Безумно даже для нас

      – Мне кажется, ты захочешь послушать. Марк тут подходил к…       – Я уже в курсе. Нет, не захочу.       Захарра и сама особо не знала, что там произошло. Фэш опустил столько подробностей, сколько мог. Ему было стыдно, что Марк оказался догадливее чем он. Даже благороднее.       Тем утром Фэш чувствовал себя просто отлично, не смотря ни на что. Он только узнал о том, что его все-таки берут на переговоры с Дэлшами, и до дня Х был словно на иголках – но на приятных, как на аппликаторе Кузнецова. По утрам он читал книги по ведению переговоров, правда, не особо веря, что как-то они помогут.       В комнате тогда царила невероятная духота, и Фэш сидел внизу: тут всегда работали кондиционеры, от фонтана в центре шла приятная прохлада. День планируется солнечный, утро тихое, все прекрасно. А потом Марк Ляхтич зашел в Дом.       Ляхтич вообще вставал ни свет ни заря, нарезая круги по территории. Фэша это ужасно бесило.       То, что он вразвалочку подошел к нему – взбесило еще сильнее.       – Уйди, – кинул Фэш.       – Почему? – невинно хлопнул глазами Марк.       – От греха подальше.       Марк рассмеялся, закидывая руку на спинку дивана, садясь к Фэшу полубоком. Тот захлопнул книгу, тоже оборачиваясь к нему:       – Ну?       Марк помолчал, внимательно разглядывая Драгоция – от такого взгляда становилось гадко, будто Ляхтич богатый толстосум, а он красивая статуэтка на аукционе.       – Ну? – громче повторил Фэш. Он оглох?       Марк всегда заранее знал, с какой претензией и к кому он подойдет. Подходя, взвешивал, обдумывал слова, которые кольнули бы «собеседника» посильнее, и, заполняя паузу, вроде бы не делал ничего вызывающего, но его ухмылочки, взгляды и наигранные вздохи уже достаточно выводили из себя – и тогда подобранные им слова задевали еще сильнее. Фэш знал эту схему наизусть и абсолютно осознанно на нее велся.       – Спокойнее, Драгоций, смотри не лопни. Разговор есть.       – Ух ты, мне все равно.       Фэш откинулся на угол дивана еще сильнее – Марк как будто напрягся и придвинулся чуть ближе.       – По поводу твоей подружки.       – Мне не о чем с тобой разговаривать, – ровным голосом ответил Фэш.       – Я реально серьезно тебе говорю. Завязывай свои тупые игры и мирись с ней.       Фэш так опешил, что даже не смог этого скрыть. Марка его же слова словно приободрили, он снова расслабился и уставился на Фэша с такой же гадкой ухмылкой.       – Я понимаю, понимаю… бьет по твоему самолюбию, раздутому эго, но ты, все-таки, мужчина, так что подойти пер…       Фэш вскочил, задев журнальный столик, с которого с грохотом упала книга. Зубы заныли от напряжения, с которой он сжимал челюсть, а ногти неприятно впивались в кожу сжатых ладоней. На этих ощущениях он сосредоточился, чтобы не размазать Ляхтича по полу.       – …вый. Опять отхватить хочешь, а, Драгоций? Папочке Огневу не понравится, если явишься на собрание со сбитым носом.       – Но вряд ли он будет иметь что-то против твоего сбитого носа, – прошипел Фэш, подвигаясь на шаг ближе.       – Завали. Завали и подумай, – поучительно протянул Ляхтич, – башкой, пожалуйста. Как ни прискорбно это признавать, она единственная девчонка, которая меня не хочет. Ты реально идиот, если подумал иначе. Либо у вас с рыжей очень, очень странные отношения. Плохой секс?       Фэш метнулся к Марку, но тот не дернулся, даже глазом не моргнул, когда Фэш схватил его за ворот футболки и силой потянул с дивана.       – Фу, ладно, мне плевать, какой у вас секс, – только смеялся он, – и…       – Ляхтич, еще одно слово, и оно станет твоим последним…       – И на Огневу твою мне плевать. Она последняя, к кому я пойду, сечешь? – он снова гадко усмехнулся, и усмешка эта была очень близко к покрасневшему лицу Фэша – он и не собирался отпускать его воротник. – Еще забавный факт: твой учи-итель – настоящая скотина, он нереально манипулирует людь…       – Очень удобно свалить все на Астрагора.       – Да, да, давай, продолжай складывать дважды два, докажи, что не безнадежен.       Фэш притянул его к себе максимально близко, и толкнул со всей злостью, что накипела в нем последние минуты. Марк, конечно, не упал, но хорошо пошатнулся – на долю секунды он потерял самообладание. Сосредоточенный Фэш считывал мельчайшие изменения – вот он нахмурился, зло зыркнул на него…       – Слушай, – выдохнул, дернул бровью, выпрямился, – мне сейчас не до тебя и твоих детских обид. Раньше тебя задеть было посложнее, – хмыкнул и подошел ближе, – Астрагор хотел ударить по тебе сильнее всего. И у него получилось.       Фэш молчал, Марк немного скучал. Фэш пытался одновременно наблюдать за ним, высчитывать лучший момент для удара, думать, о чем он говорит, и думать, зачем он это делает.       – И?       – Что – и? Ты реально не понял?       – И – к чему ты это? – прорычал Фэш.       – Меня знатно задолбало, что Маришка проводит с тобой слишком много времени. Не надо давать ей надежду, – вдруг тихо добавил Марк.       Фэш наконец-то прямо посмотрел ему в глаза – к сожалению, он часто видел Ляхтича настолько близко, но сейчас Драгоций вдруг не узнал его. Что-то изменилось в его маленьких глазах и злом, вытянутом лице.       – Я и не даю.       – Я знаю. А она нет.       Возможно, Марк тоже увидел что-то новое в лице Фэша. Он постоял с ним еще какое-то время в полной тишине, и ушел также внезапно и быстро, как появился. Фэш не заметил его ухода.

