Безумно даже для нас

      Казалось, за несколько секунд прошла целая жизнь. Перед глазами с огромной скоростью проносились сколы горного обрыва, а шум прибоя становился все громче и громче…       Василиса спаслась в последнюю секунду, четко представив место, с которого упала. Когда она снова – чудом – оказалась на вершине скалы, несколько секунд снова показались целой жизнью. Она завалилась на бок, пытаясь прийти в себя, и унять бешено колотящееся сердце.       Гроза и Юста стояли тут же, видимо, наблюдали за падением Василисы. Все, что она смогла разглядеть за темными кругами в глазах – это нахальную улыбку Юсты.       – Ты, – только и прошептала Василиса прежде, чем кинулась на нее.       Юста была готова – с той же улыбкой она отобрала меч у Грозы, и резко отразила удар Василисы, но та нанесла еще несколько ударов, выбив и этот меч из ее рук. Василиса откинула и свой – и кинулась на противницу с кулаками, вместо ее лица видя бешено несущиеся сколы обрыва.       – Дрянь! – визжала Юста. – Идиотка!       Они успели оставить друг другу несколько кровоточащих синяков на лице, но Василиса, все еще с бешено колотящимся сердцем, повалила Юсту наземь и замахивалась снова.       – Стой! – крикнула Гроза, хватая Василису за поднятую руку. – Ты и убить ее можешь!       – Но она же хотела меня убить, – прошипела Василиса, но Гроза уже стаскивала ее с Юсты.       – Не хотела она тебя убивать! Ты же телепортировалась!       – А если бы нет! – не сдавалась Василиса, но Гроза не отпускала ее рук.       – Вот истеричка! – подала голос Юста, утирая кровь с губы. – Правильно про тебя Хронимара сказала – ты ненормальная сучка!       – Сама такая!       – Тихо! – гаркнула Гроза. – Василиса, успокойся. Это не Юста придумала, а Хронимара, – она развернула оторопевшую Василису к себе. – Я рассказала, что у тебя есть проблемы со способностью, и она попросила устроить тебе хорошую взбучку и…       Дальше Василиса слушать не стала – она все-таки вырвалась их хватки Грозы, и сломя голову понеслась вниз по выбитой в горе лестнице. Где-то на трети пути она плюнула на запрет телепортироваться вне тренировок, и оказалась прямо у входа в дом Столетт. Охранник тоже не смог сдержать ее пыла, только растерянно махал руками, видя, как стремительно Василиса проходит в дом. Ей повезло – Столетт оказалась на втором этаже. Вместе с Александром и Зарри пила чай. Опять.       – Госпожа, простите! – голосил охранник, догоняя Василису. – Она…       – Спокойно, – бросила Хронимара, – отдышись и возвращайся на свой пост.       Охранник кивнул, и стоило ему ступить на лестницу, Василиса заговорила:       – Я хочу знать о ваших планах на меня.       – Хоти, – равнодушно пожала Хронимара, продолжая пить чай.       – Вы тренируете меня каждый день, а потом – скидываете с обрыва. Сколько противоречивых сигналов.       – Я догадалась, что твое главное преимущество – явно не сообразительность, – чашка звонко ударилась о блюдце, – но чтобы настолько…       – Вы чуть не убили меня, – глухо прорычала Василиса.       Александр и Зари недоуменно переглянулись. Хронимара хмыкнула, вздрогнув плечами, словно пыталась сдержать нервный смех. Наконец, она отодвинула несчастную чашку – и развернула стул к Василисе.       – Ты – главное оружие против Астрагора, это и ежу понятно. И, к сожалению, моя долина – практически единственное место на земле, где такое оружие можно припрятать.       – До какого момента?       Хронимара раздраженно прикрыла глаза. Крылья ее ноздрей слабо трепыхали и, несмотря на ровный голос, Василиса понимала – Хронимара не на шутку разозлилась.       – А мне почем знать? Поживем – увидим. Старик хоть и слаб сейчас, но действовать, пока мы понятия не имеем о его планах, опасно и глупо. Тупо. Ну что, – она вдруг поднялась, – теперь тебе понятно?       Василиса так и стояла неподвижно. Злость все еще гуляла по ее телу, но уйти просто так она не могла – то, что сказала Хронимара, Василиса и так понимала.       – Или что, тебе не нравятся, как к тебе здесь относятся? – Хронимара пошла вдоль стола, зачем-то поправляя свечи в канделябрах и цветы в вазах. – Странно, и дом отдельный выдали, и учителей персональных, кормим, поим, лечим, не жирно ли для обычной пленницы?       – Я не просила, – буркнула Василиса.       – Ах, не просила! – рассмеялась Хронимара. – Что, кинуть тебя в подвал и раз в сутки подкармливать корками хлеба? Раз ты не просила.       – Вы так не сделаете, – вскинула нос Василиса, игнорируя активные мотания головой со стороны Александра.       – А кто ж мне запретит, – Хронимара, наконец, оставила в покое свой декор, и остановилась в метре от Василисы, скрещивая руки на груди. Василиса почувствовала себя абсолютно беззащитной. – Откуда в тебе столько гонора, а, девочка? Мы – не Огневы и их прихвостни, которые землю под тобой целуют. Мы прекрасно, ох, прекрасно понимаем, что тебе невероятно везло. Влиятельная бабушка, отец, мать, хорошая способность, удивительнейшее стечение обстоятельств, спасшее твою жизнь от темной силы. И необычный флер, с нею помешанный. Вся твоя ценность – только в нем. Что ты без него? Обычная капризная девочка, без выдающихся лидерских качеств и острого ума. И оберегают все не тебя, а его. Понимаешь?       Хронимара сделала какой-то жест рукой – и Василису за руки потащил один из охранников, видимо, дежурящий на этаже. Да, в мире Хронимары Василиса кто угодно, но не герой. Как и наоборот.       – Я хотя бы не отсиживаюсь столетиями в своей деревне, надеясь, что другие разберутся с моими обидами, – Василиса вцепилась в перила, не давая охраннику тащить ее по лестнице, – может, поэтому у вас фамилия такая? «Сто лет игры в прятки». И, похоже, ваш флер вообще не уникален, раз про вас все забыли. Слышали, что флер – отражение души? Может…       Договорить ей не дал второй охранник, оказавшийся гораздо решительнее первого. Он буквально отодрал Василису от перил, успев хлопнуть ей по губам. Уходя, Василиса успела увидеть мелькнувшее на лице Хронимары искреннее изумление.

