Its always Snape (Part II)

      Солнце светило в вышине. Слышался звонкий детский смех. Качели со скрипом поднимались ввысь. Длинные непослушные волосы развевались на ветру. Гарри Поттер, одетая в летнюю футболку и джинсы, шла по плиточной дорожке как-то медленно и неторопливо, оглядывая всё вокруг себя.       – Дадлик! – воскликнул визгливый женский голос.       На детскую площадку выбежала женщина с «лошадиным» лицом и поспешила к толстенькому мальчику, лениво качающемуся на качелях. Со стороны казалось удивительным, как те вообще выдерживали его немаленький вес. Мальчик был откормленным, с округлыми румяными щеками и пухлыми руками, держащимися за качели. Рядом стояла маленькая, худенькая, можно сказать, даже тощая восьмилетняя девочка нелепого вида: чёрные короткие волосы торчали во все стороны, как у воробья, большие круглые, перемотанные скотчем очки сбились с её носа, добавляя ей ещё больше нелепости, явно мальчишеская одежда девочке была велика и висела на ней, как мешок. Тужась, девочка пыталась подталкивать могучую спину мальчишки, чтобы раскачать качели. Выходило не слишком хорошо, и Дадлик начинал капризничать, как грудной младенец.       – Она делает это специально! – тыча в кузину пухлым пальцем, вопил он.       – Вредная девчонка, – зло шикнула на неё Петуния Дурсль и, лелейно погладив сына по взмокшим от жары волосам, протянула ему мороженое. – Это тебе, Дадлик. Не обращай на Гарри внимания.       – А ты, – пугающим моржом возвышаясь над девочкой, велел ей дядя Вернон, передав тяжёлые пакеты, – отнеси это в дом. Да поживее. Не хватало ещё, чтобы на такой жаре что-то растаяло!       – Да, дядя Вернон, – покорно склонила голову Гарри Поттер.       Кинув последний хмурый неодобрительный взгляд на капризного кузена, она уныло потащилась в дом на Тисовой улице.       Наблюдавшая за своим прошлым, взрослая Гарри встряхнула головой и, пройдя мимо счастливого семейства Дурслей, завернула в переулок. Всё вокруг вдруг разом потемнело.       Это был заброшенный класс в Хогвартсе. Царил полумрак, над замком опустилась ночь. Гарри ещё маленькая девочка, не так давно поступившая на первый курс. Некоторым детям, может, было и страшновато гулять по тёмным коридорам замка ночью, но не «Девочке-Которая-Выжила». Высокое, размером с неё зеркало манило Гарри. Это было необычное зеркало. Как пояснял Дамблдор, оно было волшебным. Кто-то видел в нём себя прославленного и успешного, кто-то даже шерстяные носки, а Гарри… Гарри видела своих погибших много лет назад родителей, которые теперь стояли за стеклом и тепло ей улыбались.       Казалось, всё было так по-настоящему. Таким реальным! Рука сама потянулась к зеркалу, чтобы хоть на секунду прикоснуться к маме и папе. И от неудачи сердце в груди заныло.       – Печальные воспоминания, – монотонно прокомментировал бархатный голос.       Гарри подняла детские глаза на зеркало чуть выше, встречаясь с пронзительно-чёрными. Порой Снейп забирался слишком далеко в её сознание.       – Это личное! – возмутился взрослый поттерский голос.       – Не для меня, и уж точно не для Тёмного Лорда, – с лёгким презрением в голосе отозвался профессор. – Вы должны защищать своё сознание!       Гриффиндорка крепко зажмурилась и старательно напрягла мозг, пытаясь выкинуть Северуса Снейпа из своей головы. Его присутствие в её сознании всегда очень напрягало. Он мог увидеть что-то, что не следовало видеть вообще никому.       Перед глазами начали проноситься картинки. Видение-Волдеморт на вокзале Кингс-Кросс, Грохх – брат полувеликана Хагрида, последнее собрание ОД, Дамблдор, сбегающий прямо из-под носа Министра Магии и Амбридж, Лили и Джеймс Поттеры, нападение на мистера Уизли, Отдел Тайн и… И объятия с Сириусом в её первое появление на площади Гриммо.       – Меня сейчас стошнит, – с отвращением выговорил появившийся за её спиной Северус.       – Хватит!       – Я не горю желанием наблюдать это ещё раз, Поттер. Соберитесь!       