Запах пряников и имбиря.

      Стук поезда часто отдаётся в ушах ужасной мелодией. Взрослый Шастун едет навстречу необъятной Москве. Ему совсем не жаль, Арсений стал самим собой: теперь он никто, и его никак не зовут. Мальчик лежал целыми днями, опустошённый, еле живой, принимал суровую реальность. Сказки как наркотики — стоит что-то выдумать, и тебе уже не нужен реальный мир. Антону было очень сложно от них отвыкать, он смотрел на звёзды и теперь уверял себя, что это просто куски метеоритов, а вовсе не лучи счастья и надежды. Антон перестал поднимать голову вверх, когда наступала ночь. Антон перестал читать сказки, полностью погрузившись в исторические события, и ему это нравилось. Ей это нравилось.       Арсений уехал в Питер, который встретил его дождями и серым небом. Старая квартира, которую они арендовали со своей матерью, вовсе не была похожа на ту избушку, где было уютно при любой погоде. В его комнате кровать тихо скрипела, когда на неё садились, пахло пылью и сыростью, и дождь сильно барабанил по крыше. Последний этаж. Арсений думал, что выше только небо, а потом луна.       Мальчик обрадовался и сразу начал писать сказку про лифт до луны, но рука дрогнула, и он лёг обратно на кровать. Его нет. Он никому не нужен. Самое главное, когда тебя любит ребёнок. Самую чистую искреннюю любовь, которую только можно найти, излучает ребёнок.       — Вот будут свои дети, поймёшь! — грозно сказала мать, стряхивая пыль со стола. Вновь провинившийся Арсений опустил голову и разглядывал свои ботинки.       — У меня есть ребёнок, — упрямо сказал мальчик, не собираясь признавать своей вины.       — И кто же?! — фыркнула мама, продолжая что-то помешивать в глубокой тарелке.       — Антон, — полушёпотом произнёс Попов. — И я его никогда не брошу и, тем более, не буду ругать за разбитую вазу.       Арсений повернулся на другой бок и стал увлечённо рассматривать обои.       Он его бросил.       Шастун вошёл в новую квартиру в центре Москвы и не смог сдержать восторженный вздох: большая светлая квартира внушительных размеро могла порадовать даже такого маленького мальчика. Он осторожно прошёл по идеально чистому паркету и, не сдержавшись, заскользил носками по паркету, как по льду.       — Прекрати баловаться.       Холодный голос тётушки вернул Антона в реальность: он приосанился и невозмутимо посмотрел ей в глаза.       — Да, мэм.       Виктория удовлетворённо кивнула и повела мальчика на кухню. После такой длинной поездки сильно хотелось есть, и Антон уже приготовился вкусить чего-нибудь вкусного, но тётя достала из холодильника варёное мясо в кастрюле, где было очень много лука. Шастун неосознанно поёжился, и от Вики это не скрылось.       — Будешь есть это каждый день, — жёстко произнесла она и поставила «самый ужасный обед в мире» перед мальчиком.       Пообедав, Антон решил поиграть в конструктор, но, очевидно, даже в этом его тетушка собиралась ему отказать.       — Заниматься этими бессмысленными кубиками? — фыркнула она. — Запомни несколько правил, мальчик мой, — она осторожно подошла и, цепко схватив Антона за руки, прошептала. — Никаких выдуманных историй. Никаких сказок.       Она резко убрала руку, поцарапав Шастуна своими многочисленными браслетами. Тетушка носила по пять-шесть браслетов на руке, а длинные пальцы её были унизаны кольцами. Шастун успел изучить её: повадки, походку, характер. Она была жестокая и ненавидела выдуманные миры, что вскоре передалось и маленькому мальчику, который ещё никто в этой жизни, он просто был как флюгер, а люди, как ветер, давали ему направление.       — Слушай, Сень, а раз животные или птицы не улыбаются, они всё время грустят? — спросил Шастун, устроившись на коленях своего друга. Попов ласково провёл по русым волосам, и тихо ответил:       — Почему же грустят? Им просто не даётся счастье. Они счастливы, но даже сами не знают этого.       — Ну как такое может быть! — фыркнул Антон, слегка приподняв голову, чтобы проверить, шутит ли Арсений.       — Даже люди порой не понимают, когда становятся счастливыми. Им всего мало, они ищут новые пути, не понимая, что они счастливы, — Попов вздохнул и добавил. <i>— Но я точно знаю, что сейчас я счастлив.       Все улетают куда-то и думают, что в других городах будет лучше. Но лучше не будет, потому что вы берёте с собой частичку себя. А в бедах своих виноваты только вы. Секунды в минуты, минуты в часы, часы в дни, дни в недели, недели в месяца, месяца в года, и так до бесконечности. Мир не стоит на месте, всё меняется: лица, президенты, страны, здания, взгляды на жизнь, друзья. Вот и Шастун под воспитанием злой тётушки вырос и изменился.

