IV. Незваные гости Дурслей
19 января 2017 г., 19:29
На следующее утро Гарри Поттер проснулась в мягкой тёплой кровати и с удивлением обнаружила, что находится не в доме на Тисовой улице, а в своей старой комнате в башне Гриффиндора. «Девочка-Которая-Выжила» недоумённо нахмурилась и попыталась принять сидячее положение, как вдруг это простое действие отозвалось неприятным гудением в спине.
И тут она вспомнила. Потасовка с Дадли, его разбитый нос, её очередное избиение дядей, попытка изнасилования и Снейп, внезапно очень вовремя появившийся в комнате и перенёсший её в Хогвартс к шокированному Дамблдору.
Гарри с мученическим стоном спрятала лицо в ладонях, медленно качая головой. Девушка снова почувствовала, как желудок свело от пережитого страха. Если бы не Снейп… Поттер позеленела от одной только мысли, что с ней мог сделать Вернон Дурсль, и прогнулась через кровать. Её стошнило прямо на пол. Дрожащей рукой волшебница вытерла рот, подавив заблестевшие в глазах слёзы. Она даже передать не могла, насколько сильно было её отвращение.
– Гарри Поттер плохо себя чувствует? – напугал своим внезапным появлением очень знакомый домовой эльф.
– Добби? – не сдержала удивления Гарриет.
Старый друг улыбнулся своей освободительнице и щелчком пальцем прибрал беспорядок на полу, а затем снова вернул свой вопросительный взгляд просто огромных глаз к ней, видимо, всё ещё ожидая ответа. Волшебница сглотнула.
– Мне уже лучше, – мягко ответила Гарри Поттер. – Спасибо, Добби.
Это была не совсем ложь. Физически она чувствовала себя не так уж и плохо, как это могло ожидаться после инцидента на Тисовой улице. Северус Снейп хорошо залечил её раны, и они уже не отзывались такой дикой болью, как вчера. Ощутимый дискомфорт, конечно, всё ещё был, но терпеть его труда особенного не составляло. Гарри почувствовала новый прилив благодарности к профессору.
– Мастер Дамблдор сказал, что Гарри Поттер нужен покой, – в своей обычной манере затараторил Добби. – Добби с удовольствием позаботиться о Гарри Поттер.
Он снова щёлкнул пальцами, и на коленях гриффиндорки осторожно растелился комплект чистой одежды взамен её надорванной и окровавленной. Поттер не смогла сдержать улыбки, разглядывая школьную форму Хогвартса. Она, признаться, уже и не думала, что когда-нибудь снова сможет примерить её. Несмотря на обстоятельства, при которых Гарриет оказалась здесь, девушка была рада вернуться в Хогвартс и была не менее рада видеть своего друга Добби.
– Возможно, Гарри Поттер желает позавтракать? – заботливо осведомился домофой эльф. – Добби принесёт то, что пожелает Гарри Поттер.
Волшебница немного смутилась.
– Добби, я, правда, даже не знаю…
– Мастер Дамблдор сказал, что Гарри Поттер обязательно должна поесть! – с материнской строгостью миссис Уизли воскликнул он. – Что бы Гарри Поттер хотела на завтрак?
– Кстати… насчёт мастера Дамблдора, – стараясь не обидеть друга, осторожно сменила тему Гарри Поттер. – Я бы хотела его увидеть. Это возможно?
– Добби очень жаль, Гарри Поттер, – виновато покачал головой Добби. – Но мастер Дамблдор вместе с мастером Снейпом отлучился из замка. Мастер Дамблдор и мастер Снейп отправились к родственникам Гарри Поттер.
– Они что? – удивлённо переспросила она.
Гарри понятия не имела, зачем волшебники отправились к Дурслям, но это ей не нравилось. Она, конечно, недолюбливала своих родственников, что, к слову, было взаимно, но иметь дело с Дамблдором и Снейпом… Поттер нервно сглотнула. Для Дурслей, на дух непереносивших всё волшебное, это будет тяжёлым испытанием.
