III. Никто не должен лгать
26 августа 2016 г., 12:33
В подземельях пахло сыростью. С потолка спадали капли воды, разбиваясь об каменный пол. В тишине звенели цепи, на которых висел замученный до полусмерти весь окровавленный мужчина. Его отяжелевшая голова безвольно повисла, как у тряпичной куклы, длинные чёрные волосы были растрёпаны и прилипали к перепачканному кровью лицу, нос был сломан, из уголка пересохших за долгие дни без питья губ струилась кровь.
– Круцио!
Избитое тело забилось на цепях в конвульсиях, словно смертник на маггловском электрическом стуле. Стены сотряс истошный крик. Казалось, непростительное проклятие играет с каждым нервом мужчины, сводя с ума от невыносимой боли. Будто сразу несколько мечей пронзили его насквозь.
В этом жалком, верещащим пленнике было тяжело узнать Игоря Каркарова, беглого директора Дурмстранга. Пожиратель Смерти опустил волшебную палочку, и Каркаров без сил повис на цепях, хрипло застонав. Он был выжат.
– Я даже не удивлён, что ты меня предал, Каркаров, – поглаживая свою волшебную палочку, неторопливо вышагивал по камере Волдеморт, – что передал наших общих друзей Министерству – ты всегда был трусом, думающим не о нашей великой цели, а о спасении своей жалкой шкуры.
Нотт снова бросил в предателя Круциатусом, и дурмстрангнец закричал во всю глотку, срывая голос. Эта боль убивала его.
– Я не могу понять одного, – будто бы даже не замечая криков, продолжал Тёмный Лорд, усмехнувшись, – ты действительно думал, что сможешь сбежать от меня? Если так, то ты – глупец, мой друг.
– Пожалуйста! – сквозь боль проорал Игорь Каркаров и, когда заклятие в очередной раз спало, шёпотом пробормотал. – Пожалуйста… умоляю Вас, Мой Лорд. Я ужасно раскаиваюсь и готов снова верно служить… только прошу… П-пощадите.
– О, я тебе верю, Игорь, – внезапно материлизовавшись прямо возле него, жутко улыбнулся Он. – Я, конечно же, пощажу тебя. Я ведь милосердный Тёмный Лорд.
Измученный недельными пытками волшебник с надеждой и мольбой посмотрел в красные змеиные глаза. На мгновение он почувствовал облегчение.
– Авада Кедавра! – направил на него палочку Тот-Кого-Нельзя-Называть.
Подземелья сотрясли последние крики агонии, и Каркаров безжизненно повис на цепях, со скрипом раскачиваясь на них. Лорд Волдеморт с ухмылкой наблюдал за подвешенным трупом, взмахом руки прогнав Нотта. Тот раскланялся и вышел прочь, однако спустя минуту в камере послышались новые шаги.
– Люциус, – даже не оборачиваясь, признал своего покорного слугу Тёмный Лорд.
– Повелитель, – склонился в покорстве Пожиратель Смерти.
– Как проходит привлечение новых сторонников? – склонив голову на бок, осведомился Он.
– Глава Отдела Тайн под Империусом, ещё двое тоже. Вейлл… – Люциус Малфой в недовольстве поджал губы, немного побаиваясь реакции Повелителя. – Он оказал серьёзное сопротивление и ранил нескольких из нас. Пришлось его убить.
– Какая же упрямая сейчас молодёжь, – неодобрительно покачал Волдеморт и со вздохом погрузился в свои рассуждения. – Часть старых сторонников – предатели, возможные сторонники сражаются со мной – самонадеянные глупцы. Всё ещё надеются, что способны остановить меня! Такие отчаянные храбрецы умрут в этой войне первыми.
– Я верен Вам от начала и до самого конца, Мой Лорд, – подобострастно поклялся Люциус.
– В прошлый раз ты говорил то же самое, Люциус. И что же получилось? – разразился в ледяном смехе Тот-Кого-Нельзя-Называть. – Никто из моих верных соратников не отыскал меня. Даже не пытались. Ты скользкий человек, мой друг. Едва запахнет жареным выскользнешь из моих рук, так же как и Каркаров?
