III. Суровое наказание.
16 января 2017 г., 21:48
Примечания:
За эту часть прощу прощения. Обычно такое дело я не люблю.
В доме Дурслей было подозрительно тихо. Северус Снейп, слегка прищурив чёрные глаза, напряжённо наблюдал за их опустевшим двором, нервно теребя длинными пальцами волшебную палочку. Он видел, как Петуния усадила хнычущего Дадли, который всё ещё прижимал к своему сломанному носу платок, в машину и уехала, по-видимому, в больницу. Минуту спустя с работы вернулся Вернон и вошёл в дом. С тех пор Северус чувствовал себя неспокойно.
Ему не было велено вмешиваться в семейные дела магглов. Его заботой была только защита Гарри Поттер от предполагаемого нападения тёмных сил. Да и мистер Дурсль мог пока и не знать о том, что его племянница сделала с его единственным сыном. Но после того, что профессор узнал и увидел… Если Дурсль только попробует, если Снейп почувствует хоть какой-то подвох, то немедленно войдёт в дом, наплевав на все правила. Аппарировать прямо в гостиную Дурслей он не мог – всё же директор не мог оставить свою Золотую Девочку хотя бы без самых примитивных защитных чар, однако это не помешает Северусу Снейпу пусть даже и силой притащить Поттер в Хогвартс. И пусть Дамблдор сам с ней разбирается! А бывшему Пожирателю Смерти уже до зубной боли надоело невидимой тенью наблюдать за упрямой взрослой волшебницей, строящей из себя маггла!
Раздражение всё росло. Северус нахмурился. Действительно было как-то слишком тихо. Даже телевизор не был включён, в который, словно заколдованный, каждый день пялился глава семейства вместе со своим сыном.
Вдруг зоркий глаз шпиона уловил на втором этаже какое-то движение. Вернон Дурсль подошёл к окну, воровато поозирался и, словно убедившись в чём-то, плотно задвинул шторы. Декан Слизерина напрягся в предчувсвии чего-то нехорошего. Что-то было определённо не так.
– И это меня называют сальноволосым ублюдком, – холодно пробормотал Снейп и, выхватив волшебную палочку, решительно зашагал в сторону дома.
***
Гарри Поттер молчаливо сидела на краешке своей кровати и, устремив отсутствующий взгляд на закрытую дверь, ожидала своей участи. Кулак до сих пор пульсировал от удара. Она даже не сомневалась, что Дадли непременно нажалуется родителям об их небольшом столкновении. Дядя Вернон мог разозлиться из-за сущей ерунды. В какую ярость он придёт, узнав, что проклятая ведьма разбила его единственному сыну нос, даже представить было страшно. Но Гарри это не слишком волновало. Дадли заслужил это. «Девочка-Которая-Выжила» могла стерпеть многое, но только не оскорбление своих покойных родителей. Её до сих пор колотило от гнева, и это делало ситуацию ещё хуже. В таком состоянии Поттер редко когда могла держать язык за зубами и удержаться от дерзости, что было уже тысячу раз проверено на уроке Зельеварения. И, если это произойдёт, Дурсль мог во вспышке ярости просто забить племянницу до смерти. Дверь со скрипом отворилась, и гриффиндорка вскинула голову. На пороге появился разъярённый, как Венгерская Хвосторога, Вернон Дурсль и, казалось, едва сдерживал порыв придушить её на месте. Гарриет медленно поднялась, с упрямой гордостью выдерживая его бешеный взгляд. Казалось, у мужчины изо рта вот-вот пойдёт пена. Он размашисто ударил её, и волшебница беспомощно упала, больно ударившись ещё не зажившей спиной об батарею, и сползла на пол лицом вниз. Гарри Поттер скривилась от боли и из-под полуприкрытых век слабо посмотрела на уже лиловое от ярости лицо дяди. – Что ты себе позволяешь, отродье?! – взревел Вернон. – Как ты посмела разбить нос своему кузену?!! Петунии пришлось отвезти Дадли в больницу! – Он заслужил это, – сплюнув кровавую слюну, огрызнулась она. Это было её огромной ошибкой. Мужчина разозлился пуще прежнего и с силой пнул её ногой в живот. Гарри глухо вскрикнула, задохнувшись от боли, и уткнулась лбом в пол, судорожно выдохнув. – Ты маленькая