And the stars are laughing

Он снова это сделал – променял удобство засиженного места на неизвестность нового. Так он мог притвориться, что начал жизнь заново, стал другим человеком и забывает все трудности прошлого. Но как бы он ни пытался помнить лишь все хорошее, это было невозможно. Алек умер и вновь забрал с собой его душу, хотел он того или нет. Магнус просто не мог оставаться там, где их счастливая жизнь вновь обратилась в пепел. Ходить по тем же улочкам, есть за тем же столом и жить в тех же стенах, только без Алека. Он просто не мог выдержать этого горя, всей невыносимой громадой вновь свалившегося на него. И он снова это сделал. Уехал. Навсегда. Мать Магнуса рассказывала в детстве, что его прабабушка была родом из далекой азиатской империи. Она умерла, когда он был еще маленьким, но все говорили, что ее черты во многом передались правнуку. Оказавшись на распутье, Бейн почему-то вспомнил это и решил уехать туда, где внешне он не будет отличаться от остальных. Он хотел раствориться в людской толпе, исчезнуть как в глазах других, так и для себя. Ему нужно было время, чтобы обдумать свое предназначение, может, найти что-нибудь в артефактах нового государства, что, если и не прольет свет на его физиологию – на это он и не рассчитывал, – то хоть даст небольшую наводку, где искать дальше. Так мужчина после долгого странствия оказался в Поднебесной. Ожидание слиться с местными жителями себя не оправдало. Магнус слишком выделялся среди них, на удивление, даже больше чем в предыдущих странах. Да, у них было некоторое сходство: цвет глаз и волос, не крупные черты лица, слегка суженный вырез глаз. Но открытый, даже вызывающий для местных, взгляд, величавая походка и ровная смуглая кожа выдавали в нем чужака. Магнус внутренне негодовал: а где он может считаться своим? Но все же решил остаться, открыл небольшую чайную лавку – уж что-что, а в травах он разбирался – и стал понемногу приспосабливаться к новой местности. Рука проходит над водой, едва касаясь поверхности и оставляя на ней круги, которые, расширяясь, ударяются маленькой волной о берега пруда. Резвые карпы с красными, золотистыми, черными пятнами кружатся в воде и неустанно следят за движениями рук. Такое ощущение, что этот небольшой слой воды - тонкая пленка между двумя мирами, такими ясными, настоящими, но в то же время полными волшебного таинства. Но волшебства Магнус здесь еще не встречал. Здесь вообще все проходило незаметно и быстро. Он даже и не понял, как оставил позади уже несколько десятков лет покоя и тишины и за это время обзавелся лишь одним другом, которого зовут Рагнор. Конечно, у него были постоянные покупатели, со многими из которых он установил довольно дружеские отношения. Но Рагнор, этот невозможный разгильдяй, почти все свое время проводил в чайной лавке. С ним Магнус мог обсуждать что угодно и знал, что его не осудят. А однажды, когда они позволили себе вдоволь нахлебаться не только чая, Магнус проговорился, что не стареет уже много лет. После сказанного, мужчина начал резко переставлять все предметы, находившиеся вокруг, беспокойно поворачивал голову в разные стороны, пытаясь создать иллюзию, что он ничего не говорил. Но от Рагнора ничего не утаишь. Он подозрительно прищурился, наклонился к Магнусу, притянул его за локоть и произнес: – Так ты говоришь, что не стареешь? Совсем? – отпускать его руку он не собирался. Бейн глубоко вздохнул, смирившись, что его услышали, и кивнул головой. – То есть ты типа бессмертен? – навис над мужчиной Рагнор. – Да, – выдохнул тот. С минуту помолчав, Рагнор понимающе закивал, а потом шепотом, так, чтобы его никто кроме Магнуса не услышал, произнес: – Я тоже. Бейн вытаращил на собеседника глаза, пытаясь убедиться, что ему не послышалось. – А еще у меня есть дракониха, которую зовут Сяо Мэй. Сказав это, он поплелся в направлении выхода, но, не пройдя и половины пути, покосился вбок, упал и снес бамбуковую конструкцию, служившую вешалкой. – Магнус, можно я сегодня останусь у тебя? – прозвучал его голос словно из глубины земли. – Жена в таком виде меня за порог не пустит. – Оно