– Конечно же, нет, Повелитель! – спешно возразил аристократ, для большой убедительности ещё раз поклонившись. – Я почту за честь даже умереть за Вас. Ведь лучше смерть, чем жизнь в этом прогнившем грязнокровом мире.
– И ты готов доказать свою верность мне?
– Без сомнения, – с готовностью отозвался Малфой.
Тёмный Лорд, прищурив холодные красные глаза, внимательно изучал стоящего перед ним на коленях чистокровного волшебника, и вдруг его голову посетила одна мысль.
– Если не ошибаюсь, у тебя есть сын… – Волдеморт нехорошо ухмыльнулся, а Люциус вдруг подумал, что ещё никогда так не бледнел от страха перед своим господином.
***
Последний месяц лета пролетел быстро. Друзья и оглянуться не успели, как снова оказались за гриффиндорским столом в Большом Зале, наслаждаясь хогвартской едой и обществом друг друга. Они встретили старых друзей, также вернувшихся в замок после каникул. Гарри Поттер действительно очень скучала по этому месту. Единственное, что её немного напрягало, это ещё более пристальные, чем обычно, взгляды студентов. Она понятия не имела, чем они были вызваны, однако старалась не обращать на них никакого внимания. Трое друзей привычно сидели рядом, переговариваясь между собой. И вот беззаботная болтовня оборвалась, и к учащимся традиционно обратился директор. После коротких приветствий он сообщил о замене в преподавательском составе. – Мы приветствуем нового преподавателя Защиты От Тёмных Искусств профессор Долорес Амбридж, – представил даму в розовом Альбус Дамблдор. У Гарри с самого начала была какая-то внутренняя враждебность к новому профессору, ведь Амбридж присутствовала на её слушание и вместе с Фаджем добивалась её исключения. Гриффиндорка думала, что это всего лишь её личное предубеждение. Однако после долгой и нудной речи нового преподавателя ЗОТИ это предубеждение начал разделять чуть ли не каждый третий из учащихся. Судя по хмурым лицам остальных профессоров, они тоже не были в восторге от назначения Долорес. – Хоть кто-нибудь понял, что она имела в виду? – подавшись вперёд, тихо спросила друзей Поттер. – А не всё ли равно? Локхарт тоже был балаболом и ничего, – уплетая за обе щеки свой ужин, отмахнулся Рон Уизли и усмехнулся. – Снейп, наверное, бесится. Опять не получил место профессора ЗОТИ. Хотя меня это только радует. – Рон, ты хотя бы иногда головой думаешь или только ею ешь? – недовольно толкнула его в бок Гермиона Грейнджер. – Да что не так? – с набитым ртом обиженно спросил он. – Министерство пытается вмешиваться в дела Хогвартса, – встряхнув густыми волосами, задумчиво закусила губу магллорождённая волшебница. – Вот что не так. Рон тогда её словам особенного значения не предал. Однако не прошло и дня, как он взвыл от «потрясающе интересных» уроков Амбридж. – Беру свои слова обратно, – после урока вывалившись из кабинета ЗОТИ, решительно заявил Уизли. – Я согласен, хоть на Снейпа, хоть на Локхарта. Только, ради Мерлина, кто-нибудь уберите отсюда эту старую жабу! – И с чего это вдруг ты изменил своё мнение? – хмыкнула Гермиона. – С того, что хотя бы тот же Снейп знает, о чём говорит, – скривился рыжий. – А эта Амбридж вообще ничему не хочет нас учить. Ты слышала, что она сказала Гарри? Девушка мрачно вздохнула и с сочувствием посмотрела на подругу: – Не расстраивайся, Гарри. Это всего лишь три дня отработок. И ты не сделала ничего плохого. – В её понимании сделала хотя бы тем, что на глазах у всего класса произносила имя Волдеморта, – невесело усмехнулась Гарриет. – А что? Я ведь сказала правду. Он действительно вернулся. Вопрос в том, Амбридж действительно мне не верит или просто пытается выгородить Министерство? – И что теперь? – хмуро спросил Рон Уизли. «Девочка-Которая-Выжила» пожала плечами. – Пойду на отработку.***
