Its always Snape (Part II)

      В отделении полиции как всегда царила суета. По коридорам поспешно шагали туда-сюда полицейские с какими-то важными папками с документами подмышками. Разрывался стационарный телефон. С силой затаскивали в отделение новых задержанных, на запястьях которых были защёлкнуты наручники.       Дверь со скрипом отворилась, и в изолятор подтолкнули какого-то молодого парня не самого презентабельно вида и закрыли за ним решётку на ключ. Малолетний преступник мельком оглядел небольшую холодную камеру, оглядывая лица уже сидевших здесь задержанных. Преимущественно здесь находилась молодёжь. Мелкое хулиганство нынче процветало. Большинство из этих ребят могли выпустить под самый обыкновенный залог.       Впрочем, ни один из них даже не обратил внимания на новенького. Кто-то, прислонившись спиной к стене, спал и тихо похрапывал, кто-то скучающе отбивал ритм какой-то приевшейся попсовой песни, кто-то тупо рассматривал тёмный потолок, не зная, чем себя занять, а кто-то с недовольным видом пожёвывал жвачку, времени от времени надувая пузырь, который тут же взрывался.       Новенький ещё раз огляделся и молчаливо уселся на свободное место рядом с молодой девушкой. Выглядела она немногим лучше него. Тёмные длинные волосы, достающие до лопаток, по-бунтарски торчали во все стороны, глаза покрасневшие, пустые, чёрная спортивная куртка была очень велика ей и явно была с чужого плеча, а лицо болезненно-бледное с тёмными кругами под глазами. Девушка, сгорбившись, сидела в полном молчании и, вытянув руки перед собой, нервозно теребила перстень на указательном пальце, устремив отсутствующий взгляд вперёд. Казалось, пребывание в этом богом забытом месте её вообще не напрягало и никак не волновало.       – Поттер! – нарушил тишину командный голос полицейского. – На выход!       Послышалась небольшая возня в замке, и дверь в камеру распахнулась. Тёмноволосая девушка подняла голову и, поднявшись с места, покорно вышла из камеры. Дважды повторять было не нужно. Пока полицейский снова запирал дверь, Гарри Поттер незаметно вытащила торчащую из кармана его куртки сигарету и прошла мимо него в коридор. Волшебница была удивлена, что за ней вообще кто-то пришёл. Сама она уже настроилась на то, чтобы недельку провести в камере. Дурслей не заботило: дома ночует их племянница или же нет.       Однако на этом сюрпризы не заканчивались. Эту женщину она никак не ожидала увидеть!       – Мисс Фигг? – удивлённо воззрилась на соседку-сквибба Гарри.       С грохотом за ними захлопнулись двери полиции. Женщины вышли на улицу и, вглядываясь в уже потемневшее вечернее небо, спускались по лестнице.       – Дамблдор всё ещё приказывает Вам следить за мной? – засунув сигарету в рот, беспечно поинтересовалась «Девочка-Которая-Выжила». – Я ведь уже закончила Хогвартс.       – Не совсем так, – ответила Арабелла Фигг. – Это была моя личная инициатива. Дурсли не захотели вносить за тебя залог.       – Кто бы сомневался, – усмехнулась Поттер, поджигая сигарету.       Женщина смотрела на неё, неодобрительно качая головой:       – Гарри, ты ведь всегда казалась мне умной девушкой, а тянешь в рот всякую маггловскую дрянь. Ладно, Мерлин с этими сигаретами! Но наркотики?!       – Я не употребляю наркотики, мисс Фигг, – возразила гриффиндорка. – То, с чем задержали меня полицейские, было вообще не моим.       Только-только затянувшись, Гарриет закашлялась и с отвращением уставилась на зажатую между пальцами свою первую сигарету. Как вообще магглы это курили? Гадость ведь та ещё! Травка хотя бы позволила ей на мгновение забыться и перестать думать о смерти Сириуса… Нет, она вовсе не лгала мисс Фигг. Гарри Поттер действительно не употребляла наркотики, а этот – как там говорил тот маггл? – «косячок» раскурила из любопытства. Какой-то парень подсел в парке и просто предложил попробовать. Несмотря на то, что это действительно на какое-то время заглушило боль и пустоту в душе, волшебница твёрдо решила, что дрянь эту в руки больше никогда в жизни не возьмёт. Ночь в камере ей совершенно не понравилась.       – Прекрати мучить себя, – устало вздохнула мисс Фигг. – Почему ты всё ещё живёшь с Дурслями? Ты уже взрослая и вполне можешь оставить эту семейку.       – Я несовершеннолетняя, – криво улыбнулась Гарри, поддразнивая, и выбросила сигарету в мусорку. – Мне ещё нет восемнадцати.       – Ты знаешь, что я имею в виду!       Девушка снова невесело усмехнулась. По меркам магического мира она действительно была уже взрослой состоявшейся волшебницей, ведь совершеннолетие у них наступало при достижении семнадцати лет. В отличие, от маггловских законов, по которым Поттер всё ещё должна была оставаться под присмотром своих законных опекунов – Петунии и Вернона Дурслей.       – Я ясно дала понять, что не хочу возвращаться в магический мир, – просто сказала гриффиндорка.       – Что за глупости? – в очередной раз взвилась сквибб. – Ты же Гарри Поттер! Девочка-Которая-Выжила!        – Мне и среди магглов хорошо, – слабо хмыкнула Гарриет.       – Сама себе хотя бы не лги, – всезнающе прокомментировала Арабелла Фигг.       Гарри горько рассмеялась, опустив печальный взгляд вниз. Они поймали такси и приблизительно через полчаса приехали на Тисовую улицу, которая мрачно приветствовала их тишиной. Расплатившись с таксистом, женщины вышли из машины и собирались распрощаться.       – Спасибо Вам, мисс Фигг, – поблагодарила её Гарри Поттер. – Я верну Вам деньги, честно.       – Ох, да на что мне сдались эти маггловские бумажки! – отмахнувшись, фыркнула она и, будто что-то вспомнив, вдруг принялась копаться в своей сумке. – Насколько я помню, завтра твой день рождения, так ведь?       Не успела волшебница ничего ответить, как Арабелла Фигг, буквально, вложила ей в руки подарок. Это была небольшая толстая книжица в красивом кожаном переплёте. Через неё тянулся приятный на ощупь бархатный поясок, закрывающий книгу на клёпку. Страницы были пустые, белоснежные, от них приятно пахло пергаментом и чернилами, а к позолоченному корешку прикреплялось красивое красное перо. Гарри понятия не имела для чего это, но от подарка была в восторге. Это было так красиво.       – Это дневник, – словно прочитав её мысли, пояснила мисс Фигг. – Я вижу тебя каждый день и давно заметила, что ты давно ходишь сама не своя. Говорят, если каждый день вести записи о том, что с тобой происходит, и о своих мыслях и чувствах, становится намного легче. Я думаю, тебе тоже стоит попробовать.       – Спасибо, – прошептала девушка, подняв на неё болезненный, но благодарный взгляд.       Арабелла Фигг улыбнулась и ушла по направлению к своему дому. Поттер на самом деле не была уверена, что воспользуется советом женщины, однако была искренне благодарна за заботу. После смерти Сириуса проявлять её к «Девочке-Которая-Выжила» было больше некому.       Ровно в восемь вечера Гарриет открыла дверь и вошла в дом. Тут же включившийся в коридоре свет ослепил волшебницу, уже привыкшую к темноте. В прихожей с суровыми лицами стояли её дядя и тётя и, скрестив руки на груди, смотрели на него. Но если Петуния выглядела просто раздражённой, то у Вернона от злости даже нервный тик появился. Гарри Поттер нервно сглотнула. Хороший приём её точно не ждал.       – Ты немедленно отправишься наверх, – размахивая указательным пальцем, с растоновкой произносила тётя Петуния. – Ты не будешь выходить оттуда, если тебе не будет велено, ясно?!       – Да, тётя Петуния, – хрипло отозвалась она.       – Очень хорошо.       Петуния Дурсль в последний раз смерила племянницу недовольным взглядом и, развернувшись, поспешила на кухню накрывать на стол, за которым уже сидел, злорадно подсмеиваясь над кузиной, её сын Дадли. Женщина не успела отойти и на несколько шагов, как в тишине послышался громкий шлепок.       – Что ты устроила? – негодовал рассерженный Вернон Дурсль. – Мою племянницу арестовали за наркотики! Что было бы, если бы соседи об этом узнали? Какую бы тень это бросило на нашу семью?!       – Это было всего лишь недоразумение, – потирая горящую от увесистой пощёчины щеку, пробормотала Гарри.       – Ах, недоразумение! – ещё больше разозлился мужчина.       