дрянь! – Его зло выпученный глаз дёргался в нервном тике. – Тебя растили в этом доме! Не один нормальный человек не смог бы вытерпеть такую змею в своём доме, а мы заботились о тебе семнадцать проклятых лет! И это твоя благодарность?! Он снова ударил её. Девушка вздрогнула всем телом и что-то промычала в пол, чувствуя, как по боку растекается боль. Дурсль гневно запыхтел, как паровоз, и резкими движениями стал вытаскивать из своих брюк широкий ремень с тяжёлой металлической пряжкой. – Я отучу тебя дерзить старшим! – с тихой яростью пообещал дядя. – Вставай! Сжав зубы, Поттер начала кое-как подниматься на дрожащих ногах, но Вернон в своём гневе был нетерпелив. Он силой дёрнул её за плечо, да так, что волшебница аж открыла рот в беззвучно крике, зашипев от боли. Дядюшка грубо толкнул любимую племянницу к противоположной стене, и Гарриет влетела в неё, упершись ладонями. В следующую секунду на спину обрушился первый удар. Гриффиндорка едва смогла сдержать крик. Ещё не зажившая с прошлой серии наказаний плоть разгорелась дикой болью. Со свистом ремень рассёк воздух и снова обрушился на спину. Гарри Поттер выгнулась, до крови прокусив губу. Глаза обожгли крупные слёзы. С третьим ударом ноги подкосились, и Поттер с криком рухнула на колени. Её крик, казалось, разжёг в мужчине азарт. Вернон увлечённо лупил племянницу ремнём всё с новой и новой силой. Гарри старательно пыталась сдержать крик, но это далеко не всегда получалось. «Я заслужила». Очередным ударом ремень рассёк на спине кожу. Даже сквозь футболку он оставлял на спине пылающие болью широкие полосы и ссадины. Жёлтая ткань местами пропиталась небольшими пятнами крови. «Я заслужила... Я заслужила... Я заслужила…» – на каждый новый удар мысленно повторяла как мантру волшебница. Заплаканное лицо кривилось от боли. Удары металлической пряжкой помимо новых, открывали старые, ещё незажившие раны. Вырывающийся против воли крик уже стал совсем хриплым. На него уже не было сил. Дурсль снова ударил Поттер ремнём, но с её стороны послышался только мученический стон. Мужчина невольно ухмыльнулся. Это разжигало в нём не такой яростный огонь, как крики, но тоже приносило садисткое наслаждение. Девушка завалилась на бок и, кое-как выпрямившись, подняла покрасневшие глаза на дядюшку. Его горящий безумием взгляд оценивающе оглядывал результаты своих трудов на её израненном спортивном теле, пока не остановился на оголённом плече. Во время наказания рукав футболки съехал, открывая плечо и начало округлой красивой женской груди. Язык невольно облизнул пересохшие губы, и Вернон нехорошо ухмыльнулся. Он достиг окна, зачем-то огляделся, грубым движением задвинул шторы, а затем начал медлительно приближаться к племяннице, страшно вытаращив горящие каким-то странным непонятным блеском глаза. Гарриет смотрела на него недоумённо, пока не заметила, как мужчина принялся дрожащими пальцами расстегивать ширинку. Её лицо в секунду исказилось ужасом. – Нет… – хрипло выдохнула она, испуганно таращась на него. Гарри Поттер попыталась было оттолкнуть мистера Дурсля и броситься бежать, но тот перехватил её тонкие руки и грубо заломил за спину. Волшебница вскрикнула от боли. Её сердце бешено колотилось, как до смерти перепуганная птица, пока дядя туго связывал её руки за спиной ремнём. Она чувствовала над ухом его пыхтение, несвежее дыхание обжигало её напряжённую шею, посылая по всему телу леденящий душу холодок. Потная толстая ладонь забралась под футболку, похотливо сминая грудь. Гарри всхлипнула, отчаянно брыкаясь и вырываясь. Послышался треск трикотажной ткани. Мужчина прижимался к её молодому телу, сзади в девушку упиралось что-то твёрдое. В секунды животного страха она даже умудрилась как-то ударить его, за что тут же получила новую увесистую пощёчину. – Пустите! – потребовала Поттер, пытаясь вырваться из стальных рук. Толстые пальцы схватили её за волосы, и мистер