And the stars are laughing

Видимо, привычка сильнее желаний. Другого объяснения тому, что он вновь оказался у чьего-то трона, Магнус не находил. Прошло около трех десятилетий с тех пор, как он покинул Египет и осел здесь, в сердце Римской империи. Но в окружение императора он попал не сразу. Вступив на новую землю, Бейн поселился в небольшом портовом городишке. Так как единственное, что он умел, и что, соответственно, не требовало дополнительных усилий, было целительство, этим он и занялся на первых порах. Не слишком чистоплотные по телу и по нраву и не особо заинтересованные в исправлении этого, римляне подставляли себя под удар всяких инфекций и паразитов. В результате Магнус предстал для них чистильщиком, а те под его влиянием стали вести более праведный, хотя бы с точки зрения гигиены, образ жизни, но все же часто обращались за его помощью. Бейн был не против – лишь бы платили исправно. Затем об удивительном целителе узнали в знатных кругах, и к нему стали захаживать люди, приближенные к императору. Их возмущало, что приходится ехать в далекие районы, чтобы увидеться с Магнусом, и в итоге, они предоставили ему резиденцию поближе к себе. Так целитель и стал вращаться среди богачей, за что любой другой благодарил бы богов, а ему же было абсолютно все равно. Магнусу было глубоко плевать, где жить, кого лечить. Он даже вкус еды чувствовал далеко не всегда, стал словно собственным призраком, последним догорающим бликом своего прежнего я. Он и не понимал, почему еще здесь, дышит, почему не наложил на себя руки. Ведь ему так хотелось... Но какой-то упрямый комок внутри твердил ему: «Живи! Посмотри, что еще можно сделать. Узнай, почему ты такой». И Магнус шел дальше. Бывало, он представлял, что каждое новое явление, каждый новый вид из окна, все, что он успел попробовать здесь, он показывал Александру. Испытывал вместе с ним. И на крохотную долю времени, пока его душа снова не сворачивалась в безразличный кокон, ему становилось легче. В императорский дворец его привел случай. Несчастный случай. Сын правителя, упав с лошади, сломал лодыжку и получил ушиб внутренних органов. И в результате недостаточно эффективного лечения, занес инфекцию. Давний клиент Магнуса, считавший его единственным, кто сможет помочь больному, предложил ему отправиться во дворец. Целитель не оставил эту просьбу без внимания и в сопровождении мужчины сразу оказался там. После назначенного им курса лечения настойками и пропитанными ими перевязками наследник империи начал выздоравливать. Через некоторое время он снова мог ходить, вернулся к делам и отпускать своего спасителя уже не собирался. Так Магнус был назначен врачом императорского двора. Теперь вся его практика и умения были обращены к семье правителя, но даже так он отказался жить у них и, несмотря на очевидное неудобство, каждый вечер возвращался в свой дом, а утром обратно во дворец. Последним обстоятельством, сделавшим из Бейна советника его величества, стали превосходные знания в ведении политики, проявленные им случайно спустя несколько лет. В Египте он был посвящен во все управленческие решения царицы, а некоторые и сам подсказывал ей. Вскоре исцеленный им наследник стал полноправным императором, и высокая должность не заставила себя ждать. И вот Магнус сидит на арене по правую сторону от императора, и на их глазах один гладиатор насмерть забивает другого. Мужчина никогда не думал, что сможет на такое смотреть. Зрелище действительно жуткое: брызги крови во все стороны, оторванные конечности, но самое ужасное – это предсмертный гортанный звук, который издает каждый падший воин, перед тем как испустить дух. В первое время Магнуса от подобного выворачивало так, что он желал, чтобы в эту же секунду