– Добби не должен был этого говорить, – виновато хихикнул домофой эльф, нервно грызя на руке ногти. – Добби приготовит завтрак для Гарри Поттер!
Послышался хлопок, и Добби исчез, оставив гриффиндорку наедине со своими мыслями. Гарриет задумчиво покусала губу, а затем, отбросив одеяло, слезла с кровати и, захватив оставленную для неё одежду, направилась в ванную комнату.
***
Вернувшаяся вместе с бедным Дадликом из больницы Петуния пришла в ужас, увидев на потолке в комнате своей племянницы Вернона. Тот кричал, звал жену на помощь и плакал, как ребёнок. Всё тело ломило, нервные окончания сходили с ума от боли. Казалось, за эту ночь на голове мистера Дурсля прибавилось седых волос. До смерти перепугавшийся Дадли закричал, вовсе глаза глядя на своего отца, и вбежал в свою комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Он даже придвинул к двери кресло и тут же сам уселся в него, видимо, боясь, что злобные колдуны сотворят с ним то же самое. Родители в соседней комнате одновременно кричали в ужасе, заглушая друг друга. – О, Господи, Вернон! – хваталась за голову Петуния. Её муж силился объяснить, что произошло, но, находясь на грани истерики, он сейчас больше походил на умалишённого. Женщина в панике носилась по дому, не зная, что делать. Звонить в скорую? В полицию? В службу спасения? Куда?! Учитывая тот факт, что Петуния Дурсль даже не сомневалась, что весь этот кошмар был делом рук Гарри подобных, звонить действительно было некуда. Её попросту могли принять за сумасшедшую! Вдруг послышался звонок в дверь. Миссис Дурсль вскинулась, глаза испуганно забегали, но всё же она взяла себя в руки и решительно открыла дверь. При виде таких гостей хозяйка дома чуть не грохнулась в обморок. На пороге стояли два человека очень странного вида. Первый был чудаковатый старик с выдающейся серебристой бородой, облечённый в длинную мантию. Второй – мрачного вида высокий мужчина в чёрном с длинными тёмными волосами, практически достающими до плеч. – Думаю, нам есть о чём поговорить, миссис Дурсль, – произнёс Дамблдор. Петуния оторопело вглядывалась в лицо директора школы Гарри и с недовольством поджала губы. Она надеялась, что больше никогда его не увидит.***
Шум воды приносил спокойствие и умиротворение. Тёплые капли струились по спине, облегчая небольшую боль, обволакивали округлые плечи, ласкали шею. Устало прикрыв глаза, Гарри подставила лицо под струи воды, проводя ладонями по щекам и влажным волосам. Она помыла душистым шампунем голову, смыла с себя засохшую кровь и почувствовала, как её тело обмякает и, наконец, расслабляется. Покончив с водными процедурами, Поттер аккуратно, чтобы не побеспокоить свои раны, обтёрлась мягким полотенцем и вдруг замерла. Её взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале, и «Девочка-Которая-Выжила» нервно сглотнула. Помимо ран на многострадальной спине всё её тело покрывали синяки. На бёдрах. Руках и ногах. На правом плече. Челюсти… Особенно большой кровоподтек находился в области живота. В ушах зазвенел собственный крик, когда дядя Вернон ударил её ногами. Гарриет встряхнула головой, прогоняя настырное видение, и торопливо схватила лежащую на стуле белую рубашку. Гриффиндорка накинула её на плечи и принялась застёгивать многочисленные пуговицы. Но пальцы плохо её слушались. Свист ремня, надолго врезавшийся в память, снова послышался в голове. Перед глазами пронеслась пугающая цепочка воспоминаний. Адская боль. Удары, рассекающие спину. Окровавленная ткань, противно прилипающая к горящей коже. Связанные за спиной руки. И хриплый голос, шипящей ей прямо в ухо. Я тебя научу себя уважать. Гневно сжав зубы, Гарри Поттер с силой ударила ладонью по стеклу. Пульсирующая боль тут же отозвалась в руке, но девушку это не волновало. Ей просто нужно было выплеснуть свой страх и гнев. – Эй! – возмущённо воскликнуло зеркало, глядя на неё внезапно появившимися грозными глазищами. – Хватит размахивать руками! Мне же больно! – Извините, – даже забыв удивиться, пробормотала Гарри и принялась спешно одеваться. Ей нужно успокоиться. Возможно, Добби был прав. Может, ей действительно стоит что-то съесть? Если после такого вообще что-то сможет положить себе в рот…***