Поттер вновь проявила отчаянную попытку сопротивляться, но всё пошло не так. Вместо этого её выбросило в другое, более раннее воспоминание. Она была в башне Гриффиндора. На лице шестнадцатилетней Гарри тянулась улыбка, над её головой порхал золотой снитч. Со стороны это казалось самым обычным незначительным воспоминанием. Но когда Гарриет узнала его, всё внутри вдруг похолодело от ужаса.       – Нет, только не это! – взмолилась волшебница.       – Поттер? – завидев её реакцию, недоумённо позвал декан Слизерина.       Гарри Поттер судорожно пыталась найти выход из своего сознания. О, Мерлин! Если он это увидит… Девушка залилась краской только об одной мысли об этом.       − Так вот как живут Избранные, − придирчиво оглядывая спальню гриффиндорки, задумчиво протянул Снейп из воспоминаний.       − Профессор?       Гарри с ужасом уставилась на профессора Зельеварения и себя из собственного сна и попятилась прочь, косясь на недоумевающего настоящего Снейпа. В отличие от своего профессора «Девочка-Которая-Выжила» знала, чем закончится это воспоминание, а увидеть это она позволить ему не могла.       Тяжело и часто дыша, Поттер, наконец, выпрыгнула из своих воспоминаний и снова оказалась в подземельях Слизерина на уроке Оклюменции. Она испуганно смотрела на стоящего напротив Северуса Снейпа, с раздражённым шипением потиравшего ожог на своей руке, и старательно пыталась подавить порыв соскочить со стула и убежать отсюда. То воспоминание – худшее, что могло попасться ему на глаза. Слава Мерлину, они не досмотрели его до конца.       – Ожоговые чары, Поттер? – хмыкнул Северус. – Вы это сделали намерено?       – Нет, – рассеянно покачала головой Гарриет. – Я просто…       – Испугались, – холодно закончил за неё он.       Гриффиндока вздрогнула, когда Снейп вдруг резко подался вперёд, с подозрительным прищуром вглядываясь в её побледневшее лицо.       – Я никогда не был в башне Гриффиндора, – беспристрастно произнёс декан Слизерина. – Что это за воспоминания?       – Это не заслуживает Вашего внимания, профессор, – как можно спокойнее ответила Гарри Поттер.       – Да ну? – без намёка на всякое веселье ухмыльнулся уголком губ Северус Снейп, явно не поверив. – Я был в Вашем сознании и чувствовал все Ваши эмоции. Вы пришли в ужас. Вы не хотели, чтобы я видел это воспоминание. – Он слегка повёл плечами. – На самом деле, Вы вообще не желаете, чтобы я видел абсолютно любое Ваше воспоминание, но это… Это Вы защищали особенно, и я хочу знать: почему?       Девушка упрямо сжала губы, намеренно избегая его прямого взгляда, на случай если Северус снова захочет забраться ей в голову. Ну, уж нет! Этого он точно никогда не узнает. Гарри было нелегко самой себе признаться в своих чувствах к нему, не говоря уже о том, чтобы сейчас выложить всё как есть Снейпу. Не-е-е-е-ет. Лучше прямо сейчас пойти сдать ТРИТОНЫ, потому что если она честно ответит на его вопрос, профессор будет издеваться над ней всю оставшуюся жизнь. Если после такого заявления Поттер вообще выйдет отсюда живой.       – Профессор Снейп, сэр… ох, извините…       Запыхавшийся Драко Малфой, буквально, влетел в кабинет. Завидев одновременно обернувшихся на него Снейпа и Поттер, он удивлённо переводил взгляд от профессора к гриффиндорке и наоборот. Сама Гарриет же облегчённо выдохнула. Она ещё никогда в жизни не была так рада видеть Малфоя.       – Ничего, Драко, – устало сказал Северус Снейп, выпрямившись. – Поттер здесь, чтобы освоить приготовление кое-каких целебных зелий.       Драко недоверчиво посмотрел на приятельницу, злорадно усмехаясь. Гарри Поттер закатила глаза и бросила на него очень красноречивый взгляд, говорящий о том, какой слизеринец придурок. Они уже больше не были врагами, но всё равно не упускали возможности друг друга поддеть.       – Ну, Драко, так в чём же дело? – терпеливо спросил профессор.       – Профессору Амбридж нужна Ваша помощь, сэр, – ответил он. – Она просила Вас в свой кабинет. Сказала: срочное дело.       – Вот оно что, – кивнул Северус и затем снова перевёл взгляд на студентку. – Ну что ж, очень жаль, Поттер. Придётся нам продолжить занятия завтра.       