Страсть приводит к уступкам, уступки - к подчинению.

Я просыпаюсь, чувствуя руки пирожка на своей талии. Кое-как я выбралась из его стальных объятий и встала с кровати, откинув одеяло. Мой взгляд остановился на пирожке - в эти минуты он выглядел таким милым, словно маленький ребенок. Я заботливо укрыла его одеялом и глянула на часы. Сейчас 5 утра. За окном уже светает. Пересилив себя, я перестаю смотреть на спящего Джея и подхожу на цыпочках к стулу, приседаю и начинаю рыться в пакетах и сумках. Наконец натыкаюсь на нужную упаковку, беру её и, стараясь не разбудить пирожка, как мышь выхожу из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Иду по тёмному коридору, открываю первую дверь справа. Щёлкаю выключателем, закрываю за собой дверь на щеколду. Одинокая лампочка под потолком освещает комнату с полусгнившими обоями, выложенным белой плиткой полом, со старым туалетом и ванной с трещинками. Скромно, но для меня сойдёт. Верчу упаковку в руках в поисках инструкции. Потом думаю, что к черту это всё, достаю содержимое и кидаю упаковку в мусорку. Стягиваю вниз белые трусы и сажусь на унитаз. Кому нужны инструкции? Сдуваю мешающийся волосок, упавший на глаза. Держу в руках тест и вспоминаю, как это было в первый раз: месячных тогда не было месяца 2 и я заволновалась, сделала тест и он оказался отрицательным. С тех пор я сделала ещё 5 таких тестов - никогда не знаешь, чего ждать, когда ты испортила свой организм. Не каждый выдержит купание в чане с химикатами, что уж говорить про то, какое здоровье останется у тех, кто выдержит? Дальше я делаю всё по инструкции. Заканчиваю, натягиваю трусы, дрожащими руками держу тест в руке и смотрю на потолок, искренне надеясь, что тест будет отрицательным и в этот раз. Вдох. Выдох. Медленно опускаю взгляд с потолка на тест. Две полоски. Он положительный. До меня не сразу доходит весь смысл. Примерно секунд 10 я просто смотрю на эти две полоски. Только потом я понимаю, осознаю, какая судьба будет у этого ребенка, что ему придется пережить. Нет, нет, нет, нет, этого не должно быть, дети не должны жить в мире, в котором живем мы с Джеем. Они не для этого мира. В их мире должно быть добро, сказки, счастливое детство без полицейских машин и детских домов, без допросов и страшных снов, без побоев и страха. Этого всего не должно быть. Что же мне теперь делать? Как мне поступить? Шесть месяцев спустя. Ветер гуляет по полю, колышет колосья. Где-то кукарекает петух. Я иду по полю, направляясь к реденькой берёзовой полосе за полем. Одной рукой я придерживаю подол длинной бледно-коричневой юбки, другой - огромный живот. Становится очень тяжело идти, но я наконец-то пересекла поле и подошла к дереву. Прислоняюсь правым боком к стволу и пытаюсь отдышаться. Кладу руку на живот, малыш зашевелился и я улыбаюсь, надеясь, что моя любовь дойдёт к нему через прикосновение руки, через чувства. Да, почти шесть месяцев назад я сбежала от Джокера. Это было чертовски трудно. Очень трудно, но я сделала это, когда он опять исчез дня на три, а когда вернулся - меня уже не было дома. Я нашла себе маленький старый дом в лесу. Никого в округе, абсолютно никого, кроме одной доброй старушки. Она ещё называет себя гадалкой. Нагадала мне, что родится мальчик, но кто её знает, что она там ещё может нагадать... Поэтому я купила двое ползунков: одни розовенькие, а другие синенькие. Чтоб уж точно. У этой же бабули я брала продукты. Все эти месяцы я удивляюсь тому, что пирожок меня не ищет. Захотел - сразу бы нашёл. Наверное, ему и без меня хорошо. Наверное, именно так всем нам и будет хорошо - когда его мир не затрагивает мой мир и мир малыша. Иначе малыш почувствовал бы давление мира Джея ещё до своего рождения. Я продолжаю свой путь, но вдруг слышится какой-то шелест справа и слева. Я оборачиваюсь, но никого не вижу, продолжаю идти и снова слышу, как трескаются ветки где-то справа. Я начинаю немного паниковать, малыш это чувствует - он чувствует, когда я волнуюсь. Я глажу живот и мысленно успокаиваю саму себя, что всё будет хорошо. Быстрым темпом ухожу из берёзовой полосы деревьев. Выхожу на тропинку, ведущую к дому старушки и постоянно оглядываюсь. Вот уже виднеется её дом - старенький, маленький, но внутри довольно уютно. Я прохожу мимо многочисленных клумб с цветами. Старушка просто обожает цветы и природу. Смотрю на окно - не занавешено шторками, а это