***

      Фэш на все готов ради сестры. Но, кажется, ей нужно сбавить обороты.       Первое время, когда Захарру выписали, все было нормально – в том смысле, в котором вообще могло быть «нормально» сейчас. А потом она решила ехать на кладбище.       Маар, конечно, отказался, Диану даже спрашивать не стали. Только Фэш сейчас сидел рядом с сестрой на заднем сидении большого внедорожника, да Ник на переднем. Фэш все думал, что Константину подошел бы больше обычный BMW.       Они заехали в какую-то цветочную лавку на окраине, купили несколько букетов, и поехали обратно.       – Вы сможете найти дорогу сами? – спросил Константин, паркуясь. – Не обидитесь на меня?       – Конечно, нет, пап, – вздохнул Ник, первым выходя из машины.       – Спасибо, – сказал Фэш. Последней вышла Захарра.       Кладбище располагалось на холмистой местности и имело спуск к реке. Очень красивое место, вдали от любых домов и населенных пунктов. Здесь редко ездят машины, в теплое время широко раскидываются кроны деревьев и распускаются цветы вдоль просторных тропинок. Тихо, умиротворенно, даже убаюкивающее. Ребята попали на другую версию кладбища – в холод, серость среди сгнивших листьев. Здесь все еще было красиво, как в готическом фильме.       – Пойдем? – наконец спросил Ник, оглядываясь на замерших друзей.       Ник несколько раз завернул не туда, Фэш тоже не мог сориентироваться, они оба занервничали, пока Захарра, как завороженная, оглядывала ухоженные могилы.       – Видимо, это очень дорогое место, – лишь сказала она.       Она и обнаружила могилу Диего, случайно, замерев у надгробия. Ник тяжело смотрел на друга.       – Все нормально, – вздохнул Фэш, – ты не обязан идти, – он похлопал друга по плечу, но Ник упрямо мотнул головой, и пошел с ним, придерживая Фэша за плечо, словно боясь опять потеряться.       Захарра провела рукой по фотографии на надгробии, смахивая успевшую скопиться за несколько недель пыль. Аккуратно сложила несколько гвоздик, и опустилась на корточки, вглядываясь в фотографию учителя. Ник с Фэшем сложили свои букеты и стояли поодаль. Все то же самое повторилось и у могилы Нерейвы: спокойная, жутко спокойная Захарра, стирающая пыль с памятника, замеревший Ник, и Фэш.       – Спасибо вам за все, – сказала Захарра, когда Фэш будто снова успел прожить тот день. Ник, кажется, проживал его тоже.       – Твои родители похоронены тут, да? – наконец заговорил Ник, замечая несколько ландышей и белых роз в руках Фэша.       – Да, – через силу ответил он.       – Можно мы пойдем с тобой? – подошла Захарра.       На самом деле, ни Ник, ни Захарра не хотели бы идти с ним, и Фэш не хотел бы брать их с собой. Губы сжались в тонкую линию, шип от розы кольнул палец, а Фэш, злясь и расстраиваясь одновременно, думал, что ответить. И кивнул.       Их могила находилась среди нескольких высоких ив, около спуска к реке. Деревья словно окутывали большой памятник, закрывая от остального кладбища – просто так его было не найти. Двойная могила, одинаковая дата смерти, общая фотография – такими, какими их запомнил Фэш, – и каллиграфично выведенная надпись:       – То, что приблизилось к сердцу однажды, не отдалится от него никогда… – прошептал Ник.       Фэш тяжело вздохнул, подошел ближе и очень осторожно дотронулся до памятника:       – Здравствуй, мам. Здравствуй, пап.       Он, словно повторяя за сестрой, смахнул рукавом пыль, повыдергивал сорняки, сложил цветы. Ник с Захаррой за спиной не сводили с него глаз.       Первой молчание нарушила Захарра:       – Какие они красивые…       Да, очень красивые, думал Фэш. Самые красивые на свете. Мама – настоящая принцесса – утонченная, чарующая, женственная. А папа – с точенным лицом, пронзительным взглядом, прекрасен, как воин…       Ник сел рядом и приобнял Фэша за плечо, не сводя взгляда с фотографии людей, которых никогда не знал, но если бы они были живы – Ник стал бы частью семьи. Как и, конечно, племянница мамы Захарра – которую она совсем не помнит. Захарра опустилась на колени с другой стороны и тоже обняла Фэша, прислонившись макушкой к его щеке.       Фэш был на могиле родителей несколько раз, и каждый раз его сердце обливалось кровью. Сейчас ему было спокойно. Тихо, умиротворенно. Почему-то пришло состояние дежа-вю…       Может быть, из-за погоды. А может, из-за самых близких на всем свете людей, которые делили с ним все его страдания.