С этими словами он повернулся и вышел из кабинета вместе со всё ещё ухмыляющимся Малфоем. Гарри осталась в кабинете одна. Облегчённо выдохнув, она устало откинулась на стуле, потирая глаза. Её пронесло просто чудом.       Поттер встала и хотела уже было уйти, про себя решив попрактиковаться в оклюменции самостоятельно, чтобы больше не давать Снейпу поводов для неловких вопросов, как вдруг её внимание привлёк яркий блик, отразившийся на стене. Гриффиндорка нахмурилась и перевела взгляд в сторону Омута Памяти. Перед каждым занятием декан Слизерина сбрасывал некоторые свои воспоминания в Омут, на случай если что-то пойдёт не так, и Гарриет вместо того, что бы выбросить зельевара из своей головы, прорвётся в его.       Гарри знала, что не должна этого делать. Она прекрасно осознавала, что у неё будут огромные неприятности, если Северус Снейп вдруг вернётся и застанет её за подобным занятием. Но Гарри Поттер не смогла справиться со своим мстительным любопытством и погрузилась в его Омут Памяти.       Лучше бы она этого не видела. Гарри не знала, как много времени провела в памяти профессора Зельеварения. Минут десять? Двадцать? Час? Волшебница видела его юность и теперь понимала, почему Северус так ненавидел Джеймса Поттера. Поттер всем сердцем любила своего отца и никому не позволила бы говорить о нём плохо, однако то, что она увидела, заставило её почувствовать за него стыд.       Разъярённый, уже взрослый Снейп чуть ли не за шкирку выволок Гарриет из своих воспоминаний. Гриффиндорка испуганно уставилась на мужчину. Она ещё никогда не видела его в таком бешенстве.       – Развлекаетесь, Поттер? – с тихой яростью прошипел Северус Снейп.       – Профессор, я…       – Убирайтесь, – процедил он. – Уроки закончились, Поттер. Убирайтесь вон, и что бы я Вас здесь больше не видел.       Гарри Поттер даже не решилась ему ничего возразить. Отведя взгляд от его пылающих гневом потемневших глаз, она спешно выскочила за дверь и побежала по коридору, не оглядываясь.       Мне не нужна помощь от паршивой грязнокровки!       Гарри тряхнула головой и остановилась, когда между ней и Снейпом пролегли три этажа. Её просто колотило от угрожающего голоса профессора и того, что она увидела в его воспоминаниях. Если бы только Джеймс Поттер знал, что спустя много лет над его родной дочерью будут издеваться точно так же, как он сам над своим школьным недругом, он бы никогда этого не сделал.

***

      Прошло несколько месяцев с последнего занятия Окклюменцией. Профессора Снейпа Гарри Поттер почти не видела. На своих уроках он её демонстративно игнорировал и вообще делал вид, что её не существует. Ровно до того момента, пока не приходилось сдавать зелья и письменные задания на проверку. Вот тогда-то в адрес гриффиндорки попадало столько жестоких оскорблений, что даже Малфой однажды забеспокоился и спросил у Гарри, почему его крёстный на неё так взъелся. Северус Снейп придирался ко всему подряд. Они опять вернулись к тому, что было на первых курсах. Хотя нет, стало ещё хуже. Теперь у него появился повод ненавидеть лично её, а не Джеймса Поттера, на которого она была так похожа внешне.       Начались экзамены. Последним седьмой курс сдавал ТРИТОНЫ по ЗОТИ, самым первым – по Зельеварению. Несмотря на её довольно неплохие познания в зельях, на экзамене Снейп всё равно умудрился её завалить. При таком раскладе, да ещё и при личной ненависти к ней Министерства Магии, стать аврором у Гарриет шансов не оставалось. Но это не то, о чём она сейчас действительно думала.       Сириус был в плену у Волдеморта. Гарри Поттер снова провалилась в Его сознание и собственными глазами видела, как Тёмный Лорд пытает её крёстного отца. Она обезумела от страха. Золотое Трио (не без помощи Луны, Невилла и Джинни) даже пробралось в кабинет профессора Амбридж, чтобы с помощью камина связаться с домом на площади Гриммо. Кричер, домовой эльф семейства Блэков, подтвердил их худшие опасения. Сириус исчез.       