Мир на части

19 июня, 1998 Следующие три месяца пролетели довольно быстро. В тот день, когда Гермиона вернулась к занятиям, к ним вернулся и Драко. Он отстал от учебы почти так же сильно, как она, но как только снова начал посещать уроки, ему потребовалось совсем немного времени, чтобы все наверстать — в основном благодаря поздним занятиям, которые они с Гермионой проводили каждый вечер в своей гостиной. Ему повезло, что все его учителя согласились позволить ему восполнить всю пропущенную работу. Он посчитал, что скорее всего за это ему стоит благодарить Дамблдора. Они с Гарри получили «Превосходно» за их проект с Сывороткой правды. Он мог лишь представить, как тяжело было Снейпу поставить им столь высокую оценку, но качество их зелья было неоспоримым, так как оно прекрасно сработало на другой Гермионе. Драко ожидал, что Гарри сообщит Снейпу о том, что тот совсем не помогал ему с приготовлением зелья, но он этого не сделал. Когда Драко спросил его, почему он так не поступил, тот лишь пожал плечами и сказал просто: «Потому что ты вернул мне моего лучшего друга». Все ученики были удивлены возвращению Гермионы, но, возможно, не так сильно, как удивились бы, не появись другая Гермиона. Большинство учеников с других факультетов казались в лучшем случае безразличными к ее возвращению, но Гриффиндор устроил в ее честь грандиозную вечеринку — на которую Драко, разумеется, не пригласили. Все друзья Гермионы были ужасно взволнованы тем фактом, что Гермиона была жива, но больше всех была — Джинни, которая практически не отходила от Гермионы с тех самых пор, как она вернулась. Вообще-то, единственные несколько раз, когда Драко когда-либо видел Гермиону без Джинни поблизости, это когда она была на уроке и когда оставалась с ним наедине по ночам, и они учились. Как бы это ни раздражало Драко, Гермиона, казалось, совсем не возражала. Она сказала, что внезапная привязанность Джинни была скорее всего связана с их спором перед нападением, когда Джинни наговорила ей весьма ужасные вещи. Драко решил, что в этой версии был определенный смысл, потому что та же теория была у него, когда Джинни встретила другую Гермиону с распростертыми объятиями. Отношения Драко и Гермионы развивались в интересном ключе. В стенах своей башни они считали себя парой. Тем не менее, на публике они решили держать свои отношения в секрете — лишь для того, чтобы обезопасить себя. Когда они сталкивались в коридорах, то делали вид, что не замечают друг друга. Они не заговаривали друг с другом, пока того не требовали школьные задания. Время от времени они ради забавы обменивались свирепыми взглядами во время приема пищи в Большом Зале, надеясь, что это не покажется слишком фальшивым тем, кто мог наблюдать за ними в тот момент. Даже гермионины друзья не знали об их отношениях…вплоть до одного позднего вечера посреди апреля, когда Рон застал их целующимися в укромной секции библиотеки. Выражение ужаса и отвращения на его лице было бесценно, но он, по крайней мере, не выглядел удивленным. Лишь закатил глаза, застонал и сердито затопал прочь, не сказав ни слова — оставив и Драко, и Гермиону заходиться в истеричном приступе смеха. Рон, разумеется, пошел прямиком к Джинни с Гарри и все им рассказал. Они тоже не слишком этому удивились. Остаток школьного года прошел на удивление хорошо. Гермионе ничто не угрожало. Драко не был уверен, были ли тому причиной защитные чары Дамблдора, которые он для нее приготовил, или то, что никто больше не был заинтересован в нанесении ей вреда. Он решил, что, скорее первое, нежели последнее — хотя ему и нравилось думать, что она больше не была ничьей мишенью. Этому способствовало и то, что Блейз больше не посещал школу, хоть Драко и был уверен, что многие слизеринцы все еще были с ним близки и держали его в курсе. Но Гермиона была права — пока она находилась в стенах замка, вероятность того, что кто-нибудь мог ей