***

      Будильник противно зазвенел, и Антон лениво протянул руку, чтобы отключить гадкий звук, но не смог сделать это с первого раза. Когда кнопка, наконец, была нажата, парень поплёлся на кухню, стукаясь башкой о косяк. Мальчик-который-верил-в-сказки превратился в мальчика-который-знает-на-ощупь-все-косяки-в-доме. Метр девяносто семь — рост немаленький, но в этом есть и свои плюсы. Тётка давно переехала в другую квартиру неподалёку, решив, что Антону пора жениться. Антон, конечно, так не считал, но свободная квартира в центре Москвы считала иначе. Шастун приезжал к бабушке раз в месяц и то, мимоходом проезжая деревню, заскакивал минут на тридцать. Бабушка вовсе не изменилась, всё так же любит и кутает внука.       Это утро не стало особенным. Выпив чашку горячего кофе, Антон запрыгнул на подоконник и достал сигарету. Она тлела в его длинных пальцах, которые были унизаны кольцами. Пушистый кот забрался на колени своего хозяина и замурлыкал.       — Вот снова мы с тобой вдвоём, — улыбнулся парень и потушил сигарету. Он понимал, что это вредная привычка, и курить опасно. Но надпись «курение убивает» так и тянула, если честно.       Наспех одевшись и закинув тетради в сумку, Антон поплёлся в «самую лучшую» школу. Если бы его спросили, как выглядит ад, он бы, не задумываясь, описал душную комнату с учениками, которые ненавидят друг друга и поклоняются лидеру класса. Антон всё вспоминал, как, когда он сел на лавочку возле университета, ожидая начала второй пары, к нему подошёл мальчик.       — Ты счастлив, когда идёшь туда? — спросил он, шмыгнув носом. На нём была порванная куртка, но выглядел он вполне счастливо, или так выглядят все любознательные дети?       — Нет, — даже не понимая, про что говорит мальчик, ответил Шастун.       — Так зачем же ты туда идешь? — удивился он и, посмотрев на Антона, как на идиота, удалился.       Действительно, зачем?       Вот и сейчас он шёл по коридору, который пропах сыростью, и был готов увидеть рожи ненавистных ему людей. Снова искать себе развлечение на парах, считать ворон, а потом грустно идти домой и встречаться с нелюбимой девушкой, которая клюнула на квартиру в центре Москвы. Антон привык. Теперь это его жизнь.       Скрипнула дверь, и Антон зашёл в душный кабинет. Василий Петрович, его учитель, хмуро посмотрел на опоздавшего, но ничего не сказал. Антон сел к другу и устало положил сумку на стол.       — Почему не спал снова? — шёпотом спросил сидящий рядом Дима.       Шастун лишь пожал плечами и отвернулся слушать урок. На самом деле, он и сам не знал, почему не спит ночами. Мешки под глазами становятся всё больше, а энергии всё меньше. Дима часто шутил насчёт этого и говорил, что это обратная пропорциональность. А Антон говорил, что он дебил.       Пары проходили медленно и занудно. Казалось, что им нет конца. Шастун измученно считал минуты, постоянно отвлекаясь на телефон. Он хотел, наконец, зайти в свою тёмную квартирку, плюхнуться на диван, включить футбол и ничего не делать. Но кто-то явно был против этого.       — Здесь учится Антон Шастун? — спросила женщина, вошедшая в кабинет.       Оценивающие осмотрев учеников, она схватила самого высокого за руку и, заметив удивлённый взгляд Василия Петровича, пояснила: — Его вызывают к директору.       Возможно, надо было схватиться за сердце, но оно уже далеко в пятках, поэтому Антон стал перебирать в голове все пакости, которые успел натворить. Разбитое окно на втором этаже, сигареты за школой или труп в подвале? Погодите, труп в подвале?       Сильно переживая и подправляя свои браслеты, Антон дошёл до тёмной двери, ведущей к самому властному человеку в этой школе — директору. Набравшись смелости, он постучал и, поймав одобрительный взгляд женщины, вошёл.       — Здравствуйте, молодой человек.       Голос директора не звучал строго или осуждающе. Он не произнёс его имени, но создалось ощущение, что, кроме Антона, «молодым человеком» он никого не называл. Шастуну даже стало обидно, что у него, имени своего нет? Но у директора был очень опечаленный вид, поэтому возражать он не стал.       — Пожалуй, не я должен был это говорить, но я был знаком с ней, — директор нервно сглотнул и, поправив свои очки, продолжил. — Валентина Шастун скоропостижно скончалась вчера вечером, семнадцатого ноября.       Антон промолчал. Вот и всё?       Парень застыл, как каменное изваяние, не имея никаких трезвых мыслей. Как такое возможно? Никто больше не подойдёт и не обнимет тебя так мягко и тепло, как это делала бабушка. Никто больше не расскажет тебе сказку на ночь, не поправит волосы так нежно, как делала только она. Никто больше не позовёт тебя с улицы домой на обед, ужин. Больше ты никогда не увидишь этого улыбающегося лица с родинкой на щеке, которое тебя успокаивало, когда ты упал с велосипеда. Редко навещая свою бабушку и сам теряясь в рутине серых будней, ты можешь потерять её. Но ведь никто больше не будет любить тебя так, как любит бабушка.       Никто.       Шастун сам не заметил, как слёзы потекли по щекам, когда директор слегка приобнял его за плечи.       — Можно, я съезжу в деревню?       Директор задумчиво почесал нос и ответил:       — Да, я попрошу, чтобы тебя освободили от уроков.       — Люди, мы такие всё время: всё вокруг рушится, а мы продолжаем жить, — сказал Арсений, сильнее закутываясь в одеяло.       — Но что-то же остаётся целым! — возразил Антон, задрав голову.       — А то, что остаётся целым, мы сами ломаем, — ответил Арсений и прижал мальчика к себе.