значит, что она уже проснулась. Подхожу к двери и стучусь. Так, ради приличия. - Открытоо! - голос бабули изнутри. Открываю дверь, вхожу и захлопываю её со скрипом. Передо мной открывается маленький коридорчик, справа занавески, ведущие в гостиную, слева дверь, ведущая в спальню. Здесь очень уютная атмосфера: висят какие-то побрекушки шаманские, свечки, гобелены. Рядом с дверью висит зеркало, в котором можно увидеть себя почти в полный рост. Сейчас оно находилось справа от меня и я смотрелась в него: мои волосы собраны в хвостик, сейчас они русого цвета - я ненатуральная блондинка, а в глуши краски для волос не найдёшь, на шее висела золотая цепочка, которую мне подарил пирожок, так же на мне сейчас не было абсолютно никакого макияжа и грима. Мой взгляд переместился ниже, но в эту секунду из-за занавесок появилась бабуля в своём обычном балахоне с весёлым выражением лица: - Дорогая! - она схватила меня за плечи, - ты наконец-то пришла! В её седых волосах как всегда висели всякие фигурки и были вплетены ленточки. - Я тоже рада видеть вас! - Ты посмотри на свой живот, - она указала на него, - это милое пузико ещё тебя не перевешивает? - Нет, не перевешивает. - Скоро будет. Старушка засмеялась и я засмеялась вместе с ней. Я привыкла к странному юмору. Привыкла, что люди смеются не там, где надо. Я и бабуля прошли через висячие занавески и оказались в её гостиной. Там стоял стол посередине, справа у окна располагался потрепанный коричневый диван, а в левом углу у неё был сундук с сокровищами, по крайней мере, она его так называла... Старушка провела меня к дивану, усадила на него и сказала: - Ложись. - Зачем? - Я хочу погадать. Я усмехнулась, но всё же легла, положив руки на живот. Старушка достала из сундука какой-то амулет и подошла ко мне. Коленом одной ноги она опиралась на диван, крутила маятник в воздухе, делала рукой круговые движения. Затем она отодвинула ткань моей алой майки так, чтобы оголить весь живот полностью. Я чуть приподняла голову, чтобы следить за её действиями. Старушка положила кулон амулета в виде сердечка прямо на мой выпятившийся пупок. - Высшая точка говорит мне, что нехорошо дело, - промямлила она, разглядывая амулет, лежащий на моём животе, - пойдём. Она взяла амулет, затем помогла мне встать и повела меня из комнаты. Я остановилась до занавесок, опёрлась об дверной косяк левой рукой, другую руку положила на живот и сказала: - Мне плохо. Потом я шагнула. В тьму. Я упала на пол и потеряла сознание. Эта кромешная тьма поглотила меня, я лишь слышала голоса людей, но не могла разобрать чьи они. Потом я ощутила, как меня держат за две руки и тащат по полу. В этот момент я смогла открыть глаза и увидела людей в странных масках, я подняла голову, посмотрела вниз и поняла, что ребёнка больше нет в моём животе, я стала кричать: - Верните мне моего ребёнка! Куда вы его дели? Верните моего ребёнка!! Я стукнулась затылком об порог и снова потеряла сознание. Проснулась я от того, что кто-то плескал мне воду в лицо. Я открыла глаза и увидела перед собой двух наёмников Джокера. Не может быть. Он узнал, где я ? Это плохо, очень плохо. - Кто вы такие? - спрашиваю их я. Они молча выходят из комнаты. - У тебя пять минут, - говорит один из них и удаляется прочь, захлопнув за собой дверь. Пять минут? Какие пять минут? Зачем? Для чего? С этими вопросами в голове я села на кровати, осматривая комнату - это спальня старушки. Здесь приятно пахнет и очень прибрано, комфортно. Я встаю с кровати, оглядывая другую сторону комнаты и только сейчас замечаю маленький свёрток на другой стороне кровати. Моё сердце пропускает удары. Я обхожу кровать и встаю у другой стороны. На мгновение я замираю и смотрю на моего маленького малыша: он завернут в синий махровый платочек, его глазки закрыты, немного приоткрыт ротик. Рядом с ним аккуратно разложены ползунки - сначала розовые, потом голубые, потом зелёные, а потом чёрные. Ребёнок не подаёт никаких признаков жизни и на глаза наворачиваются слёзы. Вот почему они положили чёрные ползунки? Боже, он даже не увидел меня, не увидел белый свет, не увидел то, как деревья меняют листву, не увидел своего отца, не увидел дождь и снег, он ведь ещё такой маленький. Мой бедный малыш, мой бедный маленький мальчик. По щекам катятся слёзы и я рыдаю. Ведь я всегда знала, что этот мир сломит его, но я не представляла себе, что это произойдёт так скоро... Дрожащими руками я наклоняюсь, чтобы взять его. Я беру его на руки и всматриваюсь в его лицо. Он так похож на отца. Может в этих маленьких чертах лица ещё не понять, но я знаю, что он вырастет таким же...