и понятно, – буркнул Бейн и принялся поднимать друга. Положив его руку на свое плечо, он повел его в дальнюю комнату, отведенную под спальню. – Так ты серьезно? – вдруг спрашивает Рагнор в полной темноте, когда они уже улеглись на полу. – Спи уже, – отвечает Магнус и переворачивается на другой бок. Больше так пить они не будут. Мужчина отнимает свою руку от воды, придерживая широкий рукав халата. Покормив рыбок, он отряхивает ладони и выпрямляется. Уже смеркалось, но Бейн не хотел оставаться дома. Он закрыл чайную, и пошел по широкой улице, которую в народе называли «цветочной». Дело в том, что по этой улице располагался один из самых известных увеселительных домов «Шелковый лотус», где прекрасные девушки развлекали гостей танцами, интересными беседами, а нередко оказывали и интимные услуги. Магнус никогда не пытался туда войти. Он и не смог бы. Туда пускали лишь людей высокого социального ранга или богачей. Но мужчина все равно каждый раз останавливался и завороженно наблюдал, как девушка цзи* провожает своего клиента до крыльца, приглаживает узоры на его парадном халате, вынимает из волос один цветок и вкладывает в его руку в знак прощания и надежды на новую встречу. В этой местности жило много бедняков. Все они занимались рыболовством, рукоделием и прочими промыслами, приносившими скудный доход, которым не всегда удавалось прокормить семью. Поэтому многие жители, в особенности дети, доходили до поиска еды на улице. «Лотус» всегда был одним из ключевых мест для этого, можно сказать, золотой жилой. Здесь часто можно было заметить парочку ребят, прячущихся в переулке в ожидании выноса отходов. Но сегодня там был только один. Магнус увидел его, когда тот пытался вытащить ногу из цветочных кустов, которые росли по всей лицевой стороне заведения. Вторым он увидел коня, стремительно приближавшегося к мальчику. А после перед его глазами оказались вскинутые передние копыта лошади. Мужчина прикрыл собой мальчишку, а себя вверил лишь вытянутой правой руке. Лошадь с рокочущим ржанием встала в вертикальном положении, но вернула равновесие и опустилась вперед. Острота момента пробудила в Магнусе бурю эмоций. – Какого черта?! Ты что, не видишь, куда едешь? – громко возмущается он, высвобождая мальчика из объятий и выдергивая край халата из-под копыта коня. Затем он встает в сторону, чтобы разглядеть всадника из-за конской гривы и... немеет. Сердце ухается вниз, и Магнус слышит треск, словно оно разбивается об острые скалы, а к горлу подступает тошнотная горечь. «Странная реакция на встречу с любовью своей жизни» – думает он, покачиваясь. Два шоковых состояния с промежутком в несколько секунд, должно быть, сильно сказались на организме, и мужчина оседает наземь, тогда как Алек подается вперед, пытаясь его удержать. Он отпускает узду, спрыгивает с лошади и садится перед Магнусом. – Вы в порядке? – взволнованно спрашивает он, сжимая ладонью плечо незнакомца. – Простите, я не заметил парнишку. Если бы не вы... Я даже не знаю... – сокрушается Алек. Рука на плече, его голос – все это обрушивается на Бейна новым ударом. Каждая встреча с ним будто вытряхивает из него все внутренности и трясет, пока он не забудет свое имя, но вспомнит, что ел на завтрак в течение последних двух лет. Александр всегда находит его в самом сыром, первобытном смятении. А скорее, он сам вносит это в жизнь Магнуса. – Ты снова здесь, – произносит он, и останавливает свою руку от прикосновения к родному лицу. Он этого просто не выдержит. Рывком встав, Магнус запахивает халат и убегает в сторону своей лавки. – Аль, пошли уже, – произносит сопровождающий Алека китаец, когда он продолжает смотреть в конец улицы, где исчез чуть не сбитый им мужчина. – Ты знаешь его? Закрыв дверь, Магнус садится на пол и, сцепляя руки на шее, пытается отдышаться. Ему кажется, что его грудь вздымается до подбородка, а ему все еще нечем дышать. Бейну пока неведомо, как это происходит. Может, Александр перерождается с какой-то миссией? Может, все люди перерождаются с какой-то миссией, но он замечает только Алека? А вдруг у одного Магнуса этот механизм