***

      На улице снова шёл снег, а Антон снова сидел на скрипучем крыльце своей ветхой избушки. Дом стал совсем мрачным и неуютным и теперь ещё больше пах сыростью. Где-то мерцали звёзды на небе, и где-то бегали дети в соседнем дворе.       Будка тоже была пуста, Антон пару секунд задержал на ней взгляд, после чего решил зайти в свою комнату. Он не заходил её с момента своего отъезда, не хотел тревожить уже забытые воспоминания. Он вообще хотел ничего не чувствовать.       Холод в сердце, и работай хоть киллером, тебе никто не нужен. Хочется залезть в сугроб с головой и замёрзнуть, крепко-накрепко.       Паркет заскрипел под гостем, и дверь со скрипом отворилась. Пыль давно не вытиралась, а кровать всё так же противно скрипела. Фотографии актёров, что были популярны в далёких временах, висели на стенах, лампа со стола куда-то пропала, а шкаф почти разваливался. Взгляд Антона упал на коробку, и он прекрасно знал, что в ней находится. Поборов свою обиду, он стёр пыль и медленно открыл крышку.       В коробке лежали всё те же фотографии и аккуратно сложенные листы бумаги. Антон медленно стал открывать их и читать.       — «Принц и его друг», — вслух прочитал парень заголовок, написанный красивыми ровными буквами на пожелтевшей бумаге.       — Это значит, что ты мне очень-очень нужен, понимаешь? — прошептал Арсений. — Так сильно нужен, что никаких звёзд не хватит меня от тебя оторвать.       Антон прочитал эту сказку, и сердце наполнилось теплотой, как после кружки горячего шоколада. Его взгляд задержался на строчке «И жили они долго и счастливо». Что он имел ввиду?       — Знаешь, если бы я захотел гореть, то только с тобой, — вдруг сказал Шастун и крепко-крепко обнял Сеню.       Шастун удручённо сел на пол. Он был слишком мал, чтоб понять это, но Арсений любил его. Любил его так, как любят, наверное, самые нужные люди. Он думал, что все покинули его. Но Арсений ещё с ним.       Только как он найдёт его? Простите, вы не видели брюнета с голубыми глазами? Я видел его лет пятнадцать назад, а сейчас даже понятия не имею, как он выглядит.       Он понимал, что это будет выглядеть глупо, и вообще, Антон, у тебя есть девушка, но… Зачем нужно чужое мнение? Он знал, что тётушка не даст добра на поиски, а тем более, на уход из университета. Но зачем он ему нужен? Все люди говорят ни о чём, пытаясь показать свою мудрость, но на самом деле все ваши фразы давно уже сказаны кем-то. Зачем мы должны заучивать чьи-то стихи наизусть, не зная при этом самых простых слов?       Антон резко скинул коробку, и фотографии с бумагами посыпались на пол. Вдруг среди старых, пожелтевших бумаг Антон разглядел новенький белый конверт. Осторожно подняв его с пола, как ядерную бомбу, он открыл его. В конверте лежало письмо, написанное на белой бумаге, и, очевидно, появившееся в коробке совсем недавно.       Парень, держа письмо дрожащими пальцами, начал читать его.        Здравствуй, Антон! Я думаю, ты меня уже совсем забыл, а может, даже нет. Но я думал о тебе все эти долгие двенадцать лет. Знаешь, не все проблемы решаются взмахом волшебной палочки. Почему я положил это письмо на самое дно коробки? Я хотел, чтобы ты вспомнил все моменты, которые мы проводили с тобой вместе. Может быть, я был слишком заносчив и не говорил тебе этого, но мне было очень хорошо с тобой. Ты всегда спрашивал, чем ты пахнешь для меня. Ты для меня пахнешь самым лучшим запахом: имбирными пряниками. Если хочешь знать, то я вообще забыл счёт времени. Я стал писателем. Мои книги успешно печатают и продают, хоть порой это бывает нелегко. Я стал писать сказки для детей. И, может, ты когда-нибудь прочитаешь сказку про принца своей маленькой дочке или сыну. Я всё время ходил сюда. Бабушка постоянно вспоминала тебя. Она говорила, что ты самый лучший в мире внук.       У тебя, наверное, совсем мало времени, ты, конечно, успешный человек в Москве, а я тут со своими сопливыми письмами, да?       Я хочу сказать лишь одно, Антон.

Я тебя люблю.

      Слёзы вновь потекли по щекам, но теперь это были слёзы радости. Выдумщик стал писателем и теперь печатает книги. Всё прямо как в фильме. Он засунул письмо в конверт и заметил, что на нём написан обратный адрес.       Антон едет в Питер.