– Вы напишите мне некоторое количество строчек, мисс Поттер, – с фальшивой улыбкой сообщила Долорес Амбридж. Пожав плечами, Гарри Поттер обвела взглядом кабинет, теперь выкрашенный в точно такой же, как и платье женщины, приторно-розовый цвет, и покосилась на жалобно мяукающего на неё кота с расписной тарелочки, висящей среди многих других таких же на стене. Строчки так строчки. В этом не было ничего сложного. Она уже хотела достать из своей сумки перо и чернила, но Амбридж её остановила: – Нет-нет. Вы воспользуетесь моим специальным пером. Самое обыкновенное на вид перо легло перед девушкой, и профессор растянулась в улыбке, от чего вдруг стало как-то жутковато. – Я хочу, чтобы Вы написали:«Я не должна лгать». Гарри напряглась, слишком сильно сжав перо в руке. С каждым разом эта женщина вызывала в ней всё большее отвращение. «Лгать?»– недоумевала гриффиндорка. – «Так меня ведь и наказали за правду»! Впрочем, спорить смысла тоже никакого не было. Ну, и ладно. Раз профессор так пожелает. В конце концов, это вовсе ничего не значило. – Сколько раз писать? – спустя несколько секунд покорно отозвалась Поттер. – Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался. Писать без чернил поначалу представлялось затруднительной затеей, но профессорское перо, похоже, действительно было «специальным». Красные чернила, волшебным образом появившиеся при соприкосновении пера с пергаментом, выводили заветные слова. Я не должна лгать. На левой кисти почувствовался неприятный зуд. Но девушка, не обращая на лёгкий дискомфорт, продолжила писать. Нужно было ещё успеть на тренировку по квиддичу. Я не должна лгать. Гарриет ойкнула. На коже появился первый порез. Волшебница оторопела, глядя сначала на свою руку, на которой уже можно было заметить едва различимую, но уже зазубренную до зубов фразу, а потом на исписанный пергамент. В этот момент Гарри Поттер поняла, почему чернила красные. Она писала собственной кровью. Я не должна лгать. Гарри едва не вскрикнула. Спустя пятнадцать минут экзекуции на коже уже была чётко вырезана кровоточащая надпись, а рука горела от боли. «Девочка-Которая-Выжила» уже хотела бросить это чёртово перо на стол, но Долорес приблизилась к ней, с мягкой улыбкой гипнотизируя её взглядом, и оперлась обеими руками об столешницу, невинно хлопая глазами. Я не должна лгать. До скрипа сжав зубы, Поттер под чутким бдением профессора ЗОТИ продолжила выводить кровавые строчки. В какой-то момент из её губ вырвался тихий стон боли. Казалось, с каждым движением пера какой-то невидимый нож делал всё новые и новые надрезы на её кисти, уже расковыряв до плоти. Боль уже начинала становиться невыносимой, когда Амбридж, казалось, спустя вечность позволила остановиться. – В глубине души Вы ведь знаете, что заслуживаете наказания, – очаровательно улыбнулась женщина. – Не так ли, мисс Поттер? Тяжело дыша, гриффиндорка упрямо выдерживала её притворно-ласковый взгляд, сжав свою сильно ноющую руку. Разных профессоров Защиты От Тёмных Искусств пережил Хогвартс, но только Амбридж Гарриет неожиданно для самой себя пожелала, чтобы проклятие, которое, как ходили слухи, было наложено на эту должность, и в этот год сработало.***
– Ты должна рассказать, Дамблдору, – разглядывая её руку, обеспокоенно качала головой Гермиона Грейнджер. – Нет, – одёрнув руку, возразила Гарри Поттер. – У Дамблдора и так слишком много забот. И Амбридж этому только обрадуется! – Чёрт возьми, Гарри, она ведь просто тебя мучает! – не выдержав, вмешался Рон Уизли. – Если бы родители об этом узнали… – Но у меня нет родителей, Рон! Друзья замолчали, отводя опечаленные глаза в сторону. Повисла пауза, и от этой тишины Гарри и сама почувствовала себя плохо. Не нужно было так говорить. Они ведь ни в чём не виноваты. – Я не хочу никому жаловаться, – с кривой усмешкой вчитываясь в вырезанную надпись на своей