***

      Следующие несколько дней Василисе запрещали даже выходить из домика. Около дверей дежурили охранники, непременно толкавшие ее обратно в помещение, стоило слишком сильно высунуться в окно. Пита среди них она не находила. Обо всех «учителях» пришлось забыть. Даже Александр ни разу не показался рядом.       Василиса пыталась перевоплощаться в кота, вспоминая все рассказы Маара. Один раз у нее получилось сделать себе настоящий хвост, один раз – вызвать когти. Василиса все думала, почему отец не хотел учить ее этой способности, хотя, по словам Хронимары, у нее есть большой потенциал. Впрочем, много чего по словам Хронимары получается. Может, поэтому она так долго не знала своей семьи – в ней не было ничего особенного?       С улицы послышался чей-то протяжный крик. Потом – громкий топот ног. Василиса высунулась из окна и увидела, как убегают охранники. Выждав, она осторожно вышла на улицу и прошла до других домов. Здесь пусто. Вдалеке снова чей-то вскрик.       Василиса настороженно побрела в сторону звуков – по пути ей попалась женщина, затаскивающая маленьких детей в дом. В соседнем доме захлопнулись створки окон изнутри. Из другого – выбежал мужчина с клинком в руке, и Василиса помчалась за ним.       К ним присоединилось еще несколько людей – все мужчины, кто-то был одет во что-то наподобие доспехов. В голове вдруг мелькнула мысль сбежать – и так же быстро исчезла. Она добежали до крутой тропинки, по которой Василису сюда привели – мужчины стайкой сбегали с нее вниз. Василиса оббежала тропинку, спрятавшись за каким-то отступом так, чтобы можно было разглядеть происходящее внизу.       У подножья холма боролись с сотню мужчин. Столеттов она узнала сразу – почти все они были одеты либо во что попало, либо в самодельные кольчуги. А вот их противники сражались в странных темно-алых одеяниях, таких широких, что в них точно можно было запутаться. Противники будто бы появлялись отовсюду сразу – выпрыгивали из-за деревьев, из-под камней у подножья, а кому-то удалось прорваться и побежать вверх по тропинке…       Василиса выпрыгнула из куста, уже ощущая холод Инниса в руке – противник испуганно дернулся в сторону, дав ей невероятное преимущество. Подскочив под его рукой, Василиса сделала подсечку, повалив его на землю и отобрав меч. Из широкого капюшона на нее смотрело испуганное лицо мальчика – еще совсем подростка.       – Кто вы? – Василиса наставила острие меча на его горло. Юноша лишь хмыкнул. – Отвечай.       – А ты что, вчера родилась? – съязвил он и попытался пнуть Василису, но та оказалась быстрее.       – Что вам тут нужно?       Пацан чуть не расхохотался в голос, и тогда Василиса полоснула по руке его же мечом. Он заверещал, хотя рана была вовсе не глубокая.       – Ненормальная! Нам нужна долина, что же еще!       Василиса вспомнила, как увидела моток веревки на полке у лекаря и, чуть не упустив пленника, все-таки смогла телепортировать ее.       Легко связать пленника удается только в хороших фильмах – на деле Василиса потратила кучу драгоценного времени, пытаясь не проиграть практически в рукопашном бою. Пацан несколько раз сильно заехал ей локтем в живот, и Василиса чуть его не потеряла – если бы она не умела телепортироваться, точно бы проиграла.       Шестеренки Василисы лихорадочно крутились. За это время еще несколько человек попытались пробраться в долину, и один из них дал Василисе невероятную подсказку.       – Кристофер? – услышала она из-за спины мужской голос. – Что ты тут делаешь?! Твой отец…       – Помолчи! – рявкнул Кристофер.       Но мужчину заткнул Столетт, появившийся из-за спины – он буквально стянул противника вниз, отправляя его в свободное падение, а сам остался стоят тут же, с удивлением разглядывая Василису и ее пленника:       – Александр! – крикнула Василиса, словно с расстояния одного метра он ее бы не услышал. – У меня есть план!       

***

      План рождался на глазах. Если бы не тот мужчина, и не краткий ликбез Александра о том, кто на них напал, никакого бы плана не получилось. Он, правда, все еще был откровенно ужасным.       Со своего места им удалось найти примерное расположение «главных» в этой битве, но совсем не сразу. Противники все пребывали, и Александру с Василисой приходилось отбиваться от них, раз почти не потеряв Кристофера. Но Василису он слишком сильно бесил – поэтому она ни за что бы не дала ему убежать. Время беспощадно утекало.       Она телепортировала их троих как раз к тому месту, где должны были располагаться главные. Но вот как вышло – на небольшой опушке, с которой тоже хорошо просматривалось поле боя – никого не было.       Александру пришлось держать уже очухавшегося от произошедшего пленника, с двойным рвением пытавшегося выбраться. Когда Василиса одной пришлось отразить удар крепкого мужчины, напавшего со спины, Александр вдруг отпустил Кристофера.       – Ты что! – окрик Василисы потонул в звоне мечей. Александр круто развернулся, помогая Василисе в драке.       – Ах, что же нам теперь делать! – кричал он, но с очень плохо скрываемой ухмылкой. У Александра тоже был план.

***

      Им нужно было еще время. Но отсиживаться в стороне не получилось – приходилось драться. Им на помощь совершенно неожиданно пришел Пит, с круглыми глазами глядящий на Василису.       Пита тоже нужно было сделать частью плана, но череда красных плащей вокруг не давала ему об этом рассказать. Когда какой-то мужчина выбил из рук Василисы Иннис и кинулся к ней, она поняла – время кончилось. Она телепортировалась к Александру, крепко хватая его руку, Пит был тут же. Лицо Кристофера четко всплыло в памяти, и телепортация случилось как раз в тот момент, когда в их сторону летел нож…       Василиса тяжело свалилась на кого-то. И, кажется, Хронимара была права – ей действительно очень везло.       – Хватай его, – шепнула Василиса рядом лежащему Питу, и сама приставила клинок к горлу Кристофера. Дело осталось за малым – наблюдать, как Александр угрожает высокому, крепкому мужчине в особенно длинном одеянии, что убьет его сына, если они не отступят. Рядом с мужчиной стоял всего один охранник, который бы точно проиграл Питу.

***

      После сражения прошло всего несколько часов – стояла глубокая ночь. Судя по недовольному бурчанию медика – около двух.       Василиса обратилась за помощью одной из последних – в боях она участвовала не так много. Лекарь облегченно вздохнул, найдя на ней всего одну глубокую рану как раз на левой руке. Сказал, что с неделю сражаться будет тяжело.       – Да уж, эти Клареты всех скоро до ручки доведут, – бурчал медик, – видимо, измором хотят взять. Уже в который раз за последние полгода нападают…       Клареты – один из тех «кланов», что претендуют на Платановую долину. За свое долгое существование даже Столетты нажили себе врагов, которые время от времени пытаются выжить их отсюда. Оказывается, тот самый платан – один из самых благоприятных источников энергий для мутантов, именно он делает мутантов, живущих в долине, сильнее. Уходя, Василиса искренне поблагодарила медика за такую ценную информацию.       Впервые за долгое время, Василиса спала хорошо и крепко. Ей снились красные плащи и высокие деревья. Только под утро пустые глаза все же потревожили ее сон. Оказалось не зря – прямо над ней стояла Хронимара Столетт.       – Собирайся. Нужно поговорить.       