***

      Впервые за несколько недель Нортон Огнев пригласил Фэша к себе в кабинет. Сначала Фэш обрадовался: ему нужно было узнать о начале новых военных советов, да и в целом, хоть Драгоций и пытался это отрицать – личное покровительство Огнева придавало сил. Слишком много плюсов. И только зайдя в его кабинет, где сидел еще и ободряюще улыбающийся Константин Лазарев, понял, что вопрос о военных советах потерял актуальность… сразу после боя.       – Вы хотите отстранить меня? – поздоровался Фэш.       Лазарев с Огневым, которые точно провели время ожидания в полном молчании, удивленно переглянулись.       – Садись, – поздоровался Огнев.       Константин похлопал по месту на диване рядом с собой – прямо между ним и Нортоном-старшим. Почему Константин тут? В качестве моральной поддержки для Фэша? Неужели, правда…       – Мы действительно хотим отстранить тебя от военных советов. Точнее, уже отстранили.       – Это из-за моего плана?       Выбор места боя и решение сделать Джиу и Василису невидимыми – план Фэша. Очевидно, успехом он не увенчался.       – Нет, Фэш, – вдруг обратился Огнев к нему по имени, – если бы мы отстраняли всех, чьи планы… не сработали, военного совета уже не существовало бы.       – Тогда почему?       Голос Фэша дрогнул – Нортон это уловил. Он и так сидел в закрытой позе, поджав губы, а сейчас словно уменьшился в размерах. Константин здесь как раз был для такого случая.       – Фэш, пойми, – взял слово Лазарев, положив руку Фэшу на плечо, – мы не знаем, что собирается делать Астрагор. Но можем предположить, что сначала он захочет найти Василису.       – А я тут причем? Я же действительно ничего не знаю.       Нортон чуть не рассмеялся:       – При том. Астрагор попытается добраться до всех, кто точно мог бы что-то знать.       – И поэтому вы отстраняете меня от советов, чтобы когда Астрагор залезет мне в голову, ничего в ней не было?       Вопрос Фэша разбился о тишину, которая была громче любого его слова. Он вскочил с дивана.       – А вы не собираетесь, например, обеспечить мне защиту? Как минимум, потому что я… даже не знаю, с чего начать.       – Мы всегда обеспечим тебе защиту.       – Да? Что-то не похоже. Отчаялись кого-либо защитить после ухода Василисы?       Это был удар ниже пояса. Фэшу не стоило говорить такие вещи ни при каких обстоятельствах. Но Фэшу, как обычно и бывало в такие моменты, глубоко плевать. Его тоже задели за живое.       Константин стыдливо втянул голову в плечи. Нортон же молча испепелял взглядом лицо Фэша.       – Советую и тебе подумать о своей защите. И прекратить винить весь мир в том, что сделала моя дочь.       – В твоих советах не нуждаюсь, – от злости перешел на «ты» Фэш.       – Я в твоих тоже. Разговор окончен.       Фэш вгляделся в Огнева снова. Он уже тысячу раз вглядывался в него, и ни один холодный, и ни один гневный взгляд его никогда не трогали. Сейчас не просто тронули, сейчас пробрали. Глаза Огнева не выглядели ни злыми, ни равнодушными, ни вообще какими-либо еще.       – Пошел ты.       С хлопком двери осознание в голове засветилось с новой силой. Фэш больше не мог отрицать очевидных вещей. Он пропустил через себя слишком много эмоций – Огнев ни одну. Фэш рвался в военные советы, чтобы иметь мнимый контроль, Огнев же в этом контроле захлебывался и без Фэша. Он постоянно получал от Огнева знания и возможности, а Огнев не получал от него ничего. Фэш планомерно заводил и заводил себя в ловушку, свято уверенный в том, что не дождется отдачи. Если Фэш нуждался в ком-то или чем-то – этот кто-то или что-то нуждалось в нем. Огневу он и рядом не упал. Фэш же сейчас топтался по коридором, которые ему обеспечил Нортон Огнев. Он не знал, куда податься, поэтому просто стоял. Стоял и задыхался.       На шорох за спиной он не обратил внимания. Мелькнула шальная мысль: а вдруг Огнев передумал и собирался рассыпаться перед Фэшем в извинениях и просьбах вернуться? Ну да, Фэш скорее бы скинулся с крыши.       – Фэш.       Напряжение в теле едва заметно схлынуло, стоило распознать в голосе грустного Константина Лазарева. К нему Фэш обернуться тоже не спешил, хотя и очень хотелось.       – Я в порядке.       Лазарев ничего не ответил, позволив Фэшу буравить стену взглядом и дальше.       – Просто неприятно, когда понижают в должности. Точнее, вообще ее лишают.       – Я уже ненавижу то, что сейчас тебе скажу, – вздохнул Лазарев, – но… это ради твоей же безопасности.       – М-м, Астрагор выкрадет меня, поймет, что я ничего не знаю, грустно вздохнет и вернет меня обратно? – Фэш резко обернулся. – Он меня совсем за идиота держит? Это все ради его же безопасности.       – Фэш, – Константин вдруг улыбнулся, – мне бесполезно тебя в чем-то переубеждать, да?       – Конечно. Иначе вам придется мне много лгать.       Улыбка потухла на его лице, но отголосок ее остался – грустной, смиренной улыбки, подобной той, с которой соглашаются на что-то ужасное, когда выбора уже не остается. Молчание Константина было бы весьма красноречивым, не доверяй ему Фэш всецело.       – Это я предложил Нортону отстранить тебя от советов.       – Обязательно.       – Фэш, я серьезно.       – Я тоже серьезно вам не верю.       Фэш продолжал не верить и спросил чисто из интереса:       – Почему?       – Хватит с тебя, сынок, – сказал он полушутливым тоном, но больше не улыбался, – злость твоя абсолютно оправдана: кто-то что-то решил за тебя. Но и наше беспокойство тоже: чувства вины с тебя достаточно.       В коридоре третьего этажа холодно из-за сквозняка. Фэш не понял, как оказался здесь. Около месяца назад они с Ником где-то же тут вполголоса обсуждали какие-то их проблемы с Дианой, которые сейчас он не в силах был вспомнить. Ник вылитая копия отца, только глаза у них разные. У Ника – добрые, смешливые, у Константина – такие спокойные, что смогли бы остановить любой бесконечный поток злости.       Константин был первым взрослым после родителей, который принял Фэша таким, каким он есть. Не следующим Астрагором, не талантливым мутантом и не военным стратегом. А мальчиком, который от всего этого раньше старался бежать.       Напряжение, копившееся в теле, достигло предела, и вдруг отпустило, отзываясь легкой дрожью. Константин едва заметно развел руки, но Фэш уже сделал широкий шаг, старательно пряча глаза.       Фэш, обнимая Константина, слишком сильно вцепился в него, будто стараясь удержаться. Константин же по-отцовски похлапывал его по спине, и от этих легких, монотонных хлопков неуловимо становилось спокойнее.       По-отцовски… в Константине Фэш нуждался чуть ли не больше всех на свете. Он тоже нуждался в Фэше. Без причины, но с легкими хлопками по спине.

