Запах пряников и имбиря.

      Зимнее утро было чудесным. На самом деле Шастун любил только холодные времена года: зиму и осень. Весной все вокруг чихали, пахло ужасно, да и Арсений полностью погружался в учебу, и Антону это не нравилось. Весной Арсений уходил от него в эти цифры, формулы, уравнения. Шастун часто удивлялся: «Зачем волшебникам нужны цифры?». А Арсений с улыбкой на лице отвечал: «Шастик-ушастик, вырастешь — поймёшь». А Антон не хотел «вырасти». Он хотел, чтоб бабушка всегда кормила его вкусными блинами, чтобы по телевизору всегда показывали это противное «Давай поженимся», а Арсений всегда сопел рядом с ним по утрам и читал интересные истории по вечерам.       Вот и сейчас Антон повернул голову, но Арсения рядом не обнаружил. Шастуну стало жутко холодно внутри просто от осознания того, что он исчез. «Вдруг его украл монстр», — вот первое, что приходит в голову маленькому мальчику. Но он успокоился, услышав шуршание каких-то пакетов, — мамочка Сеня просто готовит завтрак.       И тут Антон вспомнил про что-то важное. С воплями ворвавшись в кухню, он проорал:       — Сеня, зубная фея подарила мне шоколадку! — сказал Антон, счастливо улыбаясь.       Арсений повернулся и увидел ту самую неподдельную детскую радость. Вот, бывает, ты радуешься подарку. Именно радуешься, а не делаешь вид, что тебе это понравилось, как делают все взрослые, говоря «большое спасибо» самым противным голоском, при этом во всю придумывая козни за самую дешёвую сковородку на восьмое марта. Арсению было приятно не только от того, что Шастун был рад. Отчасти Попов был счастлив оттого, что эти радость, улыбки, смех и счастье были созданы им, волшебником-Арсением, который просто любит придумывать.       — Вот видишь, а ты ещё не хотел! — сказал Арсений и засмеялся. Арсений достал пачку хлопьев с каким-то зайцем, но это было не столь важно, важно было то, что они шоколадные, а значит, вкусные. Такая логика была у Попова.       Когда завтрак был съеден, зубы почищены, все умыты и причёсаны, Антон завороженно продолжил вертеть шоколадку в руках.       — А откуда зубная фея знает, что это моя любимая шоколадка? — спросил Шастун после долгого молчания.       Арсений, оторвавшись от мультфильма, сказал:       — Наверное, она просто умеет читать мысли.       — А откуда фея умеет читать мысли? — настойчиво продолжил Шастун, глядя Сене в глаза.       — Она же фея! Феи умеют всё, — сказал Арсений и набросился на Тоху со щекоткой.       Через час Арсению пришлось уходить. Тоша не хотел его отпускать, но он обещал вернуться с новой сказкой. Шастун подождёт, он ведь не маленький. Только порой так хочется быть совсем маленьким и целыми днями делать, что хочется, а не ходить в подготовительную школу во время учебных будней. Подготовка — очень страшное слово. Непонятно, к чему тебя готовят: то ли к тому, что тебе придётся сдохнуть за партой, то ли к тому, что тебе придётся учить то, что тебе не понадобится ни-ко-гда.       Кстати, я говорила, что скоро Новый год? Так вот, мой дорогой читатель, что ты не знаешь про Арсения Попова, так это то, что он просто ненавидит Новый год. Просто терпеть не может. Но Антон всё изменил в прошлом году, и теперь Сеня вспоминает этот праздник с теплотой и учащённым сердцебиением в груди… Хотите узнать как? Ну, вы сами просили, так что слушайте.       Это был морозный день. Вроде бы он ничем не отличался от остальных, разве лишь тем, что все говорили друг другу: «С наступающим». Противно. Арсений не любил этот праздник лишь потому, что когда-то, в далеком детстве, мама сильно отругала его за «очень криво наряженную елку», «почему все шары в одном месте», «кто съел все конфеты», «не трогай колбасу со стола, это для гостей» и так далее. Эта суета и суматоха сильно надоели ему, и он твёрдо решил внести этот праздник в свою чёрную книгу.       Этот Новый год не должен был стать особенным. Вот уже стало темнеть, гости вовсю распевали свои песни, на часах девять вечера, а Арсений закрылся в своей комнате с салатом оливье и гирляндой на шее. Офигеть праздник! Безудержное веселье!       