над всей ареной сгустились тучи и каждого из присутствующих, включая его самого, испепелила молния. Все это дико, бесчеловечно, отвратительно! Но потом он понял, что единственные эмоции, которые ему еще доступны, он испытывает здесь. И пусть они пробивают в нем дрожь и заставляют ненавидеть себя. Это все равно лучше, чем не чувствовать ничего. – Вина, мой дорогой советник? – обращается к нему император, откинувшийся на спинку кресла из слоновой кости с замысловатой резьбой. – Нет, Ваше величество, благодарю, – сдержанно отвечает Магнус и отпускает слугу с подносом. – Не спеши. Впереди еще много интересного, – довольно улыбается правитель и поворачивает голову в сторону арены. «Не сомневаюсь. Тебе ведь все это доставляет удовольствие» – думает Бейн. Погибшего гладиатора, точнее то, что от него осталось, уносят с поля боя, а влажные от крови участки засыпают песком. Когда все было закончено, трубы оповещают о начале нового поединка. После этого решетчатые створы открываются, и зрители направляют свои лица туда в ожидании выхода нового воина. Его не объявляют как всех остальных: называя кличку, родной город или страну, количество падших от его рук противников. Вместо этого он в полной тишине переступает порог и оказывается на песке. Тень продолжает скрывать его лицо и туловище по грудь, и трибуны, недовольные растягиванием представления, начинают улюлюкать. Это отвлекает Магнуса от своих мыслей, и он тоже начинает следить за фигурой вдали. Затем, не спеша, переставляя одну ногу за другой, боец выходит в свет. Словно какие-то блестящие песчинки попадают в глаза, лишая остроты зрения, и советник начинает их тереть костяшками пальцев. А когда вновь бросает взгляд на гладиатора, его охватывает ужас. Нет, этого не может быть. Из легких выбивается весь воздух. Все тело застывает, костенеет, будто бы кровь прекратила свое движение и свернулась. Он просто похож. Это не он. Магнуса обуревает страх, боль, смятение. Его начинает тошнить. Невозможно. Он зажимает рот рукой, чтобы не выкрикнуть его имя во весь голос и рассеять этот мираж. Александр! Это имя разбредается по телу мелкой дрожью. Магнусу тяжело дается пропустить ком по горлу, он прижимает глаза к основаниям ладоней и ухается в кресло, глотая жалящие глазницы слезы. Чем ближе к центру арены подходит воин, тем больше он хочет, чтобы это прекратилось. Что же это за пытка? Он умирает? В какое чудовище сейчас превратится видение Александра? Затем, действительно, все останавливается. Совсем. Бейну кажется, что он ушел в небытие. В кромешной тьме он ничего не слышит, не чувствует своего тела и не может издать и звука. Чуть помедлив, он опускает руки и направляет размытый взор на арену. Александр. Боги, это он. – Магнус, что с тобой? – словно громом поражает его обеспокоенный вопрос императора. Крепко сжав кулаки, проверяя себя на чувствительность, советник тихо спрашивает: – Ч-что сейчас будет? Правитель быстро сменяет беспокойство на предвкушение: – Схватка со львом. Бейн чувствует, словно его раскалывает пополам, и в неверии быстро мотает головой. Это все сон. Сон. Гребаный, мать его, сон! Александр стоит посреди песка, медленно оборачиваясь и оглядываясь по сторонам. На нем нет типичного гладиаторского снаряжения, включающего шлем, щит и кольчугу. Лишь жалкий доспех на одном предплечье, и тугой моток ткани на другом. Видно, что он здесь в первый раз, но настрой его самый решительный. Он проходит взглядом всю дугу трибуны, и задерживается на президиуме императора, одаривая того презрительным прищуром. – Почему он здесь? – спрашивает Магнус, продолжая напряженно следить за воином. Его руки мертвой хваткой вцепились в подлокотники кресла, что не ускользает от внимания императора. – Он