– Это ведь ваших рук дело? – враждебно ощетинилась Петуния Дурсль. Гостеприимным её приём назвать было никак нельзя. Она даже не сразу впустила явившихся на её порог волшебников в дом. Разумеется, никакого чая предлагать ненавистному директору Хогвартса, просто обожающему сладости, Петуния тоже не стала. Альбус Дамблдор вместе с Северусом Снейпом бесцеремонно уселся на диван и приглашающим жестом предложил хозяйке дома сделать то же самое. Женщина ошалела от такой наглости, но, упрямо сжав губы, всё же села в кресло напротив них и теперь всем своим видом показывала «мерзким колдунам», как им здесь не рады. – О чём именно Вы говорите, Петуния? – в любопытстве осведомился Дамблдор, невинно глядя на неё из-под своих очков-половинок. – Вы ещё и издеваетесь надо мной?! – взвизгнула она. – Являетесь в мой дом, оставляете под моим порогом ребёнка моей сумасшедшей сестрицы, а затем снова врываетесь сюда и угрожаете моей семье?!! Декан Слизерина поморщился. Какой же всё-таки противный голос был у сестры милой Лили Эванс. С его далёкого детства в ней совершенно ничего не изменилось. – А теперь, Петуния, – серьёзно заговорил директор, не вполне понимая причину такой истерики, – успокойтесь и поясните, что Вы имеете в виду. – Прекрасно, – презрительно отозвалась миссис Дурсль и, едва сдерживая гневный крик, с расстановкой проговорила. – Утром я возвращаюсь домой, и что я вижу? Мой дом перевёрнут вверх дном, девчонка исчезла, а мой муж прикован к потолку и едва может говорить от ужаса! Вы напугали моего сына! Он заперся в своей комнате и отказывается выходить! – Действительно? – удивился Альбус Дамблдор и скосил вопросительный взгляд на сидящего рядом профессора. Тот только хмыкнул своим мыслям, даже не повернувшись в сторону старого волшебника. Раскаяния за свои действия он не чувствовал. – Могу я взглянуть? – вдруг поинтересовался у женщины старик. Петуния оторопело уставилась на него, но всё же дрожащим пальцем указала в сторону лестницы. – Благодарю, – бодро кивнул Дамблдор и, легко поднявшись с дивана, направился в указанном направлении. Старый волшебник поднялся по лестнице и вскоре скрылся на втором этаже. Петуния и Северус остались в гостиной одни. Повисло гробовое молчание. Вжавшись в кресло, женщина опасливо поглядывала на волшебника, боясь встречаться взглядом с его пронзительными чёрными глазами. Самого профессора Зельеварения это, казалось, только забавляло. – О, Мерлин! А ты увлёкся, Северус! – послышался со второго этажа неодобрительный, но всё же с тщательно скрытой насмешливостью голос Альбуса Дамблдора. – Если бы я увлёкся, Альбус, Вы бы с ним сейчас не разговаривали, – фыркнув, бросил ему в ответ Снейп. – Северус? – недоумённо переспросила Петуния и вдруг, побледнев от ужаса, взвизгнула. – Снейп! Он с развлечением посмотрел на неё и ядовито ухмыльнулся: – Здравствуй, Петуния. Сколько мы уже не виделись? Лет двадцать пять? – Я бы тебя ещё столько же не видела бы, – всё ещё не отойдя от шока, презрительно отозвалась сестра Лили Эванс. Северус Снейп со злой усмешкой откинулся на спинке дивана, всем своим видом внушая ей страх. На лестнице послышались