сломался? Внезапно он почувствовал себя самым несчастным человеком на Земле. Если все, на самом деле, так, то он завидовал другим людям. А случись ему выбирать между многократной смертью и воскрешением и вечным существованием, он выбрал бы первое. Ведь это бы дало больше возможностей прожить жизнь, как хочется, и меньше вероятности увидеть смерть близких. Конечно, Магнус итак жил как вздумается. Но он это делал просто, потому что мог, а не потому что хотел. В этом и заключалась существенная разница между вариантами. А еще эта бесконечная, как сама его жизнь, борьба с памятью. Она могла вернуть его в моменты ясного счастья, но также напоминала, что это все временно. Магнуса выпускали из клетки и тут же обрезали крылья. Жестокая игра, придуманная самими звездами. Утром Алек находит его в чайной лавке. Усиленные раздумья, видимо, так утомили его, что он заснул, наклонившись к низкому деревянному столу и положив голову на изгиб локтя, а проснулся лишь от перезвона бамбуковых трубочек, висящих над дверью. – Добро пожаловать, – успевает он сказать, прежде чем опознать посетителя. «Только спокойно» – уговаривает себя он, возбужденно приглаживая волосы и поправляя одежду. – Извините, что разбудил вас, – Алек наклоняется вперед всем туловищем. – Я хотел попросить прощения за вчерашнее происшествие с лошадью. Парень потупил взгляд и продолжил: – Обычно, я хорошо управляюсь верхом, но вчера, может, из-за темноты, не заметил вас. Он выпрямляется и осматривает помещение. Стены украшал рисунок в виде изящных веток яблони и мелких цветков. Вся правая сторона была отведена под небольшие проемы для разных сортов чая, прикрытые плотными кусками ткани. Отдельно, на длинном низком столике, как за которым сидел Магнус, были расположены емкости разной величины и формы, разноцветные мешочки, статуэтка красного дракона, а рядом с ней довольно экзотичное изваяние кошки. Алек задержал взгляд на хозяине лавки. Тот был в синей хлопковой тунике с золотистой вышивкой с двух сторон, поверх которой был накинут канареечного цвета халат. Его волосы, как у многих китайцев, были уложены назад, а по линии скул проходила тонкая полоса бороды. Алек сам себе удивлялся, как умудрился не заметить такого человека. – Почему вы вчера сказали, что я снова здесь? – вдруг вспоминает он. В первый раз Бейн просыпался ото сна, а во второй – уже от реальности. Ему нужно было что-то ответить. – Просто я впервые был в подобном заведении, – неловко добавляет юноша, и Магнус только осознает, что их вчерашняя встреча состоялась у публичного дома. Наверное, у него нет права ревновать. Алек сейчас другой человек и волен делать, что хочет. Но мысль, что где-то в приглушенном помещении в глубине того заведения кто-то запускал руку под его одежду, изучал изгибы его тела и слышал его стоны, вытесняла всякие попытки на здравое осмысление ситуации. – Я обознался, – звучит единственный ответ, на который был способен Магнус. Отчего-то Алеку становится обидно, он и сам не понимает, почему его это расстроило. – Я так не думаю, – с вызовом бросает он. – Вы смотрели на меня так, словно мы были знакомы. – Я подумал, что ты кто-то другой, – вздрагивает голос Бейна. – Мы не знакомы. «Что ты творишь?» – Тогда, – протягивает руку парень, – можно познакомиться сейчас. Я Аль... Алек. Он не понимает, почему так рвется завязать общение с этим человеком. Слова срываются с губ быстрее, чем он успевает подумать. Он просто хочет задержаться в этой лавке, рядом с ее владельцем. Еще на одно мгновение. Мужчина смотрит на протянутую руку, заглядывает в бушующий в глазах напротив шторм и пожимает раскрытую ладонь. – Магнус. Если один в этот момент уже знал, что их что-то связывает, то второй определенно это чувствовал. «Магнус» – повторяет про себя Алек, и не потому что отец так учил его запоминать имена деловых партнеров, а просто чтобы почувствовать, как звучание этого имени ударяется о небо и заливает горло. Он только вспоминает, что принес с собой небольшое угощение в качестве извинения, которое до этого момента держал в левой руке. – Это вам, – протягивает он сверток