***

      Погода снова стояла ветреная. Время от времени порывы хлестали опавшими листьями по лицу. Большинство растительности уже потеряли свой цветной покров, но некоторые особо высокие деревья или пышные кусты сохраняли буйство красок. Рядом с голыми деревьями могли распускаться только-только желтеющие кусты, а порой Василиса встречала аккуратные грядки молодых цветов или зеленеющие плющи, видимо, очень популярные здесь для украшения ландшафта.       – Какой беспорядок творится, – все ворчала Хронимара, пока они «прогуливались», – что проси его, что не проси… характер Драгоциев несгибаемый.       – Александр Драгоций? – наконец спросила Василиса.       Хронимара лишь усмехнулась.       – Сама не верю порой. Именно он меня очень просил с тобой поговорить. Это я так, чтобы ты знала, что это все не моя инициатива.       Хронимара продолжала вести ее по запутанным тропинкам среди домов, словно хотела показать все свои владения. Любой мимо проходящий спешно кланялся Хронимаре при встрече и косо глядел на Василису.       – Хотя понятия не имею, о чем с тобой разглагольствовать, – устало вздохнула Хронимара, стоило стайке детишек, смеясь, криво отклоняться ей, – такое отвратительное поведение не перекрывается никакой геройской выходкой. Тем более не вижу в ней ничего геройского. Ты не сражалась толком, не кидалась спасать моих людей, даже задуманное не смогла бы сделать в одиночку, – Хронимара остановилась у небольшого дворика, в котором, качаясь на кресле, сидел какой-то старик с трубкой, и перекинулась с ним парой слов. Василиса усиленно разглядывала подошвы ботинок. – Ты наверняка думаешь: «где же была эта старуха пока я спасала ее деревню?», – снова заговорила, когда они двинулись дальше. Василиса увидела вдалеке огромный платан. – Я же так люблю прятаться. Пришлось, меня ранили очень быстро. Проворность уже не та, – Василиса косо глянула на Хронимару, никаких видимых повреждений она не заметила. – Конечно, конечно, это бьет по моей гордости. Твое довольно-таки успешное вмешательство. Либо ты скажешь это вслух, либо я. Тебя я уже наслушалась.       Они помолчали, пока заходили внутрь «замка». Люди на первом этаже, как всегда, суетились, только больше не в черной одежде. Вообще, одевались тут довольно забавно, практически «по-деревенски» – в широкие рубашки, штаны и потертые куртки. Хронимара села за огромный стол, ей тут же подали ароматный чай и тарелку сладостей. Она кивнула Василисе на стул, но та осталась стоять.       – И тем не менее, – выдохнула она, когда все здесь присутствующие разошлись по разным местам, и никто, кроме Василисы, ее не слышал, – зачем ты это сделала?       – Не знаю, – пожала плечами Василиса, – не сидеть же просто так.       – Соскучилась по настоящим дракам?       – Ага, где меня не скидывают со скалы.       Хронимара рассмеялась, неодобрительно покачала головой, словно пожурила Василису. Та все же присела на краешек соседнего стула.       – На твоем месте я бы никогда не ввязалась в такую авантюру. Зачем рисковать ради незнакомых людей?       – Александр и Пит не незнакомые.       Василисе тоже принесли чашку с таким же ароматным чаем, и поставили тарелку с чем-то вкусным. Василиса рассеяно глянула на сладости – сейчас бы ей и кусок в горло не полез.       – Любопытный ты человек, Огнева. Я пытаюсь понять твои мотивы, только ты сама их как будто не понимаешь. Как такое может быть? – она развернула несколько конфет, съедая их за раз. – На какое-то время я уеду. Куда – тебе знать не обязательно. Но могу что-нибудь привести. Так что проси что хочешь.       – С чего это?       – Я не люблю оставаться в долгу. Ешь, а то смотреть на тебя больно.       Василиса с трудом проживала булочку с повидлом, быстро допивая чай. Хронимара все смотрела на нее, ожидая ответа. Василиса и не думала ничего просить – да и не нужно было, но стоило ей откинуться на спинку стула, как грудь снова обжег холод маминого медальона. Она сняла его, показывая Хронимаре пространство внутри:       – Такого размера мне нужна фотография бабушки.

***

      В отсутствие Хронимары Василисе снова разрешили жить той учебной рутиной, которая успела сложиться у нее за пару недель. Только Гроза держалась как-то обособленно, смотрела на нее с опаской. Василиса была этому только рада – падать со скалы снова не улыбалось. Да и сама Василиса знатно отставала – больная рука не давала возможности сражаться в полную силу.       Пит все также молчаливо сопровождал свою личную пленницу везде, Александр рассказал что на «место» Пита претендовало очень много мужчин. «Либо дежуришь по несколько раз в день, слоняясь по округе, либо караулишь спокойного пленника и ничего не делаешь целыми днями. Чем не работа мечты?»       По утрам она брала завтрак и выходила есть на улицу. С каждым днем становилось все холоднее, а внутри дома – все безнадежнее. Одним таким утром она обнаружила совсем небольшую связку ландышей, лежащих на столе. Несколько бутончиков осыпались, ветер разбросал лепестки по всему столу. Сегодня светило холодное солнце, хороший день для тренировки. Но Василиса сидела на лавочке, сверля взглядом раскрошившиеся бутоны, и так и не притронулась к еде.       – Утречка! – кинул Александр, приближаясь к дому. – Как твои успехи сегодня?       Открывшаяся перед ним картина ответила на все вопросы.       – Я как раз собирался переставать «колдовать» над целыми полями, – задумчиво бормотал он, вертя букет в руках, – все-таки, слишком холодно для цветов становится… Тайный поклонник? – задумчиво улыбнулся он.       Василиса послала ему многозначительный взгляд.       – Наверное, Пит растрогался, – продолжил Александр, – как раз недавно спрашивал, почему ты так повер… почему тебе так ландыши нравятся.       – Разве нужна причина, чтобы что-то нравилось?       – Вовсе нет, – снова улыбнулся ей Александр. – Как думаешь, в твоем милом домике найдется ваза?       Он ушел в дом, забрав букет, и Василиса потихоньку вернулась в реальность. Когда Александр вышел, рассказывая о правильном уходе за цветами, Василисе показалось, что что-то в нем сегодня изменилось. Вроде та же огромная коричневая куртка, тяжелые ботинки, чуть кудрявые волосы и сияющая улыбка. Только сейчас сияла по-особому.       – Сегодня праздник? – спросила Василиса.       – Почти. Скоро Велесова ночь, а перед этим уйма праздников – день духов и…       – Вы отмечаете славянские праздники? Как язычники?       – Не совсем. Видишь ли, у мутантов нет какого-то одного вероисповедания, все верят или не верят в разнобой. Поэтому мы придерживаемся традиций, и совсем не важно, в чем был изначальный смысл. В деревнях сложилось так.       Василиса задумчиво кивнула, вдруг подумав, что было бы интересно понаблюдать, как местные жители празднуют Велесову ночь.       – А вообще Хронимара вернулась. Просила тебя привести. Заодно Пит немного отдохнет. Умаялся, наверное, круглыми сутками ничего не делать.