Дурсль, с силой дёрнув за них, заставил задрать голову так, чтобы гриффиндорка могла видеть его искажённое гневом и похотью одновременно лиловое лицо. – Ты ведь не понимала по-хорошему, отродье, – пропыхтел ей в ухо Вернон Дурсль. – Значит, придётся научить тебя манерам по-другому. Я тебя научу себя уважать. Гарри беспомощно вытаращилась на него в ужасе, морщась от боли в спине и сильно оттянутых волосах. По побледневшим щекам покатились слёзы. Его рука уже потянулась к пуговице на её джинсах, когда дверь вдруг распахнулась, с грохотом впечатавшись в стену. Дурсль и Гарриет вздрогнули, одновременно обернувшись. В комнату влетел ураган гнева и ярости, в котором гриффиндорка, даже несмотря на весь этот маскарад, признала своего бывшего профессора Зельеварения. Когда Северус Снейп увидел, что именно здесь происходит, случилось то, что, казалось, было уже невозможно. Он разозлился ещё сильнее. – Убери от неё руки, – предупреждающе процедил Северус. Вернон мгновенно побледнел и так и замер в ужасе, даже не в силах пошевелиться. Пугающе холодно глядя на него исподлобья, Пожиратель Смерти едва заметно дёрнул волшебной палочкой. Невербальнным заклятием маггла отшвырнуло от ошарашенной Гарри к стене и, немного приподняв над полом, прилепило к ней. – Что Вы делаете?! – заверещал до смерти перепуганный Вернон Дурсль. – В-вы... Вы психопат!!! – Может, я и психопат, зато не извращенец, – монотонно проговорил Снейп и снова взмахнул волшебной палочкой. Скользя спиной по стене, любимый дядюшка Поттер начал медленно подниматься к потолку. Вернон заистерил, дёргался, извивался, стучал кулаками, но декан Слизерина только неумолимо прослеживал пугающе-ледяным взглядом его путешествие. Голова со стуком врезалась в потолок, и маггл вскрикнул от боли, потирая потной ладонью макушку. Гарри испуганно моргала, не в силах отвезти взгляд от происходящего. Она ещё никогда не видела профессора в такой ярости. Волшебная палочка со свистом рассекла воздух. Дурсля грубо перевернуло горизонтально, да так, что в позвонках послышался хруст. Его с силой протащило по потолку, и визжащий, как дитя, мужчина завис над комнатой, прикованный к потолку. Вернон Дурсль судорожно бормотал мольбы о пощаде. Мало, кто знал, но этот человек боялся только двух вещей: магов и высоты. Его жирное лицо уже позеленело от ужаса. Он по-прежнему о чём-то отчаянно умолял, в то время как Северус Снейп со злобной невозмутимостью перебирал в голове все тёмные заклятия, какие только знал. В сравнении с некоторыми из них даже три непростительных заклинания казались гуманными. Волшебник был готов стереть его в порошок. Недовольно скрипнув зубами, Северус отринул наиболее болезненные и опасные для жизни заклинания и направил на маггла волшебную палочку, сделав короткий пасс. Вернон вдруг почувствовал, как его бок кольнуло слабой болью. Потом в животе. В ноге. Груди. Руке. Голове… И вдруг он прогнулся, почувствовав все болезненные уколы одновременно, и истошно завопил. Гарри вздрогнула, нервно сглотнув. Профессор же удовлетворённо ухмыльнулся и, слегка облегчив боль, но не убрав её совсем, наложил на комнату заглушающие чары. Не хватало ещё, чтобы прибежали соседи. Дурсль ещё своё не получил. Его ждёт очень долгая, болезненная ночь. Не обращая внимания на крики, Снейп развернулся и мрачно приблизился к Поттер. Чёрт, на неё даже смотреть было больно. Покрасневшие глаза испуганно вытаращены, на челюсти всё ещё желтел синяк, губа разбита, слегка обнажившаяся из-за надорванной, местами окровавленной футболки грудь часто вздымалась, а по связанным за спиной рукам были рассыпаны мелкие синяки, напоминавшие следы от пальцев. – Повернитесь, – хладнокровно велел декан Слизерина. Гарри шарахнулась от него и неулюже попятилась на коленках назад. Северус Снейп нахмурился и устало вздохнул. Она сейчас походила на перепуганную лань, дрожащую всем телом и затравленно