***

      Фэш думал, что ему теперь делать. Так долго, что утек октябрь. За это время возобновились военные вылазки – о них Фэш узнал сам, случайно подслушав разговор Огнева с Мираклом. Фэша на них, конечно, не брали. О дальнейших планах ничего не было известно – либо Фэш еще не успел о них подслушать. Захарра полностью поправилась, но стала неприлично много спать, так же, как и Ник, и Маар. Одни Диана и Фэш могли не сомкнуть глаз несколько ночей кряду.       О Василисе все забыли – словно и не было ее. Словно не ради всех этих людей она рискнула жизнью и пропала. Никто о ней, кроме друзей, не вспоминал, не делал ставок, не рассуждал, где она могла быть. Мортинова лишь как-то сказала, что она уже мертва – Фэш вышел из себя на целый час, перессорившись с половиной взрослых и практически послав свою учительницу в эротическое турне. Потом отец Ляхтича имел неосторожность поделиться мнением о том, что «младшая Огнева точно перешла на сторону Астрагора». Тогда Фэш впервые влепил пощечину кому-то сильно старше его. Потом из себя вышел уже Ляхтич, узнав, что Драгоций за этот жест не понес от Нортона Огнева никакого наказания.       Тучи неумолимо сгущались. Но ничего не происходило – за исключением одного довольно шокирующего для Фэша случая. Снова связанного, конечно, с Ляхтичами.       Спустя пару дней после «отставки» Фэша Огнев назначил ему занятие с Нортом, Марком и Мааром. Им нужно было помочь младшему Огневу практиковать его способность – защитное поле, отторгающее любые виды атак. Фэш ждал проспавшего друга у самых ворот – им предстояла вылазка на другую, более обширную локацию, чтобы никого не покалечить. Огнев тоже опаздывал, а вот его сын со своим дружком уже были тут как тут.       Норт никогда не был разговорчивым, если дело не касалось задирания других, но в последний месяц разговорить его не получалось даже у сестер. Окружающие с некоторой трагичностью отмечали перемены в Норте – парень стал гораздо спокойнее, равнодушнее к происходящему, неохотно включался в разговоры, хоть и все время проводил в компании друзей или отца. Фэш этого трагизма не понимал – Змиулан ломал людей и гораздо сильнее. Маришка Резникова с Фэшем бы согласилась – спокойный и возмужавший Норт нравился ей гораздо больше трусливого и нервного. За это Фэш мысленно никак не мог перестать благодарить Огнева – вот и сейчас от его вида у него не появился привычный рвотный рефлекс.       Ляхтич был полной противоположностью своего старого нового друга.       – Драгоций! – махнул он рукой. – Как я рад тебя видеть среди обычных людей! А чего хмурый такой? Дела паршиво, да? Нет? А я так надеялся!       Фэш поторопился с выводами про рвотный рефлекс.       – Заткни пасть, Ляхтич, – слабо выдал он, сильнее кутаясь в шарф. – Или кулаками заткну ее я.       – Давай, с удовольствием раскрашу твою рожу, – зло выдохнул Ляхтич, вмиг растеряв свою наигранную веселость.       «Что-то не так», подумал Фэш, не доверяя донельзя агрессивному настроению Марка.       – Ведь теперь папочка Огнев против не будет.       Марк подошел к Фэшу достаточно близко, чтобы попасть тому кулаком по носу.       – О, так ты все время боялся какого-то ничтожного наказания? Или просто любишь подчиняться мужчинам?       Марк замахнулся, но Фэш успел отскочить назад, не нанося ответного удара. Вступать в драку против распсихованного Марка и Огнева на подмоге было бы опрометчиво, следовало дотянуть до прихода Маара. Где черт его носит?!       – По себе судишь, да, малыш? – ядовито улыбнулся Марк, тоже не спеша замахнуться во второй раз. Это произойдет, когда у него кончится запас желчи. – Ну, ладно, тебе и так грустно без поводка. Может, поговорим о твоей подружке? Как думаешь, она уже подохла?       От хлесткого удара по носу Ляхтича спас Маар, потащивший Ляхтича назад за ворот куртки. Броннер бросил на Фэша предостерегающий взгляд, который действовал на Драгоция не больше минуты. Марк этого унижения словно не заметил.       – Или ты знаешь, где она носится? – продолжал голосить он, вперевшись странным взглядом в Фэша. – На Багамах отдыхает или уже таскается за Астрагором?       Маар бросил слишком много сил, чтобы удержать Фэша, хотя и сам сдерживался, чтобы не размазать Марка по земле:       – Ты совсем больной? – прошипел Броннер. – Говорить такое после того, что случилось?       – А что случилось? Может, ты мне объяснишь, щенок, что случилось? Мы чуть не подохли тогда, чтобы дряхлый старик все равно получил то, что хотел, по вине этой сучки? Могла бы свалить к нему до того, как он забрал Норта и Яриса на пол гребанных года.       Маар с Фэшем переглянулись – в головах вспыхнула яркая догадка. Марк был вспыльчивым, драчливым и легко выходил из себя, но сейчас он вел себя словно устал молчать. Словно до сегодняшней встречи кто-то усердно ковырял его больные мозоли. И дело было не в Фэше.       – Норт, – повернулся к замершему другу Ляхтич, ища поддержки, – ты забыл, по чьей вине ты торчал у Астрагора столько месяцев, а?       Дело было в безучастном Норте.       – По вине твоей жалкой родственницы, которая сначала помучила тебя, а теперь мучает нас. Которая сбежала от всего этого гов…       – Успокойся, – выдохнул Норт.       Маар с Фэшем снова переглянулись, но уже недоуменно. Кажется, они попали не в свою разборку.       На Марка накатила новая волна злобы – он вмиг покраснел, выпучив глаза:       – Ты больной?       – Рыжая тут не причем, – почти шепотом ответил Норт, – а этот, – кивок на Фэша, – тем более. Да, и он точно ничего не знает.       Марк подошел к другу почти вплотную:       – Еще раз, ты больной?       – Просто прекрати вести себя так, будто ты главный потерпевший.       Теперь в гляделки играли Марк и Норт. Ляхтич вглядывался в своего друга так, будто силился обнаружить в нем какую-то смертельную болезнь, объясняющее его просто сумасшедшее поведение. Норт же смотрел на него с нескрываемой усталостью.       – И говори про мою семью уважительно. Если ты не помнишь, месяц назад мой отец потерял мать.       До прихода Огнева, во время занятия, и на пути домой никто из них не проронил и слова. Лишь Фэш посылал мысли Маару, а тот даже и не пытался отшучиваться.       