сын одного местного торговца, который задолжал казне крупную сумму. Тот не в силах все выплатить, и теперь сын борется за жизнь отца и списание всех долгов семьи. – Но он же неповинен! – едва удержался от того, чтобы заорать Бейн. – Он сам захотел, – пожал плечами правитель. – Мы лишь поставили ему такое условие. Проверяли, сможет ли он пойти на это. – Безумие, – безвольно выдохнул Магнус, а император начал гадать, что вызвало у его советника, никогда боями не интересовавшегося, такую реакцию. В этот момент с грохотом поднимается решетка вольера, и на арену выводят льва. Грозный хищник с взъерошенной гривой медленно бредет к середине поля. Он сразу примечает Алека, а тот оборачивается к животному, лишь когда оно мчится к нему и почти достигает. Магнус, не в силах на это смотреть, прячет лицо в ладони. Затем проходит несколько секунд, и он слышит возгласы толпы и отнимает руки. Александр ранил льва! Кровь из раны пачкает золотистую шерсть, и хищник пятится в сторону. Охотник встает в позу, готовый к новому нападению. Лев резко бросается на него, и хоть Алек успевает увернуться, со скрежетом проходит когтями по доспеху, и впивается в кожу. Магнус может поклясться, что даже в шуме арены он этот скрежет услышал. Затем следует еще несколько атак. На этот раз Алек максимально близко ощущает угрозу вместе со зловонным дыханием и залежалой шерстью животного у своего лица. В последнем захвате оно валит бойца на землю, и Магнус выкрикивает имя, весь этот бой и все последние тридцать лет сдерживавшееся внутри, но его не покидавшее. Пыль и песок, поднявшиеся на месте сражения, оседают, и юноша, чуть наклонившись вправо, поднимается над тушей поверженного противника, который принял смерть от ядовитого дротика, все еще качавшегося на его шее. Трибуны разряжаются одобрительными криками и приветствуют победителя. С выдохом Магнуса отпускают все силы, и он садится обратно на место. – Так ты его знаешь? – наклоняется к нему Его высочество. – Я... Да, я лечил его, когда он был подростком, – придумывает советник. – И поэтому ты так за него переживал? – не унимается император. – Да. Он жертва обстоятельств. Никому такого не пожелаешь, – пытаясь завершить на этом допрос, отвечает Магнус. – А вот у меня есть парочка человек, кого бы я обрек на такую участь, – говорит император. – И думаю, со временем список будет только пополняться. Александра уводят из арены, и Магнус решает, во что бы то ни стало, поговорить с ним. Прождав некоторое время, пока не был объявлен следующий поединок, он, ссылаясь на недомогание, покидает императора и спускается вниз. Магнус идет по темной извилистой лестнице, пока не натыкается на одного охранника. – Куда увели гладиаторов? – спрашивает он у него. – Целых уводят в то помещение, – указывая жирным пальцем, с ехидной физиономией отвечает тот. Мужчина ничего ему больше не говорит, и, дойдя до конца коридора, встает в дверях указанной комнаты. Его глаза разбегаются по десяткам бойцов, прежде чем обнаружить Александра. Юноша сидит на самой дальней скамье, подальше от остальных, и разглядывает свое плечо. Магнус проходит между рядами гладиаторов, смывающих с себя кровь и перевязывающих раны, а те оборачиваются вслед советнику, удивляясь, как такую высокопоставленную личность занесло в это злачное место. Он останавливается в паре метров от Александра, все еще не веря, что это возможно. Эти взлохмаченные черные волосы, могучие, но такие заботливые руки и такая знакомая чуть сутулая поза. Магнуса разрывают воспоминания о всех прекрасных годах, проведенных вместе в их личном райском мире, и одной ночи, все это оборвавшей. Алек с шипением пытается перевязать рану на плече, удерживая подбородком один конец и наматывая рукой