шаги, и вскоре в гостиную спустились Дамблдор и бледный как мел Вернон Дурсль. Завидев на своём диване декана Слизерина, он испуганно выпучил глаза и забился в угол, тыча в волшебника трясущемся пальцем. – Это он! Это он, Петуния! – истерично завопил Вернон. – Это был он!!! Миссис Дурсль подскочила со своего места, подбежала к мужу и, положив обе руки на его толстые щёки, что-то успокаивающе заговорила. Волшебники переглянулись, но никак поведения маггловской семейки не прокомментировали. Петуния зло зыркнула на Северуса: – Что ты сделал с моим мужем?! Профессор Зельеварения ничего не ответил, а лишь продолжал злобно ухмыляться. Что он сделал… Не больше, чем тот заслуживал. А, возможно, даже меньше. – У меня к вам встречный вопрос, – вдруг необычно сурово заговорил Альбус Дамблдор. – Что вы сделали со своей племянницей? Вернон побледнел ещё сильнее, но его жена этого не заметила. – Как это «что»? – огрызнулась она. – Заботились о ней все эти годы, Вы ведь не оставили нам никакого выбора! – А эта забота подразумевало её избиение? Петуния вздрогнула. Внешне старый волшебник был спокоен, его голос был твёрд и звучал весьма терпеливо, однако… В глубине его страшно потемневших голубых глаз, которые теперь стали синими, читался праведный гнев. Дамблдора было нелегко разозлить, но этим магглам и такое удалось. – Мы занимались её воспитанием, – поумерив враждебность в тоне, уже спокойнее отвечала испуганная Петуния Дурсль. – Гарри была проблемным ребёнком, а, достигнув совершеннолетия, стала совершенно неуправляемой. Иногда воспитание требует жёстких мер. Великий волшебник молчал, грозной статуей возвышаясь над ними. Его гневные глаза не мигали, лишь слегка прищурились. Казалось, воздух в комнате накалился. Вдруг послышался грохот, и стёкла разом вылетели из окон. Снейп взмахом волшебной палочки наколдовал вокруг себя защитное поле, а Дурсли, закричав, спешно пригнулись и закрыли головы руками, спасая лицо от посыпавшихся со всех сторон осколков. Альбус Дамблдор даже с места не сдвинулся и, казалось, даже ничего не заметил. Когда он заговорил, его обычно добродушный голос прозвучал пугающе холодно. – Я очень не люблю, когда мне лгут, – сказал Дамблдор. – Но мы… – Должны были заботиться о Гарри, – сурово закончил за неё директор Хогвартса. – Ваша сестра Лили была доброй молодой женщиной и, не сомневаюсь, сделала бы это для Вашего сына. Но Вы… – Он воздержался от дальнейшей тирады и просто произнёс. – Я не ждал от Вас любви к Гарри, Петуния, но то, что сделали Вы и Ваш муж, неприемлимо. – Не Вам нас судить, – взвилась женщина. – Это не Вам подбросили чужого ребёнка и заставили его оберегать. Мы, может, действительно никогда и не любили её, но мы приняли её, так что… – Замолчи, Петуния, – скривился Северус Снейп. – К тебе я вообще не обращалась, Снейп! – яростно отозвалась Петуния. – После того, что ты сделал с моим мужем, тебя вообще следовало бы запереть в этой вашей тюрьме… как её?... В Азкабане! Он вдруг резко подался вперёд, оперившись обеими ладонями об стол, и, сверля её страшным, тёмным взглядом, гневно переспросил: – Я сделал? Ты лучше спроси у своего мужа, что он пытался сделать с твоей племянницей. И я сейчас говорю не об избиении. – О чём он, Вернон? – с подозрением косясь на зельевара, недоумённо спросила у мистера Дурсля она. Тот всё ещё перепугано лепетал что-то непонятное себе под нос, боясь даже и подумать о том, чтобы посмотреть в сторону Снейпа. Внезапно материлизовавшийся перед ними Альбус Дамблдор опустил по руке на их головы, и мистер и миссис Дурсль вдруг истошно закричали от боли. Чужие воспоминания нещадно пробирались в их сознания. Сцены