смотрящая на всё большими заплаканными глазами. – Мисс Поттер, – самым мягким тоном, на какой был только способен, заговорил профессор, – просто повернитесь ко мне спиной. Пожалуйста. Гарриет недоверчиво смотрела на него в течение нескольких секунд, а затем, немного помедлив, сделала так, как он сказал. Послышались шаги. Волшебница спиной чувствовала, что Северус стоит прямо за ней, и всё внутри вдруг похолодело от страха. Она понимала, что его бояться не нужно, но не могла совладать с ужасом, переполняющим всё её существо. Волшебная палочка коснулась её связанных запястей, слегка задев кожу, и ремень с грохотом упал на пол, освобождая руки. Гарри Поттер тут же развернулась, потирая ноющие запястья. О, Мерлин, неужели всё закончилось? – Вы в порядке, Поттер? – спросил профессор Зельеварения. – Встать сможете? Гриффиндорка коротко посмотрела на кричащего от страха Вернона Дурсля и, опустив голову, часто закивала. Гарри медленно поднялась, зашипев сквозь плотно сжатые губы от боли в спине, неуверенно взглянула на молчаливо наблюдающего за ней Снейпа и обхватила себя дрожащими от какого-то потусторонненого холода руками. Северус Снейп вздохнул, стащил с себя кремовый пиджак, который, признаться, люто ненавидел, и осторожно набросил ей на плечи, стараясь не задеть её раны. Волшебница вздрогнула, не готовая вообще ни к какому контакту с людьми, но всё же позволила себя укрыть и заметно расслабилась, когда зельевар отстранился. – Уходим отсюда, Поттер, – пробормотал Северус. Спорить она не стала и, снова кивнув, поплелась за ним. Каждый шаг отзывался болью во всём теле. Поттер чувствовала, как тонкие струйки крови медленно стекают по спине. В этот раз дядя превзошёл себя в извращённости наказаний. От этой мысли девушку затошнило. Когда они оказались на улице, декан Слизерина огляделся и, убедившись, что поблизости нет любопытных, а главное впечатлительных магглов, протянул бывшей студентке руку. Гарриет подняла на него недоумённый взгляд. – Возьмите меня за руку, и мы аппарируем в Хогвартс, – пояснил Снейп. Она с минуту рассматривала его протянутую ладонь и, пересилив свой страх, крепко сжала её.***
Вечером директор Школы Чародейств и Волшебства Хогвартс сидел в своём кабинете, окружённый бесчисленным количеством пергаментов. С тех пор, как вернулся Волдеморт, в школе поднималось множество вопросов, а в особенности вопрос безопасности и нововведения более сильных защитных чар на всей территории. Приходили письма и из Минестерства Магии от нового Министра, для которого были очень важны советы Верховного Волшебника Визенгамота. В общем, дел в этом году было невпроворот, кроме того, ещё не был назначен новый преподаватель Защиты От Тёмных Искусств. Преподаватели должны были вернуться в школу, чтобы подготовиться к новому учебному году, только через неделю. Во всём замке Альбус Дамблдор находился один, если не считать Филча и его кошку, а потому очень удивился, когда горгулья, охраняющая вход, сообщила о том, что к нему пожаловали гости. В следующую секунду послышался стук в дверь. – Северус? – ещё больше удивился старый волшебник, увидев на пороге своего кабинета ещё более мрачного, чем обычно зельевара. – Что-то случилось? Что-то с Гарри? – Видите ли, директор, я решил, что мисс Поттер пора съезжать с Тисовой улицы, – невесело хмыкнул тот, вводя за собой в кабинет побитую и дрожащую, как осиновый лист, девушку. – Гарри! – испуганно ахнул Дамблдор. Он даже не сразу узнал её. Стоящая перед ним молодая женщина была сильно избита, закутана в перепачканный кровью кремовый пиджак явно с чужого плеча, периодически кривилась от боли и, казалось, даже говорить не могла от шока. Северус Снейп остановился возле директорского камина, бросил короткий взгляд на двух волшебников, а затем, воспользовавшись летучим порохом, исчез в зелёном пламени. Альбус Дамблдор же всё ещё с ужасом смотрел на испорченное большим