руке, наконец, призналась Гарри. – А даже если и захотела бы, то кому? Дамблдора я почти не вижу, да и не хочется его лишний раз беспокоить. МакГонагалл? Я её люблю и уважаю, но она не сможет ничего сделать, если Амбридж, как мы думаем, действительно назначена Министерством. Разве что только Сириусу, но чего ради? Чтобы он прибежал сюда и подверг свою жизнь и свободу опасности? Вот уж нет! Гриффиндорка со вздохом спрятала лицо в ладонях, устало качая головой. Рон, признавая её правоту, хмуро уставился в горящий камин. Гермиона грустно улыбнулась и успокаивающе погладила подругу по сгорбленной спине. – За меня некому заступиться, ребята, – проговорила Поттер и решительно выпрямилась. – Так что буду справляться со всем сама.***
Мало ей было кровавых строчек у Амбридж, мало ей было пререканий с Симусом и некоторыми другими учениками, не верящими в возвращение Волдеморта, так ей ещё и к тому же едва ли не каждую ночь снились жестокие подробности ночных рейдов Пожирателей Смерти! И слово «жестокие» отнюдь не было преувеличением. В это утро Гарри Поттер снова проснулась в холодном поту, поймав на себе обеспокоенный взгляд Гермионы. «Девочка-Которая-Выжила» замотала головой. Нет, она не будет впутывать в это и её. Достаточно было того, что каждую ночь Гарри, словно запертой в собственном теле, приходилось наблюдать, как она сама собственными руками убивала наравне с Пожирателями магглов, а иногда и волшебников. Рука всё ещё зудела. Это едва не свело гриффиндорку с ума, не давая спать. За большую часть бессонной ночи Поттер расчесала себе руку чуть ли не до крови, что сделало только хуже и без того изрезанной коже. Обработов ранки, волшебница забинтовала кисть, чтобы никто, не дай Мерлин, не увидел вырезанную на вчерашней отработке надпись, и вместе с Роном и Гермионой отправилась на занятия. Однако, похоже, секреты были не только у Гарриет. Последним был урок Зельеварения. Профессор Снейп, заметно прихрамывая на правую ногу, подошёл к доске, подробно для особо одарённых расписав рецепт зелья, которое семикурсники должны будут сварить на следующем занятии. Раздражён при этом он, казалось, был больше, чем обычно. Даже слизеринцы опасливо косились на него, что уж тут говорить о львятах Гриффиндора? Когда урок, наконец, закончился, студенты поспешили вон из кабинета, наспех накидав свои вещи в сумки. У кого-то в ходе этого на дне сумки отлетела плохо привинченная пробка, и по ткани растеклись чернила, кто-то даже вещи свои не подумал сложить, так и таща учебники подмышкой – никто не хотел задерживаться в подземельях дольше, чем положено, боясь попасть под горячую руку декана Слизерина. Гарри Поттер со своей больной рукой действовала не так ловко и, к собственному сожалению, не могла себе позволить быстрых сборов. Гарри зашагала к профессорскому столу и, сдав своё эссе, хотела по-быстрому уйти, чтобы не раздражать зельевара своим присутствием, но тот вдруг сам с ней заговорил. – Что с рукой, Поттер? – приняв из её рук исписанный лист пергамента, спросил Северус Снейп. Гарри машинально спрятала руки за спину и удивлённо переспросила: – С рукой, сэр? – Да, – кивком головы подтвердил он, пока ещё очень терпеливо, – с той, что перебинтована. – Ааа, это. Я просто… – нервно усмехнувшись, протянула девушка, разглядывая свою левую кисть, и выпалила первое, что пришло в голову. – Обожглась. Вот. – В самом деле? – недоверчиво приподнял бровь Северус. – Полагаю, этот, безусловно, несчастный случай произошёл на Зельеварении? – Да, – схватилась за эту идею, убеждённо закивала Поттер. – Я была не слишком внимательна, профессор. Не уследила за зельем и… – Враньё. – Что? – недоуменно моргнула она. – Седьмой курс ещё не варил ни одного зелья, – скрестил руки на груди профессор. – Вашему «ожогу» просто неоткуда взяться, если Вы, конечно, на