насилия, произошедшие вчера, сводили с ума. Их головы горели в адской боли и могли вот-вот взорваться от такого грубого вторжения. Наконец, старый волшебник решил, что с них достаточно, и отступил. Петуния и Вернон без сил рухнули на колени и затравленно уставились друг на друга, всё ещё потрясённые. Дамблдор свысока смотрел на них и вдруг оглушающее тихо заговорил: – Я не могу наказать вас за то, что вы сделали, по законам Магического Мира. Не сомневайтесь, в этом вам очень повезло. Однако, – с деланным спокойствием выразительно склонил голову на бок он, – я уверен, что вами обязательно заинтересуется ваша маггловская… Как это правильно называется? Полиция? Магглы побелели, аж лишившись дара речи от такого заявления. Старик удовлетворённо улыбнулся уголком губ и в последний раз взмахнул волшебной палочкой. На втором этаже послышалась какая-то возня и грохот открывающихся на распасшку дверцей шкафчика. Мгновения спустя, прокатившись по лестнице, в гостиную влетел полный чемодан и завис над полом в метре от Альбуса Дамблдора. – Пойдём, Северус, – проходя мимо профессора, коротко бросил директор. Невербально левитируя за собой чемодан Гарри, Дамблдор завернул в коридор и вышел за дверь. Северус с достоинтством поднялся, резким движением одёрнув свой сюртук, и, в несколько шагов преодолев расстояние между диваном и Дурслями, остановился напротив Петунии. – Волшебная палочка. – Требовательно протянул руку декан Слизерина. – Что? – будто только что очнувшись, хрипло переспросила она. – Палочка, – сквозь зубы повторил Северус Снейп. – Та, с помощью которой Поттер колдует. Принеси её мне. Сейчас. Его холодный предупреждающий взгляд был очень убедителен. Петуния Дурсль испуганно закивала и, поднявшись на ноги, поспешно распахнула чулан. На пол летел всякий ненужный мусор, старые вещи, сломанные игрушки, и вот, наконец, женщина подтащила к себе небольшой деревянный сундук и, покопавшись в нём, достала со дна целую и невредимую палочку из остролиста с сердцевиной из пера феникса. Профессор Зельеварения выхватил из её дрожащих рук волшебную палочку и, не прощаясь, поспешил догнать старого волшебника. Альбус Дамблдор поджидал его на крыльце и, убрав руки за спину, задумчиво вглядывался в голубое небо. Когда Северус поравнялся с ним, старик мягко взглянул на него, и они вместе зашагали прочь от дома на Тисовой улице. – Кажется, мы только что разрушили их семью, Северус, – со вздохом проговорил Дамблдор, неторопливо шагая по тротуару. – Не говоря уже об их жизнях. Мужчина криво улыбнулся. – Не волнует.***
В камине горел огонь. Пламя играючи бегало по обугленным поленьям. Тишина. Царил полумрак, и лишь блики от огня освещали опустевшую на время каникул гостиную факультета Гриффиндор. Гарри Поттер лежала на диванчике напротив камина, согнув ноги в колени, и читала какое-то художественное произведение, позабытое кем-то из магглорождённых гриффиндорцев. Она с удовольствием погружалась в выдуманный мир, отвлекаясь от мрачной реальности. Вчитываясь в книгу, Гарри рассеянно поглаживала тёплый мягкий плед, укрывавший её ноги. Вслушивалась в умиротворяющий треск камина. Это был уже вечер, когда в гостиной Гриффиндора вдруг появился Северус Снейп. – Поттер, – приветственно кивнул он. – Добрый вечер, профессор, – тихо проговорила гриффиндорка, всё ещё прячась за книгой. – Добрый? – слегка приподнял бровь Северус. – Вы полагаете? Не отрываясь от чтения, Поттер усмехнулась и слегка улыбнулась своим мыслям. «Уже пытается смеяться» , – удовлетворённо подметил про себя профессор. – «Возможно, всё будет не так уж и плохо». Несмотря на то, что девушка по-прежнему побаивалась встречаться с ним взглядом, держалась