Казалось, что хуже быть уже ничего не может. Но друзья ошибались. В своём кабинете их застукала Долорес Амбридж и, похоже, уже в предвкушении думала о том, как выбьет из «Девочки-Которая-Лжёт» местонахождение предателя-Дамблдора. И вот теперь все шестеро заговорщиков сидели в кабинете крайне довольной Амбридж. Заместитель Министра упорно допрашивала Гарри, а инспекционные дружинники тем временем следили за остальными. Рон и Невилл попытались вырваться, но Драко неодобрительно покачал головой, как бы предупреждая, что будет только хуже, и неохотно направил волшебную палочку на Джинни. Он и сам был не в восторге от того, что ему приходилось здесь находиться.       – Ты собиралась к Дамблдору, не так ли? – с лелейной улыбкой осведомилась Долорес Амбридж.       Северус Снейп показался на пороге и, остановившись в дверях, оценивающе оглядел всех присутствующих. Просящие взгляды Гермионы, Рона, Джинни, Невилла и Луны устремились на него, и профессор перевёл своё внимание на Амбридж, которая, увлёкшись, допросом Гарри Поттер, казалось, даже не заметила его появления.       – Нет, – спокойно возразила Поттер.       – Ложь! – нетерпеливо воскликнула женщина в розовом, отвесив ей увесистую пощёчину.       Друзья аж вздрогнули, словно это им только что досталось тяжёлой ладонью по лицу. Гриффиндорка скривилась, подставив горящую щеку под холодный воздух, и часто задышала. Это было неожиданно и… очень неприятно. Северус сжал губы в плотную линию и, наконец, решил объявить о своём присутствии.       – Вы меня вызывали, директор?       Гарриет вздрогнула и обернулась на знакомый бархатный голос. Декан Слизерина коротко поймал её взволнованный взгляд, оценив красный след от женской ладони на её щеке, и снова взглянул на директрису. Амбридж, казалось, была в восторге от его появления.       – Снейп, да, – беспечно отозвалась она. – Пришло время отвечать на вопросы хочет она того или нет. Принесли сыворотку правды?       – Вы потратили все мои запасы, допрашивая учащихся, – монотонно ответил Снейп. – Последний пузырёк ушёл на мисс Чанг.       Избранная даже не поверила своей удачи, почувствовав такое облегчение. Гарри Поттер недоумённо буравила взглядом широко распахнутых глаз мужчину, а затем переглянулась с не менее удивлёнными Роном и Гермионой. Она была просто уверена, что он продаст её Амбридж с потрохами, однако зельевар сейчас почему-то лгал без всякого зазрения совести новой директрисе в лицо.       – Если Вы не хотите отравить её, что я бы воспринял с огромной симпатией, – непринуждённо продолжал Северус Снейп, выразительно покосившись на гневно сжавшую зубы при этих словах студентку, – боюсь, я Вам ничем не могу помочь.       Долорес Амбридж выглядела явно разочарованной. Решив, что ей больше ничего от него не нужно, профессор Зельеварения собрался уходить. От нервозности и нерешительности Гарри искусала себе все губы. Да, Северус ненавидел её, но он был вхож в Орден Феникса и оставался её последней надеждой.       – Он схватил Бродягу! – выпалила волшебница. – Он держит Бродягу там, где оно спрятано.       – Бродягу? Какого Бродягу? – раскудахталась Амбридж, вопросительно косясь на профессора. – Что спрятано? О чём она говорит, Снейп?       Он медленно обернулся, одарив тяжёлым взглядом студентку. Поттер с мольбой смотрела на него, надеясь, что Снейп оставит свою личную неприязнь к ней и её крёстному и всё-таки сообщит Ордену о случившемся. Однако мужчина продолжал молчать, а когда заговорил, его ответ убил её.       – Я не знаю, – с неподдельным удивлением взглянул на директрису Северус Снейп и, едва заметно ухмыльнувшись, развернулся для того, чтобы уйти.        «Пожалуйста!» – в отчаянии отправила ему направленную мысль гриффиндорка.       Похоже, что сообщение до него всё же дошло, потому что профессор вдруг остановился на пороге и замер. После того, как Сириус упомянул о том, что Снейп предупредил его силой мысли об опасности во время поединка с Пожирателем Смерти, Гарриет тоже захотела этому научиться. И Северус учил. Иногда, в перерывах между занятиями по Окклюменции, но никаких успехов до этого дня она добиться не могла.       Гарри Поттер сверлила умоляющим взглядом его напряжённую спину, но декан Слизерина просто ушёл, так ничего и не ответив.