***

      – Может, его подменили?       – Нет, Захарра, его не подменили.       – Может, он съел что-то не то?       – Нет, Захарра, его бы тошнило.       – Может, он принял какую-то религию?       – Ни разу не видела, чтоб Норт молился. Или ты видела?       Произошедшее между Нортом и Марком стало животрепещущей темой для обсуждения. Единственной темой для обсуждения. Ребята оглядывались на одноклассника так часто, что стали ловить от него злые взгляды: на тренировках, в коридорах, за завтраками, или, как сейчас, прямо на уроке. Бедная Захарра – главный инициатор проливания клея в сумки Норта – не могла принять внезапную перемену врага, и доставала рядом сидящую Диану. Фэш вполуха прислушивался к их разговору, зная, что сестра скажет дальше:       – Почему сразу молиться? Например, буддистам не обязательно…       – Девочки.       Захарра с Дианой стыдливо втянули головы в плечи от недовольного голоса Лиссы, чертящей что-то на доске. Фэш усиленно вглядывался в чертеж по стратегии боя, любимому предмету, и честно старался прислушиваться к приятному голосу учительницы, но попеременные взгляды Ляхтича быстро выдергивали обратно в реальность.       «Он прав», без конца бормотало подсознание – она могла быть мертва, она могла попытаться противостоять Астрагору и умереть. Она могла быть в пыточной, в темнице, у любых других недоброжелателей, лежать мертвой где-то на опушке Драголиса… Фэш всегда думал об этом, Фэш всегда боролся с этими мыслями, Фэш просто желал увидеть хоть малейший знак.       Фэш держался. Фэш не мог больше держаться.       Он выскочил из кабинета сразу после окончания урока, никого не дожидаясь. «Ляхтич полный идиот», думал Фэш, пытаясь обвинить Марка в своем пошатанном состоянии. Здравый смысл активно и резко противоречил подобным доводам, но почему-то замолкал каждый раз, стоило подумать о Василисе. В чем было дело? Он не доверял ей? Он не верил в ее силы? Он недооценил ее? Он просто жаждал держать все под контролем?       Да какие тут могли быть причины. Она, твою мать, пропала.       А Астрагор ничего не предпринимал, так, будто бы нашел ее.       Гениально – продолжает забирать у Фэша близких самыми изощренными методами.       Фэш потянулся к ящику в столе, но тут же отдернул руку. Он не успел вернуть кольцо Василисе, и сам больше к нему не прикасался. Какой вообще смысл во всем этом имеет какое-то украшение? Но Фэш сам вложил в него смысл: когда подарил его, и когда забрал. Когда Василиса вернула его. Держать кольцо при себе, когда они снова были вместе, было крайне тупо, поэтому Фэш решил пойти еще дальше – и сделать себе точно такое же. Нет, он не собирался жениться, он просто… наивно желал символично связать их, еще не зная, как сильно он будет в этом нуждаться.       Он аккуратно потянул за ручку ящика, достал коробочку, в которой лежало лишь одно кольцо. Его.