из тонкой шершавой бумаги. Магнус развязывает нехитрый узел, придерживая дно ладонью, и видит шесть рисовых пирожных, выстроенных в два ряда. – Спасибо, – произносит Бейн, чувствуя приятную дрожь в сердце. – Выглядит аппетитно. – Что ж, тогда попробуйте, – предлагает юноша. – Они лучшие в нашей округе. – И кто же их приготовил? Твоя мама? – Нет, наша кухарка. Мама умерла пять лет назад. Обычно Алек не любил говорить о ней, но Магнус... Почему-то ему хотелось рассказать все. Все, что тот захочет узнать, что ему будет не нудно слушать. И в свою очередь, парню хотелось узнать все о своем собеседнике. – Мне жаль. Магнус с сожалением понимает, что трагедия не обошла стороной жизнь и этого Алека. И все же, как же это удивительно, что в каждом перерождении родители называют его Александром. Это имя выведено нестираемыми чернилами, выжжено огнем на древе его жизни. Это его имя. – Может, чаю? Они проговорили несколько часов, запивая мягкие рисовые пирожные душистым травяным чаем. Между разговорами Магнус успевал разглядывать лицо, руки, одежду Алека. Последняя кстати была довольно дорогой. Оно и не удивительно, ведь парень оказался сыном влиятельного европейского чиновника. Под высоким воротником красной шелковой рубахи Бейн заметил несколько родинок на шее. Его любимые. То, как он касался загривка, рассказывая о каком-то случае из жизни, как его ладони перемещались между плечом, чашкой, краями рукавов казалось таким привычным. Магнус мог смотреть на него вечно. Но какой бы увлекательной ни была их беседа, к обеду Алеку пришлось уйти. В лавку начинали заходить покупатели, которые бросали любопытные взгляды на приятеля продавца. А самому молодому человеку нужно было возвращаться к обязанностям, возложенным на него отцом. Но он обещал прийти завтра, если Магнус будет не против. Тот, конечно же, не мог ответить отказом. На следующий день они решили прогуляться по городу, заглянули в пару питейных заведений, а затем забрели в аллею. – Я встретил сегодня того мальчика. Увидев меня, он сразу спрятался в углу. Кажется, я ему не нравлюсь, – с легкой иронией рассказывает Алек. – Только не говори, что ты рассчитывал на что-то другое, – усмехается Бейн. – И все-таки что тебя надоумило пойти в «Лотус»? – Магнусу было стыдно, что он все еще не мог выбросить из головы этот факт, но ему отчаянно хотелось знать эту часть жизни своего любимого. Алек откашлялся, думая, как бы ему ответить, но все-таки посчитал нужным сказать правду. – Мне предложили туда пойти. Дело в том, что... я был девственником, – Магнус неотрывно смотрит на него. – Отец хочет, чтобы я женился на дочери одного местного управленца. А жениться, не познав плотской любви, – Алек не знал, на чем остановить взгляд, – не научившись всем ее тонкостям, не принято. Магнус почувствовал, как тяжесть придавила его грудь. – Политический брак? – Да. – Извини, это был очень личный вопрос, – быстро сказал он. Юноша уловил боль в его голосе. – Мне не следовало этого спрашивать. Алек в отчаянии развернул его и выпалил: – Магнус, ты можешь спрашивать у меня обо всем, что захочешь. Мужчина лишь кивнул и отвел взгляд. Дальше они шли молча. Алек продолжал заглядывать к Магнусу, они продолжали общаться, но избегали лишь одной темы – предстоящего брака парня. Как-то он зашел в чайную и застал там Бейна с одним мужчиной. То был Рагнор, не самый обаятельный тип, но его все равно охватило непонятное чувство, когда он подумал, что какой-то мужчина находится вместе с Магнусом в пустой лавке. А Бейн продолжал странную игру со своим разумом. Вот он Алек, рядом с ним, заходит к нему каждый день и явно что-то начинает чувствовать. Это его Александр. Но владелец чайной стал сомневаться в этом. Ему думалось, что он лишний человек в жизни парня. Как бы он ни хотел его рядом с собой, как бы ни жаждал его поцелуев и объятий, он знал, что, раз переступив черту, он все поменяет в жизни Алека. Но отказаться от разговоров и прогулок с ним Магнус не мог. – Посмотри, – сказал он и повел Алека к пруду на заднем дворе лавки. Полная Луна наклонилась к земле с ясного ночного неба. Ее