навредить, была ничтожно мала. Особенно, когда поблизости был Драко, ставший ее неофициальным телохранителем. После того, как она возобновила свои обязанности старосты девочек, он крепко держал ее за руку каждую ночь, когда они патрулировали темные коридоры — главное достижение с тех пор, как он оставлял ее в темноте одну. И большую часть ночей она оставалась спать в его спальне — он отдавал ей кровать, в то время как сам спал на полу. Каждую ночь они оба засыпали под негромкие звуки музыкальной шкатулки, которую он подарил ей на Рождество. Они оба усердно работали над своим домашним заданием оставшиеся три месяца, и несмотря на тот факт, что серьезно отстали, им обоим удалось выйти на первое место и стать медалисткой и отличником своего класса — Гермиона, разумеется, была медалисткой. Несколько лет назад Драко ненавидел ее за то, что ее оценки были лучше, чем у него, но теперь он безумно ею гордился. И всего несколько часов назад они оба получили свои дипломы, и теперь официально являлись выпускниками Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Церемония была долгой и нудной — хотя не то чтобы Драко особо слушал. Он был слишком занят тем, что бросал взгляды в сторону старосты девочек, сидевшую рядом со счастливой улыбкой до ушей. Но несмотря на радостное событие Драко с трудом мог настроить себя на счастливый лад, потому что на следующий день Гермиона должна была уехать — вернуться к маггловской жизни и путешествовать кто-знает-куда и кто-знает-сколько-времени. Разумеется, именно несколько месяцев назад Драко хотел именно этого, потому что это казалось самым безопасным выбором. Но теперь, когда она действительно вот-вот должна была уехать, ему было ужасно трудно справиться с реальностью этого факта. Но вот он сидит несколькими часами спустя после выпускной церемонии и делает вид, будто ничто в мире его не волнует — потому что если он не будет делать такой вид, то, вероятно, сойдет с ума. Той ночью учебный коллектив Хогвартса устроил в Выручай-Комнате вечеринку по случаю окончания школы, которая должна была тянуться до раннего утра. Комната выглядела совершенно иначе, чем три месяца назад. Теперь она утроилась в размерах и была заполнена всеми выпускными классами — гриффиндорцами, слизеринцами, когтевранцами и пуффендуйцами. Там была живая музыкальная группа — о которой Драко никогда не слышал прежде, — расположившаяся на сцене в дальнем конце помещения, и кое-кто из учеников танцевал, в то время как другие собирались в кучки и болтали, или находили другие способы себя развлечь. Хоть и алкогольные напитки были строго запрещены, многие студенты (большей частью слизеринцы) нашли способ обойти это правило, просто протащив свой собственный алкоголь и замаскировав его под воду. Никто из преподавателей их не подловил, потому что никого из преподавателей там даже не было. Видимо, это был их подарок выпусному классу: праздник без присмотра. Пока Драко наблюдал за Крэббом и Гойлом — совершенно потраченными и постоянно наваливающимися друг на друга или на других студентов, — он осознал, что их подарок был поистине неразумным. Но, возможно, не настолько неразумным, как решение Драко провести вечер за одним столиком с Гермионой и ее компашкой друзей, которые бы даже во сне не могли бы быть скучнее. Разумеется, Драко хотел провести как можно больше времени с Гермионой, но ее друзья совершенно сводили его с ума, обсуждая свои грандиозные планы стать мракоборцами и того, чем они займутся летом, и бла-бла-бла. И, конечно, Гермиона хотела провести как можно больше времени со своими друзьями, потому что это был последний раз, когда она видела их на долгое время. Драко практически засыпал за столом, когда к ним подбежала Парвати Патил, визжа: — Мы собираемся поиграть в Покрути-Кубок! Кто с нами? Глаза Джинни загорелись. — Звучит потрясающе! — Она повернулась к Гермионе и схватила ее за руку. — Пошли, Герм, сыграем