Тут в дверь кто-то позвонил, и мама побежала открывать новым гостям.       — Здравствуйте, очень рады видеть вас, проходите! — слащавым голоском вещала мать. Она говорила так только тогда, когда хотела кому-то понравиться, не более. Арсений даже не собирался выходить и здороваться, настолько его утомила вся эта атмосфера праздника.       — А Антона можно к моему сыну! — сказала мать и затолкала мальчика в комнату Попова.       Маленький мальчик выглядел робко, как цыплёнок, которого вдруг засунули в клетку. Он был одет в толстый синий свитер со снежинками, у него были красивые русые волосы и зелёные глаза.       — Привет, — начал мальчик, чуть подойдя Арсению. — Меня зовут Антон Шастун, мне семь лет и я твой сосед, — сказал он как робот, очевидно, этот текст его заставили вызубрить наизусть, чтобы произвести «хорошее впечатление», как любили говорить взрослые. Арсений рассмеялся.       — Я Арсений Попов, мне двенадцать, и ты мне очень нравишься, малой, — сказал он и мягко улыбнулся.       — А чего ты сидишь здесь один? — спросил мальчик, попутно рассматривая комнату.       — Не люблю Новый год, — сказал Попов, глядя в потолок. Маленький мальчик, наверное, потерял дар речи, но всё же сказал:       — Как можно не любить Новый год! — начал удивлённо щебетать мальчик. — Ведь это всё так волшебно и сказочно! Вот смотри, — сказал Шастун и взял Сеню за руки. — Затаи дыхание и прислушайся. Слышишь?       Арсений прислушался, но кроме звона бокалов и разговоров он ничего не услышал.       — Чего слышу?       — Ну, приход Нового года, — нетерпеливо сказал Антон. — Он пахнет волшебством и мандаринами.       Арсений застыл, как каменное изваяние, и, кажется, на пару мгновений перестал находиться в этом мире. Мандарины… Да, он чувствует и слышит этот звон колокольчиков, морозную ночь за окном, запах мандаринов и красивую нарядную елку, под которой утром лежит подарок. И самое удивительное, что дело вовсе не в подарке, а в интриге выжидания целой ночи. Подарок тебе могут подарить и на день рождения. А новогодний подарок — это совсем другое. Когда возьмёте подарок под ёлкой, замрите: возможно, он тоже пахнет волшебными морозными ночами и сочными мандаринами.       И тут праздник для Арсения стал чем-то важным. Сердце заколотилось быстрее. Какой-то маленький мальчик подарил ему то, чего так давно не хватало: веру в чудо. Этот маленький мальчик сделал из простого, даже грустного Арсения настоящего волшебника. С тех пор Арсений начал писать сказки. Сказки про драконов и чудовищ, прекрасных принцесс и принцев. Раньше для него это казалось бессмысленным, а теперь это стало частью его самого. Частью нового Арсения. Частью настоящего Арсения.       Он стал всё чаще появляться у Антона и даже сам не заметил, как сильно полюбил его. Мальчика, который просто рассказом про зимнее очарование и запах мандаринов смог круто повернуть жизнь.       Это была история о встрече.История об их первой встрече.       Этот день пролетел незаметно за просмотром мультиков и играми. Когда играешь в конструктор, чувствуешь себя властелином этого пластмассового чуда: захотел — переделал домик, захотел — и вовсе сломал его.       Теперь Шастун сидел на холодном скрипучем крыльце с фломастерами и карандашами в руках. Антон любил рисовать, но чаще всего он рисовал персонажей, о которых ему рассказывал Сеня. Арсений часто говорил: «Ты станешь у нас художником, ушастик» и нежно теребил Тоху за щёки: они у него были пухлые и часто красные, то ли от мороза, то ли от смущения. Попов часто брал рисунки Антона к себе домой, но мальчику всегда казалось, что Сеня выбрасывает его рисунки: нигде в его доме их не было.       