***

      – Ладно, с Нортом все понятно.       – Ничего с ним не понятно, – буркнула Захарра.       – Но вот Марк, – Маар развлекался тем, что пинал кучки пожухлых листьев, собранных клокерами, и рассыпал их по аллее. Диана с Фэшем расположились на скамейке, кутаясь в воротники пальто, Ник сидел на подлокотнике, срывая остатки листьев с дерева, Захарра по пятам преследовала Маара. Время свободное, девочкам захотелось подышать свежим, стылым, пробирающим до костей воздухом. Все было лучше, чем торчать в четырех стенах, попеременно пялясь на каждую из них, – он как вампир. И откуда у него столько энергии, лезть в драки и цепляться ко всем подряд? – Маар от души пнул еще одну кучку.       – Не ко всем, – пробурчал Ник, отрывая кусочки от полусухого листа, – только к Фэшу.       – А ведь правда, – включилась Диана, – раньше он хоть иногда донимал кого-то из нас. А сейчас, кажется, даже смотрит только на Фэша.       Диана обменялась улыбками с Захаррой, Захарра с Мааром. Все втроем украдкой посматривали на Фэша.       – На что вы намекаете? Он просто тупой, – недовольно буркнул Фэш.       – Как мы раньше не догадались, – воссияла Захарра.       – Все было так просто, – поддакнул Маар.       – Да что?       – Да то, – Захарра кинула в брата ворох листьев, которые тут же застряли у него в волосах и на шарфе, – Марк тебя хочет.       – Чего?!       – Ну, в ориентации Марка мы правда не уверены, – смущенно улыбнулась Диана.       – Реально, слушайте, – Ник встал, чтобы лучше видеть лицо Фэша, – может, он латентный? И сублимирует желание?       – Ты откуда такие слова узнал? – Захарра недоверчиво толкнула его в плечо. – Говори проще: Марк хочет Ф…       – Вы совсем идиоты? – вскочил Фэш, агрессивно стряхивая все прилипшие листья. – Если это окажется правдой, я сброшусь с крыши. Вот с этой! И вообще, даже тупому очевидно, почему он постоянно достает меня. Мы с ним грыземся уже лет шесть, я для него – самый предсказуемый противник. К тому же он боится всего происходящего, только признаться в этом – кишка тонка. Вот и ходит гавкает. А когда меня выперли с совета – да, Диана, именно выперли – он совсем загнался. Если я им больше не нужен, то как отнесутся к нему самому? Лучшие друзья, о которых он ничего не знал столько времени – как будто бы другие люди, которые, о боже! Смеют ему перечить. Не поддерживают. О Василисе ни слова – а она играет слишком большую роль во всем этом дерьме – вот ему и проще думать, что… что… Короче, да! – выдохнул Фэш, протараторив все на одном дыхании под недоверчивые взгляды. – Так что закрываем тему, достало уже.       – Тебе что, – сузил глаза Маар, – жалко Марка?       – Ты идиот?       – Жалко.       – Да пошел ты!       – Э, э, э, брейк! – встряла Захарра, раздвигая между ними руки.       – К сожалению, похоже, Марк тоже человек, – пробурчал Ник и поморщился от своих же слов.       – Вот именно, – поддакнул Фэш, – так что смысла заострять на нем внимания я не вижу. Пускай делает, что хочет, мне наплевать.       На какое-то время между ребятами повисло ошарашенное молчание, но о них Фэш уже не думал. Он прокручивал кольцо в кармане куртки, размышляя, как поступить лучше. Захарра подошла к брату поближе:       – Ты что… тоже хочешь Марка?       – Захарра!!!       Причитания Фэша уже никто не слушал – ребята хохотали как ненормальные, Захарра даже согнулась пополам. Впервые в жизни Марк Ляхтич подарил им что-то настолько хорошее. Но если Фэш еще раз услышит подобную шутку от ребят, он придушит всех по очереди.       – Как бы это не нравилось Марку, перемены в Норте явно к лучшему, – вдруг вставила Диана, – я думала, он вернется еще более истеричным, чем прежде. А тут – вот оно что. Возмужал, наконец-то, – Ник послал девушке непонимающий взгляд. – Даже за Василису вступился. Это прямо верх героизма – защитить человека, которого сам всегда обвиняешь. Молодец он, – Диана ухватила взгляд Ника и с широкой улыбкой добавила. – Не каждый на его месте так смог бы. Настоящий мужчина.       Маар рассмеялся, замечая недоумевающего и даже недовольного Ника. Захарра кокетливо вставила:       – Помнишь, Диан, как-то давно мы рассуждали, что Норт не такая уж и пропащая душа? Ты сказала, что он просто под давлением и неправильным влиянием, и обязательно это перерастет. И станет вполне себе приятным парнем. Мол, образованный, из влиятельной семьи, еще и старший ребенок…       С Ника нужно было писать картины – невероятно насыщенный розово-алый оттенок щек, графично нахмуренные брови и искреннее замешательство в глазах…       – Кстати, – неожиданно включился и Фэш, – Диан, помнишь, он тебе как-то комплимент сделал? На дне рождения Огнева вроде бы… думаю, он к тебе хорошо относится, на самом деле.       – Сто процентов, – вторил Маар. Ник откровенных издевательств не замечал, – а еще – Норт высокий, светловолосый, смазливенький, но не сильно. Теперь еще и весь такой собранный. Вполне себе в твоем вкусе, Диан.       – Я что-то не понял, – серьезно пробормотал Ник, не сводя с Дианы взгляда, – он тебе что, нравился? Или нравится?       Ребята снова покатились со смеху, чего нельзя было сказать о Нике – проделанная ими работа оказалась поистине великолепной. Диана отшучивалась, но с Ника не сходило обманчивое наваждение: кажется, он всерьез задумался над сказанным, и впервые ревновал Диану. Даже когда ребята уже продрогли и плелись обратно к дому, Ник кидал на девушку косые взгляды. Диана только хитро улыбалась.       Василисе бы эта сцена понравилась. Она бы обязательно попыталась успокоить Ника, защитила бы брата, и еще очень долго напоминала бы Фэшу про ориентацию Марка. И поддержала бы его: «Я рада, что ты больше не обращаешь на него внимания».       Он должен поступить правильно.