синяком и гримасой боли молодое лицо Гарри Поттер, которая к тому же очень старалась избегать сочувственных голубых глаз старика, почувствовавшего ещё большую боль в душе. – О, Мерлин… – с неверием качая головой, прошептал директор. – Дитя… Он протянул к ней руку, чтобы утешить, но «Девочка-Которая-Выжила» как-то атоматически испуганно отшатнулась от него, тараща округлившиеся заплаканные глаза. Завидев такую реакцию своей воспитанницы, Дамблдор и сам был готов заплакать. О, Мерлин, что же с ней сотворили? – Гарри… – едва слышно позвал её старик. Гарри, наконец, встретилась с ним взглядом. В её глазах читалось признание и старательная попытка доверия, но ужас событий, произошедших на Тисовой улице, казалось, отпечатался где-то глубоко внутри, и она не могла избавиться от этого, как бы ни пыталась. Альбус Дамблдор вздохнул и как можно мягче снова предпринял попытку заговорить с ней: – Гарри, ты можешь рассказать, что с тобой произошло? Выражение её лица стало таким несчастным, что волшебник заранее боялся получить ответ на свой вопрос. Гриффиндорка отвела взгляд и нервозно поправила пиджак, посильнее закутываясь в него. Она была в огромном эмоциональном шоке. – Гарри, – с отеческой теплотой снова позвал Дамблдор, пытаясь поймать её потерянный взгляд, – кто с тобой это сделал? – Её дядя. Гарри и Дамблдор одновременно обернулись на жёстко прозвучавший в тишине голос. Они не заметили появления декана Слизерина, однако теперь он вернулся из своих комнат с небольшой сумкой, полной различных трав и зелий. Поттер, встретившись с ним взглядом, спешно отвернулась, пытаясь унять колотившееся сердце, а директор наоборот отчаянно ухватился за возвращение Северуса, нуждаясь в ответах. – Он… – хрипло начал Альбус Дамблдор, ощущая поднимающийся в душе праведный гнев. – Он избил её? – Не только, – как можно спокойнее ответил профессор и, завидев ужас в осознавших глазах старого директора, поспешно исправился. – Он пытался. Но не успел. Волшебница крепко-крепко зажмурила глаза, подавляя всхлип. Голову снова заполнили картинки этого вечера, и Гарриет почувствовала, что её сейчас стошнит. Она настолько глубоко провалилась в страшные воспоминания, что даже уже не слышала, что так серьёзно обсуждают волшебники. Вновь ощутив приступ животного страха, Гарри Поттер поспешно мотнула головой, возвращаясь в реальность. Она чувствовала стойкое отвращение. – Мисс Поттер? – в третий раз позвал её Снейп. Гарри вопросительно посмотрела на мужчину, который сейчас казался каким-то чертовски усталым и вымотанным. Дамблдор взмахнул волшебной палочкой, трансфигурировав небольшое креслице для посетителей в стол, чем-то отдалённо напоминающий маггловский, хирургический. Девушка напряглась и теперь смотрела на них с подозрением. – Мисс Поттер, – уже твёрже, но как-то осторожно и медлительно сказал профессор Зельеварения, словно пытался не спугнуть в любой момент готового убежать в свою нору зайчонка, – мне нужно Вас осмотреть. В её глазах снова промелькнул страх, и Поттер нервно сглотнула, даже с места не сдвинувшись. Завидев такую реакцию, Северус Снейп попытался её успокоить. – У Вас серьёзные раны и их нужно залечить, – с молчаливой поддержкой директора убеждал её он. – Я понимаю, возможно, Вы бы предпочли, чтобы о них позаботилась мадам Помфри. Но в её отсутстие, боюсь, Вам придётся позволить сделать это мне. Гриффиндорка понимала, что он прав. Вскрывшиеся на спине раны ужасно болели, и лишь с годами выработанная привычка позволяла терпеть такое. Она должна была позволить Северусу подлечить её, в конце концов, лучше него вряд ли бы кто-нибудь с этим справился – его опыт уступал только опыту мадам Помфри. Но от одной только мысли, что придётся снять всю верхнюю одежду, чтобы профессор мог должным образом залечить все её раны, Гарриет бросало в холодную дрожь. – Гарри. – Мягкий голос Альбуса Дамблдора заставил её на мгновение