другой. – Так не получится. Позволь я тебе помогу, – проговаривает мужчина, чувствуя, как сердце бьется где-то в гландах. Парень недоверчиво смотрит на него, прижимая руку к себе, а затем все же вытягивает ее в сторону Бейна. Тот садится на скамью рядом с ним и разматывает неумело наложенную ткань. Магнус словно весь стал своим сердцем, ощущая, как оно стучит во всем теле и толкает его в такт. Снова держать эти руки. Когти льва прошли по всему плечу, немного прервались в середине, но затем впились с новой силой и остановились на локте. Советник стискивает челюсть от увиденного. Он осторожно стирает засохшую кровь краем своей накидки, и крепко, но не туго обматывает руку повязкой. – Пока сойдет. Но нужно будет прочистить рану, – начинает суетиться Бейн. Алек лишь хмыкает на это. – А потом что, накормите меня и уложите спать? – издевательским тоном говорит он. – А завтра моей семье перестанут угрожать, и мы снова заживем тихой жизнью без страха. Его голос. Как же мужчина желал его вновь услышать! Но от сказанного он округляет глаза и настороженно смотрит на парня. – Зачем вы это делаете? Вам же плевать на меня, – спрашивает Алек, поправляя повязку, и смотрит в упор на советника. – Мне на тебя не плевать, – с болью отвечает Магнус, подмечая, что синева глаз его любимого такая же глубокая, как и раньше. Неповторимая. – Почему? Мы же незнакомы, ведь так? – прищуриваясь, наклоняет голову парень, от чего Магнусу хочется отчаянно завыть. Двадцать лет они просыпались в одной постели. Двадцать лет самозабвенно любили друг друга. Двадцать лет. Но Бейн заставил себя вспомнить, что это не тот самый Алек. Он сам видел, как тот умер. Своими руками его... – Нет, мы не знакомы. Но я видел тебя когда-то давно. Может, несколько раз, – пространно говорит он. – Вот как, – замолкает Алек. – Что ж, спасибо. За это, – водит он плечом и приподнимается, чтобы уйти. – Подожди, – останавливает его Бейн. – Магнус, – протягивает он руку. – Я... – Советник императора, я знаю, – говорит парень. – Видел, как вы сидели рядом с ним, – объясняет он и затем добавляет, – Александр. Наутро Магнус заходит к императору в покои. Он стоит на балконе, спиной к двери, и в кубке в его руке плещется вино. Услышав, как закрылась дверь, он улыбается себе и поворачивается к советнику. – Замечательное вчера было представление, да, Магнус? – Да, Ваше высочество, – следует быстрый ответ Бейна. – Тут пришла весть, что в северной части Империи в этом году неурожай зерна. – Все бойцы были такими отважными. Давно я не наблюдал таких интересных боев, - продолжает правитель. – Вы правы. Но нехватка зерна... – хотел перевести тему Магнус. – И вот, что я подумал, мой верный советник. Как насчет того, чтобы некоторых из вчерашних бойцов перевести в настоящие гладиаторы? Будут тренироваться, сражаться с другими гладиаторами и получать деньги и славу? – Магнус перестает дышать – И думаю, первым мы посвятим в новое звание того юношу, который сражался со львом. Как его, Магнус, зовут, подскажи? – Нет, – в ужасе отвечает он. – Не делайте этого, Ваше высочество. – А что не так? – с любопытством спрашивает император. – Он еще молод. Ему нужно помогать семье. Жизнь гладиатора ему не нужна. – А мне кажется, он и сам не будет против этого. Сколько в нем силы, что даже лев оказался слабым противником. – Прошу вас, повелитель. Отпустите его, – жалобно произносит Бейн. – Так... Ну, думаю, мы сможем это решить, Магнус. – изображает он участие. Советник поднимает на него полные надежды глаза. – Отсоси мне. – Что? – в неверии переспрашивает он. – Что слышал. Отсосешь мне, и я не стану трогать сына торговца. В диком возмущении Магнус смотрит на императора, а тот стоит и ждет его действий. – Ну? Он не