***

      Александр был прав, говоря, что Велесова ночь утратила свое первоначальное значение. Столетты так же чистили дома с солью, раскладывали ветви рябины у порога и на окнах, зажигали свечи, но совсем не вспоминали о духах, гуляющих в эту ночь, и праздновали до самого утра – что изначально в Велесову ночь категорически запрещалось.       К вечеру долина превратилась в сказку наяву – склоны и дворы усыпали яркие костровые огни и сияние множества свечей. Казалось, огненный свет можно было разглядеть с космоса – такой он яркий. Мальчишки на каждом углу играли на балалайках и гитарах, дети плели венки из оживших рукой Александра цветов, мужчины развешивали фонарики на слабо освещенных местах долины, а женщины несли в сторону платана угощения.       Василисе, весь день потратившей на уборку и помощь соседям, которые вдруг сегодня обратили на нее внимание, пришлось прийти и на сам праздник, потому что Пит не мог прийти без нее. Увидев платан, Василиса пораженно ахнула: каждая веточка огромного дерева увивалась огоньками и фонариками. Кругом у ствола шел огромный стол с белыми скатертями, рассчитанный на… персон на сто! На нем – веточки рябины, вазы, свечи, и тонны самых разных угощений: от булочек до горячего плова. Василиса наблюдала за хлопотами со стороны, когда в руку ей врезалось что-то колючее. Маленькая длиннокосая девочка пыталась подарить ей самодельный венок. Стоило Василисе улыбнуться, малышка тут же убежала. В толстый венок она вплела, кажется, все, что когда-то росло тут – розы, лилии, гибискусы, сухоцветы, ромашки, рябину и даже ландыши. «Захарре бы понравилось».       – С праздником! – услышала она громкий отклик Александра. Несколько людей обернулись, но мужчина шел именно к ней. – Надевай венок и пойдем скорее!       Александр украсил себя традиционной белозубой улыбкой, широкой льняной рубахой и таким же тяжелым венком. Василиса улыбнулась ему и лишь покачала головой.       – Я думаю, твоя семья хотела бы, чтобы один вечер ты провела веселясь, – шепнул он на ухо.       И прежде, чем Василиса успела хоть как-то возразить, Александр нацепил венок ей на голову и потащил к столу.

***

      Целую ночь Василисе не удавалось сбежать. Любой уходящий из-за стола гость получал в спину добрую порцию неодобрительного улюлюкания и пару жестких яблок. Хронимара, к тому же, строго настрого запретила использование любой способности в эту ночь, поэтому Василиса терпеливо ела все, что клали в тарелку, и соглашалась на любые гадания, пару раз успев задремать за столом. Девушки нагадали ей любовь до гроба, но троих мужей, двоих детей и одного недоброжелателя. Какой-то парень, гадавший по ладони, предсказал только одного мужа, но очень много недоброжелателей. Мужчинам пришлось растаскивать чуть не вцепившихся друг в друга гадальщиков.       Кто-то что-то говорил, наливал, танцевал, разжигал все новые и новые костры, а Василиса все смотрела на слабый огонек свечи прямо перед лицом. Друзьям бы тут понравилось, особенно Маару. Прадед бы танцевал до упаду, Миракл разливал бы все, что видел, а мама пыталась бы командовать парадом. Но командовала парадом тут Хронимара, довольно быстро захмелевшая, разливали незнакомые ей мужчины, а под балалайки без устали танцевал… Пит.       Какие-то гости разбредались только под утро, за ними же улизнула и Василиса. Она еще долго сидела на окне под далекий шум празднующих, вглядываясь в тлеющие огни на фоне бесцветного рассвета.

***

      Василиса вспоминала Велесову ночь как нечто важное и нужное. В череде обычных хмурых дней воспоминания о счастливых людях и ярких кострах казались сладким снов. Когда Хронимара сообщила ей, что разведчики засекли группу их людей у Драголиса, Велесова ночь растворилась в подсознании. Что-то назревало, назревало совсем скоро. И она должна была забыть обо всем, что могло отвлечь. Василиса должна быть готова.       Совсем недавно ей все же удалось перевоплотиться в кота. Она гоняла себя в этом облике до потери пульса, пытаясь задержаться треуглом как можно дольше. Пару раз Хронимаре пришлось самой вытаскивать Василису из тела животного. Перевоплощаться ей нравилось – так менялось ее закостенелое сознание. Мир становился большим, краски приглушались, а тело реагировало на каждый даже далекий звук. И все же, зачем Василиса так тренировалась, и для нее, и для Хронимары, оставалось неясным. Флер вел в эту стезю, а к флеру нужно прислушиваться.       «У треуглов есть особое мутационное чутье, магическая интуиция», говорил ей Александр. «Оно может привести тебя к чему-то важному, даже если ты сама об этом не подозреваешь».       После успешных перевоплощений, часть дня у Василисы освободилась. Теперь ей нравилось тратить время в библиотеке. Большой, старинной, уютной библиотеке на углу долины. Она не знала, что хотела там найти. Убить Астрагора можно только Стальным Зубком, воткнутом в основание фонтана Алого Цвета. Сделать это сможет только Василиса – а если не только она, то никому другому Василиса просто не позволит. Все «просто». Пугало ощущение, что они точно что-то упускали. Поэтому Василиса часами пропадала в библиотеке, читала про своего прадеда, про Астрагора, про флер, но… пусто. Пока Василиса не додумалась нырнуть в шкурку треугла. Библиотека перед глазами пошатнулась, закрутила и увеличилась в размерах. Множество запахов и звуков ударили по рецепторам, не давая чутью открыться.       Она прыгнула на высокий шкаф под потолком. Снова метнулась вниз. Обнюхала пару книжек. Прошлась вдоль полок. Ничего не приходило. Каждый день на протяжении недели Василиса кралась по библиотеке на кошачьих лапах, и как-то уперлась носом в очень старый, облезлый шкаф, который сейчас жутко пах стариной и гнилым деревом. Она подпрыгнула на полку, но, не удержавшись, соскользнула, потащив за собой груду пыльных книг. Замыленным от боли глазам предстал разворот старой книги «История будущего».       Отчаявшейся Василисе ничего не оставалось, как довериться глупой случайности.