досуге не засовывали руку в горящий камин в башне Гриффиндора. Гарриет недовольно закусила губу. Надо же было так глупо попасться! С этими недосыпами и ночными кошмарами она совсем не могла быстро думать. Снейп многозначительно вытянул руку тыльной стороной ладони вверх и холодно велел: – Покажите. Гарри Поттер опустила голову, тихо ругаясь про себя и с внезапным интересом разглядывая собственные ботинки. – Я жду, – уже начиная раздражаться, монотонно повторил декан Слизерина. Гриффиндорка подняла на него взгляд и со вздохом подала левую руку. Северус Снейп взял её перебинтованную кисть в свою, придирчиво оглядев. Взмах волшебной палочки, и бинт исчез, открывая чёрному взгляду вырезанную, словно кинжалом, надпись. «Я не должна лгать» . – И что это? – с деланным спокойствием осведомился профессор Зельеварения и, когда та продолжила отмалчиваться, снова почувствовал раздражение. – Я задал Вам вопрос, Поттер. – Ничего, сэр, – отдёрнув руку, ответила Гарри. – Тут же сказано: Вы не должны лгать, – не поверив ей ни на грамм, язвительно напомнил Северус и ухмыльнулся уголком губ. – Так старательно вырезали на своей руке и не следуете собственной же заповеди. Какой же тогда в этом был смысл? – У меня нет мазохистских наклонностей, профессор, – огрызнулась волшебница, пряча надпись под правой ладонью. – Тогда что это? – А если я Вас спрошу, что с Вашей ногой, Вы мне ответите? – в тон ему вдруг спросила Поттер. – Это вообще не Вашего ума дела, Поттер, – отрезал бывший Пожиратель Смерти. – Вот Вы и сами ответили на свой вопрос, сэр, – безразлично пожала плечами она. – Поттер! – предупреждающе процедил Снейп. – Минус десять баллов с Гриффиндора за дерзость. Я сниму ещё столько же, если продолжите разговаривать со мной в таком же духе. Надеюсь, это ясно? – Гарриет коротко кивнула. – Хорошо. Я всё ещё жду ответа на свой вопрос. – Вы всё равно не поверите. Извините, сэр, но мне нужно идти. – «Девочка-Которая-Выжила» развернулась и направилась к выходу. – Стоять, – холодно приказал он. – Не так быстро, Поттер. В этом тоне было столько власти, что Гарри Поттер просто не могла ослушаться и так и замерла спиной к профессорскому столу. Этот голос действовал на неё получше всякого Империуса. – Писали строчки для профессора Амбридж, я полагаю? Гриффиндорка обернулась, удивлённо глядя на профессора. Тот всё ещё сидел на своём месте, скрестив руки на груди, и с хладнокровным видом взирал на неё, ожидая подтверждений или возражений. – Откуда Вы…? – Мистер Забини с моего факультета вернулся два часа назад с точно такими же отметинами, – даже не дослушав вопроса, уже ответил на него Северус Снейп. – Сказал, что находился на отработке. – За что? – удивилась Гарри. – Это бы я хотел у Вас спросить, – ядовито ухмыльнулся декан Слизерина. – Потому что из него приходится всё вытаскивать клещами, точно так же как и из Вас. Глаза девушки растерянно забегали. Это было уже странно. Заставить слизеринца раз за разом клятвенно писать «я не должен лгать» – всё равно, что заставить того отказаться от главной идеологии своего факультета. Интересно, какой ложью Блейз мог её так разозлить? – Возможно, я высказала своё мнение насчёт бесполезности теоретических занятий ЗОТИ без практических, – неуверенно заговорила Поттер и, поморщившись, неохотно добавила, – и что Волдеморт действительно возродился. Северус молчал, изучая её пристальным ничего не выражающим взглядом. Казалось, он вообще никак не отреагировал на её объяснение. – Можете идти, – вдруг безэмоционально произнёс Снейп, принявшись за проверку эссе семикурсников. – И это всё? – облегчённо выдохнув, не сдержала удивления волшебница. – Нет. Вы – идиотка, Поттер, – на мгновение оторвавшись от своего занятия, констатировал профессор. – А вот теперь, это всё.***