***

      Хронимара, кажется, и вовсе позабыла и о зяте, и о пленнице. Она хлопотала во дворе, раздавая, видимо, очередные поручения. Василиса задумчиво разглядывала огромный платан.       – Однажды я пытался залезть на него, – заметив ее интерес, прошептал Александр, – хотел понять, насколько он высокий. Ну, и впечатлить Зари, конечно. Лез, лез, а он все не кончался… так и грохнулся. Случайно! Зари впечатлилась…       Василиса, не удержавшись, рассмеялась, представляя, как маленький Александр усердно лезет вверх по этим веткам.       – А сколько тебе было?       – Э-э… восемнадцать?       Василиса рассмеялась еще громче, чем заразила Александра. Тогда Хронимара их и заметила.       – Ну и ну, – покачала головой она, приближаясь, – не думала, что ты хотя бы улыбаться умеешь, а тут такое.       Хронимара тоже сегодня сияла по-особому. Она все еще была в дорожном костюме – в плотном сером комбинезоне, широком пальто сверху и с высокой прической она смотрелась очень хорошо и даже молодо. Ее лицо чуть потемнело от загара, а морщины проступили резче от улыбки. Видимо, она действительно была рада вернуться домой.       – Хорошо выглядите, – вдруг честно сказала Василиса.       Хронимара с Александром обменялись недоуменными взглядами.       – Да, давненько меня тут не было, – усмехнулась она, – Александр, сходи-ка посмотри, как там ребята справляются. И пришли сюда пару человек, платан украшать лишними не будет.       Александр отдал честь, Хронимара пожурила его, мол, к пустой не прикладывают. Она повела Василису вокруг своего дома на небольшую, красивую веранду с двумя плетенными креслами, низким столиком, на котором стыли две чашки чая, и красивым, открывавшимся на гору, видом.       Василиса потихоньку привыкала к пристрастию Хронимары везде и всегда пить чай, да и в деревнях, судя по всему, чай собирали отменный. Они молчали, прислушиваясь к гулу людей с другой стороны дома, а Василиса пыталась унять бешено колотящееся сердце от вдруг взявшегося волнения. Ее сюда явно не чаи распивать пригласили.       – Во время поездки один раз я остановилась у Дэлшей…       – У наших союзников, – выдохнула Василиса, чуть не уронив чашку.       – У ваших союзников.       – С моими родителями все в порядке? Мама жива? Вы не…       – Спокойно, девочка, – недовольно качала головой Хронимара, – куда делась твоя обычная отстраненность?       – Ответьте.       – Нельзя быть такой нетерпеливой, – гнула Хронимара, – да, твои родители живы, – сжалилась она, видя, как собеседница все не может нормально поставить чашку на столик. – Про других ничего не знаю.       – Что они планируют?       – Выжидают, – недовольно выдохнула Хронимара, – что же им еще делать? Собирают косточки, приходят в себя, и ждут следующего шага от Астрагора.       Василиса несколько раз глубоко вдохнула, наконец, оставив чашку в покое. Солнце светило все ярче, холодно-золотистые лучи стекали по черепицам крыш и доставали играющих вдалеке детей. Они снова замолчали. Василиса следила за игрой света. Хронимара думала.       – Скажите, откуда вы знаете моего отца?       – Все знают твоего отца.       – Вы, кажется, знаете его хорошо.       Хронимара медленно прикрыла глаза. Ресницы у нее были белесые, но очень длинные, крученные. Когда она зло распахивала глаза, глядя на Василису, они доставали до бровей. Сейчас Хронимара будто пыталась войти в дзен, она расслабилась, медленно потягивая чай с закрытыми глазами. И все еще думала.       – Приходи завтра с утра сюда же. Если не передумаю, расскажу.

***

      Ровно в это же время на следующий день Василиса стояла у веранды, не решаясь занять вчерашнее место. Хронимара вышла в своем привычном наряде, в светлом теплом платье, узорчатом платке и с недовольным выражением лица. Она, не глядя на Василису, села в кресло и потянулась, судя по запаху, за кофе.       – Прям так тебе интересно? – вдруг спросила она. Василиса кивнула. – А что ты знаешь про своего отца?       – Ничего.       – А про бабушку?       – Еще меньше, – вздрогнула Василиса.       – Садись давай. Ненавижу, когда кофе стынет.       И Василиса просидела тут полдня. Женщины с неприветливыми лицами вынесли им шерстяные пледы, несколько раз притаскивали новый чайник и тарелки с конфетами и булочками. Солнце сегодня так и не вышло. Но Василисе было все равно и на солнце, и на чай, и на пледы.