***

      Несколько дней Хронимара была недоступна, как бы Василиса не умоляла о встрече. «Это касается Астрагора» на охранника не работало, «это очень важно» тем более. Александр тоже куда-то пропал, Пит, как всегда, делал вид, что ничего не знал. И вот сейчас Хронимара сама пригласила Василису.       Она снова достала фотографию бабушки. Василиса так часто вглядывалась в нее, что смогла уловить сходство с Дейлой и Николь. Даже больше с Дейлой – бабушка так же была по-угрюмому угловата, но за улыбкой черты смазывались. Бабушка похожа на каждого своего родственника, кроме Василисы: строгий, даже нахальный взгляд, аристократическая выправка, немного насмешливая улыбка. Но в то же время не похожа ни на кого. Василиса знала все недостатки отца, прадеда, братьев и сестер – типично огневские черты характера – но ничего этого не могла найти в бабушке. Словно кто-то очищал, прихорашивал воспоминания, и переборщил с хлоркой. Она помнила ее тяжелый взгляд, чуть сгорбленные плечи, хитрую полуулыбку, жест, которым она поправляла волосы, звонкий голос. Но не могла вспомнить ни одной фразы, сказанной Василисе – все крутилось, крутилось без конца в голове, но никак не собиралась в части. И только смотря бабушке в глаза на фотографии, она чувствовала, как утихал водоворот…       – Иди, – наконец сказал охранник, – они наверху.       Василиса спрятала медальон под ворот куртки, машинально поправила кольца и покрутила браслет – нервный ком вдруг подкатил к горлу. С того момента, как Василиса показала Хронимаре свой флер, пейзаж, по которому сыпались искры, изменился. Точнее, все осталось прежним, но словно окунулось в холодный фильтр – ноябрьская, безжизненная земля требовала снега.       «У Фэша скоро день рождения».       Хронимара стояла к Василисе полу боком, облокачиваясь на перила балкона.       Александра тут не было.       Рядом со Столетт, спиной, стояла невысокая, длинноволосая женщина, не обратившая никакого внимания на шум от появления Василисы. Хронимара же кивнула ей, разрешая подойти поближе. Все молчали.       Нервный ком в горле пополз выше и прогнал стайку мурашек по телу. Силуэт незнакомки казался ей совсем смутно знакомым – но гораздо более узнаваемым стало ощущение. Тяжесть в груди, давление, ощущение скрытой опасности.       Женщина, наконец, обернулась.       И Василиса телепортировала к себе меч, направляя его к горлу Маргариты Драгоций. Та едва усмехнулась.       – Отойди от нее, – прохрипела Василиса. Она дрожала – все тело вопило от опасности.       – Какая трогательная огневская преданность тебе, Хронимара, – сказала женщина и без тени улыбки в голосе.       – Спокойно, девочка, – донеся до Василисы голос Хронимары, словно издалека. «Бей или беги» кричало подсознание, пока Василиса старательно не сводила взгляда с лица женщины. – Маргарита на вашей стороне. И, кстати, не первый день.       – Пусть докажет.       Взгляд Марго стал острее, кривая усмешка исказила ее красивое лицо. Хронимара звучно рассмеялась, не разделяя с ними витавшую в воздухе ненависть:       – Астрагор держит в плену ее маленького сына. После такого не очень хочется защищать такого человека, скажи?

***

      – Она была там.       – Ну да.       – Она сражалась против нас.       – М-м.       – Несколько раз.       – Что ж теперь поделать.       – Она…       – Все слышит, – прервала их не особо эффективную беседу Марго, снова привлекая к себе внимание.       – Мне все равно, – выплюнула Василиса. К сожалению, меч пришлось убрать. – Я не поверю ни единому слову.       – Не верь, – равнодушно пожала плечами Марго.       – Для девочки это настоящий шок, – хмыкнула Хронимара и вдруг похлопала Василису по плечу, – дай ей время.       – Я всегда была за участие детей в войне. Они молодые, отважные, готовые рискнуть, в самом рассвете сил. Теперь же я готова изменить свое мнение, – медленно, словно дразня, протянула Марго.       – Может, кто-нибудь мне объяснит, что она тут забыла? – нарочито громко спросила Василиса, отворачиваясь от ненавистной Драгоций.       Губы Хронимары из улыбки сжались в тонкую линию. Все вокруг словно остановилось во времени, затвердело, когда она сказала:       – Астрагор сделал свой ход.       – Какой?       Марго за ее спиной тяжело вздохнула:       – Выкрал своего племянника.