с ними! Рука Драко машинально взмыла вверх и схватила Гермиону за предплечье до того, как та успела встать и присоединиться к Джинни. — Прости, но я вынужден возразить, — сурово проговорил он. Гарри бросил на него взгляд с другого конца стола и кивнул. — Я тоже, — сказал он Джинни. — Единственный парень, которого ты сегодня будешь целовать, это я. Он притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы. Она коротко улыбнулась и надула губы. — Вы, мальчики, такие скучные. Это совершенно безобидная игра. Драко испустил раздраженный вздох. — Уизлетта, что ты вообще здесь делаешь? Ты не выпускаешься. Джинни окинула его сердитым взглядом и произнесла: — Прошу прощения, хорек, но зато мой брат только что выпустился, не говоря уже о моем парне и моей лучшей подруге, так что я имею полное право здесь быть. К тому же, меня пригласили. Драко усмехнулся. — Как это мило с твоей стороны. Но это не дает тебе право уводить мою девушку, чтобы играть в игры на поцелуи с другими парнями. Джинни захихикала и повернулась к Гермионе. — Он только что назвал тебя своей девушкой, — проговорила она нараспев, игриво ткнув Гермиону в бок. Гермиона залилась краской и одарила Драко улыбкой. Он не собирался говорить о ней как о своей девушке, хоть она и была очень на нее похожа, и каждый за столом был в курсе этого. Но, тем не менее, обычно он старался воздерживаться от употребления этого термина, потому что всякий раз это заставляло Рона горестно стонать. Рон горестно застонал. — Почему тебе обязательно так ее называть? — Потому что, учитывая то, сколько мы с ней трахаемся, было бы странно говорить о ней как-то иначе, — ответил Драко, крайне наслаждаясь видом того, как лицо Рона становится зеленоватого оттенка. Теперь настал черед Гарри стонать. — Где заклинание, стирающее память, когда оно так нужно? Я правда предпочел бы забыть то, что ты только что сказал. Гермиона шутливо ударила Драко по руке. — Он пошутил, Гарри. Драко соблазнительно изогнул бровь. — Я о многом шучу, Грейнджер, но поцелуи с тобой в число моих шуток не входят. — Он протянул руку и сжал ее ладонь, переплетая их пальцы. Гермиона широко улыбнулась, легонько сжимая его руку. Как только Джинни села обратно на свое место, и все быстро сменили тему, Драко покосился на свои часы. Осознав, который час, он поднял взгляд на Джинни и произнес: — Эй, Уизлетта, не возражаешь, если я ненадолго украду твою сиамскую близняшку? Джинни закатила глаза. — Очень смешно, хорек, — проговорила она с кривой усмешкой, но потом вспыхнула, стоило ей осознать, что она лишь несколько секунд назад рассеянно схватила Гермиону за руку. Она быстро отпустила ее и пожала плечами. — Ладно. Без разницы. Если только она предпочтет проводить время с тобой. Драко никогда не признался бы в этом вслух, но склонность Джинни цепляться за Гермиону казалась ему милой — и он определенно мог ее понять. Это был защитный рефлекс, словно если держаться за нее, то это каким-то образом ее обезопасит. Вот почему было так сложно ее отпустить. Гермиона хихикнула. — Спасибо, Джин. Рон сердито нахмурился. — Так ты все-таки предпочтешь проводить время с ним! Драко протянул руку и взъерошил его рыжую шевелюру. — Без обид, Уизли, но я могу предложить ей кое-что получше, чем вы, ребята. Гермиона обратила на него взгляд, полный любопытства. — О, правда? Например? — Это сюрприз, — сказал он, вставая из-за стола. Он потянул ее за руку, помогая подняться со стула. Повернувшись ко всем за столом, сказал: — Не волнуйтесь, я верну ее вам до завтрашнего отправления поезда. Рон заворчал, в то время как Гарри и Джинни пожали плечами, пытаясь сделать вид, будто им наплевать. Гермиона радостно помахала им, и Драко быстро повел ее прочь. Она шла за ним, отчаянно пытаясь не отставать; его шаги были быстрыми и длинными. Он зашагал прямиком к выходу из Выручай-Комнаты и повел ее по коридору. — Куда мы идем? — спросила