Лоб со шрамом в виде молнии покрылся испариной. Рука сжимающая «специальное перо» дрожала, уже едва-едва выводя кровавые буквы. Гарри выглядела очень бледной и измученной, уже даже не в силах зашипеть от боли. Дисциплинарное заклятие обводило уже начинавшую было потихоньку заживать вырезанную на левой кисти надпись, делая всё новые и новые надрезы. – Думаю, на сегодня достаточно, – ласково пропела над ухом Долорес Амбридж. Гарриет кое-как смогла разжать руку, и перо выпало из мёртвой хватки на стол. Профессор по-прежнему с милой улыбкой стояла у неё за спиной и добродушно указала на дверь. Поттер медленно поднялась со стула, вышла из-за стола и, покачиваясь от усталости, вышла в коридор, мечтая только о мягкой кровати в башне Гриффиндора. Амбридж проводила её светящимся взглядом голубых глаз и, цокая невысокими каблучками, приблизилась к своему письменному столу. Мурлыча под нос какую-то песенку, она перебирала многочисленные бумаги, иногда во что-то подолгу вчитываясь, и с консервативной придирчивостью сортировала их по абсолютно одинаковым на вид розовым папкам. – А, Северус! – заметив стоящего на пороге зельевара, воскликнула профессор Амбридж. – Чем обязана? – Это Поттер только что вышла от Вас? – указывая в сторону лестницы, хмуро уточнил он. – Да-да, Поттер, – охотно закивала в подтверждении женщина. – У нас были отработки. Девушку нужно отучить от дурных привычек. – Уверен, Вы замечательно с этим справляетесь, – с деланным спокойствием отозвался Северус Снейп. – Я заметил, что мисс Поттер и мистер Забини постепенно начинают избавляться от патологического вранья на моих уроках. Полагаю, это Вам я должен быть за это благодарен. Долорес Амбридж довольно улыбнулась, проглотив его тщательную лесть, и доверительно сообщила: – Я считаю, что студентам не стоит давать спуску. Нужно учить их чётко следовать дисциплине и преподать хороший урок в случае её нарушения. – И я симпатизирую Вашим методам, – согласился профессор Зельеварения. – Дисциплинарное перо? Довольно любопытно. И, я должен заметить, очень действенно. – Так смысл сказанного лучше впечатается в их юные умы, – округлив и без того выпученные жабьи глаза, убеждённо произнесла она сквозь улыбку. – Для их же собственного блага. – Не сомневаюсь, – ответил Северус и, замолчав, принялся мрачно мерить шагами комнату. – Но, боюсь, подобные меры привлекают большое внимание. Не хотелось бы лишаться такого мощного инструмента воздействия, и всё же я считаю нужным предупредить Вас как коллегу, что некоторые члены Совета Попечителей могут Вас неправильно понять. Я уже не говорю о директоре. Вы, должно быть, заметили, как сильно он заботится о благополучии мисс Поттер? – Это было трудно не заметить, – с недовольством отозвалась Амбридж. – Альбус Дамблдор не только покрывает Гарриет Поттер в её преступлениях, но и ещё к тому же поддерживает её ложь о возрождении Сами-Знаете-Кого. Я бы не удивилась, если бы Дамблдор оказался недоволен моими методами работы. – Именно поэтому, Долорес, я предлагаю Вам свою помощь. В следующий раз, когда кому-нибудь из студентов вздумается нарушить правила, просто отправляйте их ко мне, – монотонно проговорил декан Слизерина и нехорошо ухмыльнулся. – Могу заверить, я обязательно найду для них подходящее задание. Заместитель Министра Магии просветлела и вдруг иначе посмотрела на Снейпа, неожиданно для себя найдя в нём нового союзника. – Думаю, Вы правы… – задумчиво протянула профессор Амбридж. – Хорошо. Они Ваши, Северус. Северус Снейп распрощался с ней кивком головы и ушёл. Прихрамывая, он мрачной тенью шагал по коридорам замка, всё ещё чувствуя некоторое раздражение. По крайней мере, одной проблемой стало меньше. Вдруг левое запястье пронзила резкая боль, и Тёмную Метку обдало жаром. Пожиратель Смерти должен был явиться на очередной зов Тёмного Лорда.