***

      Хронимара познакомилась с Родионом Хардиусом очень давно, в Змиулане, куда раньше они оба были вхожи. Прадед был чуть ли не лучшим другом Астрагора: они вместе экспериментировали со способностями, учили юных Драгоциев и были безумно увлечены собственным величием. Еще бы, Родион – поглощает любую энергию, Астрагор – обладатель мимикрии. Огнев давал скопировать свою способность, а Астрагор гарантировал ему свою защиту.       И однажды, как бывает у всех увлеченных людей, Родиона Хардиуса настигла паранойя – по крайней мере, так говорил Астрагор. Хронимара уверена, что он что-то увидел или узнал. Тогда она еще сама свято верила Астрагору, поэтому точно сказать, что произошло, не может. Возможно, Родион узнал, что Астрагор пытает обладателей флера или крадет племянников из семей. Или раз во много лет выбирает себе новое тело. Огнев сам по себе был довольно жестоким (по словам Хронимары) человеком. Но человеком. У него были границы. У Астрагора – никогда.       Так или иначе, Огнев стал осмотрительнее. Недоверчивее. Реже появлялся в Змиулане. А потом и вовсе почти пропал – под очень простым предлогом. «Семья». Тогда и родилась Нерейва – его единственный за всю долгую жизнь ребенок. Возможно, он отдалился от Астрагора именно поэтому, так хотел ее защитить. Но из Змиулана никто не уходил просто так. Поэтому Родион Хардиус обещал вернуться, точнее, вернуть свой гениальный мозг во все, что проворачивал Астрагор, и одному богу известно, что они вдвоем вытворяли. Хронимара помнит только, что однажды способностей в «копилке» Астрагора прибавилось в разы.       Но Родион не возвращался. Он с головой ушел в семью и собственные исследования. Хронимара помогала понять ему природу флера как его обладатель, и так и познакомилась с Нерейвой – со строгой, бойкой девочкой, не похожей ни на мать, ни на отца. А Астрагор ждал.       И вот однажды Огнев вернулся в Змиулан – с горящими глазами, будто помолодевший. «Вроде как выяснил что-то про природу мутантского оружия. А Огневы народ такой – обо всем позабудут, лишь бы блеснуть своими достижениями». То был роковой день для обоих семей: Астрагор предъявил Хардиусу серьезное обвинение – предатель. Самостоятельно вел исследования, скрывал от Астрагора, и бог знает, что он там еще задумал. Такого Огнев стерпеть не смог: ушел из Змиулана и больше никогда туда не вернулся.       На несколько лет Огневы пропали с радаров – никто не знал, где они и что случилось. Хронимара даже успела подумать, что Астрагор до них добрался. И вот однажды они втроем объявились на пороге ее дома.       Время от времени Огневы жили в Платановой Долине. «Хардиус откровенно пользовался моей добротой. Но я люблю детей и не отказываю женщинам. Поэтому помогала». Однажды исчез сам Огнев. А когда вернулся, его жена не выдержала – пощечина, молчаливое прощание и переезд. Она забрала маленькую Нерейву и уехала. Куда-то в другом направлении уехал Родион.       Редко, но у нее в гостях он появлялся, рассказывал, что жена порой разрешала видеться с дочерью – та росла такой же строгой и бойкой, приветливой к родителям и нелюдимой для всех остальных. И как Астрагор объявил на него охоту. Так прошло долгих двадцать лет.       Однажды на ее пороге появилась девушка: хмурая, высокомерная и холодная. «Было в ней что-то такое… как будто не от мира сего. Как будто бы она всегда знала что-то, что не доступно другим». Нерейва сказала только: «Мама умерла. Мне нужно найти отца». В чем была причина смерти – Нерейва так и не сказала.       Она считала себя лучше всех в этой долине. И в целом, кажется, во всем мире. Но Нерейва, не стесняясь, попросила помощи. И всегда помогала другим. Какое-то время она прожила в Платановой Долине и по странному стечению обстоятельств стала обучать их детей-сирот развитию способностей. Тогда-то Хронимара и поняла, что так всех вокруг притягивало к Нерейве – она была необычайно мудрой для своих лет и, самое главное, умела это качество использовать.       Когда Хронимара с Нерейвой, наконец, нашли Родиона Хардиуса, дочь вообще не стремилась ехать за отцом. Тогда он понял, что должен сделать все, чтобы вернуть ее доверие. А жизнь, конечно, никогда не бывала так проста.       Нерейва уехала строить свою жизнь. Родион все боялся оставлять ее без надзора – Астрагор легко бы использовал дочь, чтобы надавить на отца, но ставки были слишком высоки. Так Родион и метался всю жизнь – от дочери в разные глуши, лишь бы остаться в живых.       Нерейва, как и ожидалось, стала преподавать и дальше. На деньги матери обустроила небольшую резиденцию и открыла школу для мутантов – Хронимара спустя время даже отправила к ней несколько своих. К ней приехал устраиваться учителем молодой, обворожительный, талантливый, но без рода и без статуса, мужчина – Виктор. Который и стал ее единственным мужем. Через несколько лет школа, изначально только из детей сирот, пошла в гору – множество уважаемых мутантских семей – Ляхтичи, Дэлши, Резниковы (Микка Ляхтич, Фариэлла, а после и Константин Лазарев, и Миракл, Ирина, Диаман и Селена Драгоции – множество знакомых Василисе взрослых учились у Нерейвы) – мечтали отдать своих детей под крыло талантливой девушки, к которой по началу относились с недоверием. Со всеми трудностями помогал справляться прекрасный, талантливый мужчина. «Так и полюбились».       Их первенец родился мертвым. Второй ребенок умер спустя несколько дней после рождения. Третий – выкидыш. Это ломало не только их обоих, но и отношения между ними. И когда уже не было надежды и не осталось сил желать ребенка, родился Нортон, брак и любовь трещали по швам.       Нерейва не умела любить. Ее горячо любила мать, в ней души не чаял отец, но сама она не знала, как быть родителем. Воспитывать ребенка оказалось самым сложным вызовом в ее жизни. «А ее муж… был больше поглощен работой, школой, собственными способностями, чем угодно, нежели сыном». В какой-то момент их семья состояла из двух человек – муж Нерейвы стал номинальным элементом, погруженным в дела школы и в ненависть к себе за то, что его женщина всегда была гораздо лучше, чем он. Успешнее, умнее, сильнее, талантливее, из уважаемой семьи. Но в уравнение через лет пять вернулась третья переменная. Приехавший в гости Родион Хардиус нашел в лесу ребенка в корзинке с единственной запиской внутри: «Лисса».       Казалось, появление Лиссы по странному стечению обстоятельств открыло в Огневых еще одно дыхание. Тогда Астрагор как раз подуспокоился, и Родион мог больше и дольше времени проводить со своей семьей, Нерейва была рада любому новому ученику, и даже муж почему-то снова становился частью семьи. Только подрастающий Нортон остался недоволен, видя, как много времени мама посвящает другому ребенку, даже несмотря на то, что у него вдруг появился отец. Нортон ему свое сердце по-настоящему так и не открыл.       