она неплохо. Возможно, это и есть хвалённая гриффиндорская храбрость? Старательно поддерживать свою гордость и делать вид, что ничего не произошло, хотя сам едва сдерживаешь страх, шок и потрясение. По крайней мере, Гарриет сейчас себя чувствовала именно так. – Директор забрал Ваши вещи, – сообщил Снейп и, взмахнув волшебной палочкой, левитировал в комнату чемодан, опустив его прямо возле дивана. Волшебница какое-то время молча рассматривала свой потёртый чемодан и, наконец, пробормотала: – Я уже, если честно, и не думала, что получу их назад. – И ещё кое-что. Гарри Поттер удивленно вскинула голову и посмотрела в его сторону, но по-прежнему не поднимала взгляда на его лицо. Декан Слизерина остановился напротив и вытащил из длинного рукава палочку из остролиста. – Полагаю, это тоже Ваше, – протянул ей волшебную палочку Северус Снейп. «Девочка-Которая-Выжила» приняла свою палочку из его рук и трепетно провела по ней кончиками пальцев, чувствуя приятное, родственное тепло. Гарри пробно взмахнула ею, и из горящего камина вырвалось несколько искорок, собираясь в красивую огненную фигуру. Феникс расправил свои крылья и, вспорхнув ввысь, облетел гостиную, пронёсся мимо профессора Зельеварения, едва не подпалив огненным хвостом его волосы, и под весёлое хихиканье гриффиндорки попытался приземлиться к ней на плечо, но тут же с хлопком взорвался и исчез, оставляя после себя лишь кружившие в воздухе поблёскивающие искорки. Немного погрустнев, Поттер устало вздохнула. Она только сейчас поняла, как сильно скучала по волшебству. – Надеюсь, это означает, что Вы больше не станете строить из себя маггла? – отряхивая плечи от надоедливых искорок, монотонно осведомился Северус. Гарриет кивнула, всё ещё задумчиво рассматривая пустоту перед собой. – Хорошо, – удовлетворился и таким ответом он и развернулся для того, чтобы уйти. Девушка вдруг спешно перевела взгляд в сторону мужчины, вглядываясь в его удаляющуюся спину, и, решившись, спросила ему вдогонку: – Зачем Вы и профессор Дамблдор отправлялись к Дурслям? Снейп хмыкнул и обернулся, насмешливо глядя на неё. Никакого смысла в этом не было. Гарри Поттер по-прежнему избегала его прямого взгляда. – Для разговора, – невозмутимо отозвался зельевар. – Директор изъявил желание лично пообщаться с Вашими родственниками. – И… – Она нервно сглотнула. – Как они? – Здоровы, – медленно повёл головой Северус Снейп. – По крайней мере, физически. Боюсь, у Вашего дяди серьёзное эмоциональное потрясение. Ночь прикованным к потолку пошла ему на пользу. Гарри снова несколько раз кивнула и опустила взгляд на колени, нервно теребя магическое кольцо на пальце. Воцарилось молчание, и нарушить её решился только негромкий бархатный голос. – Почему Вы никому не рассказали? – спросил профессор. Волшебница закусила губу, в глубине души всегда очень боясь этого вопроса. Поттер медленно подтянула к себе раскрытую на шестидесятой странице книгу и в упрямом молчании уткнулась в неё. – Поттер, – настойчиво протянул Северус. Гриффиндорка подняла книгу на уровне глаз, пряча за ней лицо, и старательно изображая, что что-то очень увлечённо читала. – Прекратите делать вид, что не слышите и не понимаете меня, – раздражённо потребовал декан Слизерина. Гарриет устало вздохнула и, отложив книгу, уставилась на свои сцепленные в замок руки. Её поведение, конечно, сейчас больше напоминало детскую игру в прятки, но она действительно не была готова говорить об этом. Девушка предпочла бы, чтобы о том, как обращались с ней Дурсли, о том, что её били, вообще никто не знал. Ни единая живая душа. Признаться в подобном было очень унизительно. – Я заслужила это, – после минутного