она. Драко ответил ей улыбкой. — Тебе дать словарь с определением понятия «сюрприз»? Ну правда, Грейнджер. Гермиона закатила глаза. — Я разве не упоминала, что не люблю сюрпризы? — Я разве не упоминал, что меня не волнует, любишь ты сюрпризы или нет? — Почему ты такой придурок? Драко резко остановился — так неожиданно, что Гермиона не успела сбавить скорость и налетела прямо на него. — Почему бы тебе не прекратить болтать? — прошипел он насмешливо. — Почему бы тебе меня не заставить? — подразнила его она; на ее губах возникла едва уловимая улыбка. Драко опустил взгляд на эти губы и вдруг ощутил острый порыв поцеловать ее. Он легонько сжал ее плечи и начал отодвигать ее к каменной стене, пока она не оказалась вжата в нее спиной. Он не теряя времени накрыл ее губы своими, втягивая в глубокий, опьяняющий поцелуй, который уже через несколько минут заставил их обоих задыхаться, стоило им оторваться друг от друга. Гермиона тихонько засмеялась, когда его движения замедлились, и он принялся покрывать поцелуями ее шею. — Это и есть твой сюрприз? Совратить меня в коридоре? — Нет, — ответил Драко, снова целуя ее в губы. — Но на данный момент я подумываю изменить свой план. — Ни в коем случае, — произнесла она, резко его отталкивая. — Теперь мне слишком любопытно. Драко вздохнул. — Ладно, хорошо. Идем. Снова взяв ее за руку, он повел ее по темному коридору, освещаемому лишь огоньком на конце его палочки. Несколько минут спустя они достигли своей цели и оказались стоящими у подножия высокой извивающейся лестницы. Гермиона удивленно на него уставилась. — Астрономическая Башня? Это твой сюрприз? Мне жаль тебя разочаровывать, Малфой, но я уже видела Башню — много раз, вообще-то. Так что это не будет для меня сюрпризом… — Снова ты слишком много болтаешь, — лишь сказал он, потянув ее за собой на лестницу. — Прости, — пробормотала она, но в ее голосе не было сожаления. На самом деле, он мог поклясться, что услышал, как она старательно пытается подавить смешок. Когда они, наконец, достигли вершины, он распахнул дверь и жестом пригласил ее войти внутрь. Комната выглядела так, как и всегда — только темнее. Гермиона вошла внутрь и огляделась по сторонам, словно выискивая что-то. — Ну и где мой сюрприз? — спросила она. — Тут где-то прячется щенок? — Я думал, ты скорее кошатница. Она задохнулась от восторга. — Ты принес мне котенка? Драко пропустил мимо ушей ее насмешку и снова взял ее за руку, после чего повел ее к окну. Она слегка поколебалась. — Стой…ты же не собираешься заставлять меня прыгать из окна, так ведь? Драко изогнул брови. — Так, значит, ты все-таки помнишь свои сны! — На самом деле, лишь какие-то обрывки, — сказала она. — Но да, я действительно помню часть, в которой ты заставил меня прыгнуть. Знаешь, я ведь еще злюсь на тебя за это. — Ради всего святого, Грейнджер, это был всего лишь сон. Подойди. — Заставь меня. — Ты же осознаешь, что каждый раз, как ты говоришь «заставь меня», я собираюсь тебя поцеловать. — Я на это и рассчитывала. Так как, судя по темноте, что царила в комнате, у них еще оставалось немного времени, он притянул ее ближе и поцеловал ее осторожно…сладко…смакуя каждую секунду так, будто она была последней. Гермиона испустила вздох и зарылась пальцами в его волосы. После чего немного отстранилась и прошептала: — Мне нравится твой сюрприз. Он тихо усмехнулся и снова на какой-то короткий миг поймал ее губы своими. — Тебе так легко угодить. Но это не твой сюрприз. Я пока не могу тебе его подарить. Она надула губы и спрятала лицо на его груди. Они стояли, крепко обнявшись и чувствуя, как тихо колотятся их сердца в грудной клетке. Драко мог поклясться, что в один момент их сердцебиение совпало, словно их сердца забились в унисон. Он вздохнул, обнимая ее крепче и как можно сильнее прижимая к себе. Он ощущал сладкий фруктовый запах, исходивший от ее волос, ощущал плавные изгибы ее тела и