согласился с тем, что пока я нахожусь в стенах этого здания, я буду в безпасности до самого выпуска. Он даже собирается поработать над какими-то защитными чарами для меня. — Так, — медленно проговорил Драко. — А что будет после выпуска? Когда у тебя больше не будет этого места, чтобы тебя защищать? — Ну, — ответила она, — я думала о том, чтобы после окончания школы сделать перерыв. Отправиться в путешествие. Я всегда хотела путешествовать по миру. И, если говорить совсем честно, всегда мечтала пойти в какой-нибудь престижный маггловский колледж. Но я пока не знаю, чего именно я хочу. В любом случае, я обрадую своих родителей уже тем, что буду жить в мире магглов, и шансы того, что за мной кто-нибудь придет, ничтожно малы. Когда она сказала это, сердце Драко ухнуло вниз. Если она собиралась после окончания школы путешествовать по миру, или даже пойти в колледж…он никогда не увидит ее снова. Он начинал задаваться вопросом, с чего вдруг вообще изначально хотел убедить ее уйти; мысль об этом разрывала его изнутри. — Так как долго продлится этот твой перерыв? — До войны, — сказала она. — Если она случится. Тогда я вернусь и помогу Гарри всем, чем смогу. Я не хочу полностью отказываться от волшебного мира, но, думаю, для меня будет лучше залечь на дно на какое-то время после школы. А после войны все это в любом случае не будет иметь никакого значения. Победит либо хорошая сторона, и тогда не останется плохих парней, которых следовало бы опасаться, либо победит сторона зла, и тогда…мне будет некуда возвращаться. — Она грустно улыбнулась. Драко начинал понимать, почему она заставила его замолчать до того, как он успел бы признаться ей в своих чувствах: потому что меньше чем через три месяца она навсегда оставит его в прошлом. Она явно не хотела, чтобы ему приходилось признаваться в своих чувствах только для того, чтобы в конце она ушла из его жизни. Он бы солгал, если бы сказал, что это не уничтожило его. Но если ему были даны по меньшей мере три месяца с ней, он собирался воспользоваться каждой секундой. — Что ж, Грейнджер, мне кажется, что это вполне хороший план, — солгал он. Потом прокашлялся, взял ее за руку и сказал: — Так как долго тебе еще оставаться в этой комнате? Гермиона пожала плечами. — Дамблдор позволил мне самой решить, когда я захочу уйти или когда захочу рассказать своим друзьям о том, что жива. — Чудно. Значит, ты можешь уйти прямо сейчас? Геромина хихикнула. — Могла бы. Но куда же я пойду? Посмотрев на часы, Драко испытал облегчение, увидев, что все ученики в это время были на уроках, так что скорее всего коридоры будут в их полном распоряжении, и им не придется волноваться о том, как бы не быть замеченными. — Не хочешь прогуляться со мной? — спросил он ее, растягивая губы в широкой улыбке. Это была довольно вымученная улыбка, но Гермиона, кажется, не заметила. — Прогуляться? Куда? — Домой, — сказал он, потянув ее к выходу. Тихонько приоткрыл дверь и высунул голову, а потом посмотрел налево и направо, чтобы убедиться, что поблизости никого не было. Увидев, что территория чиста, он обернулся и произнес: — Хочу тебя кое-с-кем познакомить.