Ещё одна вещь, которую вы должны знать об Арсении, заключалась в том, что он никогда не выкинет то, что связано с Шастуном. У Попова был огромный, тёмный чердак с огромным же окном, в которое был направлен телескоп. Этот чердак был настолько хорошо скрыт, что даже мать не знала о его существовании. Он был мрачным днём, но ночью это было самое чудесное место на земле. По среди чердака стоял большой зелёный сундук, и в этом сундуке лежало всё, что было связанно с ушастым чудом: его футболка, которая была порвана на первом матче по футболу, сдутый мяч, который Тоха случайно проткнул гвоздём, тот самый гвоздь, все рисунки и вещь, которая была для Арсения особенной. На самом дне сундука лежал синий свитер со снежинками, в который Шастун был одет в их первую встречу. Он все ещё пах так же волшебно, а Арсений часто вытаскивал его, когда было грустно, прижимал к сердцу, и ему становилось так легко и уютно…       — Привет, ушастый, чего грустишь? — сказал весёлый мальчишка, попутно вытаскивая что-то из внутреннего кармана пальто.       Хмурость Шастуна как рукой стянуло: улыбка до ушей, сверкающие глаза. Для дополнения картины Антону не хватало волшебной пыльцы вокруг, и он бы взлетел в небо, шевеля своими ушами.       — Сеня, что ты принёс? — спросил мальчик. Дети! Они такие любознательные.       — Я принёс тебе то, что может быть очень вкусным, — сказал Арсений и, скинув с себя верхнюю одежду, побежал на кухню вместе с секретным пакетом. Антон последовал его примеру.       — Ну, Сень, покажи, покажи, — начал ныть Тоша и стучать кулаками по столу. — Противный Арсений, ну что ты такой вредный, а?       Попов хитро ухмыльнулся и вплотную подошёл к Шастуну.       — Закрой глаза и открой рот.       Мальчик послушно выполнил приказ и через пару секунд почувствовал во рту что-то сладкое.       — Пряники! — воскликнул Антон и начал бегать по комнате, как угорелый.       Арсений рассмеялся.       — Я люблю тебя, Сен-я-я-я-я! — закричал мальчик и нежно поцеловал его в щеку. Арсений застыл на минуту, но потом запихнул два пряника себе в рот и начал медленно их жевать.       Мальчики вдоволь наелись пряниками и горячим шоколадом и, заболтавшись, не заметили, как стемнело.       — Ушастый, спать пора, — сказал Арсений, засовывая под струю воды грязные кружки.       — Только сначала посмотрим на звёзды! — сказал Тоха и убежал.       «Маленький паразит», — подумал Сеня и медленно пошёл на крыльцо.       — Сень, а что ты ещё знаешь про звёзды? — вдруг спросил Тоша.       Арсений задумался и, почесав нос, ответил:       — Я знаю, что каждая звезда — это планета, — Арсений достал голубой фломастер, открыл Тошин альбом, который лежал на крыльце, и начал рисовать. Он нарисовал один голубой овал и написал внутри: «звезда».       — На ней живут два маленьких человечка, которые зажигают звезду тем, что сами горят, — Попов вывел две маленькие каракули и, схватив жёлтый карандаш, нарисовал пламя, которое, как показалось Антону, было похоже на сердце.       — Но они же сгорят! — ахнул Антон, пальцем тыкая в рисунок Попова.       Арсений замер на пару мгновений, отложил альбом, взял руки Антона в свои и прошептал:       — Они горят не для того, чтобы гореть, а для того, чтобы светить и дарить надежду. Они — как свет в конце туннеля: ты выйдешь и поймёшь, что этот свет недосягаем.       — Знаешь, если бы я захотел гореть, то только с тобой, — вдруг сказал Шастун и крепко-крепко обнял Сеню.       Арсению было очень больно. Он успокаивает Антона, делает его жизнь лучше. Он нацепил на него розовые очки и крепко закрыл их на замок своими сказками. Но ему же будет больно.       Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь…       Мальчики побежали спать. Шастун после столь утомительного дня заснул, как только его голова коснулась подушки. Арсений же долго поглядывал на ушастое чудо, и у него на глазах выступили слезы. Попову не спалось. Он встал тихо, чтобы никого не разбудить, и достал из кармана пальто бумажку. Он немного повертел её в руках, слёзы потекли по щекам мальчика, и сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он стоял и плакал, не рыдал, просто слезы, которые он держал в себе несколько дней, наконец, хлынули наружу. В его горле стоял непрожёванный крик, хотелось рвать обои, биться головой об стену. Мир жесток? Увы, но это так.       Попов вытер слезы рукавом своей пижамы, и лёг в тёплую постель.       На бумаге было написано: «Билет до Санкт-Петербурга, 5 января».       Он покинет Антона сразу после Нового года.