Запах пряников и имбиря.

Я строю мысленно мосты, Их измерения просты. Я строю их из пустоты, Чтобы туда идти, где ты.

      Шастун встал с кровати от тишины. Тишина тоже бывает громкой — тяжёлой, тягучей. Антон пошёл искать Попова, но не нашёл его: ни в гостиной, ни в туалете, ни на кухне, парня не оказалось. Шастун задумчиво почесал нос, но поиски продолжил, как маленький ребёнок, заглядывал пол кровать, в шкаф. Как в детстве — Антон предлагал Арсению эту «увлекательную» игру, и тот нехотя соглашался. Шастун прятался, а Арсений знал все места, где мог бы спрятаться мальчик. Но всё равно он нарочно бродил вокруг да около, иногда слыша краем уха тихий смех. А потом он кидался на Шастуна, весело щекоча его, и Антон смеялся, смеялся, смеялся.       В дверь настойчиво зазвонили. Подумав, что это Попов, Антон побежал открывать двери. И тот, кто стоял за дверью, застал парня врасплох. Антон боязливо попятился назад, задев свои ботинки, но он не придал этому ни малейшего значения.       — Зачем ты мне наврал, Антон? — холодный голос эхом стучал в головной коробке парня. Шастун нервно выпрямился и посмотрел на свою тётушку. Вика стояла в дорожном плаще и сверлила взглядом своего непутёвого племянника.       — Я сделал все правильно, — осторожно возразил Антон, замечая, как его тётя открывает рот для очередного гневного выкрика.       — Ты — никто, понимаешь, никто! — Вика сорвалась на крик. — Оглянись по сторонам, парень! У твоего Арсения есть ребёнок, для него ты всего лишь игрушка! Он убежал к своей дочери, а потом вернётся и будет тебе пудрить мозги о том, что у него никого нет. Очнись, Антон, вернись в реальность!       Крики образовали купол вокруг парня, и он уже ничего не слушал. Редкие фразы проскальзывали в его подсознании, но он не уделял им большого значения. Зачем он должен ей верить? Она обманывала его, и не раз, разве можно верить человеку, который тебя предал однажды? Конечно нет, иначе это станет самой большой ошибкой. Но зачем Шастун так нужен ей? Может, он хочет остаться никем, но он будет счастлив. Самые знаменитые люди порой бывают несчастны. Так зачем же она к нему так привязалась?       Холодный питерский воздух раздувал волосы девушки. Длинные фонари горели и освещали реку, появляясь в ней редкими бликами.       — Вика! — крикнул парень и улыбнулся. Но улыбка тут же сползла с лица, уступив место хмурому выражению.       — Андрюшенька! — сказала девушка и счастливо бросилась в объятия, но, не почувствовав руки на своей талии, отошла, внимательно посмотрев в усталое морщинистое лицо. У парня были зелёные глаза, но вид был довольно усталый.       — У нас родился мальчик, — сказал Андрей со слишком хмурой, как показалось Вике, интонацией для столь радостного события.       — Так это же отлично! — улыбнулась девушка и радостно посмотрела на парня. Заметив, что у него на глазах выступают слезы, она удивилась, но улыбка не исчезла с лица. После долгого молчания парень выдавил:       — Она умерла.       Улыбка сползла с её лица, и солёные слёзы выступили на её голубых глазах. Она повернулась, положив руки на холодный мост, под которым быстро текла река. Мосты соединяют, а порой раскрываются, оставляя двух людей на разных берегах. Главное — не забывать, что у тебя есть лодка, которая переправит тебя на другой берег. Пусть она и будет слишком дорогой.       Вика заплакала, но в темноте не было видно её слез. Лишь свет фонарей отразился на её блестящих от слёз щеках так же, как он отражался в реке.       — Как назвали мальчика? — отстранённо спросила она, поправив свой салатовый шарф.       — Антон, — ответил Андрей и горько улыбнулся одними губами.       — Можно я возьму его к себе? — спросила девушка, посмотрев прямо в глаза своему брату.       — Нет, он будет жить у бабушки, — нервно выдохнул парень, отведя взгляд на какой-то из фонарей.       — У тебя рак. - сухо сказала женщина — Или ты думаешь, что я не дам ему должного воспитания? — сказала Вика, нервно потеребив свои многочисленные браслеты.       — Я хочу, чтоб он стал кем-то, — ответил парень и осторожно, почти шёпотом, добавил, — А не таким, как ты.       — То есть ты считаешь, что я никто? — Вика сорвалась на крик, который давно сидел у неё в горле. — Это мне говорит мямля, размазня, которая живёт в каморке и пишет многочисленные доклады своему жирному начальнику?       Девушка получила сильную пощёчину. Слегка пошатнувшись от столь сильного удара, она всё-таки выпрямилась и посмотрела брату прямо в глаза. Она гордая. И вообще, ей пора собраться. Она больше не будет смеяться по всякому поводу, радоваться просто так. Она будет строгой и воспитанной, настоящей леди. Она — кто-то, она не какая-то легкомысленная дурочка. Вика придумала себе это правило, а причин улыбаться становилось всё меньше, и она разучилась это делать. Как бывает: выучил стих и запомнишь его, как кажется, на вечность, но через пару месяцев забываешь его строчку, а потом и полностью.       — Я всё равно воспитаю его, — Вика круто повернулась на каблуках, последний раз осмотрев своего брата, последний раз пройдясь глазами по неряшливой футболке и наспех надетой куртке. Столько несказанных слов остались в голове девушки, но она зашагала в сторону своего дома.       Андрей умер через неделю после этого инцидента, а Вика окончательно сошла с ума.       Антон захлопнул дверь перед своей тётушкой и ждал только одного человека — Попова. Через полчаса в дверь робко постучали, и теперь, заглянув в глазок, Антон осторожно, чтобы никого не задеть, открыл дверь. В квартиру ввалился грязный, потный, но довольный Арсений, и сразу впился в губы Шастуна долгим поцелуем. Но Антон отстранился от него, сказав, что им нужно поговорить.       После того, как парни уселись на уютный диван, Антон решил рассказать всё, что ему сказала тётушка. И вообще, везде, где появлялся Арсений, всё становилось уютным, будто он таскал этот уют с собой в какой-нибудь коробочке. Хотелось засунуть Арсения в стеклянный шар со снегом и смотреть на него, не отрываясь.       — Ко мне приезжала моя тётя, — серьёзно произнёс Антон.       — Да, не переживай, приятель, — сказал Арсений и слегка ударил Шастуна по плечу.       — То есть со всеми приятелями целуются в коридоре? — сказал Антон и вопросительно изогнул бровь. Арсений же, поняв, что проиграл, откинулся на спинку дивана, приготовившись выслушать всё, что скажет Антон.       — У тебя есть ребёнок? — взволнованно спросил Антон.       — Нет конечно! — промурлыкал Арсений, увидев Антона, который колебался между «поверить-не поверить». — И, как я полагаю, не будет.       — Но она говорила…       — Знаешь, не всё, что люди говорят, является правдой, — сказал Арсений и повернул Антона так, чтобы он смотрел ему прямо в глаза. — Они говорят многое, но слышать то, что тебе действительно нужно — это искусство.       Антон прижался к Попову, вдыхая столь знакомый и приятный запах. Слёзы потекли по щекам, но парень не понимал, были ли это слёзы радости, или слёзы счастья. Ему просто хотелось прожить всю жизнь вот так, в объятиях любимого человека.       — Знаешь, иногда хочу, чтобы только мы с тобой дышали одним воздухом, — шёпотом произнёс Шастун прямо на ухо Попову. Арсений же не отрицал. Он, наверное, тоже этого хотел, просто не задумывался об этом.       «Арсений укутал больного Шастуна в самый тёплый плед, который только нашёл в доме и, уложив его на кровать, сам уселся на край.       — Сень, а что такое красота?       — Ну, красота, Антон, это не всегда внешность, — сказал Арсений, засовывая ложку мёда в рот Антона. — Вот бывают красивые люди с ужасной душой. С ними даже поговорить не о чем. Красивый человек может украсть, например, разве что спичку. А человек с красивой душой украдёт даже звезды.       — Как это — звёзды? — удивлённо спросил мальчик, округлив глаза.       — А вот так. Разговариваешь с таким человеком и понимаешь, что звёзды ведь у него в глазах.       Арсений и Антон лежали на диване и смотрели какую-то комедию или мелодраму. Впрочем, это было неважно: они уже давно выключили звук и болтали о всякой чепухе.       — Слушай, Сень, а ты вспоминал обо мне? — робко спросил Антон.       — Вспоминал, — шёпотом ответил парень. — Знаешь, я думал, что между нами был мост, его развели, и мы остались на разных берегах. Я звал тебя, кричал, но ты не видел меня, поэтому не приходил. Я стоял, раскрыв руки, и ждал тебя. Плакал, но не вытирал слезы: они засыхали у меня на щеках, чтобы потом ты мог почувствовать этот солёный привкус и понял бы, как я скучал. Но потом я понял, что мосты я выдумал.       Антон посмотрел в голубые, бездонные океаны глаз Арсения, и сердце у него защемило. Антон не вспоминал про него, а он ждал. Антон не видел его, а он смотрел на фотографии Антона каждый день. Но теперь Антон всегда будет рядом. Обнимет его, запихнёт к себе в сердце и будет ходить. С Арсением в сердце. Или аккуратно положит его в карман и будет всё время доставать его и обнимать. Арсений будет царапать его своей щетиной, и Антон будет просить его побриться. Они будут смеяться до семи утра, есть пряники в три часа ночи и смотреть на звёзды. Арсений будет рассказывать Шастуну невероятные истории. А потом, когда пора будет уходить, Антон положит Арсения обратно к себе в карман и пойдёт, слыша каждый вздох, каждый стук его сердца.       Положит его в карман, и мосты перестанут быть помехой, ведь они стоят на одном берегу.

Мостами землю перекрыв, Я так тебя и не нашёл. Открыл глаза, а там обрыв, Мой путь закончен, я пришёл.