отражение дрожало на поверхности воды. Казалось, будто кто-то зажег фонарики под водой, и множество карпов красочными мазками кружились в ней. Ласковая ночь и нежно-голубой халат Бейна, развевающийся на ветру. Алек был пленен этим видом. Магнус только закончил кормить рыбок и передал корм парню. Тот резко перехватил его руку, и крошки золотыми хлопьями посыпались в воду, подхватываемые раскрытыми ртами морских ангелов. Алек продолжал сжимать руку Бейна в своей. Ему казалось, что он уже держал ее вот так раньше. Или мог бы держать. Что-то внутри так рвалось к этому человеку, какая-то неутолимая жажда. Алек словно хотел ему что-то сказать, но не знал языка, на котором следует это сформулировать. Бейн мягко расцепил их руки и встал. Он был убежден, что это правильно. В последнее время ему казалось, что все беды Алека во всех жизнях исходили от него. Что он его вечная кара, урок, который тот должен усвоить и забыть. К тому же, он помнил и о том, что Алек занят. Этот брак дамокловым мечом висел над его головой. – Магнус... – Тебе пора. Рагнор, в это время сидевший внутри дома за распитием чая, увидел, как Алек прошел мимо, снял свою верхнюю одежду с починенной бамбуковой вешалки и вышел из лавки. После этого в помещении появился Магнус. – Какой же ты идиот, – выразил свое экспертное мнение его друг. Бейн поднял с земли упавшие из-за ветра бумажные фигурки и пошел спать. В Китае начались сильные ливни. Третий день не прекращался дождь, грозивший многим жителям обвалом шатких крыш и потоплением. Третий день Алек не заходил в чайную лавку. Магнус сидел в полумраке, в мерцающем свете фонарика, в окружении нескольких блюдец, на которые капала дождевая вода. Открывается дверь и ветер сдувает огонек фонаря. На пороге стоит Алек, весь мокрый от дождя и яростный от отчаяния. Он подходит к Магнусу, прижимается влажным лбом к его лбу и сцепляет пальцы на его затылке. – Магнус, тебе ведь плевать на меня? Знакомый вопрос, неизменно причиняющий ему столько боли. – Нет, Александр. Самое сладкое «нет». Алек поднимает лицо Бейна и всматривается в оба карих глаза и в каждый по отдельности, пытаясь поймать хоть крохотный сигнал к действию. Магнус приближается к нему, несколько раз вздыхает на кожу и нежно цепляет его губы своими. Это его Александр. И на этот раз не он выбирал, а его выбрали. И мужчина блаженно принимает этот выбор. Руки сжимают мокрую ткань на плечах и переходят на спину. Алек все так же держит его голову, но теперь уже за ушами, большими пальцами водя по скулам. Звезды выстраиваются в ряд, губы соединяются, позволяя им проникнуть в миры друг друга. Два сердца бьются так близко, передавая удар от одного другому, пуская круг по двум телам. Со свистом в воздухе развязывается шелковый пояс, Магнус садится на бедра Алека, припадая лицом к основанию шеи, приветствуя губами треугольник родинок. Алек водит пальцами по краям халата Бейна, оглаживает открывшиеся участки холодными ладонями, пробуждая мурашки по коже. Они сидят так достаточно долго, может, давая друг другу возможность отступить. Но поняв, что никто из них к этому не стремится, начинают действовать активнее. Штанины Магнуса оказываются на полу, а Алек – между его ног. – Я этого пока не умею, – оправдывается он и слизывает смазку с головки. Член протискивается через раскрытые челюсти, слегка царапаясь о ряд ровных зубов. Парень на мгновение замирает, привыкая к заполненности рта, и начинает старательно всасывать. Магнус вздыхает и откидывает голову. Алек находит его руку, сплетает пальцы со своими и перестраивается на более быстрый ритм. Мужчина стонет сквозь сжатые губы и расчесывает пальцами волосы парня. Он пытается отстраниться ото рта, чувствуя, что готов излиться, но ему не позволяют. Алек лишь сильнее зажимает ствол и разряжает его в свое горло. – Нет, не надо, – просит Магнус между вздохами. А когда видит, как вздрогнуло адамово яблоко, срывается вперед и не церемонясь проникает в уста непослушного парня и после вбирает губами его набухшую плоть. Он, напротив, начинает быстро, бесперебойно глотая, вынуждая шипеть, втягивать ртом