***

      Сердце бешено колотилось в груди. Душу разрывала боль и гнев. Волшебная палочка была крепко сжата в руке. Дыхание сбивалось. Покрасневшие от слёз разъярённые зелёные глаза рыскали по сторонам в поисках одной единственной сумасшедшей твари, которую ей так хотелось убить.       – Я убила Сириуса Блэка! – со всех сторон слышался звенящий безумный хохот Беллатрисы Лестрейндж.       Гарри Поттер неслась по длинным коридорам Министерства Магии. Она никогда не думала, что может так быстро бежать. Она никогда не думала, что может чувствовать хоть к кому-то такую ненависть! Желание причинить боль, заставить кричать в мольбе о пощаде, убить во имя отомщения за смерть своего последнего родного человека… Это желание становилось пугающе реальным.       Её обманули. Жестоко обманули. Даже домовой эльф солгал ей. Волдеморт просто выманил Гарри из замка, заставив поверить, что Сириус у него в плену, что было совершенно не так. И ради чего? Очередное дурацкое пророчество, которое уже в печёнках у неё сидело!       – Выбор у тебя весьма простой, – требовательно протянув руку, с достоинством заговорил Люциус Малфой. – Отдай мне это пророчество. Или твои друзья умрут.       У неё просто не было другого выбора. «Девочка-Которая-Выжила» вложила в руку мужчины сферу с заключённым в неё пророчеством и уже думала, что это конец, как вдруг помощь пришла оттуда, откуда уже никто не ждал.       – Отойди от моей крестницы.       Сириус Блэк пришёл на помощь к Поттер и её друзьям вместе с Орденом Феникса. Началось противостояние Ордена и Пожирателей Смерти. Сириус и Гарриет дрались плечом к плечу, отправляя боевые заклинания в тёмных волшебников. Бродяга вошёл в азарт. Он был очень сильным волшебником и справлялся со своими противниками на раз-два, попутно хваля магические атаки своей крестницы.       Однако всего одна роковая ошибка изменила всё. Сражаясь со старшим Малфоем, Блэк не заметил внезапного появления своей злобной кузины Лестрейндж… и в него угодило смертельное проклятие. Гриффиндорка с так и застывшей на губах улыбкой с неверием наблюдала за тем, как её крёстный отец покачнулся и упал в Арку. Гарри Поттер не знала, когда Пожиратели Смерти пустились в бегство. Она помнила только свой пронзительный крик от боли потери и крепкие руки Ремуса Люпина, не дающие ей броситься следом за Сириусом, чтобы спасти его. Однако старому другу всё же не удалось удержать её.       – Круцио! – в бешенстве прокричала Гарри.       Убегающая Беллатриса Лестрейндж с криком рухнула на пол. По её телу пронеслась кратковременная цепочка боли. Тяжело и часто дыша, Поттер направила на неё волшебную палочку, едва-едва сдерживая порыв разомкнуть губы и произнести роковое третье непростительное. И заливистый смех Беллатрисы только усиливал его.       – Ты ещё так слаба! – хохотала она. – Ты должна хотеть причинить боль, Гарри. Так это работает.       – Ты даже не представляешь, как я этого хочу, – процедила сквозь зубы волшебница.       Волшебная палочка дрожала в её руке. Ярость и боль убивали изнутри. Губы искривляла нервозная дрожащая в сумасшествии ухмылка. Об черепную коробку упрямо билось одно и то же заклинание.       Авада Кедавра. Авада Кедавра. Авада Кедавра. Авада Кедавра…       … Точнее кто-то нашёптывал его Поттер. Шипящим, ледяным, пугающим голосом.        «Она убила его и заслужила это» , – науськивал её, как змею, он. – Ты же знаешь заклятие, Гарри…»       – Давай!       Гарри резко обернулась и попыталась атаковать появившегося из-за спины злого волшебника. Но Волдеморт легко отбил атаку и ощетинился, явно очень сильно разочаровавшись.       – Какая же ты слабая! – презрительно выплюнул Тёмный Лорд. – Ты могла бы занять место рядом со мной, властвовать над миром, как гласит Пророчество Кентавров. Но кого я вижу перед собой? Жалкую слабую девчонку, неспособную даже отомстить за себя!       – Говори, что хочешь, – нервозно пробормотала Гарриет. – Я никогда не буду на твоей стороне. Одно пророчество – лжёт, другое – разбито. И ты никогда не узнаешь, о чём в нём говорилось.        Тот-Кого-Нельзя-Называть разозлился, однако, взмахнув волшебной палочкой, холодно произнёс:       – Мне не о чем с тобой говорить, Гарри Поттер. Пришло время умирать.       В ту ночь «Девочка-Которая-Выжила» могла быть убита следом за своим крёстным отцом. Если бы не Альбус Дамблдор, внезапно явившийся для того, чтобы её спасти.