ощущал, как вздымается и опускается ее грудь при каждом глубоком вздохе. Он мог бы простоять так целую вечность. И он начал спрашивать себя, как, черт возьми, он сможет позволить ей уйти из его жизни через несколько часов. Она вдруг напряглась. Подняла голову, чтобы взглянуть на него, и он заметил на ее лице едва читаемую тревогу. — Драко, — тихо сказала она. — Что ты делаешь? Он опустил на нее недоуменный взгляд. — Сейчас? Наслаждаюсь ощущением твоей близости. — Он усмехнулся. Она покачала головой. — Нет, я говорю не о сейчас. Я имею в виду…после этого. Меньше чем через десять часов мы будем в вагоне Хогвартского Экспресса — и что тогда? Куда ты пойдешь? Что ты планируешь делать? Драко вздохнул, высвобождая ее из своих объятий. Он надеялся, что она не задаст этот вопрос. Вообще-то, он сам изо всех сил старался не спрашивать себя об этом. — Если честно, я понятия не имею, — тихо ответил он. Слегка отодвинулся от нее и устремил взгляд в окно — на еще темный мир, который, однако, уже был на грани света. — Всю свою жизнь я был так уверен в том, что вырасту и стану Пожирателем Смерти как мой отец. Причин для этого было предостаточно. Но потом он умер, и я вдруг осознал, что больше не так заинтересован в подобной перспективе. Так что теперь…теперь я понятия не имею, что буду делать. Честно говоря, я пока об этом не думал. — Тогда пойдем со мной, — выпалила Гермиона. Он развернулся к ней лицом, сомневаясь, правильно ли ее расслышал. — Что? Она сделала шаг к нему. — Я много об этом думала, — три месяца, если быть точной. Сперва, когда я вернулась к должности старосты девочек, я не была уверена, как у нас с тобой все сложится. Я не была уверена, мимолетно ли это — то, что в конечном счете я смогу оставить позади…или это что-то особенное  без чего, как мне кажется, я не смогу жить до конца моей жизни. У Драко оборвалось дыхание. — И? К чему ты пришла? — Ну, я же только что попросила тебя пойти со мной, разве нет? Ты это и выясни. — Она усмехнулась. Драко испустил вздох, который, оказывается, все это время сдерживал. Он запустил пальцы в волосы и принялся вышагивать. — Ты просишь меня пойти с тобой…в мир магглов? — Именно этого я и прошу, — ответила она, кивнув. — Слушай, я знаю, что это большой риск. Я в курсе того, как ты относишься к магглам и ко всему, что с ними связано, но просто я знаю, что если я хотя бы не попрошу тебя, то буду жалеть об этом всю свою жизнь… — Да, — вдруг ответил Драко, и это слово выскочило до того, как он успел осознать, что собирается его произнести. Гермиона потрясенно моргнула. — Да? В смысле… Драко кивнул. — Гермиона, я провел два месяца в этом году, точно зная, каково это — жить без тебя. И если быть до конца откровенным, то мне не особо это понравилось. А теперь, когда я тебя вернул, мысль о том, чтобы никогда больше тебя не увидеть, или никогда не иметь возможности снова коснуться или поцеловать тебя…это мне тоже не нравится. Так что если ты просишь меня пойти с тобой — куда угодно — то мой ответ да. Гермиона поднесла ладонь ко рту и заглушила визг. — Правда? — спросила она, смаргивая слезы. — Да, правда. — Ох! — вскричала она, буквально прыгая в его объятия и страстно целуя его в губы. Он поднял ее и закружил, все это время улыбаясь как идиот. — Я так рада, что ты согласился! — воскликнула она. — Я уже поговорила об этом со своими родителями, просто на всякий случай, и они согласились разрешить тебе остаться в нашем доме на лето, до того момента, как…ну…пока мы не решим, что будем делать дальше. И я уже… — Грейнджер, тише, — сказал он, заглушая ее слова поцелуем. Казалось, она и не возражала. Несколько секунд спустя они отпустили друг друга. Драко посмотрел в окно и осознал, что его сюрприз был почти готов. — Иди сюда, — мягко скзаал он, подводя ее к высокому окну. — Присядь, — наставлял он, указав на подоконник. Она послушалась, все это время с любопытством на него