расслабиться. – Северус не причинит тебе вред. Он всего лишь хочет помочь. Неловко обхватив себя руками, Гарри переводила внимательный взгляд широко распахнутых глаз от старика к зельевару, а затем, судорожно выдохнув, неуверенно приблизилась к столу. Волшебники, казалось, облегчённо выдохнули, проследив за тем, как Гарри Поттер залезла на стол, и отвернулись, давая ей немного приватности. Зашипев от боли, она осторожно стянула с себя пропитавшуюся кровью футболку, медлительно расстелив на холодной деревянной поверхности. Дрожащими от страха пальцами расстегнула бюстгалтер, также отложив его, а затем, прикрыв рукой обнажённую грудь, легла на живот. Шаги за спиной заставили её в страхе задержать дыхание. Снейп старательно хладнокровно рассматривал её исполосованную кровоточащими ранами спину, вновь почувствовав гнев. Красные следы от ремня отчётливо виднелись на измазанной кровью коже девушки, многочисленные глубокие ссадины покрывали спину, были кровопотёки в области живота и рёбер, не говоря уже мелких синяках. Не в силах на это смотреть Дамблдор уселся в кресло, стоящее напротив, и, поймав затравленный взгляд волшебницы, всеми силами пытался оказывать ей молчаливую поддержку. Когда тёплые руки зельевара осторожно коснулись её голой спины, Гарри вздрогнула, всем своим существом прийдя в ужас. Перед глазами снова вспыхнули страшное лицо дяди Вернона и его потные ладони, лапающие её тело. Закусив губу, гриффиндорка отчаянно замотала головой. Она не могла выдержать чьего-то прикосновения к себе. Просто не могла! Поттер поморщилась от сильной боли. Несмотря на то, что Северус Снейп обрабатывал её раны со всей осторожностью и невероятной мягкостью, которой она вообще не могла в нём заподозрить, процедура всё равно проходила слишком болезненно. Не говоря уже о том, что волшебница едва сдерживала порыв подскочить и убежать, куда глаза глядят. – Поттер, расслабьте спину, – мрачно велел декан Слизерина. Северус почувствовал под своими пальцами, как Гарриет снова охватила дрожь, и, вздохнув, попытался прозвучать мягче. В этот момент он чувствовал себе самым настоящим садистом не меньшим, чем Вернон Дурсль. – Послушайте, я же вижу, что причиняю Вам боль, – устало заговорил Снейп. – Я знаю, это нелегко для Вас, но попытайтесь хоть немного расслабиться. Боль перестанет быть такой сильной. Поттер часто задышала, пытаясь успокоиться, но у неё не выходило ровным счётом ничего. Она ненавидела себя за это, испытывала отвращение к жалкости своего положения и никак не могла избавиться от всепоглощающего ужаса. Это было слишком, слишком тяжело. – Гарри, – слегка наклонившись к ней, тихо заговорил Альбус Дамблдор, – я обещаю тебе, что всё будет хорошо. Ты в безопасности, ты дома, Гарри. Ты ведь веришь мне? Старый волшебник смотрел ей прямо в глаза с неописуемой теплотой и отеческой заботой, а его лицо приобрело такое ласковое выражение, что Гарри Поттер вдруг почувствовала, что да, верит. Во всём и безоговорочно. Даже если это означало, что ей придётся как-то совладать со своим страхом, она, по крайней мере, могла попробовать. Гарри судорожно выдохнула и, уткнувшись лбом в стол, вдруг крепко сжала морщинистую ладонь старика, будто бы он был её последним спасением. Дамблдор тяжело вздохнул и, мягко сжав её ладонь в ответ, заботливо опустил свободную руку на макушку гриффиндорки, успокаивающе поглаживая её по волосам. Поттер всхлипнула и тихо заплакала, чувствуя, как вместе со слезами уходит напряжение, и она начинает расслабляться. У Альбуса Дамблдора защемило сердце, и он поднял печальный взгляд на профессора Зельеварения. Северус Снейп тихо выдохнул и продолжил обрабатывать раны девушки, погружаясь в невесёлые мысли. Телесные раны он, конечно, залечить мог – труда особенного это для него не составляло, но сколько времени уйдёт у Гарриет, чтобы оправиться от такого потрясения, предсказать было невозможно.