шутит. А у Бейна нет права выбирать и даже задумываться о каком-либо выборе. Алек всегда будет его приоритетом. Советник медленно подходит к правителю, опускается на колени и начинает перебирать слои тканей его одежды. Сдвинув в сторону последний, он обнажает уже стоящий колом императорский член. У Магнуса нет выбора. Он обхватывает головку губами и вбирает ее в рот. Правитель сам вталкивается на всю длину, и Бейн покорно начинает сосать. Он делает это медленно, через силу, но его толкают за затылок и ускоряют темп. Магнус подчиняется. Он жмурится и глотает, глотает и жмурится. К горлу уже подступает рвота, а император продолжает его глубоко насаживать и пошло стонет. С последним толчком тот кончает, и советнику не остается ничего, как все проглотить. Откашлявшись, он встает, и испепеляюще смотрит на правителя. – Жаль, что мы лишимся такого замечательного гладиатора. Но уговор есть уговор, – деловито говорит он и поворачивается к своему письменному столу. Магнус мчится к выходу и следующий час проводит в умывальне, стараясь прочистить свой пищевод и свои воспоминания. «Я должен его увидеть» – становится первой мыслью Магнуса, когда он приходит в себя. Когда он спросил Алека, куда он направляется, тот сказал: «Хотите навестить меня в моей лачуге?» – и покачал головой. От его горькой ухмылки у Бейна пылали внутренности. Но он все же узнал, где парень живет. Это был тот самый район, где Магнус жил и которое покинул прямо перед рождением Алека, восемнадцать лет назад. Какая ирония, если это вообще уместно отмечать в отношении того, чей любовник воскрес и вновь появился в его жизни, а сам он бессмертен. Колесница останавливается перед домом Алека. Магнус выходит из нее и по внутреннему зову идет в сторону сарая. Там он и находит парня. Тот стоит к нему спиной и складывает всякие орудия, применяемые в хозяйстве. Услышав хруст ветки сзади, Алек поворачивается. – Вы, действительно, пришли сюда, – говорит он то ли Магнусу, то ли самому себе. – Да. Пришел. Где твои родные? – озирается по сторонам советник. Все-таки родители парня, наверняка, его знали. А ему не хотелось демонстрировать им, как он не изменился за эти годы. – Ушли на рынок торговать. Они хотели остаться со мной, но я их заставил. А что вы здесь делаете? – Хотел осмотреть твою руку, – сказав, приблизился к нему Магнус. – С ней все в порядке. – Покажи. Алек снова вытягивает руку, и Бейн сам развязывает ее. Покраснение вокруг ранок ему не понравилось. – Нужно сделать новую перевязку. Поехали ко мне. – Никуда я не поеду, - отрезал парень. – С чего мне это делать? – С того, что если не перевязать заново, рана начнет гноиться. – Какой бравый советник. Спешит всем на помощь, – ехидничает Алек. – Лучше возвращайся к императору и продолжай целовать ему зад, – устало произносит он. Магнусу становится тошно от того, как близки оказались к действительности слова Алека. Избавляясь от неприятных воспоминаний, он говорит: – Я живу в другом месте, не во дворце. И там есть все необходимое. Пожалуйста, поехали. Алек долго смотрит на него и затем кратко кивает. Сделав перевязку и напоив парня «Что-это-черт-возьми-за-хрень» настоем, Магнус постелил ему в гостиной, так как тот отказался от хозяйской кровати. – Дай угадаю, это была твоя идея – выставить меня на арену за долги отца, – сказал чуть взгретый из-за снадобья Алек. – Что? Нет! - возмущенно отвечает Магнус. – Тогда я не понимаю, почему ты так добр ко мне? Что тебе от меня надо? – Ничего, Александр. Мне ничего не нужно. – Так не бывает, – медленно качает головой Алек и тут же, укладываясь набок, засыпает. Ночью Бейну не спится. Он встает с кровати и невесомыми шагами доходит до гостиной. Александр лежит на застеленном ему месте, едва