Шли годы. Росли дети, хорошела школа, приходили ученики. Огневы – во многом благодаря Нерейве – набирали влияния в мире мутантов, потерянного в годы исчезновения Родиона. «Элитарный мир мутантов всегда был константой. Добавление чего-то нового означало упрощение чего-то старого. Или же все просто так совпало». Сын Нерейвы, несмотря на возраст, уже талантливый телепат, а одна из учениц и вовсе обладательница флера. Сама Нерейва успешно развивала собственные способности и все чаще становилась довольно востребованной фигурой, а гениальный отец вместе с ней. Ее некогда амбициозный и талантливый Виктор все чаще оставался в тени своей же семьи.       С другой стороны так же расцветал род Шакла. «В то время как Огневы были хотя бы талантливы, семья Шакла не выделялась ничем, кроме мании величия». Некогда воспитанники Астрагора, пытающиеся отделится от влияния Драгоциев, и столкнувшиеся с конкурентным внешним миром, спустя годы все же развязали войну. Казалось, не было особого повода, не было серьезных причин. Все просто знали, что однажды так случится. Ненависти внутри огромного завистливого сообщества оказалось предостаточно – нужен был лишь кто-то, кто поднесет спичку к бензину. «Конечно, это Астрагор подтолкнул полоумного отца Шакла к этому. Ведь только он остался в выигрыше после произошедшего». О той войне не принято говорить с людьми, активно принимавшими в ней участие. «Не было четкого деления сторон. Были семьи, кланы, каждый стоял сам за себя». Поэтому на школе Нерейвы эта война отразилась в несколько раз сильнее, чем на ком-либо другом.       Во время войны отношения между Нерейвой и ее мужем трещали по швам как никогда громко. Если раньше существовали оправдания любому холоду, то на войне этого не должно было остаться. Он пытался найти союзников среди самых влиятельных мутантов, она – избегать любых конфликтов. Как можно выиграть войну, если семья не согласна изнутри?       К сожалению, как часто бывает, дети тоже оказались замешаны. Например, дочь Хронимары, чудом спасшаяся однажды лишь с помощью Родиона. А семнадцатилетняя Лисса и вовсе стала Жанной Д`арк этой войны – она обладала флером и была слишком молода, чтобы строить козни и собирать стратегии. Она просто оказалась ребенком, втянутым в конфликт без повода и без цели. И лишь спустя годы выяснилось, что активное участие Лиссы в войне было не просто так. Это был ультиматум мужа Нерейвы – либо Лисса ведет за собой людей, дабы разрушить влияние Шакла, либо больше никогда не переступает порог дома Огневых. Зачем он это сделал – стало понятно еще позже.       Так Нортон и Нерейва оказались втянуты тоже. Нортон убил отца Шакла, не чтобы положить конец войне, а чтобы спасти Лиссу – Нерейва это видела – только тогда она поняла, как сильно они влюблены друг в друга.       «Ты скажешь, что это странно – ведь они росли как брат и сестра. На самом деле, все, что было тогда, остается для меня загадкой. Они никогда не признавали друг в друге членов семьи. И, видимо, умели хорошо скрываться. Общий дом, общие проблемы, тайны и друзья сделали свое дело – не понятно, когда именно, но сделали и слишком хорошо». Нортон, казалось бы, завидовавшей Лиссе из-за ее флера, сделал тот самый шаг от ненависти до любви. И утонул в ней по уши. Когда все узнали, от чьей руки погиб отец Шакла – мальчишка, едва доживший до двадцати, какой скандал! – Нортону оставаться с семьей было слишком опасно. Люди Шакла жаждали самосуда – нависла угроза возобновления войны. Нортону необходимо было исчезнуть и исчезнуть надолго.       Тогда для всех выяснилась еще одна страшная вещь: отец Нортона неизлечимо болен. Незадолго до войны обострилась темная сила, а под ее конец Виктор стал видеть будущее – странное, запутанное, бредовое, состоящее из сотней вероятностей. Нерейва знала, что он обречен. Но то, что он творил, оказалось выше ее сил.       Когда было решено спрятать Нортона в Платановой Долине, оборвать все связи с сыном на долгое время, Виктор даже не явился. И вечером того же дня попытался убить Лиссу: ворвался к ней посреди ночи с ножом, крича что-то о будущем и ошибке, которой нельзя совершить. Нерейва не выдержала и выставила его за порог, пообещав убить, если снова увидит. В следующий раз она его увидела уже когда хоронила.       Нерейва выяснила, что во время войны уже бывший муж работал на Астрагора – возможно, именно эта связь и разбудила в нем ген темной силы. Все необдуманные решения во время войны, участие детей – все было наставлением Астрагора. Мотив, как сообщил ей сам Дух, был прост – статус и силы. «Вот и прибавилось силы у мерзавца». И после развода он продолжал угрожать уже сыну.       «Нортон прожил у нас около года – замкнутый, хмурый, горделивый, совсем как мать в его годы. Почти ни с кем не общался, только к медику постоянно ходил – кошмары мучили после войны. Спустя время начались панические атаки. Еще позже совсем странные вещи. Как-то увидела его прям здесь, играл в шахматы с моими охранниками, смеялся… как подменили его. Любезно поздоровался со мной, сказал, что уже вечереет, встал – и прямо на пороге грохнулся, кровь хлестала из носа и глаз. Жуткое зрелище. Когда очнулся, сказал, что ничего не помнит». Такие эпизоды повторялись все чаще и чаще. Хронимара отследила чужое влияние, и только спустя время выяснила, что это был его же отец. Охрана обчесала всю территорию, но так никого не нашла. А через несколько дней Хронимара получила короткое письмо от Нерейвы: «Виктор умер».       После этого припадки Нортона прекратились совсем. Узнав о смерти отца, он закрылся у себя на несколько дней, ничего не ел, ни с кем не говорил. И в какую-то ночь исчез. Беглец попался очень легко – вернулся к себе домой. Оказалось, он давно планировал план побега, и при помощи Диамана – его лучшего друга и довольно сильного мутанта – у него это получилось. И Нерейва не смогла бы отпустить сына во второй раз – разлука с ним в целый год оказалась слишком тяжелым испытанием. К тому же Нортон и сам никуда не собирался исчезать – теперь он мог быть с Лиссой столько, сколько его душе угодно. Теперь его друзьям не приходится быть по разные стороны, на которые их раскидала война; у Диамана родился сын, Нортон собирался стать его крестным отцом, жена Константина тоже была беременна, а Миракл, за время его отсутствия, наконец, примирился с Нерейвой. И даже сама Нерейва, которая никогда не одобряла союза сына с приемной дочерью, словно оттаяла. И все же последствия войны и поступка Нортона дали о себе знать. Лиссу ранил Шакл, чтобы отомстить ему за смерть отца, они еле ее спасли. Нерейва с Нортоном на пепелище общества мутантов после войны перекраивали мир, как могли, чтобы защитить свою семью. Тогда же и Астрагор, наконец, начал воспринимать их как значимых фигур. И именно в тот момент последующих событий уже нельзя было избежать.       У Нортона и Лиссы родился ребенок. Сбылось все, о чем он мечтал. Статус, огромное влияние, семья с любимой женщиной, дорогие друзья рядом – тоже с семьями. Бизнес матери процветает, тень отца не маячит над ним. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И вот, сам Астрагор приглашает Нортона к себе – и официально просит стать его союзником. Обучает его, считается с его мнением, расспрашивает о семье, о Лиссе. И сама Лисса, юная, амбициозная, одна из ключевых фигур войны, тогда еще тщеславная, теряет голову от такого признания.       