Девушка скривилась, зашипев от боли, когда он схватил её за волосы и резко дёрнул вниз, задрав голову. Поттер могла бы легко превратить любимого дядюшку в жабу, если бы захотела, но этому препятствовало два очень важных момента. Во-первых, её волшебная палочка из остролиста валялась где-то на дне старого сундука в чулане. Гриффиндорка не собиралась возвращаться в волшебный мир и вот уже два месяца не прибегала к колдовству – она отказалась от него. Это и была одна из причин, по которой Дурсли позволили ей жить с ними.       А, во-вторых, Гарриет было всё равно. Ей было плевать, что с ней сделает мистер Дурсль и насколько сильно изобьёт её сегодня. Физическая боль сводила с ума, и в течение нескольких дней было совершенно невозможно полноценно работать, но, по крайней мере, она заглушала боль душевную и… Гарри Поттер считала, что заслужила это. Она до сих пор винила себя в смерти Сириуса.       – Я отучу тебя от твоих дурных наклонностей, – прошипел Вернон.       Дядя, как котёнка, швырнул наглую девчонку в сторону лестницы. Волшебница ойкнула и, споткнувшись, упала на неё лицом вниз, больно ударившись об деревянные ступеньки. Сжав зубы, Гарри кое-как поднялась на ноги, чувствуя, ноющую пульсирующую боль в коленках, боку, локте и челюсти. Разбитая губа неприятно щипала, и Поттер уже как-то флегматично, пугающе привычно дотронулась до маленькой струйки крови, показавшейся в уголке рта. Не отводя от неё грозного взгляда, Вернон Дурсль демонстративно складывал пополам свой ремень с увесистой пряжкой и кивком головы показал племяннице подниматься наверх. Она безропотно подчинилась. Её ждало очередное наказание.

***

      В Лондоне уже второй день, не переставая, шёл дождь. Крупные капли били по окнам, слезинками скатываясь по стеклу. На улице появились небольшие лужицы. Небо было удручающе серым, пасмурным. Всё это нагоняло уныние и тоску на обитателей и без того мрачного Паучьего Переулка.       Северус Снейп сидел в кресле в старом доме, ещё принадлежавшем его родителям, и, закинув ногу на ногу, хмуро читал какой-то увесистый фолиант. Происходящее за окном его совершенно не заботило. Он просто погрузился в свои мысли и, грубо говоря, наслаждался одиночеством и покоем.       Вдруг со стороны камина послышалась какая-то возня. Северус резко выпрямился, захлопнул книгу, отложив её, и по привычке схватился за волшебную палочку. Мужчина никого не ждал. У него было немного друзей, если так вообще можно было выразиться. Большинству людей, с которыми ему приходилось иметь дело, он не доверял.       Вспыхнуло ядовито-зелёное пламя, и в камине появился Альбус Дамблдор собственной персоной. Старик вышел, беззаботно отряхнулся, мельком оглядел гостиную и улыбнулся хозяину дома. Узнав директора, Снейп заметно расслабился и опустил волшебную палочку.       – Здравствуй, Северус, – добродушно заговорил Дамблдор. – Давно не виделись.       – Директор, – кивком поприветствовал его профессор Зельеварения. – Признаться, я не ожидал Вас здесь увидеть. Что Вас привело в мой дом?       Старый волшебник весело поглядывал на него из-под своих очков-половинок, широко улыбаясь его деловитости. Северус Снейп был очень частным человеком и не любил лишнее проявление эмоций, всегда подходя к делу с холодной отстранённостью. Ну, или с обжигающим гневом. Это уже смотря, о чём и с кем идёт речь.       – Присядь, Северус, это всё же твой дом, – мягко указал на кресло Альбус Дамблдор. – Ты слишком напряжён. Никто здесь на тебя не нападёт.       – Привычка, – криво ухмыльнулся Пожиратель Смерти, но всё же вернулся на своё место, попутно указав ему на соседнее кресло. – Итак, я слушаю, Альбус.       Директор Хогвартса сел, и перед ним на столике появились чашка ароматного чая и вазочка со сладостями. Домовой эльф был очень расторопен и прекрасно знал о предпочтениях одного из самых частых гостей хозяина дома.       – Я прошу прощения за то, что беспокою тебя в твой отпуск, – заговорил Дамблдор. – Но, боюсь, у меня есть к тебе просьба.       – Какая же? – слегка приподнял бровь Северус. – Ну же, продолжайте. Вы ведь не проведать меня пришли.       – Одно другому не мешает, – улыбнулся он и, вздохнув, деловито продолжил. – Ты ведь знаешь, что я никогда не оставлял Гарри Поттер на лето без присмотра. Арабелла Фигг много лет прожила на Тисовой улице. Она же и сообщила в прошлом году о нападении дементоров.       