прикрытый одеялом. Магнус подходит ближе и садится перед спящим, спрятав ноги под себя. Он узнает каждую родинку на его теле, каждую видимую только ему черточку, и гадает, как еще не сошел с ума. Его Александр, его любовь. Он вернулся к нему! Так он сидит и смотрит на ослепительную, гладкую кожу парня, купающуюся в мягком лунном свете. – Хочешь меня? – вдруг спрашивает Алек, распахивая голубые озерца глаз. Бейн вздрагивает от неожиданности. Конечно, хочет. Но он отвечает: – Я не за этим тебя сюда привез. – А я не об этом тебя спрашивал, – говорит парень и прижимается губами к губам Магнуса. Его запах, его вкус. Магнус окончательно убеждается, что это не сон. А даже если и сон, пусть он никогда больше не просыпается. Он пропускает через пальцы густые черные пряди, и медленно целует Алека, пробираясь от одного уголка губ к другому. Спускаясь вниз, все, что делали пальцы Бейна сзади, зеркально повторяли его губы и язык спереди. Ногти царапали лопатки Алека, зубы покусывали соски. Пальцы проходились по позвонкам, язык вылизывал пупок и опускался ниже. Магнус ласкал член парня и одновременно пропускал палец по ложбинке его ягодиц. – Член Юпитера! – простонал Алек, от чего Бейн чуть не подавился. Никогда ему не привыкнуть к этим выражениям. Александр чувствовал Магнуса везде, каждой клеточкой тела, и все они пищали о том, как это невероятно. Такое ощущение, что Бейн знал все его чувствительные места. Иногда дразнил, безразлично обходя их, а иногда касался всех сразу, и срывал поток стонов Алека. А когда он подставил свой палец к его заду, парень нетерпеливо заерзал им, пытаясь пропустить палец глубже. Магнус влажно всасывал весь ствол, быстро перемещаясь от основания до самого кончика. А с каждым оборотом языка вокруг плоти, Алека отбрасывало все дальше в сладкую вязкую пучину. И он полностью погружается в нее, отпуская себя и наполняя собой чужой рот. Магнус отстраняется от члена, и оказавшись у зада Алека, впускает часть семени в его отверстие. Да, у его Алека это всегда вызывало непонятное удовольствие, и этот отреагировал так же. – Ох, Магнус, – сдавил его горло хриплый стон. И он повторялся еще много раз, пока Бейн вбивался в парня. Он плотно прижимал к себе его, хотел, чтобы каждый толчок, каждый вздох и каждую пробегающую капельку пота они чувствовали вместе. Что они и делали, пока на небе не исчезли все звезды. – Боги, ты действительно этого не замечал? – ошарашенно спрашивает Алек за завтраком. – Как-то не приходилось. – Даже я, находясь на арене в ожидании своего чертового льва, готового растерзать меня на кусочки, и бросив единственный взгляд на императора, увидел, как он на тебя облизывается. А ты... – восклицает юноша. – Столько лет быть рядом с ним и не подозревать – вот это да! – Ну, наверное, я дурак, – закатывая глаза, отвечает Магнус. Восьмидесятилетний дурак. – Это уже без сомнений, – издевается Алек, и Бейн считает, что готов слышать это каждый день. Но пришлось вспомнить, что поводов для беспокойства у них все еще достаточно. И первых пункт гласил: «Император, который оторвет Алеку голову, а его оттрахает до смерти и тоже оторвет голову». Нужно как-то с этим разобраться. И срочно. Шанс сам пришел к Магнусу, а точнее, просочился сквозь дверную щель, когда советник случайно открыл ее и услышал разговор некоторых сенаторов о возможном перевороте. Заговорщики затихли, надеясь, что их не поймали с поличным. А Бейн лишь улыбнулся и дружески положил руки на их плечи. – Магнус, я тебя несколько дней не видел. Где тебя носило? – заорал император. – У меня были срочные дела. Но теперь я полностью в вашем распоряжении, правитель – заговорил советник, подходя все ближе. – Это... хорошо, – сказал император. – Кхм, кстати, я