В другом теле.

      Чистый холодный ветерок гуляет по улице, словно маленький ребёнок, свистя и напевая уличные песни. Он играет с ветками деревьев, забавляется со светом фонарей, кричит вместе с птицами. Как бы мне хотелось поменяться с ним местами, хотя бы на минуту. Ощутить ту легкость жизни, независимость к тяжелым цепям внутри. Беззаботно полетать по Питеру, засыпая где-то в шерсти гуляющих по дорогам котов и собак. Но мне не суждено сливаться с туманом в одно целое, создавая непроходимую стену, резвиться с телами слабо одетых людей и свистеть в трубах, выдавая милую мелодию. Я человек.       Даниил Рэнделл проснулся под рокот дождя. Его удары, кстати, забавно отбиваются от стен, позднее рассыпаются на тысячи звуков, что поселяются в уголках Мишиной квартиры. Он холодный, колкий. Тени каждой капли текут по стенам, а потом проваливаются в бездну, оставаясь лишь темной точкой на полу. По таким крапинкам пройдут белые лапки кота, и они мигом перебегут на его белый мех, окрашивая пушистого в горошек. Когда Фантик уйдет, капли вновь упадут на пол, растворяясь благодаря тому же шалуну-ветру, который, играючи, с легкой забавой уносит мелкие хрусталики на другие окна. Там произойдет такая же сказка, маленькая история о прозрачных крупинках неба, о прекрасных жителях серых облаков.       Это волшебство нужно наблюдать вдвоем с любимым тебе человеком, ведь такой фестиваль драгоценностей гораздо лучше, чем фильмы в кинотеатрах. Но я просматриваю танец капель один, хотя со мной рядом уютно устроилась боль в спине, обжигающий воздух, колющий глаза, и мутные звоны тарелок на кухне.       А Мишины привычки так и не изменились. Сколько бы я не говорил, как не ругался на него в прошлом, чтобы он спал нормально, парень постоянно вскакивал раньше и бежал на кухню выпускать приятные запахи с поверхности блюд на свободу.       Постепенно пронзающий позвоночник дискомфорт не дает мне нормально лежать и слушать, как звуки окружают со всех сторон. Я встаю с кровати, вдогон чувствую, как тяжелые руки боли впиваются когтями в кости и лопатки, надавливая на плечи. Этот напор просто сносит с ног, отчего моя особа, упрямо рыча, садится на корточки, упираясь ладонями в мягкий ковер. Видимо вчера, пока я сгорбившись сидел за компьютером несколько часов, дьяволенок прошел сквозь кожу, а теперь давит на каждый сосуд, принося моему телу сжимающую ломкость.       Минуя какое-то время, тяжесть начала уходить, кожа, минутами ранее казавшаяся металлической, обрела слабую легкость. По крайней мере, я мог встать. Размять плечи, потянуться было просто ужасно неприятно, но передвижение достижимо. Пусть, что многие действия были невозможны, моя туша все же направилась в сторону кухни.       Свет от таблеточных ламп освещал эту маленькую комнату, изредка попадая на лицо суетящегося парня. Он что-то готовил, что-то доставал из холодильника, резал и просто метался с одного угла до другого. - Что готовишь? – Поинтересовался я. - Привет, - Засмущался шатен, - Да так… Омлет с овощами и разными приправками. Ты же будешь завтракать? - Да. - Садись за стол, сейчас все будет готово.       Совергон открыл дверь холодильника, взял некоторые продукты, а потом кинул ингредиенты на сковороду, отчего та противно зашипела.       Приземлившись на стул, я вновь почувствовал невыносимую боль в спине. Она резко появилась в районе лопаток, позже, как разветвленная молния, импульсивно прогрессировала по всем костям. Она была такая тяжелая, что казалось, словно по коже едет локомотив, впиваясь в позвоночник своими острыми колесами. Такие ощущения заставили сорваться рычанию с уст, а вслед за тем Миша обеспокоенно дернулся. - Дань? Все в порядке? – Парень, предварительно выключив плиту, подошел ко мне. - Нормально, - Ответ прошел сквозь сомкнутые зубы. - Тогда зачем ты сжал пальцы на ногах? - внимательности омеги можно позавидовать, серьезно. - Похрустеть захотелось. - Не ври мне, хорошо? – Темноволосый присел на корточки, сложив руки на столе. - У меня спина жутко болит. Вчера, видно, пересидел за компьютером. - Ты знаешь, что это опасно? Вставай, пошли. - Куда? - Меня мама учила делать массаж отцу, когда у него проблемы с позвоночником были. Я ему делал, пока она в командировку уезжала. Я тебе тоже сделаю. - Миш, но… - Ебало завали, - По-своему ответил Совергон, - Хочешь переломиться в двадцать лет? Мне оставалось только мучительно идти за ним, чувствуя, как худые пальцы омеги сжимают запястья.       Знаете, сколько трудов мне стоило сесть на диван, поджав под себя ноги? Было безумно больно, будто моими венами и сосудами связывают кости, а потом каждую из них ломают. И это настолько отвратительно, слышать смех дьявола над твоим ухом, мол, не можешь вытерпеть легкого дискомфорта, слабак?       По приказу Миши я уперся ладонями в стену, а он, получив во власть чужую спину, помог мне снять футболку. - Понятное дело, почему она у тебя так болит, - Шатен кинул космическую вещь на другую сторону дивана, где спал я, - Ты кривился, а потом еще всю ночь лежал на ней. Дурак.       Кареглазый, смазав свои пальцы кремом для суставов, принялся поглаживать кожу, разогревая каждую клеточку тела. Мне было безумно хорошо. Мишины руки нежно гуляли по рельефам выпирающего позвонка и лопаток, буквально обжигая своими родными, словно шелковыми, лапками. Касания, горячее дыхание в больные места, сводили с ума. Хотелось извиваться, выгибаться, как кошка, но весь этот вулкан из ощущений вырывался наружу лишь слабым дымом – мурлыканьем и редким воем от мелких росинок боли.       Кстати, о ней. Когда темноволосый задевал некоторые места, резвая молния срывалась с места, удаляясь куда-то в голову. Ее жгучие ветви, гуляя табуном по всей плоти, убегали от умелых рук, прячась у моих ногтей. Этот факт как раз дает ответ на Мишкин вопрос: «Почему ты сжимаешь пальцы?». - Дань? - Тихо спросил шатен. - М? - Почему ты горячий? - В смысле? - У тебя спина, шея горячая. Юноша встал на колени, дотрагиваясь запястьем до места чуть выше бровей. - И лоб такой же. Ты хорошо себя чувствуешь?