молчания вдруг просто сказала Гарри Поттер. Снейп в недовольстве скривился: – Избавьте меня от этих глупостей! – Почему же сразу глупостей, профессор? – слегка повела плечами волшебница. – Я, правда, так думаю. – Да? – не сдержал своей привычной язвительности он. – А то, что с вами пытался сделать Ваш дорогой дядя, Вы, по-вашему, тоже заслужили? Гарри обречённо прикрыла глаза, крепко зажмурившись. Завидев такую реакцию на свои слова, Северус Снейп устало вздохнул, смягчившись. Тактичность явно не была его коньком. А ещё изворотливый слизеринец! – Послушайте, мисс Поттер… Мужчина медлительно опустился на корточки возле дивана и поднял на неё самый мягкий взгляд, на какой был только способен, а это было не слишком-то легко для мрачного и саркастичного профессора Зельеварения. «Девочка-Которая-Выжила» невольно вздрогнула и, подогнув колени под себя, поспешно приняла сидячее положение, испуганно вжавшись в подушку. – Меня не стоит бояться, Поттер, – криво улыбнулся Северус. – Простите, сэр, это просто… – Попытка объяснить с треском провалилась, и Поттер устало вздохнула и, не сдержав нервозного смешка, неуклюже сменила тему. – И всё-таки Невилл Лонгботомм боялся Вас до пятого курса. Как и большая часть школы. Декан Слизерина усмехнулся и склонил голову, насмешливо покачав ею. Длинные волосы спали на его лицо, скрывая поблескивающие в развлечении глаза. Гриффиндорка, глядя сверху вниз на него, не сдержала слабой улыбки, неожиданно тронувшей её губы. Почему-то на мгновение страх отступил от её души. – А теперь послушайте меня внимательно, Поттер, – с уже привычной профессорской интонацией заговорил Снейп. – Рассуждать о заслугах, о том, кто какого наказания достоин за свои проступки, не имеет никакого смысла, точно так же как и рассуждения о Вашей гриффиндорской инфальтильности, позволившей Вам сорваться для того, чтобы защитить маггловского мальчика и спасти Вашего крёстного. За первого Вы вступились, второго спасти не смогли, и теперь, по-видимому, решили всю оставшуюся жизнь самолюбиво обвинять себя в событиях, которые было невозможно предсказать. Вы ещё и элегантное наказание для себя придумали. Забыть о своей магической принадлежности, жить среди магглов и, кроме того, позволять им обращаться с собой как с домовым эльфом, упиваясь ощущением того, что всё это Вы, несомненно, заслужили. Ваше глупое стремление наказать себя настолько умилительно, что я, признаться, удивлён, что Вы сразу не сдали себя в Азкабан. Гарриет нервозно запустила пальцы в свои волосы, растрепав и без того непослушно торчащую во все стороны чёлку. Даже мимолётное упоминание Сириуса отзывалось мучительной болью в сердце. С тех пор, как он погиб, в груди словно образовалось зияющая дыра, которая кровоточила и ныла при любом прикосновении к себе. Тема гибели Сириуса тревожила её душевные раны. Она чувствовала такую… пустоту. Ей было очень тяжело свыкнуться с мыслью, что крёстного больше никогда не будет рядом. И Снейп прав. Именно из-за этого девушка так увлечённо терзала себя. – Чувство вины, раскаяние, жалость и ненависть к себе бессмысленны. Всё это ни черта не значит! – мрачно продолжал профессор Зельеварения. – Блэк погиб, но он знал, на что шёл, отправляясь в Министерство Магии. Вы уже ничего не можете с этим сделать, так что прекращайте заниматься героичным самокопанием и спуститесь с небес на землю. Мёртвые Вас уже не слышат, а если это и было бы так, я очень сомневаюсь, что Ваш покойный крёстный оценил бы Ваши игры в маггла. Он точно знал, о чём говорил. Северус Снейп вот уже семнадцать лет носил в себе вину за смерть Джеймса Поттера... И Лили. Женщину, которую любил всю свою жизнь. Но у