поглядывая. — Что мы делаем? — Мы, — ответил он, садясь рядом с ней, — будем смотреть на рассвет. Гермиона улыбнулась. — Почему мне это кажется знакомым? — Наш сон, — ответил он. — Я собирался показать тебе рассвет, но время поджимало. — А, — ответила она, выглядывая в окно. И расплылась в улыбке. — Мне нравится этот сюрприз. Драко прислонился к оконной раме и всмотрелся в горизонт, который стал значительно светлее с тех пор, как они пришли на башню. Над ними простирались ранние утренние часы. Они сидели в тишине, наблюдая, ожидая. Как только небо начало озаряться глубокими оттенками лилового, голубого и розового, Гермиона задохнулась от восторга и произнесла: — Это так красиво. Вид отсюда просто потрясающий. Драко кивнул, бросив на нее взгляд, пока она смотрела вдаль с благоговением во взгляде. — Мне нужно было, чтобы ты это увидела. Я знал, что ты оценишь. — Я ценю, — тихо сказала она. — Я так это ценю, — она искоса на него взглянула и качнула головой. — Чем я заслужила такое везение? Драко почти фыркнул, но остановил себя. Она думала, что ей повезло? Он только что задал себе тот же вопрос, только касательно себя самого. Он подался вперед и поцеловал ее в макушку. — Я люблю тебя, Грейнджер. Она испустила счастливый вздох. — И я люблю тебя, Малфой. — Все наши схожести начинают меня пугать, — пробормотал он ей в волосы. — Это ненормально. Она хихикнула и чмокнула его в губы. — Будет лучше, если ты вернешь меня друзьям до того, как они вышлют поисковый отряд. Драко застонал. — Тебе правда обязательно снова их видеть? — Разумеется, обязательно! — воскликнула она, спрыгивая с окна. — А сразу после этого мне надо будет собрать вещи. И тебе тоже. Мы же не хотим пропустить нашу поездку домой. — В этом ты права, — сказал он, тоже поднимаясь с подоконника. — Я правда не хочу, чтобы мне пришлось провести в этом месте хоть одну лишнюю секунду. С меня достаточно этой школы. Гермиона усмехнулась и взяла его за руку. — Знаешь, ты ведь будешь скучать по ней, когда мы уедем. Драко фыркнул. — Очень в этом сомневаюсь. И вот так, рука в руке, они направились к двери. Еще раз оглянувшись на окно, Драко заметил, что тона на небе заметно потускнели, а само оно приобрело светло-голубой цвет, предвещавший новый день. Через несколько минут он оставил ее с друзьями, которые уже вернулись в башню Гриффиндора, а сам направился в свою собственную башню, чтобы начать собирать вещи. Он был удивлен, обнаружив, что перед портретным проемом его ждал Дамблдор. — Сэр, — произнес он в качестве приветствия. — Драко, — ласково произнес пожилой человек. — А я тут как раз мило беседовал с Мариусом. Он рассказывал мне, как приятно ему было быть вашим портретом весь этот год. Драко сузил глаза и подозрительно покосился на рыцаря. — Вы шутите. Мариус засмеялся. — О, мне правда будет не хватать вас, мистер Малфой. Я получил удовольствие от нашего обмена колкостями и подтруниваниями. Вы определенно были самым занятным старостой мальчиков за долгие годы. Однако, должен сказать, старосты девочек мне все-таки будет не хватать чуточку больше. Дамблдор одарил Мариуса улыбкой. После чего повернулся к Драко и сказал: — Я хотел сообщить вам, что прошлой ночью получил кое-какие известия касательно Пожирателя Смерти, напавшего на мисс Грейнджер. Это пробудило в Драко интерес. — Какие известия? — Вчера он был найден мертвым в своей камере, — ответил Дамблдор. — Видимо, не смог вынести Азкабана. Он явно был одним из слабейших приспешников Темного Лорда. На Драко нахлынула волна облегчения. Он боялся, что Дамблдор скажет, что Пожиратель Смерти сбежал. — Это отличная новость, сэр. Дамблдор кивнул. — Но я не хочу, чтобы эта новость дала кому-нибудь ложное чувство безопасности. Мисс Грейнджер все еще планирует сделать перерыв, правильно? — Да, сэр, — сказал Драко. — И я, эм…я пойду с ней. Глаза старика расширились от удивления. — Это правда? Что