Декан Слизерина напрягся, вдруг остановив руку, держащую чашку, в нескольких сантиметрах от своего рта, и исподлобья взглянул на волшебника. Поттер. Ну, конечно. О ком ещё могла идти речь?       – Продолжайте, – наконец, невозмутимо произнёс он, сделав короткий глоток.       – К сожалению, мисс Фигг пришлось отправиться в больницу Св. Мунго, – сложив руки на животе, рассказывал Альбус Дамблдор. – У неё появились серьёзные проблемы со здоровьем. Тисовая улица остаётся без присмотра.       Снейп прищурился. Он уже знал, куда клонит старик, и это ему не нравилось.       – И я подумал о тебе, Северус, – закончил свою мысль директор. – Сейчас трудные времена. До тех пор, пока Гарри не вернётся в магический мир, за ней нужно приглядывать.       – Мне казалось, Поттер заявила о своём нежелании в дальнейшем жить и подчиняться законам магического сообщества, – монотонно заметил Северус Снейп. – Она предпочла остаться в мире магглов.       – Она расстроена, – печально вздохнул Дамблдор, засунув в рот шоколадную конфетку. – Со смерти Сириуса прошло всего два месяца. Гарри очень напугана и потеряна, и я хочу дать ей время придти в себя. Но, боюсь, в мире магглов для неё ещё опаснее, чем в магическом.       – Вы не подумайте, что я пытаюсь оспорить Ваше решение, директор, – хладнокровно заговорил профессор, – но, тем не менее, не думаю, что это хорошая идея. Я по-прежнему готов шпионить для Ордена и, если Поттер всё же образумится, помочь Вам и ей в войне с Тёмным Лордом. Однако я не думаю, что моё присутствие на Тисовой улице будет приносить какую-то ощутимую пользу.       – Северус, – начал старик, – я понимаю, у вас с Гарри произошёл неприятный инцидент. Ты имеешь право злиться, но я бы не просил тебя об этом, если бы не считал это важным.       – Дело совершенно не в этом, – терпеливо возразил Северус. – Вы представляете реакцию Поттер на моё появление на Тисовой улице? Мне хватило пререканий с гриффиндорской знаменитостью ещё со времён Большой Истерики.       – Ей нелегко, Северус. Однако я не могу уповать на удачу, – серьёзно сказал Альбус Дамблдор. – Гарри совершеннолетняя, и теперь защищает её уже не магия крови, а лишь незнание Пожирателей Смерти о её местонахождении. Как долго это продлится? Неизвестно. Но пока отказавшаяся от колдовства Гарри Поттер находится в мире магглов практически на виду у Волдеморта, её нельзя оставлять одну. Я доверяю тебе, Северус, и ты в случае опасности сможешь защитить Гарри. Она не может погибнуть, ведь Гарри Поттер…       – … последняя надежда Магического Мира? – закончил за него профессор Зельеварения, невесело усмехнувшись.       – Боюсь, что так, – со вздохом кивнул старый волшебник.       Снейп в недовольстве скривил губы, мрачно наблюдая за происходящим за окном. Что ж… Как будто бы у него был выбор!

***

      Это был тёплый солнечный день, каких мало бывает в Туманном Альбионе. Цвели цветы, зеленела трава, слышалось пение птиц и шорох листьев на ветвях деревьев, качающихся на ветру.       В саду дома Дурслей на траве сидела Гарри Поттер и, прислонившись спиной к стволу высокого ветвистого дерева, делала записи в своём личном дневнике по совету Арабеллы Фигг. А писать ей действительно было о чём, и это было написано у неё на лице. В буквальном смысле.       Два дня назад дядя Вернон очень серьёзно наказал девушку. Ноги и колени были покрыты синяками, нижняя губа разбита, после неудачного падения на лестницу на челюсти виднелся желтовато-фиолетовый синяк, а спина, на которую пришлось большинство ударов дядюшкиного ремня, сильно болела. Жизнь с Дурслями была совсем не сахаром. Гарри могла получить наказание за что угодно, если Вернон посчитает её действия «серьёзным проступком». Однако волшебнице всегда казалось, что её это совершенно не волнует.       Но всё оказалось не совсем так. Несмотря на свою покорность, Поттер всё же чувствовала глубокую боль и обиду. В ней бурлила куча противоречивых эмоций. Перо скребло бумагу со скоростью света, выводя слова и складывая их в предложения. Гриффиндорка писала и писала, чувствуя, что это действительно помогает. Гарриет как будто бы выплёскивала пар. Ровно до того момента, пока статная женская фигура не загородила собой солнечный свет, бросая на Поттер тень.        – Почему бездельничаешь? – вперив руки в бока, строго поинтересовалась Петуния Дурсль. – У тебя разве нет никакого занятия?       – Вы мне ничего не велели, – отложив дневник, просто ответила Гарри Поттер.       – А спросить ты уже не можешь? – наморщила вздёрнутый нос она. – Я целый день работаю, готовлю, убираю, стираю, ухаживаю за цветами…       – Так Вам что-то нужно? – устало прикрыв глаза, прямо спросила волшебница, так и не дослушав её тираду.       – Грубая девчонка! – взвизгнула Петуния и, оглядев выпученными глазами сад, наугад выпалила. – Лучше займись клумбой!       Даже не слушая её причитаний, Гарри поднялась с травы и, надев садовые перчатки, приблизилась к клумбе. Опустившись на корточки, она с усердием принялась пропалывать маленькой тяпкой клумбу с красивыми яркими цветами, даже, несмотря на крики тётушки, чувствуя некое умиротворение. Дурсли считали это наказанием, но Поттер действительно нравилось возиться с землёй. Это давало возможность немного отвлечься от удручающей реальности и провести пару часов в тишине и покое.       – …маленькая, самонадеянная, грубиянка! – возмущалась тётя Петуния. – Погоди. Вот вернётся Вернон с работы и научит тебя манерам. Видимо, с первого раза ты не понимаешь, что…       – Я могу Вам чем-то помочь?       Женщина вздрогнула и обернулась на голос. Она увидела худого высокого мужчину тридцати с лишним лет, который, облокотившись об забор, с любопытным прищуром наблюдал за небольшой семейной ссорой в саду Дурслей. Незнакомец выглядел опрятно, статно, как истинно интеллигентный англичанин. Длинные чёрные волосы чуть-чуть не доставали до плеч и были убраны в хвост, на заострённом прямом носу сидели очки, за которыми блестели ледяные чёрные глаза. Держался он с достоинством лорда, хоть на такового и не походил. Кремового цвета пиджак, надетый поверх белоснежной рубашки, обтягивал широкие плечи, а из-за светло-серых брюк его ноги казались ещё длиннее, чем были.       Петуния Дурсль настороженно смотрела на любопытного прохожего, будто чувствуя в нём некую угрозу. Она никак не могла избавиться от ощущения, что что-то в нём было смутно знакомое.       – Нет, всё в порядке, благодарю, – выдавила из себя вежливую улыбку Петуния и, повернув голову в сторону племянницы, сжала её плечо, шёпотом предупредив. – Не оборачивайся.       Гарриет невесело усмехнулась. Ещё бы тётушка не хотела, чтобы незнакомец видел её. У волшебницы на лице был такой впечатляющий синяк, что любой нормальный человек после подобного ещё и в полицию заявит. Такой нелестной огласки для своей семьи Дурсли, разумеется, не желали.       Северус Снейп был мастером обмана и не хуже замечал чужой. Когда Гарри Поттер не обернулась даже на голос своей тёти, а, напротив, с каким-то нервозным ещё большим усердием заработала тяпкой, профессор нахмурился в подозрении. Его цепкий взгляд упал на её руки с засученными рукавами. На левом запястье девушки виднелись свежие синяки, чем-то напоминающие следы от чьих-то пальцев.       Заметив перемену в его взгляде и явно не в лучшую сторону, Петуния снова нервно улыбнулась и, отобрав у племянницы тяпку, с фальшивой лаской заговорила:       – Гарри, милая, оставь уже эти грядки! Отправляйся в дом. Нам нужно поговорить.       – Но клумбы…       – Подождут, – как можно незаметнее прошипела ей в ухо женщина. – А теперь быстро в дом!       Гарри покорно оставила работу и вместе с тётушкой, впервые в жизни по-матерински обнявшей её за плечи, зашагала в сторону дома, опустив голову.       – До свидания! – улыбнувшись, через плечо бросила вежливое прощание Петуния Дурсль и, казалось, ускорила шаг.       – До свидания, – медлительно повторил Северус.       Он в хмурой задумчивости проводил взглядом двух женщин, пока те, наконец, не скрылись в доме, с грохотом захлопнув за собой дверь. Ему даже в какой-то момент показалось, что перепуганная Петуния поспешно закрыла дверь на ключ, и его губы тронула холодная усмешка.       Невербальным Акцио Снейп призвал к себе оставленный в траве дневник и, с лёгкостью открыв его, большим пальцем пролистал страницы. Что-то с Поттер и её маггловскими родственничками было определённо не так, и профессор собирался узнать что.