Селена, обеспокоенная вниманием своего наставника к подруге – обладательнице флера – узнает, что Астрагор имеет свои большие планы на семью Огневых. Ей удается убедить своих друзей в том, что происходит что-то неладное, но становится слишком поздно. Астрагор приходит к Лиссе и приказывает отдать ее ребенка. В противном случае – смерть грозила ей, Нортону и Нерейве.       Нерейва экстренно прячет своих детей, Нортон с Лиссой и дочкой пускаются в бега. Астрагор следует по пятам, и Лиссе удается увидеть будущее – во всех сценариях, где они не отдают первенца Астрагору, вся ее семья погибает. Нортон, как безумец, не хочет ничего слышать. Он, наученный опытом собственного деда, уверен, что Астрагор когда-то от них отстанет. Но Лисса уверена тоже – только в своих способностях. И в одну ночь, не сообщая никому, отдает ребенка Астрагору.       Обезумевший от случившегося Нортон просит помощи у матери, и им с Родионом удается выкрасть девочку и подстроить все так, будто она, слабая от рождения, погибла. Но у Нерейвы были другие планы на внучку. Вместе с Лиссой, наложившей на нее заклятие радиолокации, они прячут девочку в мире обычных людей.       Нортон окончательно ссорится с матерью и женой – настолько, что после такого отношения между людьми не восстанавливаются никогда. Его друзья еще несколько лет пытались их примирить, но не у всех было столько терпения. Константин, полностью вставший на сторону Лиссы, которая пыталась спасти их жизни, рвет дружбу с лучшим другом навсегда. На какое-то время Нортон исчезает с радаров. А потом появляется в Платановой Долине.       Александр – троюродный брат Диамана. Александр рассказал ему, а тот и Нортону, что в Платановой Долине растут трое его детей.       В год жизни Нортона здесь в него влюбилась тихая, замкнутая девушка, с которой Нортон иногда работал в поле. Он, конечно, грезил только об одной женщине, и не замечал чувств бедняжки. Во время припадков, случавшихся под конец слишком часто, он приходил к ней, а она – не знала, что Нортон не в своем уме. Какое-то время никто не знал. И родила от него тройняшек. Слабое здоровье не выдержало – и девушка умерла при родах. Ту девушку звали Нира, она была племянницей Хронимары.       В тот день Хронимара тоже разорвала отношения с Огневыми, восстановившимися уже сильно позже, и только не с Нортоном. Он разругался с Хронимарой и забрал детей, запретив той приближаться к внучатым племянникам. Он свято верил, что все вокруг – приспешники Астрагора, да и оставить своих детей другим людям никак не мог.       Он воспитывал их один, и первые несколько лет жизни Нерейва даже не знала о существовании внуков. Знали только его самые близкие друзья – Миракл, Диаман и Селена. Но их тихий мир тоже не продлился долго. Все то, что происходило с Нортоном, Лиссой и их ребенком, повторялось с его друзьями и их первенцем – внимание, повышение в статусе, невероятные обещания. Нортон делал все, чтобы предупредить их, а после помочь сбежать. И сам понял, как был слеп в такой же ситуации – ведь на тот момент ослеп и Диаман, свято веривший Астрагору. У ребенка Диамана и Селены, которому не было и пяти лет от роду, проявились способности – внимание Астрагора стало слишком очевидно. Нортон все же помог организовать побег. Все в спешке, но было спланировано до мелочей, Селене и Диаману нужно было добраться лишь до границы Драголиса – а дальше они бы исчезли вместе с Нортоном и его детьми навсегда. Но они так и не добрались. Нортон обнаружил их тела рядом с плачущим ребенком у самой границы – совсем недалеко от места встречи. Астрагор тоже их обнаружил. Под пытками, с напоминанием о разорванном обещании между Духом и Лиссой, он заставил Огнева взять вину за их смерть – чтобы мальчишка, которого пытался спасти Нортон, никогда не хотел бы знать его. Так и случилось. Для Астрагора дело осталось за малым – отыскать ребенка Нортона.       Нортон тоже не переставал искать свою дочь, не переставал любить тройняшек, не переставал быть отцом, которым он всегда хотел. Но в тот день, когда он потерял еще двоих друзей, и не смог спасти крестного сына, он сломался окончательно.       Нортон пришел к матери просить прощения. За то, что не верил ей, не слушал ее, оклеветал и отдалился. Умолял сказать, где сейчас его дочь, умолял помочь спасти крестного сына. Нерейва не могла. Лишь обещала приглядывать за ними обоими. Наконец, узнала о своих внуках. Привела в дом сына одну из своих учительниц – которая влюбилась в Нортона до беспамятства, принимала участие в воспитании его детей, познакомила его со своими друзьями.       Но сам Нортон отдалился от всех. Стал хмурым, нелюдимым человеком, и холодным, строгим отцом. Стал копией своего отца.       Лисса в это время колесила по миру, пыталась забыть жизни «до», ведь, казалось, не было шанса помириться с матерью. И так продолжалось бы и дальше – если бы Астрагор все-таки не нашел ее дочь. Она почувствовала его влияние, вернулась, узнала, что тот познакомил ее дочь со своим племянником. И молила его не приближаться к девочке.       И Астрагор вдруг согласился – но при условии, что ни один из родителей никогда не приблизится к девочке. Она стерла ей все воспоминания, связанные с племянником Астрагора. И вдруг решила рассказать об этом матушке и Нортону. Рассказать, как втянул ее в войну Виктор. Как он всеми силами пытался предостеречь Лиссу от «ошибки» – и, возможно, имел ввиду ее дочь. Тогда Нерейва помирилась с Лиссой – Нортон же отдалился от нее еще больше. Он принял решение вести свою игру: снова стал союзником Астрагора, дабы держать ситуацию с семьей под контролем. Дух больше не пытался найти его дочь, не охотился за его бывшей женой, не пытался убить его деда. Это не было игрой со стороны Духа – Нортон оказался талантливым стратегом и дипломатом. «Вот так вот – научился обводить вокруг пальца Астрагора, но уже слишком поздно».       Спустя годы, когда в жизни Нортона существовали только дети, мать и Миракл, чуть не случилась трагедия, случайность. Его дочь Николь выпала из окна и ударилась головой. Лучшие врачи в мире мутантов боролись за ее жизнь несколько дней, вводили ее в искусственную кому и пытались обмануть само время, чтобы вернуть ей жизнь.       Чудом все обошлось – девочка отделалась временной потерей памяти. А вот для Нортона мир перевернулся снова, и на этот раз совсем под страшным углом. Он чуть не потерял ребенка: не упустил в мире людей, не пытался забрать в свой дом – чуть не потерял по-настоящему. И пусть в этом не было вины Астрагора (хотя кто знает), Нортон уже почти лишался рассудка. Какое-то время он не мог отпустить от себя девочку ни на шаг, боясь всего, что могло и не могло случиться. Сломался снова. А потом понял, что не может жить в мире, где его детям что-то угрожает.       Чуть позже Нортон страшно рискнул, когда спустя столько лет все же нашел свою дочь. Он забрал ребенка домой. А после планировал вернуть в семью и крестного сына.