ж, замечательно — я очень рад это слышать. Ей придется беспокоиться значительно меньше, пока вы будете рядом, чтобы ее защитить. — Да, — согласился Драко. Он неловко покосился на портрет, а потом снова обратил взгляд на Дабмлдора. — Что ж, я должен пойти собирать вещи… — Да. Да, в самом деле. — Дамблдор протянул руку. — До свидания, мистер Малфой. Желаю вам удачи. — Благодарю вас, сэр, — сказал Драко, крепко пожимая руку директора. И до того, как он успел себя остановить, он обнял старика — это было очень быстрое объятие, — а потом сказал: — Спасибо вам за все. Они оба знали, что Драко благодарил его за спасение жизни Гермионы и за то, что держал ее в безопасности. Он никогда этого не забудет, и он поклялся однажды найти правильный способ отблагодарить директора. Казалось, Дамблдора тронул этот жест, но он оказался достаточно добр, чтобы не отнестись к нему как к чему-то необычному. Вместо этого он лишь улыбнулся, развернулся и зашагал по коридору. — О, я всегда знал, что в глубине души вы мягкий, — проворковал Мариус на портрете. Драко бросил на него свирепый взгляд. — Ох, заткнись, черт возьми, — огрызнулся он. И проговорил пароль в последний раз. Шагнув внутрь, он услышал тихий смешок Мариуса.

***

Платформа 9 ¾ кишела учениками, которые переживали счастливое воссоединение со своими семьями, но одна группка вдали от остальных выглядела гораздо мрачнее, потому что вместо того, чтобы воссоединиться, им предстояло разойтись. Драко неловко стоял в нескольких шагах от них, наблюдая за тем, как Гермиона со слезами на глазах прощается со своими лучшими друзьями. Никто из них не знал, когда они увидятся в следующий раз, так что эта сцена была поистине душераздирающей. Уизлетта во время их поездки превратилась в водопроводную станцию и уже затопила их своими слезами. Она изо всех сил цеплялась за Гермиону, что-то бессвязно бормоча. Рон стоял с каменным лицом, пытаясь не показывать эмоции — но для Драко было очевидно, что на него изрядно действовал отъезд Гермионы. У Полумны был ее обычный блаженный вид, разве что немного более серьезный. А Гарри…ну, Гарри выглядел так, будто терял своего лучшего друга. Драко не рассматривал Гарри как угрозу их отношениям с тех самых пор, как она вернулась. Он начал спрашивать себя, не могли ли эти чувства, которые, как он был уверен, испытывал Гарри, все это время быть лишь фикцией его воображения. За эти последние три месяца он, казалось, был ближе к Джинни, чем когда-либо раньше, и когда рыжая не жалась к Гермионе, она прижималась к его губам. И за все эти три месяца Драко ни разу не заметил никаких романтических чувств к Гарри со стороны Гермионы. С виду она совершенно их преодолела — и Драко надеялся, что, возможно, это как-то было связано с ним. Он смотрел на то, как эти двое обнимались теперь, и завидовал Гарри. Возможно, теперь Гермиона была его девушкой, но ему все еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем он займет в ее сердце то место, которое занимал в нем Гарри. Но этот факт больше его не тревожил. У него была вся жизнь, чтобы туда попасть, и он это сделает. Когда-нибудь. Чей-то палец вдруг легонько постучал его по плечу, вырывая его из забытья. Он обернулся и увидел Пэнси; на ее лице было смущенное выражение. — Пэнси, — произнес он, не в силах скрыть удивление в своем голосе. — Привет. — Привет, Драко. Я, эм… — ее голос оборвался, в то время как ее взгляд блуждал по платформе. Казалось, она нервничала или испытывала неловкость. Возможно, это было связано с тем, что они почти не разговаривали последние три месяца даже с момента возвращения Гермионы. Она прокашлялась и выпрямила плечи, будто бы отчаянно пытаясь совладать с нервами и сказать то, что хотела: — Я слышала, ты уезжаешь. С-с Гермионой. — Да… — нерешительно проговорил Драко, мысленно удивляясь тому, как она об этом узнала. Новости в Хогвартсе расходятся очень быстро. — Что ж, я…я лишь