Запах пряников и имбиря.

      Бывают такие дни, когда хочется лежать на кровати, не включая свет, и просто смотреть в потолок, вдыхая пыльный комнатный воздух. Думать обо всём: о политике, о том, как радуга размывается по бензиновым лужам, о том, как птицы улетают на юг. И тут ты понимаешь, что ведь ты никто: хотел остаться ярким, пусть и никому не нужным, но ведь так и остался никем, по мнению окружающих. А тебе без разницы, ты счастлив и вдыхаешь пыльный комнатный воздух.       Шастун лениво поднялся со скрипучей кровати и пошёл на кухню, где только что, судя по звукам, прошла Третья мировая. Зайдя на кухню, он оглядел парня, который шуршал пакетом, попутно чихая и шмыгая носом. Вдруг пакет с лекарствами упал на пол, а довольный Арсений гордо поднял над своей головой пакетик Терафлю. Но счастье Попова длилось недолго: громко чихнув, он уронил и его. Заметив стоящего в дверях ошарашенного Антона, парень виновато улыбнулся и собрал все лекарства с пола.       — Доброе утро, блин, — усмехнувшись, сказал Шастун, наблюдая за тем, как Арсений тщетно пытается засунуть лекарства в и без того полный шкафчик.       — Я не блин, я оладушек, — демонстративно обиделся Попов, но через пару секунд, кинув пакет на столешницу, подошёл к Антону. — Как хорошо, что ты встал, — и шёпотом добавил, — Завтрак готовишь ты.       С этими словами Арсений помчался в гостиную, оставив Антона в дверях. Шастун, не планировавший ничего, кроме редкого дрыгания ножкой на диване, сонно поплёлся в гостиную объясняться с горе-соседом.       — С чего это я должен готовить завтрак? — сказал парень и, изобразив из себя строгую учительницу, изогнул бровь.       Арсений театрально вздохнул и, повязав себе на голову шарф, висящий на стуле, прохрипел умирающим голосом:       — Я самый больной в мире человек…       — Самый больной в мире человек только что бежал с кухни, как лошадь.       Арсений фыркнул и обиженно посмотрел на парня. Шастун, не выдержав умоляюще-обиженного взгляда голубых глаз, обречённо поплёлся на кухню с видом «Такого больше не повторится!». Уже заходя на кухню, парень услышал тихое «Йес!» у себя за спиной.       Когда завтрак, состоящий из кружки Терафлю и пары бутербродов был приготовлен и поставлен на поднос, Антон с улыбкой Чеширского кота практически полетел к своему «больному» другу. Арсений, откусив кусок бутерброда, потянул руки к кружке и поморщился: парень надеялся увидеть там свой любимый чай с малиновым вареньем.       — Ненавижу, — прошипел Попов, злобно зыркнув на Шастуна.       — Надо, Федя, надо, — сказал парень, но увидев, что Арсений уже собирается сказать что-то типа «вообще-то я не Федя», он добавил, — Пришло время по утрам пить Терафлю.       — Противный Антон, — сказал Арсений и широко улыбнулся, продолжая жевать свой бутерброд.

***

      Холодный ветер раздувал волосы высокого парня, а вокруг разворачивался Питер, Великий и Ужасный. Вдруг дверь на балкон заскрипела, и Арсений, всё ещё с шарфом на голове, встал рядом с Антоном.       — Звёзды красивые, — прошептал Попов, глядя на звездное небо.       И правда. Антон посмотрел на эти сияющие лампочки, на прекрасные мерцающие огоньки. Как хорошо, как приятно знать, что рядом тот, кто открыл эти звёзды. Нет, Шастуну неважно, сколько ученых раньше изучали их. Учёные изучали всего лишь какие-то камни, а Арсений показал ему самые настоящие звёзды.       — Но ещё ярче где-то горит наша звезда, — мечтательно сказал Антон, а заметив на себе ухмыляющийся взгляд Арсения, возмущённо добавил, — Ты придурок, Сеня!       — Через съехавшую крышу лучше видны звёзды, — возразил Попов и, демонстративно вертя пятой точкой, скрылся в квартире.       — Придурок, — улыбаясь, подтвердил Антон и пошёл вслед за Арсением.       Шастун спал на большой мягкой кровати, в которой проваливалось всё, что находилось на ней. Как рассказывал Арсений, порой ему даже хотелось утопиться в этой кровати. Но теперь Попов спал на ветхом, скрипящем диване, то и дело кашляя. В конце концов, Антону это надоело, и он, как «самая заботливая мамочка, блин, Антон», пошёл проведать своего больного друга.       — То-о-ош, — заметив, что Антон пришёл на его крики о помощи, жалобно промяукал Арсений, — расскажи мне сказку.       Удивлённый парень застыл в дверях и стал похож на каменное изваяние.       Они просто поменялись местами.       — Ну, ладно, уговорил, — после долгих пререканий выдохнул Шастун и уселся на край дивана. Прокашлявшись, краем глаза увидав Арсения, который устроился поудобнее, он начал свой рассказ.       — Ну, значит, типа… эм… короче…       — Короче, без короче, — прошипел Арсений, цыкнув от неуверенного рассказа своего друга.       — Хорошо, — вздохнул Антон и, собравшись с мыслями, продолжил, — Жил-был… — оглядев комнату, парень не нашёл ничего лучше, как…       — Жил-был ты.       — Спасибо, великий Шастун, что рассказываешь мне сказку про меня! — воскликнул Арсений, делая вид, что он нагнулся в поклоне. Антон смутился, но, заметив извиняющийся взгляд Попова, всё-таки продолжил.       — Жил-был Арсений Попов, и была у него… принцесса, — сказав это, парень поморщился, будто съел кислый лимон. — Они идеально подходили друг другу.       — Да я ко всем идеально подхожу, — важно сказал Арсений. — И отхожу тоже.       — И вот, в один хороший день принцесса умерла.       — Как мило, Антон.       — Не перебивай! Так, о чём это я, — почесав свой нос, Шастун продолжил. — Ах, да! Она умерла, и в жизни Попова появился красивый, высокий, милый…       — Я понял, что ты самовлюбленный Нарцисс.       — Ну, Сеня! — Шастун шутливо ткнул парня в бок. — И стало Попову хорошо с принцем Антоном.       Повисла недолгая пауза, и Шастун робко добавил:       — И жили они долго и счастливо.       Молчание. Казалось, что оно наполнено чем-то волшебным, приятным, то молчание, которое появляется после только что рассказанной сказки, после первого поцелуя. И пахнет оно…       — Пряниками и имбирём, — сказал Арсений, засыпая на плече широкоплечего парня. Антон взял руку Попова в свою, и вместе они спокойно уснули.       Так часто бывает, вроде бы, такой взрослый, а всё ещё ребёнок. И не хочется вспоминать о заботах, о работе, о проблемах. Зачем люди придумали себе эти границы? Почему мы не можем полететь к кому-то, кто живёт за тридевять земель? Почему принцу нужна именно принцесса? Почему мы просто не можем быть счастливыми?