решил, что все-таки стоит того парня, чье имя я досадно забыл, посвятить в гладиаторы. Уж очень нужны нам сейчас такие люди, – возвращая себе самоуверенный тон, говорит он. На секунду у Магнуса сбивается настрой, но он отвечает: – Нехорошо забывать о своих обещаниях, Ваше высочество. – Милый Магнус, видимо, мне нужно напомнить о них. И ничто не сделает это лучше чем ты, стонущий подо мной. – Император... – Что ты скажешь? Советник начинает тяжело дышать и смотрит на него, не веря происходящему. Затем сделав вдох, быстро шагает в его сторону и прижимается в поцелуе. Император смеется в рот Магнуса и сминает его губы. Бейн неторопливо раздевает его, что раздражает правителя, и тот толкает его на кровать. – Значит, вот что мне было нужно, да, Магнус? Вшивый сопляк? А я все эти годы думал, как же мне трахнуть тебя! Бейн на это ничего не говорит, только начинает жаднее целовать и седлает почти раздетого императора. Когда тот зажмуривается от удовольствия, как Магнус трется о его стояк, он откупоривает ампулу, висящую на своей шее, делает из нее глоток и припадает к чужим губам. Стон мешает императору сообразить, что произошло, и выплюнуть жидкость. – Что ты сделал? – расширяются его зрачки. – Расставил свои приоритеты, – отвечает Магнус, все еще сидя сверху и вытирая рукавом губы. – Ты бы никогда не отстал от нас. Заточил бы Алека куда-нибудь, угрожал, что убьешь. А если я не подставлю зад, начал бы мучать. Выслал бы сначала мне его палец, затем еще один, и так все части, пока от него ничего не останется, – стараясь не представлять это, садится на край кровати. – Все узнают, что это сделал ты. И тебя казнят, – шипит император. – Вряд ли они заподозрят человека, вчера отправившегося в северные регионы разбираться с неурожаем зерна. Ведь правитель отказался внимать их бедствию, – встает Магнус. – Зря ты так сделал, мой дорогой советник, – говорит правитель, откашлявшись. Мы ведь могли быть вместе вечно, – словно издалека слышится его голос, и тело на кровати обмякает. Последняя фраза пронзает сознание советника, ноги подкашиваются, и он приземляется на мраморный пол, пытаясь отдышаться. Дома Магнуса встречает Александр и сразу прижимает его к стене, вылизывая все лицо. – Чтобы я еще кому-то позволил тебя целовать! – рычит он, и ведет в спальню, вычищать его тело от всех следов уже покойного правителя. Почти сразу они перебираются на юг, подальше от всей этой шумихи с сенатом и новым императором, и уже несколько лет живут вместе. Магнус привычно приходит домой, где его встречает Алек. – Смотри, что я купил, – говорит он и показывает небольшую глиняную миску с чем-то вязким. – Это джем, – объясняет Алек и намазывает его на хлеб. Магнус испускает смешок и лишь потом спрашивает: – А из чего он, ты хоть знаешь? – Да, – невозмутимо отвечают ему. – Из айвы. Бейн, думает, что у него случится сердечный приступ, и он рывком выхватывает ломтик хлеба и, проникая в раскрытый от удивления рот, забирает то, что Алек успел откусить. Убедившись, что ни частички джема не осталось у него во рту, Магнус выпрямляется, хватает миску и выливает все ее содержимое. Затем, оборачивается к все еще пребывающему в шоке Алеку, и целует того уже по-настоящему. – Мы это уже проходили, – говорит он и тут же замолкает. – Просто не покупай больше ничего из айвы, – произносит он с нежностью. – Хорошо. Но чтобы еще раз это испытать... – переводит дух Алек. – Можно использовать и что-нибудь другое, – игриво отвечает Магнус. Он знает, что это не будет продолжаться вечно. Он все еще ничего о себе не знает, и не представляет, как его Александр вновь оказался рядом. Но он найдет разгадку. Уже не только для себя, а для них обоих. И больше никаких коронованных особ рядом.