хотела сказать, что…надеюсь, у тебя все в жизни сложится. И…и я лишь хотела сказать, что Гермиона Грейнджер — счастливая девушка. — Она вспыхнула и устремила взгляд в землю. — А ты очень счастливый парень. Я бы сказала, что вы двое идеально друг другу подходите. Он заметил слезы, что начали собираться в уголках ее глаз, и против воли испытал непреодолимое желание обнять девушку. Он знал, что ей стоило больших усилий подойти и заговорить с ним, сказать ему эти слова. Он вдруг поймал себя на мысли, что питает огромное уважение к Пэнси Паркинсон. — Спасибо, Пэнси, — сказал он, протягивая руки и заключая ее в дружеское объятие. — Я тоже надеюсь, что в твоей жизни все сложится. Пэнси шмыгнула носом и отстранилась. — Я никогда тебя не забуду, Драко Малфой. — И с этими словами она осторожно поцеловала его в щеку и стремительно зашагала к своим родителям, ни разу не обернувшись. Он ощутил чье-то присутствие за своей спиной и почувствовал, как в его руку проскальзывает чья-то узкая мягкая ладонь. Гермиона положила голову на его плечо и устремила взгляд в сторону Пэнси. — Ты готов? — спросила она его. Драко быстро проглотил ком, который начал образовываться в горле. — Готов как никогда. К нему с протянутой рукой подошел Гарри. — Малфой. — Поттер, — произнес он, пожимая его руку. — Тут я должен сказать, чтобы ты берег ее, но что-то мне подсказывает, что в этом нет никакой нужды. Драко кивнул. — Тебе не о чем волноваться, Поттер. Она в надежных руках. — Знаю, — просто ответил Гарри. — Я тебе доверяю. Драко усмехнулся. Гарри Поттер доверял ему. Ад официально можно было считать замерзшим. — Конечно, это не значит, что мы теперь друзья или что-то такое, — добавил Гарри. — О, хвала Мерлину, — сказал Драко, испустив превуличенный вздох облегчения. Все засмеялись. Драко повернулся к остальным друзьям Гермионы. — Уизел, Уизлетта. — Мы тоже тебе не друзья, Малфой, — сказал Рон. — Ой! Джинни, какого черта? Джинни, только что ущипнувшая брата в плечо, показала ему язык, а потом повернулась к Драко. — Малфой, я правда не могу представить лучшую кандидатуру на то, чтобы отправиться с Гермионой в путешествие. Позаботься о ней — и о себе. — И, к его удивлению, она подошла к нему и быстро его обняла. — А теперь уходите — вы оба! Вон с наших глаз! — воскликнула она натянутым голосом, хоть и из ее глаз по-прежнему текли слезы. Гермиона широко улыбнулась и обняла каждого из своих друзей еще раз перед тем, как повернуться к Драко и взять его за руку: — Идем. Ее родители ждали их на другом конце платформы 9 ¾— на маггловском конце. Стоило Грейнджерам их увидеть, как они тут же просияли и взволнованно им замахали. — Моя мама так рада, что ты останешься с нами, — сказала ему Гермиона, когда они шли к ее родителям. — Думаю, она немножко на тебе помешалась. Драко хмыкнул. Он продолжал наблюдать за тем, как ее родители с нетерпением ждали, пока они подойдут, и ощутил укол сожаления. Прежде он никогда не испытывал столь теплого родительского приема. Его собственные родители обычно присылали слуг, чтобы забрать его с платформы, вместо того, чтобы прийти самим. А его мать даже не появилась на выпускной церемонии днем раньше — возможно, она была слишком пьяна, чтобы запомнить. Или, возможно, ей просто было это неинтересно. В любом случае, Драко воспринял это как знак того, что ей было наплевать, так что вместо того, чтобы рассказать ей о своих планах лично, он послал ей записку через сову. Все, что в ней было сказано — это что он уедет на долгое время и что может никогда не вернуться обратно. Он не упомянул о Гермионе, не упомянул о путешествии по миру. Он просто написал, что уезжает, и потом подписался своим именем. Но казалось, что у Грейнджеров было достатчно родительской любви. Нет нужды говорить, что это будет увлекательное лето. И, к своему собственному удивлению, Драко поймал себя на мысли, что ждет-не дождется его наступления.