***

      Альбус Дамблдор держал в отеческих объятиях рыдающую Гарри и, мягко повторяя слова утешения, успокаивающе поглаживал старческой морщинистой рукой её спутанные длинные волосы. Девушка уткнулась головой в его грудь, пряча лицо в серебристой длинной бороде, и, мелко дрожа, всхлипывала.       – Простите… – шептала Поттер. – Простите…       Ей было ужасно стыдно перед старым волшебником. За ту истерику, что она здесь устроила. Пол был усыпан осколками, валялся перевёрнутый столик, догорал в огне луноскоп. После своего сражения с Волдемортом, о котором теперь, к слову, знало всё Министерство и, наконец, приняло его слова всерьёз, Дамблдор перенёс Гарриет в свой кабинет, пытаясь обсудить произошедшее. Но волшебница была в гневе. Она чувствовала такую боль… Хотелось умереть, лишь бы не чувствовать зияющую пустоту внутри после смерти Сириуса.       – Я понимаю, что ты чувствуешь, Гарри, – тихо произнёс в самом начале их разговора старик.       – Нет, не понимаете, – с нервной усмешкой замотала головой Гарри Поттер. – Ничего Вы не понимаете! Откуда Вам знать?!       – Гарри, дитя… – успокаивающе и несколько виновато заговорил Альбус Дамблдор. – Я понимаю, тебе очень больно, но…       – Понимаете? – переспросила гриффиндорка неожиданно громким и сильным голосом, чувствуя безудержную ярость ко всему на свете и в первую очередь к самой себе. – Это из-за меня погиб Сириус. В его гибели виновата только я! Вы хоть понимаете, какого осознавать это и жить, в то время как Сириуса больше… нет. Я его убила своей глупостью!       – Это не так.       Но Гарри на это только насмешливо качала головой, чувствуя, что близка к истерике. Она не хотела ничего слушать. Поттер действительно не хотела находиться здесь, выслушивать какие-то объяснения директора – ей просто хотелось, чтобы её оставили в покое. Все. Из-за дурацкого пророчества, из-за того, что все возомнили, что она – Избранная, способная победить Тёмного Лорда, гибли невинные люди. Её родные и близкие, и даже те, о ком они раньше и не слышали.       Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…       Так звучало пророчество, разбитое в Министерстве Магии. Оно никогда не было бы озвучено вновь, если бы о нём уже не знал бы один человек. Альбус Дамблдор поведал о нём Гарри в первые минуты их разговора. И по всему выходило, что один из них, Волдеморт или Поттер, должен был убить другого. Сейчас внутри бушевала такая ярость, что Гарриет не стоило сильных душевных мук, чтобы возжелать смерти Тёмного Лорда равно как и его безумной слуги Лестрейндж, из-за которых погиб Сириус. Однако волшебница знала, что не сможет никого убить. Она не сделала этого даже с Беллатрисой, когда держала её под своей волшебной палочкой, хотя всем своим раненным сердцем этого хотела.       – Не стоит брать на себя всю ответственность целиком, Гарри, – покачал головой Дамблдор. – В смерти Сириуса виноват только я. Если бы я был откровенен с тобой, Гарри – к сожалению, мне не хватило на это смелости, – ты уже давным-давно знала бы, что Волдеморт может попытаться заманить тебя в Отдел Тайн, и не попалась бы на его уловку. Тогда и Сириусу не пришлось бы отправляться туда за тобой. Вина за его смерть лежит на мне, и только на мне.       – Не говорите так, профессор, – печально глядя на него, хрипло проговорила Гарри Поттер. – Почему Вы всё это говорите мне?       – Потому что ты и вполовину не так сильно зла на меня, как следовало бы, – вздохнул старый волшебник. – Ты разве не задавалась вопросом, почему я много месяцев избегал твоего взгляда?       – Если честно, то да, сэр, – чуть помедлив, призналась девушка. – Меня это очень задевало.       – Прости старика за это, – мягко улыбнулся Альбус Дамблдор. – Я просто пытался тебя защитить. Видишь ли… я боялся, что недалёк тот час, когда Волдеморт узнает о вашей связи и попытается силой проникнуть в твоё сознание, чтобы управлять твоими мыслями, и мне не хотелось лишний раз подталкивать его к этому. Я был уверен: если он поймёт, что нас связывает – или когда-либо связывало нечто большее, чем обычные отношения между учителем и учеником, он обязательно захочет использовать тебя, чтобы шпионить за мной. Я боялся, что он овладеет тобой, подчинит тебя себе. Думаю, я был прав, считая, что Волдеморт попробует использовать тебя таким образом. В тех редких случаях, когда между нами возникал зрительный контакт, я замечал в глубине твоих глаз его призрачную тень.       Гарри нервно сглотнула. Всё действительно чуть так и не произошло. Только лишь молчаливое присутствие старика и её друзей спасли её от полного порабощения Тёмным Лордом.       – Как показала сегодняшняя ночь, – продолжал свой рассказ Дамблдор, – Волдеморт хотел овладеть тобой не ради того, чтобы погубить меня. Он хотел заполучить тебя на своей стороне как союзника, веря в свою интерпретацию Пророчества Кентавров, и, когда у него не вышло, решил погубить именно тебя. Он внедрился в твоё сознание на короткое время, рассчитывая, что я пожертвую тобой в надежде убить его. Но я бы не смог этого сделать. Ты очень дорога мне, Гарри. – Вздохнув, он печально улыбнулся ей. – Поэтому я организовал уроки окклюменции у профессора Снейпа, чтобы он научил тебя, как обезопасить сознание от вторжений Волдеморта. Как видишь, сохраняя дистанцию между нами, я пытался защитить тебя, Гарри. Ошибка старого человека… И она привела к смерти твоего крёстного.       – Вашей вины здесь нет, профессор, – поспешила его переубедить Поттер и запнулась, почувствовав новый прилив ярости от внезапного осознания, а затем процедила. – Если кто и виноват в смерти Сириуса, так это профессор Снейп.       – Что? – казалось, не ожидал такого поворота событий он.       – Почему Вы удивлены? – уже дрожа от ярости, тихо спросила гриффиндорка. – Снейп ненавидел Сириуса со школьных лет, и у него была причина ненавидеть меня!       – Гарри, подожди, – попытался успокоить её Альбус Дамблдор. – Объясни спокойно: почему ты решила, что профессор Снейп виноват в смерти Сириуса?       – Вы же сами сказали, что организовали для меня уроки Окклюменции, – сквозь зубы напомнила Гарриет. – Снейп не хотел учить меня ничему! Он только и делал, что копался в моей голове, а затем вообще перестал давать мне уроки и вышвырнул из своего кабинета! Не было никаких улучшений, профессор. После Снейпа всё стало только хуже…       – Это тоже отчасти моя ошибка, – покачал головой директор. – Я думал, что профессор Снейп сумеет преодолеть свою ненависть к твоему отцу… но некоторые вещи так просто не забываются.       – Перестаньте уже оправдывать его, сэр! – выкрикнула волшебница и, схватив с ближайшего высокого столика хрупкий серебряный прибор, швырнула его через всю комнату, разбив об стену на сотни осколков. – Вы просто перекладываете всю вину на себя! Вы говорили, что Волдеморт при малейшем стечении обстоятельств попробует подчинить меня. Так, может, Снейп всё это время не обучать меня пытался, а помочь Волдеморту, облегчить Ему доступ в моё сознание???       – Я доверяю Северусу Снейпу, – просто сказал Дамблдор. – Я понимаю, ты расстроена, Гарри, но я должен сказать, что профессор Снейп не мог быть замешен в подобном. Более того, он, как бы ни были бы непросты их отношения, сожалеет о гибели Сириуса.       Гарри Поттер заливисто рассмеялась, поддавшись истерике и горю.       – Сожалеет? – нервно ухмыляясь, переспросила она, почувствовав, как по щекам ручьём текут слёзы. – Да он издевался над ним! Называл Сириуса трусом, потому что тому не позволяли выходить из дома… Снейп… ненавидел нас обоих!       – Гарри…       – Когда я сказала ему, что Волдеморт схватил Сириуса, он даже помогать мне не захотел, – зло выплюнула Гарри. – Только ухмыльнулся с издёвочкой, как обычно…       – Ты же знаешь, Гарри: Северус вынужден был притвориться перед Долорес Амбридж, что не принимает твоих слов всерьёз, – твёрдо сказал Дамблдор. – И я ведь уже объяснил тебе, что он со всей возможной поспешностью передал Ордену то, что услышал от тебя. Именно он догадался, где нужно тебя искать, когда ты не вернулась из Запретного леса.       Но Гарри даже слушать ничего не хотела, пропуская все эти доводы мимо ушей. Проклиная Снейпа, Поттер чувствовала жестокое наслаждение, которое словно облегчало терзающее её чувство вины и обиды, и в то же время это же и убивало её. Молчаливо плача, она чувствовала себя последней сволочью, перекидывающей свою вину на другого, но не могла справиться со своим гневом по отношению к профессору Зельеварения. О, Мерлин, как же она хотела, чтобы Сириус был здесь!       – Гарри, – с сожалением подозвал её к себе старик.       Гарриет сделала несколько шагов к директору, но вдруг её ноги подкосились, и она без сил рухнула на колени прямо перед ним в безутешных рыданиях. Альбус Дамблдор осторожно притянул девушку в свои тёплые отеческие объятия, слегка укачивая как маленького ребёнка.       – Дитя, у Сириуса не было никого на свете дороже тебя. – Слышала над ухом его успокаивающий шёпот волшебница. – Волдеморт сумел узнать очень ценные сведения: ради спасения Сириуса Блэка ты готова была пойти на любой риск и преодолеть любые трудности. Так же как и он ради тебя. Северус настоял на том, чтобы Сириус остался в штабе, но он не мог бросить тебя в беде.       Последние слова спровоцировали ещё большую боль и новый поток горячих слёз. Гарри Поттер чувствовала, как ноет её сердце, как оно разрывается на части от горя. Она не могла поверить, просто не могла поверить в то, что…       – Поплачь, Гарри, поплачь, – мягко поглаживал её волосы Альбус Дамблдор. – Нет ничего постыдного в такой боли – это значит, что ты – человек. Выплесни её.       … Сириус Блэк мёртв. Слёзы вырывались из неё нескончаемым потоком. Гарри отчаянно хваталась за мантию старого волшебника, комкала её в своих дрожащих руках, не в силах успокоиться. В голове всё ещё звенели последние пророческие слова Волдеморта.       Ты глупая девчонка, Гарри Поттер… И ты потеряешь… всё.