***

      – Дальше ты знаешь, – Хронимара затянулась сигарой, кажется, пятой, за весь свой долгий рассказ, – Астрагор позволил ему забрать племянника, решив переиграть сложившуюся ситуацию по-своему. Теперь он…       – Ищет меня.       Хронимара потушила сигару о прозрачную пепельницу. Накрапывал дождь – легкий, теплый, словно летний, она протянула пепельницу за навес, чтобы окончательно потушить сигару.       – А, еще кое-что, – Хронимара потянулась к карману платья, доставая футляр с очками, а из него крошечный клочок бумажки, – теперь мы квиты.       Василиса держала в руках овальное, старое, черно-белое фото, аккурат влезающее в медальон. Пошарпанное и словно подпаленное, от него веяло тем зачаровывающим духом старины, который витает в музеях и антикварных лавках. С нее смотрела девушка с тонкими бровями, хитрой улыбкой, но каким-то глубоким, непонятным Василисе взглядом. И сама девушка тоже будто соткана из какой-то неуловимой, тонкой материи, словно ее никогда не существовало в реальности.       – Отец так на нее похож, – прошептала Василиса.       Хронимара достала еще одну сигару, чиркнула спичкой и снова закурила.

***

      Василиса возвращалась в свой временный дом, чувствуя каждую каплю, попадавшую на лицо. Дети сегодня как обычно играли на улице – качались на качелях, бегали по витиеватым тропинкам, удивленно пялились на Василису, но тут же о ней забывали, отправлялись по своим делам. Недружелюбные коты, жившие словно в каждом доме, прятались под навесами окон и крыш, нежась в остатках дневного тепла. Пит точно так же, как обычно, следовал за ней по пятам. Его шаги были тяжелые, громкие, а сам, как и всегда, тихий, молчаливый, как и сама Василиса. Все было как обычно, только дождь сегодня другой – слишком теплый для октября.       Люди, коты, дома, долина и целый мир за полдня никак не изменились – все было тем же, каким и вчера, и завтра будет таким же. Василиса крепко сжимала медальон, и все обычное будто подернулось дымкой, подплавилось, как воздух у костра. Она никак не могла понять, почему все казалось ей неестественным, искусственным. Но на самом деле мир… был обычным. Пройдут месяцы, выпадет снег, коты попрячутся в дома, но ничего не изменится. Это Василиса изменилась, так сильно, что уже и не вспомнит, какой была вчера, и не узнает, какой станет завтра. Словно получилось перескочить на другую ветку реальности, где ей не нашлось места. Ей и ее семье.       Пит терпеливо встал у двери, когда Василиса зашла в дом. Стоило двери захлопнуться – Василиса выбежала обратно.       Пит так же терпеливо следовал за ней, пока Василиса искала Грозу. Девушка как раз спускалась с горы после очередной тренировки, за ней спускалась Юста.       – Мы можем сейчас потренироваться?       – Разве ты не должна прийти через час? – хмурила брови Гроза.       – Должна. Но мы можем сейчас?       – Даже не знаю, – тяжело вздохнула Гроза, почесывая блестящий от пота лоб.       – Я понимаю, что я не вовремя, и ты устала. Но мне очень нужно. Я могу сражаться с Юстой…       – Еще чего!       – …или с Питом.       Пит удивленно повел бровью. Василиса послала ему молящий взгляд.       – Ла-адно, – сжалилась Гроза, – должна будешь.       – Договор.       

***

      – Возьми меч крепче… поза не та, как будто ноги тебя не держат… нет, ошибка, разве так блокируют удары?... Реагируй!... А вот тут можно было воспользоваться телепортацией, иначе только молиться, чтоб рана, которую так получишь, оказалась не смертельной… Уверена, что можешь с такой рукой тренироваться? Не подождать ли еще? Займись пока обычным спортом, не знаю, бегай по утрам, прыгай…       Гроза никогда не была довольна Василисой.       В последнее время эти слова она слышала все чаще и чаще, но легко сама же и отмахивалась – рука действительно еще не зажила. Сегодня в словах Грозы Василиса очень явно услышала упрек в свою сторону. Дело было не в руке, а в самой Василисе, у которой когда-то получалось драться даже с едва целыми костями. Гроза никогда на нее не злилась – ей, по сути, все равно, как она там сражается. Но как же она могла сражаться плохо? Она выстояла в нападении купритов, разоблачив Мэри, в военной вылазке спасла Фэша, выдержала пытки в Змиулане, выжила после яда Шакла, затянула рану Захарры и чуть не убила Астрагора. Сейчас и ее смертельная рана затянулась, и никто не дышал в спину, чтобы прикончить, но увернуться от удара так быстро, как хотела Гроза, Василиса не могла.       Она зло откинула меч куда-то под кровать и пялилась в окно, сжимая и разжимая кулаки. На шум заглянул Пит, и Василиса полезла под кровать, отыскивая Иннис. «Вещь ценная, не надо с ней так обращаться». И снова ушел. Василиса сидела на полу, царапая ногтем рукоятку ценной вещи. Пол – холодный, в домиках не очень хорошо топили. Зато голова горячая, как будто в огне.       – Какая же я дура, – зло шептала Василиса, – просто идиотка!       Она царапнула рукоятку так сильно, что болезненно погнулся ноготь, но продолжала шептать:       – «Займись пока спортом», ха, может, мне в бои вообще никогда не возвращаться?!       Из глаз тяжело – будто еле-еле пробивая себе дорогу – катились крупные, злые слезы, а из рта сыпались и сыпались слова:       – Конечно, мне всегда просто везло. А как иначе? Я же сама по себе ничего не могу, даже руки на нужном уровне держать… куда мне до великих свершений… я этого не заслужила!       Василиса резко замолчала, будто испугавшись своих же слов. Дрожащими руками сняла с шеи медальон и еще долго смотрела на него, все не решаясь открыть.       Слезы угасли. Василиса не спешила вернуться на мягкую и тёплую кровать, потому что считала, что не заслужила. Она так сильно ненавидела себя за то, что пропустила тот удар от Пита, что дала волю эмоциями, что не смогла спасти её, и решила, что не заслужила вообще ничего хорошо.       Вдруг вспомнила диалог с ней, когда Василиса, в очередной раз провалившись в цепочке телепортаций, разозлилась так сильно, что не сдержалась и вслух поругала себя.       И открыла медальон.       – Но-но, – охладила её пыл Нерейва, – разве это повод называть себя такими словами?       – Уже кажется, что да, – буркнула Василиса.       – Не-а. Чтоб больше себя ни за что не ругала.       Василиса насупилась, посчитав, что бабушка просто хочет, чтоб она не опускала руки и продолжала попытки. Нерейва уловила настроение внучки и поняла, что её слова никто не воспринял так, как надо было.       – Я девять месяцев вынашивала сына, растила этого болвана, воспитывала, вытаскивала его из всяких передряг, чтобы потом, его дочь и моя любимая внучка вдруг так говорила про себя из-за какой-то тренировки? Запомни, дорогая, ни при каких обстоятельств не скатывайся в ненависть себе. Потому что такого я тебе не прощу.       Василиса вспомнила. И снова зашлась в рыданиях, так и пролежав на полу до самого рассвета.