него не было ни права, ни времени упиваться собственным чувством вины и жалостью к самому себе. Бывший Пожиратель Смерти как никто знал, как несправедлива бывала жизнь, но у него был способ заплатить за свои ошибки. И имя у этого способа было Гарри Поттер, которое также носила «Девочка-Которая-Выжила» и, собственно, которую ему было необходимо защищать. – У Вас всё ещё есть долг перед Магическим Миром, – терпеливо напомнил Северус. – И то, что Вам снятся лица волшебников, погибших в этой войне с Тёмным Лордом… Гарри Поттер удивлённо подняла голову и в первый раз за всё это время встретилась с ним взглядом. – Откуда Вы знаете? – не дав ему договорить, в подозрении выпалила она. – Я читал Ваш дневник. Её глаза округлились ещё сильнее, и в них отчётливо проскользнула укоризна. Мужчина пожал плечами. – Меня заинтересовало происхождение Ваших синяков, – коснулся своего лица в области челюсти Снейп. – Из Вашего дневника я и получил ответ на свой вопрос. Хмыкнув, гриффиндорка отвернулась и криво улыбнулась: – Я бы предпочла, чтобы об этом вообще бы никто никогда не узнал. – Вы бы хотели остаться с магглами? – Нет, – покачала головой Гарри. – Я и, когда отправилась к Дурслям, этого не хотела, но и в Магическом Мире мне теперь жить непросто. Вы правы, я глупая гриффиндорка и выгляжу жалко со всем этим бесконечным чувством вины, но… Я не могу от него избавиться! Слишком многие погибли от рук Волдеморта только потому, что они знали меня! – Вы… Вы не жалкая, – выдавил из себя он. – И не глупая. Девушка посмотрела на его тёмную фигуру в удивлении. Северус Снейп задумчиво кусал губу, а его лицо выражало невероятное недовольство. Каких трудов ему стоило это сказать даже лучше и не думать. – Тёмный Лорд пытается Вас сломить, – уже привычно невозмутимо продолжал Пожиратель Смерти. – Он делает это со всеми своими врагами, но Вас Он отметил равной себе. У Избранных нет времени на душевные страдания. Только Вы можете победить Тёмного Лорда. – Вы же раньше никогда не признавали этой моей избранности, – проговорила Поттер, невесело усмехнувшись на последнем слове. – Я и не сказал, что сейчас признаю вашу избранность, – хмыкнул Северус. – Я сказал, что таковой Вас считает Тёмный Лорд. Я его последователь и вынужден разделять это мнение. Независимо от того, какой несуразной глупостью я это считаю. Волшебница засмеялась, подняв так ярко сверкающие от смеха красивые зелёные глаза к потолку. Декан Слизерина подавил улыбку, незаметно образовавшуюся в уголке его губ, и, поднявшись на ноги, бросил последний взгляд на всё ещё смеющуюся Гарриет. Что-то в ней было такое… Это было трудно объяснить. Но смех ей шёл определённо больше, чем загнанное выражение лица. – Вам нужен отдых, – сказал Снейп. – Подумайте о моих словах. Они обменялись прощальными кивками, и профессор Зельеварения развернулся для того, чтобы уйти. Гарри Поттер опустила усталый взгляд на камин, наблюдая за игрой языков пламени. Огонь умиротворял. Казалось, на душе становилось спокойнее, но всё же противный червячок закроился где-то глубоко внутри, придавая ей нервозности. И дело было не только в страхе и шоке после пережитого на Тисовой улице. Была ещё одна вещь. – Профессор… – хрипло начала гриффиндорка. – Да? – повернул голову в её сторону Северус Снейп, остановившись. – Спасибо. Он посмотрел на девушку удивлённо. Гарри обхватила себя руками и как-то отрешённо всматривалась в огонь. Она чувствовала на себе его взгляд, но всё же никак не могла заставить себя посмотреть своему бывшему профессору в глаза. Не тогда, когда речь шла о том вечере на Тисовой улице. Северус тяжело вздохнул, устало оглядев её, и без лишних прощаний ушёл.