***

      Весь следующий день Гарри Поттер больше напоминала свою бледную тень, несмотря на царившую в Хогвартсе всеобщую радость. Экзамены закончились, седьмой курс проводил последние дни в замке, ставший для них вторым домом. После ТРИТОНОВ учёба имела больше формальный, поверхностный характер. Просто небольшие лекции – ни тебе опросов, ни письменных работ. Оставалось всего три дня и последний в учебном году праздничный ужин в Большом Зале, а затем семикурсники раз и навсегда покинут эти стены, чтобы устроить свою жизнь в магическом сообществе. Ну, а остальные студенты вернуться после летних каникул, чтобы продолжить обучение в Школе Чародейств и Волшебства Хогвартс.       Большая часть выпуска (особенно члены ОД) после появления в Министерстве Магии Волдеморта решила стать аврорами. Грозный Глаз только подсмеивался над таким огромным количеством желающих бороться с тёмными силами, но всё же чувствовал некоторую гордость. Гарри же совершенно не представляла, что делать со своей жизнью. Аврором, как её друзья, она стать не могла из-за проваленного экзамена по Зельям, а ничего другого в голову и не приходило. Со смертью Сириуса из жизни как будто бы ушло всё светлое и значимое. Всё вокруг стало ей совершенно безразлично. Настолько, что даже не хотелось иметь ничего общего с волшебным миром.       Совсем не разбирая дороги, Поттер бесцельно брела в одиночестве по коридорам замка, как вдруг столкнулась со внезапно появившимся из-за поворота Северусом Снейпом.       – Простите, – стараясь даже не смотреть на него, бесцветно пробормотала она, обходя его.       Сейчас Гарриет хотелось просто побыть в одиночестве. Девушка избегала своих лучших друзей по этой причине, а декана Слизерина она вообще видеть не могла.       – Я бы посоветовал Вам смотреть, куда Вы идёте, Поттер, – послышался ей вслед надменный голос. – Вы такая же неотёсанная, как и Ваш покойный крёстный отец.       – Замолчите! Замолчите! – неожиданно для самой себя прокричала Гарри Поттер да так, что в глазах аж заблестели слёзы гнева. – Ради Мерлина, замолчите!       Гриффиндорка резко обернулась, почувствовав такую ярость, что её хватило бы и на то, чтобы спалить к дьяволу весь замок. Северус, казалось, был удивлён, но, тем не менее, невозмутимо скрестил руки на груди.       – Что Вы себе позволяете? – сурово произнёс он. – Минус двадцать баллов с Гриффиндора.       – Вы, должно быть, гордитесь собой, верно, профессор? – пропустив его слова мимо ушей, тихо проговаривала слова Гарри. – Решили поглумиться, поиздеваться, а ведь Сириус погиб из-за Вас!       – Будете обвинять меня в своей тупости, Поттер? – издевательски усмехнулся Снейп. – Да и Ваш крёстный особым умом не отличался, раз отправился в Министерство, когда ему было чётко велено оставаться на месте.       – Я умоляла Вас! – всё больше и больше распалялась волшебница. – Когда я сказала Вам о том, что Волдеморт схватил Сириуса, Вы просто посмеялись надо мной. Из Вашей глупой детской ненависти Вы позволили Сириусу умереть!       – Следите за тоном, – уже начиная раздражаться, предупреждающе процедил профессор и зло поднял ставку. – Минус тридцать баллов с Гриффиндора.       Но Поттер уже нельзя было остановить – она, буквально, дрожала от переполняемого её гнева.       – Дамблдор защищает Вас, но Вы просто… – беспомощно запнулась Гарри и с ненавистью продолжила. – Вы просто злой, жестокий, самовлюблённый, язвительный Пожиратель Смерти!       – Поттер!!! – аж побагровев, не на шутку разозлился Северус Снейп. – Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора!       – Да хоть сто! – взорвалась Гарриет. – Хоть двести! Да хоть все заберите! Мне ПЛЕВАТЬ! Я уже сдала все экзамены и больше здесь не учусь! Можете радоваться, профессор: я больше не буду мозолить Вам глаза, и впредь Вам не придётся нянчиться с ненавистной Поттер!!!       Когда она закончила свою гневную тираду, по её лицу уже вовсю текли горячие слёзы. Сжав дрожащие кулаки, Гарри Поттер с секунду смотрела на каменное, ничего не выражающее лицо Снейпа, а затем развернулась и стремительно зашагала вниз по лестнице. Это был худший год в её жизни.