вырос бы... Тут я замечаю следы красной помады на его щеке. Фу, старушка что, целовала его ещё что-ли? Быстро стираю их. И тут малыш открывает глаза. У меня галлюцинации? Не привыкать. Он глядит на меня своими ясными серыми глазами. - Мама здесь, мама с тобой, - говорю я ему, - теперь всё будет хорошо. Я прижимаю его к себе, смотрю в его лицо и не могу поверить, что он жив и сейчас со мной. - Наверное, ты голодный. Отодвигаю ткань запачканной кровью майки, высвобождая правую грудь, кормлю его своим молоком. Затем обратно задвигаю ткань и кладу малыша на кровать. Надо бы его одеть. Задумчиво смотрю на ползунки, в конце концов выбирая зелёные. - Знаешь, твой папа одобрил бы мой выбор, - говорю я, переодевая его. Я застёгиваю пуговки на ползунках и глажу своего мальчика по голове. - Надо идти, - в дверях появился наёмник. Ох, я совсем о них забыла. Я беру ребёнка на руки и выхожу из комнаты. Я без понятия, что будет дальше, но в коридоре стоят 10 наёмников пирожка, ха, как высоко он оценил силы только что родившей женщины. Он думал, что я буду сопротивляться? Ещё пара наёмников вывела старушку из гостиной, держа у её виска пистолет. - Отдавай ребёнка ей и мы уходим, - сказал один из наёмников, указывая мне на старушку. - Нет! Никогда! - Отдавай. Это приказ. - Да кто ты такой, чтобы отдавать мне приказы. - Это приказ босса. Пирожок? Он решил, что так надо? Если он так решил - значит я сделаю так, как он хочет. Я бережливо передаю ребёнка на руки к старушке. - Его зовут Джей! Зовите его Джеем! Его имя - Джей! Ты поняла? - Да, - старушка кивает. - Я пойду, возьму кое-что и сразу вернусь. Я пошла обратно в спальню, взяла те трое ползунков и вышла. Когда пришло время уходить... я подошла к Джею, взяла его за ручку и поцеловала в щёчку и в лобик, я сказала ему: - Прощай. Я люблю тебя и всегда любила. И всегда буду любить. Мне так жаль, что мне никогда не стать твоей настоящей мамой, но я пыталась, я старалась... Пока, малыш. Я запомнила его таким: маленьким и беззащитным, моим маленьким мальчиком. Я со слезами вышла из дома, вцепившись дрожащими руками в ткань ползунков. У дома стоял джип с тонированными стёклами, один из наёмников открыл дверь и я села в машину. Справа и слева от меня сидели наёмники. Мы двинулись с места и тот, что вёл машину, сказал другому, сидевшему на переднем сидении: - Ты уверен, что это точно был приказ босса? - Да, он был здесь минут 40 назад и распорядился так. - Тогда ладно, но смотри у меня. Всегда докладывай верную информацию, пёс. - Да я тебе отвечаю, я не собираюсь врать! Что я чувствовала сейчас? Любовь. Если он был здесь минут 40 назад, то это значит, что это был красный след малыша на щеке от его помады. Боже мой, какой он милый, какой замечательный. Когда я представляю, как он держит его на руках, как целует в щечку - в моём животе летают бабочки. Я снова влюбилась в него. Спустя 5 лет знакомства я снова влюблена. Ах, это чувство. Я мечтательно смотрела вверх и улыбалась. - Ебанутая, не, ну правда ебанутая! Ты на неё посмотри, - сказал наёмник, сидевший слева, - у неё вся одежда в крови, она только что оставила своего ребёнка какой-то бабусе и улыбается сидит! - А ты чо, не догоняешь, чувак? С Джокером только ебанутая и может водиться. Тем более, любить его и рожать от него детей, - отвечал второй, сидевший справа. - Точняяяк, только вот...может быть...это...её там накачали чем-нибудь, чтобы она, ну, типа, боли не чувствовала, когда рожала? Может она под чем-то? - Это не наркотики, мальчики, это - любовь! - сказала я, продолжая мечтательно смотреть вверх, улыбаясь. В этот момент машина остановилась, - мы приехали, мальчики? Где это мы? Меня вывели из машины и я увидела, как издалека ко мне идёт человек в золотом пиджаке. Я знала, кто это. Я сразу узнала его по осанке, по походке... Я побежала к нему навстречу. Как я была рада увидеть его вновь. - Пирожок! - радостно воскликнула я. Кинувшись в его объятия, я опять утопала в этом аромате дорогих сигарет и алкоголя. Опять прикасалась к этой белой коже, снова чувствовала его рядом с собой. Он крепко сжал меня в своих стальных объятиях. - Пойдём домой, - сказал он мне на ушко.