воздух. Парень думает, что у Магнуса было много любовников, и что они – черт возьми! – вдоволь наслаждались умениями мужчины. От этой мысли он с силой сгребает его затылок, наклоняется к лицу, яростно завладевает его ртом и отпускает, натягивая зубами его нижнюю губу. Магнус заканчивает невесомыми поцелуями по всей длине ствола, придерживая лишь самый кончик и принимая семя на ладонь. Лоснящимися бедрами он вновь садится на Алека и, запуская руку за спину, начинает себя растягивать. От мимолетных прикосновений орган под ним вновь восстает, и Магнус, недолго подготавливаясь, всаживается на него до конца. Алек тихо стонет в его шею и подхватывает поднимающиеся бедра. С каждым толчком трепыхается изумрудный шелк на плечах Бейна, гладкой блестящей волной вздымаются подолы халата. Руки перемещаются на колени Алека, и Магнус, прогибаясь в спине, увеличивает частоту проникновений. Наслаждение доходит до своего крайнего значения, мужчина сжимает ягодицы и с раздающимися у уха стонами чувствует, как сокращаются мышцы внутри него, и Алек кончает. Они продолжают сидеть так, не расцепляя тел, и даря друг другу самые сладкие поцелуи, каждый из которых как признание в любви. – Спасибо, – шепчет Алек. – Мой первый раз был просто волшебным, – целует он лицо Бейна после каждой смысловой части. – Так ты тогда... – замолкает тот. – Почему? – Сам не знаю. Просто решил, что это не то, чего мне хотелось, – крепче обнимает он мужчину. – В результате, я сидел и пил рисовое вино в компании моей несостоявшейся любовницы под стоны моего приятеля из соседней комнаты. Магнус прыснул в его подбородок. – Теперь я думаю, что уже тогда решил, что мой первый раз будет с тобой. – А вот это уже наглая ложь, – заявляет Бейн, взлохмачивая волосы парня. Хотя ему так хочется в это верить. – Ох, вы не могли это сделать в дальней комнате, да? – возмущается Рагнор, застав их утром, лежащих на полу среди разбросанной одежды, прикрывает глаза рукавом, разворачивается и уходит из лавки, прихватив несколько мешочков с чаем. Думается ему, что картина в ближайшее время не изменится. Александр стоит перед дверью в кабинет отца, нервно потирая руки. Что-то ему подсказывает, что тот будет в бешенстве. И он не ошибается, получив звонкую пощечину, которую затем сменяет глухая боль. – И это твоя благодарность за все мои старания? – стальные синие глаза сталкиваются с мягким сиянием голубых. – Ты хоть представляешь, чего мне стоило наладить отношения между двумя странами? Понимаешь, к чему это приведет? Ты не можешь так поступить со мной! – Отец, я уже все решил, – звучит твердый голос. – Если бы ее не погубила болезнь, то это сделал бы ты, – указывает тот на алтарь с маленьким цветком и кулоном в виде розы перед зажженными благовонными палочками. – Она тоже сделала все для тебя. Глухая боль сменяется острым осознанием. Мягкие голубые глаза проиграли в противостоянии с холодной сталью. Магнус вытирает глиняные чашки и ставит их на полки, насвистывая какой-то мотив. Алек заходит в лавку, сжимая губы, удерживая себя оттого, чтобы наполнить это помещение своей печалью. Но мужчина все понимает по его глазам, оставляет последнюю чашу и подходит ближе. – Я от тебя ничего не требовал, – прижимает он его голову к своей. – Я буду рядом. Венчание молодых людей отмечается с размахом. В их город съезжаются губернаторы разных провинций. Для молодоженов и гостей устраивается пир, запускаются салюты, звучат поздравления. А Магнус сидит в дальней комнате своей лавки, ожидая, когда опустится ночь, и он сможет в сонной тиши побродить по безлюдным улицам. Александр пробирается к нему в темноте, весь такой шуршащий от праздничных одеяний, блестящий от вышивок, и стискивает в своих руках. – Прости, прости, прости меня... От него пахнет выпивкой, – видимо, так он смог пережить этот день – розовой водой и сладостями. На секунду Магнусу хочется ударить его, да так, чтобы тот отлетел от него прямо в центр этого веселого столпотворения в честь бракосочетания. – Ничего, проживем эту жизнь так, – произносит он и до боли вжимается в чужую грудь. Александр важнее гордости.